Адвокат для Дэнни Холла

Глава 5

Дэнни Я не планировал целовать своего адвоката, но адреналин от встречи с Люсиль кипел в крови, и, когда я увидел Миллера в измятой рубашке и с гусиными перьями в его обычно идеально уложенных волосах, мне показалось, что все мое самообладание просто улетучилось, выбросившись из окна. И я ни о чем не жалел, потому что примерно через секунду Миллер включился в процесс и начал целовать меня в ответ. И он поцеловал меня так трепетно, нежно и тепло, как будто горячее сливочное мороженое ласкало мой рот. Я обнаружил, что мои глаза закрываются сами по себе, и, клянусь, был близок к тому, чтобы оторвать одну ногу от земли, настолько хорошо Миллер целовался. Он обхватил мою шею сзади одной рукой и поцеловал чуть более страстно, облизывая внутреннюю часть неба, когда я сделал то же самое с ним, уловив запах кофе и чего-то, что могло быть корицей. Я поддался искушению и обхватил его зад, Миллер издал тихий стон, который отозвался электрическим разрядом прямо в моем члене. Значит ли это, что он любил пошуметь во время секса? И как скоро я смогу это выяснить? В одном я был уверен: это произойдет не здесь, не в подсобке заправочной станции. Я неохотно прервал поцелуй и отступил на шаг, потирая рукой затылок. – Итак, эммм. В обычной ситуации я бы спросил, прежде чем сделать это, но, похоже, тебе это понравилось. Я не хотел, чтобы он думал, что я из тех парней, которым плевать на согласие. – Мне это понравилось. И, честно говоря, ты опередил меня всего на секунду. Его щеки порозовели, а когда он провел рукой по своим темным волосам, то уронил еще одно перышко. Я поймал себя на том, что наблюдаю, как оно лениво опускается вниз, извиваясь и переворачиваясь, прежде чем опуститься на пол. Яркое светлое пятно на тускло-сером линолеуме. Мне действительно нужно было почаще убирать здесь. Когда я снова поднял взгляд, Миллер пристально наблюдал за мной, его глаза потемнели. Его растрепанные волосы и припухшие от поцелуев губы создавали впечатление, что его жестко поимели и оставили мокрым, и, черт возьми, я хотел увидеть это по-настоящему. Прежде чем я успел струсить, спросил: – Так что, не хочешь как-нибудь выпить или заняться чем-нибудь еще? Он приподнял бровь. – «Заняться чем-нибудь еще» — ваше кодовое обозначение для перепихона? – Да, – сказал я, чувствуя, как вспыхивает мое лицо. – Все в порядке? – Более чем в порядке, – ответил он. – Я просто хотел внести ясность. Во мне говорит юрист. – Что ж, если повезет, ты будешь моим адвокатом, – сказал я, позволив дразнящим ноткам проникнуть в мой тон. Что касается флирта, то это была одна из моих лучших работ. Миллер протянул руку и провел кончиком пальца по моей рубашке, пока тот не зацепился за пояс джинсов. – Я бы не отказался от этого, – сказал он грубым хрипловатым голосом, и, клянусь, по моим внутренностям растеклось жидкое тепло. Он облизал губы. – У тебя дома или у меня? – У тебя, – быстро сказал я. Если бы я позвал Миллера к себе, мне пришлось бы неделями выслушивать, как парни прикалываются надо мной. К тому же не было никакой гарантии, что Миллер не наткнется на Уайлдера, бредущего в ванную в одном нижнем белье, а я не собирался соревноваться с его прессом. – Просто дай мне знать, когда. Он положил ладонь мне на живот, жар от его прикосновения проник под футболку. – Поужинаем завтра вечером? С «заняться чем-нибудь еще» на десерт? – Да, – быстро согласился я, чувствуя, как все внутри сжимается от волнения, – звучит заманчиво. Миллер улыбнулся мне с оттенком облегчения, и мне пришло в голову, что я был не единственным, кто нервничал, что было нелепо. Кто-то из нас оказался настоящей находкой, и это точно был не я. Это был тот парень в костюме с пристальным взглядом и кокетливой улыбкой, которой он одаривал меня, обещая чертовски хорошо провести время. – Так я пришлю тебе свой адрес? – Да, – сказал я, и еще одна волна тепла разлилась по моему