Адвокат для Дэнни Холла

Глава 3

Дэнни Было время ужина, когда кто-то начал барабанить во входную дверь, как будто я был должен им денег. Наверное, это тот гребаный придурок из соседнего дома, который пришел, чтобы на этот раз распилить стены бензопилой. От него всего можно было ожидать. Сказать, что я был зол на Харлана, значит, ничего не сказать. У меня не было слов, чтобы описать ярость, бурлившую в моих венах. Каждый раз, когда я думал о дереве, я так злился, что мне приходилось бросать все, что я делал, сжимать кулаки и кричать во всю глотку «ублюдок!», пока я не чувствовал облегчение. Когда я выбежал на улицу в появляющемся предрассветном свете после того, как меня бесцеремонно вырвали из сна этим утром, меня встретил Харлан, орудующий своей бензопилой с ужасающей эффективностью. Он преодолел две трети пути сквозь ствол большого дерева и продолжал пилить клен, совершенно не обращая на меня внимания, несмотря на то что я кричал на него и, может быть, даже запустил веткой ему в голову. Я начал снимать его на видео, но он и это проигнорировал. Когда ствол дерева с глухим стуком ударился о землю, мой живот провалился куда-то вниз примерно с таким же звуком. Я в недоумении уставился на останки клена. Он был чертовски старым и стоял там столько, сколько я себя помнил. Харлану чертовски повезло, что он тоже был стар, иначе я бы врезал ему прямо в лицо. Ребята не были так сдержанны. Уайлдер и Чейз были особенно неистовыми, но Чейз был таким во всем. Черт, даже Кэш был настолько взбешен, что пробормотал что-то себе под нос, чего обычно никто от него не мог добиться. Но Харлан проигнорировал всех нас и ушел, как будто не он только что уничтожил любимое дерево моей бабушки. Потом мне пришлось позвонить Бобби и сказать, что я задержусь, так как дерево теперь загораживало подъездную дорожку, и он приехал за мной на своем дребезжащем старом пикапе, в багажнике которого хлопал крыльями его любимый гусь. Всю смену я был на взводе, гадая, что Харлан предпримет в следующий раз или что мои соседи придумают в качестве мести, и я испытал огромное облегчение, когда вернулся домой и обнаружил, что ничего не изменилось, за исключением того, что кто-то убрал ствол дерева, чтобы мы хотя бы могли снова пользоваться подъездной дорожкой. Парни все еще были в ярости, но, по крайней мере, с утра больше ничего не происходило. Мы как раз садились за стол, чтобы вместе поужинать вкуснейшим рисом с фасолью, когда раздался стук во входную дверь. Кэш уронил вилку, и она со звоном упала на пол. – А теперь-то что, черт возьми? – спросил Чейз, прищурившись. Уайлдер уже поднялся и был на полпути к входной двери, когда я схватил его за рубашку, чтобы остановить. – Подожди, – сказал я. – Я сам. Я не знал, кого ожидал увидеть, когда приоткрыл входную дверь, может быть, Харлана с огнеметом, но это оказался светловолосый парень примерно моего возраста в гавайской рубашке, солнечных очках и с ухмылкой на лице. – Привет, – сказал он и слегка помахал мне рукой. – Ты Дэнни Холл? Меня зовут Марти. Я твой адвокат. Я здесь по поводу дерева. – Что? – переспросил я. – Я никому не звонил, я не могу позволить себе нанять адвоката. – Не волнуйся об этом, братан, – сказал парень Марти с легкой улыбкой на лице. – Услуга за услугу, чувак. – Бесплатно! – раздался другой голос, и я открыл дверь пошире, чтобы увидеть второго парня, который торопливо поднимался на крыльцо, сжимая в руках кожаную сумку. Он был сексуален. Выше меня, с подтянутым телосложением, которое ассоциируется с бегунами или пловцами. У него были темные волосы, аккуратно зачесанные назад, темные ресницы, обрамлявшие глубокие карие глаза, и линия подбородка, которая наводила на мысль о лесорубах и супергероях. А еще он выглядел так, словно был на волосок от того, чтобы задушить Марти. – И ты не адвокат! Он оттолкнул Марти локтем в сторону и протянул мне руку. – Дэнни Холл? Я Миллер Кларк. Я буду вашим адвокатом, если вы согласитесь. Это Марти О'Брайен. Он стажер. – И специалист по закону о деревьях, – добавил Марти. – Стажер, – повторил Миллер. Он указал подбородком на груду веток и опилок, устилавших подъездную дорожку. – Я полагаю, это и есть то дерево, о котором идет речь? Мы можем зайти внутрь и поговорить о том, что произошло, и о процессе судебного разбирательства, если вы согласитесь меня нанять? Я просто уставился на него. Уайлдер ткнул меня в спину. – Чувак, это бесплатный адвокат. Впусти его. И я впустил. Я провел их в гостиную. Там было довольно пусто. В общем, было очевидно, что здесь были только мы. Но когда здесь жила бабушка, гостиная была уютной и гостеприимной и напоминала картинку из журнала 1980-х годов. Теперь у нас были диван, старое кресло с откидной спинкой, потрепанное кресло-мешок, телевизор и книжная полка, на которой стояло около трех книг и пылились пустые банки из-под пива. И еще у нас был коврик, который Кэш нашел в мусорном контейнере. Но мы его постирали, так что все было в порядке, верно? – Э-э-э, – протянул я, переводя взгляд с красивого костюма Миллера на наш не очень красивый диван. – Извините за беспорядок. – Все нормально, – сказал он и присел на край дивана. Я сел рядом с ним, все еще недоумевая, что, черт возьми, происходит. – О, боже, – сказал Марти, разглядывая игры, разложенные под телевизором. – Марти, – прошипел Миллер и указал на диван. Марти подошел и сел. Уайлдер стоял в дверном проеме, а Кэш заглядывал в комнату из-за его спины. Чейз подошел и взял с книжной полки несколько банок пива. «Лучше поздно, чем никогда», – подумал я. – Я не звонил адвокату, – сказал я. Миллер достал из сумки планшет и постучал по экрану. – Позвонил некто по имени Бобби Мерритт и сказал, что вам нужен адвокат, поэтому я здесь. – Так просто? – с сомнением спросил я. Здесь должен был быть какой-то подвох. – Мой босс, Каллахан Фишер, по-видимому, старый друг Бобби, – сказал Миллер. – Они братаны, – добавил Марти. Миллер бросил на него взгляд. – Каллахан верит в то, что нужно приносить пользу обществу, поэтому он рад взяться за ваше дело на безвозмездной основе. Итак, моя задача сегодня – посмотреть, что у вас за дело, и, если вы согласитесь, чтобы я представлял вас, продвинуться вперед в поиске решения. Казалось, что это было слишком много слов, которые на самом деле ничего не объясняли. – Какого решения? – спросил Уайлдер с порога. – У нас было дерево, а теперь его нет. – Ну, мы, полагаю, можем рассчитывать на денежную компенсацию, – ответил Миллер, – поскольку маловероятно, что ущерб может быть возмещен полностью. Мой взгляд, должно быть, был совершенно пустым. – Он имеет в виду, что, если ваш сосед не может вернуть первозданный вид этому дереву, то ему лучше открыть свою чековую книжку, – пояснил Марти. – А это было здоровенное дерево. Я ждал, что Миллер снова упрекнет Марти, но он кивнул. – В принципе, так оно и есть, да. Марти сиял так, словно только что получил первый приз на школьном конкурсе по правописанию, а учитель погладил его по голове и подарил наклейку. Миллер чуть не улыбнулся в ответ. Потом Марти сказал: – Только представьте, сколько белок сейчас остались без крова! – на этом разговор снова прервался. Но Кэш издал тихий печальный звук, и я понял, что он думает о белках. Ему нравилось их кормить. Харлан не раз ругал его за это. – И мне не придется ни за что платить? – уточнил я. – Это как одна из тех сделок «нет выигрыша – нет гонорара»? – спросил Уайлдер. – Нет, это называется делом с условным вознаграждением, – сказал Миллер. – Это означает, что, если мы выиграем, я получу процент от суммы компенсации. В вашем случае я буду работать pro bono, то есть бесплатно, независимо от того, получим мы компенсацию или нет. – Но у нас ведь есть дело, верно? – спросил я. – Я почти уверен, что незаконно просто так пилить чужие деревья. Не то чтобы я не ценил то, что Бобби прислал адвоката. Благодаря ему у меня дома сидел симпатичный парень в костюме. Но я не хотел ничего начинать, если это было пустой тратой времени. Если бы мы обратились к адвокату без надежды на успех, у нас в итоге все равно не было бы дерева, к тому же, нам пришлось бы разбираться с разъяренным Харланом. Миллер открыл рот. – Я думаю ... – Итак, у нас в Вирджинии есть такая штука, как Гавайское правило, – сказал Марти, и его лицо просияло, – хотя