телу. – Это свидание. На его лице отразилось что-то непонятное, и я мог догадаться почему. Не похоже, чтобы такой умный и привлекательный парень, как он, когда-либо встречался с кем-то вроде меня по-настоящему. Я подумал, не стоит ли мне пояснить, что я знал, что это не было настоящим свиданием, но я не хотел ничего говорить, чтобы это не прозвучало так, будто я думал, что это оно и есть, понимаете? Прежде чем я успел что-либо сказать, дверь распахнулась, и Чейз просунул голову внутрь ровно настолько, чтобы спросить: – Эй, ты надолго? Там стоит фургон с тысячью детей, а я застрял, готовя «свежий кофе» для того чувака. Он изобразил воздушные кавычки и сморщил нос. Чейз не любил готовить кофе и не любил детей, если только это не была Грейси. Я печально улыбнулся Миллеру. – Вот, что происходит в Гусиной Тропе. – Я вижу, – сказал он, улыбаясь в ответ. – Они здесь из-за знаменитого гуся. Я фыркнул и указал на дверь. – Я, пожалуй, пойду. Он кивнул, и мы вышли из подсобки. Я воспользовался моментом, чтобы подойти к холодильнику и достать бутылку чая со льдом, вручив ее Миллеру. – На обратную дорогу. Его лицо озарилось довольной улыбкой. – Спасибо. Он вытащил свой бумажник, но я отмахнулся. – Считай, что это компенсация за травму, нанесенную гусем. Он рассмеялся и взял напиток. – Увидимся завтра? – Договорились, – сказал я. Я смотрел, как он выходит за дверь. Ладно-ладно, я наблюдал за его задницей, когда он выходил за дверь, а потом обратил свое внимание на хаос вокруг меня. Чейз все еще обслуживал парня у стойки с кофе, в то время как стайка детей в возрасте от четырех до двенадцати лет столпилась у главного прилавка, сжимая в руках закуски и жалуясь, что им жарко и они голодны. Измотанная женщина, которую я принял за их маму, наблюдала за всем этим со знакомым остекленевшим выражением лица, которое я видел на лице каждого родителя, путешествующего со слишком большим количеством детей и не обладающего достаточным терпением. Я бросился к кассе пробивать закуски. Мама добавила несколько напитков и со вздохом заплатила ошеломляющую сумму. Она собрала детей и направила их в туалет, подгоняя, как своенравных кошек, пока они останавливались, чтобы посмотреть, что еще есть в продаже, и потрогать все, до чего могли дотянуться их маленькие грязные ручки. Через несколько минут они все вышли, и мама вывела их за дверь, как маленькую шумную армию. Как только они забрались в свой фургон и уехали, подъехали еще два фургона, и я вздохнул. Лето было временем путешествий в больших компаниях, и это означало, что мне приходилось дополнительно убирать в туалетных комнатах. Но, тем не менее, я провел остаток дня с глупой улыбкой на лице, которую не могли стереть ни хнычущие дети, ни послеобеденный хаос. У меня было назначено свидание с классным адвокатом, и я не мог этого дождаться. *** Многоквартирный дом Миллера оказался трехэтажным зданием из красного кирпича с белой отделкой вокруг окон и входа. Оно было не слишком роскошным, но все равно лучше, чем все, что могла предложить Гусиная Тропа. Я разгладил переднюю часть своей парадной рубашки на пуговицах и провел руками по волосам, пытаясь поправить прическу, что было глупо. Не похоже, чтобы Миллеру было дело до того, что на мне надето. Он видел меня в рабочей одежде, и, похоже, я ему очень даже понравился. Кроме того, если все пойдет так, как я надеялся, скоро на мне вообще ничего не будет надето. Этим утром он прислал мне сообщение со своим адресом и спросил, нет ли у меня пищевой аллергии. Я не мог решить, был ли он таким заботливым или пытался избежать судебных исков за то, что накормил меня чем-то потенциально смертельным. Вероятно, и то, и другое. Я постоял еще минуту, глядя на здание и чувствуя, как нервы и возбуждение трепещут у меня под кожей, прежде чем сделал глубокий вдох и вошел в вестибюль. Я поднялся по лестнице на второй этаж и направился к квартире, следуя указаниям