до Гавайев нам далеко. Представляете, как было бы здорово, если бы мы поехали туда, например, на весенних каникулах? В любом случае, гавайское правило гласит, что, хотя деревья обычно не являются плохими парнями, они могут ими стать, если создают непосредственную угрозу причинения вреда собственности соседа. Например, если ваш сосед сказал вам, что это так, а вы ничего не предприняли, то вам, возможно, чертовски не повезло. Миллер ущипнул себя за переносицу. – Марти, мы не говорим потенциальным клиентам, что им может чертовски не повезти. – О, – проговорил Марти. – Прости. – Харлан действительно жаловался, что с дерева падают листья, – осторожно сказал я, чувствуя, как у меня внутри все переворачивается. – О, нет, это совершенно нормально, – сказал Марти. – Листья не считаются за угрозу, как и фрукты или цветы. Или то, что дерево отбрасывает тень, – он моргнул, увидев выражение лица Миллера. – Что? Я же говорил тебе, что закон о деревьях — это мой конек. – Верно, – сказал Миллер, игнорируя его. – Итак, ваш сосед... – Харлан Уиттакер, – уточнил я. – Мистер Уиттакер спилил дерево без предварительной консультации или разрешения, верно? – спросил Миллер. Я кивнул, и Миллер сделал пометку в своем планшете, его длинные изящные пальцы порхали по экрану. – Харлан – засранец, – добавил Чейз. – На прошлой неделе он десять минут орал на меня, чтобы я не парковал велосипед там, где он мог его видеть, а потом назвал меня лжецом, когда я сказал, что этого не делал. Он указал на Кэша. – Вообще-то, это велосипед Кэша. Я иногда беру его, но не в этот день. Кэш нахмурился, узнав, что его включили в разговор, но кивнул. – Хорошо, – резюмировал Миллер. – Значит, вы владелец недвижимости, да? – Э-э, нет, – ответил я. – Дом принадлежит моей бабушке, но я забочусь о нем вместо нее. У меня есть доверенность. Это имеет значение? – Что это за доверенность? – спросил он меня, и я, должно быть, одарил его еще одним из своих непонимающих взглядов, потому что он сказал: – Вы можете показать мне копию? – Э-э-э...… Я не уверен на сто процентов, где она находится. – Хорошо, – в его глазах промелькнуло нечто большее, чем осуждение. – Что ж, мы не будем ничего подписывать, пока я ее не увижу, и нам придется пригласить вашу бабушку на консультации, поскольку дом принадлежит ей. Но вы все равно можете обсудить все со мной и отправить мне копию доверенности по электронной почте, когда найдете ее. –Хорошо. Я заерзал. Теперь все начинало казаться официальным. – Мы можем пойти и посмотреть на дерево прямо сейчас? – спросил Марти. Миллер снова ущипнул себя за переносицу, но сказал: – Мы можем заодно проверить границы участка. Вы уверены, что дерево росло с вашей стороны границы? – Хм, – произнес я с вопросительной интонацией, – почти уверены? Насколько я помнил, это дерево всегда стояло во дворе у бабушки, но теперь, когда Миллер спросил, уверен ли я, я поймал себя на том, что сомневаюсь в этом, понимаете? Миллер неопределенно хмыкнул и бросил на меня еще один осуждающий взгляд, прежде чем отложить свой планшет и подняться. Диван застонал, когда он встал. Марти тоже вскочил на ноги, доставая блокнот и ручку из кармана своих широких шорт. Я догадался, что сегодня в их адвокатской конторе был день повседневной одежды. Хотя, если это так, Миллер, должно быть, упустил это из виду, что стало для меня приятным бонусом. Я всегда ценил парней в хорошо сидящих костюмах, но мне почти не доводилось их видеть, потому что я жил в Гусиной Тропе, где костюмы носили только те, кто обычно направлялся в здание суда в Саут-Хилле. И, честно говоря, большинство из них все равно были в джинсах. Они могли бы добавить рубашку на пуговицах и галстук, если бы действительно хотели расположить к себе судью. И Миллер был не просто одет в костюм, он в нем хорошо смотрелся. Я мог бы сказать, что это был не какой-то из готовых костюмов или что-то, что он позаимствовал у кого-то другого. Этот костюм сидел на нем как влитой. Пиджак подчеркивал ширину его прямых плеч и стройность талии. А брюки? Они приятно облегали его задницу, что я не смог не заметить, когда он направился к входной двери. Чейз увидел, что я смотрю на задницу Миллера, и ухмыльнулся. Мы все вышли на улицу в сгущающихся сумерках, постояли на грязной подъездной дорожке и посмотрели на останки дерева. – Кто расчистил подъездную дорожку? – спросил Миллер. – Э-э, мой дядя, – ответил Уайлдер. Он почесал живот, его майка задралась, обнажив пресс. – Стив пришел со своей бензопилой. Но у нас есть много фотографий упавшего дерева, а Дэнни заснял, как Харлан спиливал его. Миллер не ответил. – Мы сделали что-то не так? – спросил Уайлдер, нахмурившись. Миллер слегка вздрогнул и отвел взгляд от пресса Уайлдера. – Ах, нет. Это здорово. Видео и фотодоказательства — это замечательно. Я обменялся взглядами с Чейзом, который снова ухмыльнулся. – Хорошо, так где проходит граница собственности? – спросил Миллер, когда мы обошли останки клена. Я указал на то место, где безупречный газон Харлана соприкасался с нашими сорняками. – Прямо здесь. – Здесь есть указатель? – спросил Миллер. – Или это то место, где, по мнению вашего соседа, должна проходить граница? – Нет, здесь нет указателя. – Марти, тебе нужно поискать в архивах округа, – сказал Миллер. – Займусь этим, – ответил Марти, быстро щелкая ручкой, прежде чем сделать пометку в блокноте. Он оторвался от своих записей и подошел к границе между нашими владениями, присел на корточки и вгляделся в нее. Его глаза сузились, а лоб наморщился. – Ха. – Что? – спросил я его. Марти не ответил, только потер подбородок, прежде чем выпрямиться. – Ты уверен, что это дерево стояло на твоей территории? – Вроде да? Настала моя очередь присесть на корточки и вглядеться в землю. Лужайка Харлана была густой, сочно-зеленой, за исключением полосы шириной около фута прямо на границе, которая выглядела довольно неряшливо, но, вероятно, эта часть газона погибла из-за наших сорняков. Самый край ствола дерева находился внутри участка с бурыми пятнами, и, похоже, это действительно могла быть территория соседа, хотя я мог бы поклясться, что дерево всегда стояло во дворе бабушки. У стволов деревьев вообще бывают скачки роста? – Черт. Означает ли это, что ему позволено спилить его? – На что это мы смотрим? Миллер подошел и присел на корточки, и, ого, эти штаны действительно идеально сидели на нем. Я не мог отвести взгляда. – Ха, – повторил он. Он повернул голову ко мне и поймал меня на том, что я откровенно разглядываю его задницу. Неловко. Я ждал еще одного осуждающего взгляда. Вместо этого его взгляд скользнул по мне, как будто он в ответ оценивал меня, и я уловил проблеск улыбки, как будто он совершенно не злился. Так что, может быть, не совсем неловко. – Клянусь, это дерево всегда стояло у бабушки во дворе, – сказал я. – Я не знаю, что это за хрень. Марти что-то промычал и начал яростно писать в своем блокноте, высунув язык изо рта, время от времени отрывая взгляд от страницы, а затем достал телефон и сделал снимки со всех сторон. Затем он взял горсть щепок и положил их в один из своих карманов. – На случай, если мы захотим проверить ДНК дерева, чтобы определить его редкость и ценность, – прокомментировал он. Я даже не знал, что такое возможно. – Ладно, – сказал Миллер, бросив последний взгляд на пень. – Думаю, на данный момент я увидел все, что мне нужно, так что мы собираемся вернуться в Хоупвелл до наступления темноты. Нам нужно проверить записи в архиве и, возможно, заказать планы недвижимости, и тогда у нас будет более четкое представление о том, какие карты на руках мы имеем. Как только у меня будет копия вашей доверенности, мы сможем начать действовать. – Да, конечно, – отозвался я. Он достал свой бумажник и протянул мне визитку. – Это адрес электронной почты моего офиса и мой номер телефона на случай, если я вам понадоблюсь для чего-нибудь. Он улыбнулся мне, на этот раз более искренне. И, может быть, потому что мне всегда нравилось флиртовать, или потому что я питал слабость к горячим парням в костюмах, или, может быть, потому что я видел, как он разглядывает и Уайлдера, и меня, я решил, что могу попытать счастья. Я взял карточку, достал свой телефон и отправил ему сообщение. Его телефон зажужжал, он вытащил его и прочитал его. Привет. Это Дэнни. – Теперь у тебя есть и мой номер тоже. На случай, если захочешь, понимаешь… позвонить мне, – тихо сказал я, одарив его своей лучшей кокетливой улыбкой. Настала очередь Миллера непонимающе уставиться на меня. – У меня есть твой номер в файле. Марти резко толкнул его локтем. – Нет, братан. Он дает тебе свой номер, – сказал он, закатывая глаза. Да, Марти все прекрасно понял. Но понял ли Миллер? Я не был уверен. Он перевел взгляд со своего телефона на меня и снова на мобильный, прежде чем сказать: – Спасибо, я полагаю? Я одарил его еще одной улыбкой. – Звони мне. В любое время. – Я постараюсь сделать так, чтобы мои звонки приходились на рабочее время, – сказал он. Марти закатил глаза. – Миллер. Чувак. Серьезно? Он... Знаешь что? Я объясню в машине. Можно я поведу? – Ни за что на свете, – отрезал Миллер и поспешил к новенькой Тойоте, припаркованной позади моего грузовика. Он сел за водительское сиденье, словно заявляя о своих правах. Марти забрался на пассажирское, и они выехали с нашего участка. Марти показал мне поднятый вверх большой палец, прежде чем они скрылись из виду. Мы еще с минуту постояли у пня, но потом налетели комары, и мы направились обратно в дом. Мы разогрели ужин, и когда мы ели, Чейз спросил: – Ты правда думаешь, что сможешь получить компенсацию? Потому что, чувак, наша система горячего водоснабжения сломалась. Это не было новостью. Мы уже неделю принимали холодный душ, но сантехника стоила дорого. К счастью, на дворе лето. Я задумался над вопросом Чейза. Марти, казалось, был вполне уверен в том, что мы сможем выбить деньги из Харлана. Но Марти также считал, что гавайские рубашки и шорты-карго — это офисная одежда, и, кроме того, он был всего лишь стажером. Но Миллер не отказался от идеи судебного иска, так что, возможно, мы все-таки выпутаемся из этого. – Я думаю, это зависит от результатов определения границ участков, – ответил я наконец. – Если дерево росло у нас во дворе, мы можем выиграть, но, если оно было расположено частично у Харлана, это может изменить ситуацию. Я ткнул пальцем в свой рис с фасолью. – Я просто надеюсь, что в случае проигрыша нам не предъявят счет за судебные издержки. Я все еще не до конца верил, что мне это ничего не будет стоить. Уайлдер хмыкнул и сказал: – Я думаю, твой адвокат флиртовал. Слушай, я знаю, что это бесплатно, но, если бы это было не так, я бы, наверное, отсосал у этого парня ради скидки. Это был не первый раз, когда он говорил что-то подобное, и я уже начал думать, что он пытается что-то сообщить мне или, может быть, самому себе. – Ты, типа, уверен, что хотя бы немного не гей? Потому что я не думаю, что гетеросексуальные парни всерьез рассматривают вариант отсосать у других парней, даже у таких симпатичных и даже за скидку. Кэш наклонился и, ухмыляясь, что-то прошептал Чейзу. Чейз громко рассмеялся и сказал: – Кэш говорит, что тогда это был бы pro bono стояк. Я фыркнул с набитым рисом ртом. Уайлдер откинул волосы с лица. – Может, я и натурал, но у меня есть глаза. Он пожал плечами. – Работая в моей отрасли, учишься ценить человеческое тело, как произведение искусства. Просто для ясности, он говорил не о своей работе кровельщика. Он говорил о своей подработке. Когда речь заходила о произведениях искусства, он из кожи вон лез, но все же. Уайлдер подрабатывал стриптизером, устраивал девичники и тому подобное, чтобы подзаработать для Грейси. Он выглядел чертовски привлекательно в стрингах и блестках для тела — с художественной точки зрения, конечно. Эй, если Уайлдер мог использовать эту фразу, то и я мог бы. – Он определенно присматривался к тебе, Дэнни. Думаешь, он позвонит тебе? – спросил Чейз. Кэш кивнул в молчаливом согласии. – Возможно. Хотя он явно заценил и Уайлдера. – Это потому, что я чертовски великолепен, – сказал Уайлдер, запрокидывая голову и встряхивая своей лохматой головой, как будто он супермодель или что-то в этом роде. – Меня нельзя не заценить. Хотя Чейз прав. Я думаю, ты ему понравился. Я пожал плечами, как будто это не имело особого значения, но, по большому счету, возможно, так оно и было. И все же было бы неплохо, если бы он позвонил.