Миллера. Я постучал в дверь, она распахнулась, и на пороге стоял Миллер. – Привет, – сказал он, одарив меня лучезарной улыбкой. – Ты нашел меня. На этот раз на нем не было костюма. На нем были узкие джинсы и футболка с «Ramones», обтягивающая его бицепсы, и он был босиком, и, позвольте мне сказать вам, одетым в простую одежду он выглядел так же потрясающе, как и в костюме. Я оглядел его с ног до головы, не утруждая себя ложной скромностью. – Ты выглядишь сексуально. Нет смысла ходить вокруг да около, верно? – Спасибо. Он провел рукой по волосам. – Ты тоже. Он подвинулся, пропуская меня, и когда я прошел мимо него в его квартиру, то уловил легкий аромат одеколона с насыщенно-древесными нотами. Приятно было осознавать, что я не единственный, кто приложил некоторые усилия для подготовки к сегодняшнему вечеру. Меня успокоило то, что мы с ним были в равном положении. Квартира была не очень большой, но современной, просторной и чистой, чего никогда не наблюдалось в моей жизни. Миллер провел меня на кухню и протянул кружку холодного пива. Я с благодарностью схватил ее и сделал глоток. Ледяная жидкость попала мне в горло, и я удовлетворенно хмыкнул. Обычно я брал любое пиво, которое можно купить в магазине, но это было действительно вкусным. Когда я опустил бутылку, то поймал взгляд Миллера, устремленный на мое адамово яблоко. Так, хорошо. Я поднял бутылку и одарил его дразнящей ухмылкой, а Миллер пожал плечами и послал мне свою непристойно-сексуальную улыбку, в которой были и тепло, и обещание чего-то большего. Затем он демонстративно схватился за свои джинсы спереди, демонстрируя выпуклость. Ого! Я думал, что компетентный и профессиональный Миллер привлекателен, но кокетливый и развратный Миллер? Это был совершенно другой уровень привлекательности, и мне нужно было больше этого прямо сейчас. Безумно хотелось поближе взглянуть на то, что Миллер прячет в своих джинсах. Я сделал еще один глоток, затем поставил бутылку на стойку и шагнул к нему. – Знаешь, – сказал я хриплым голосом, – может, мы могли бы пропустить ужин и перейти сразу к десерту? Миллер поставил свою бутылку рядом с моей, и на его лице снова появилась эта дразнящая улыбка. – Мне нравится этот план. Он подвинулся так, что я оказался пригвожденным к стойке, и прижался к моим бедрам, его тело излучало жар. Его лицо было так близко к моему, что мы вдыхали один и тот же аромат одеколона, и я судорожно сглотнул, ошеломленный его близостью. Он облизал губы, наклонился вперед и хрипло спросил: – Ты уверен в этом? Он еще спрашивает? Я имею в виду, спросить о согласии это, конечно, очень сексуально и все такое, и я оценил этот жест, но я пришел сюда с совершенно определенными намерениями, и у меня не было никакого желания отступать сейчас. Я обхватил его лицо ладонями, посмотрел ему в глаза и сказал: – Миллер, ты можешь делать все, что захочешь, если в ближайшие пять минут я увижу тебя голым. А потом я поцеловал его, медленно и нежно, погружая свой язык ему в рот. Я скользнул ладонями вниз по его спине, обхватил его зад и притянул ближе, а затем пошевелил бедрами. Длинная твердая линия его члена прижималась к моей промежности, и, может быть, это было из-за того, что у меня давно ничего не было, но даже сквозь два слоя джинсовой ткани это казалось чертовски невероятным. Миллер отстранился, его лицо раскраснелось, а глаза заблестели, и он прорычал: – Чего я хочу, так это раздеть тебя, прижать к кровати и трахать до одури. Тебя это устраивает? Черт возьми. Разумный юрист Миллер покинул здание и был заменен властным, чертовски сексуальным Миллером. И я был здесь ради этого. – Звучит охренительно хорошо, – сказал я, чувствуя, как растет мое возбуждение. Я стянул рубашку через голову и бросил ее на кухонный пол, затем скинул кроссовки. – Где кровать? Миллер ухмыльнулся и, взяв меня за руку, повел в компактную спальню, оформленную в мягких серых тонах. Я не обратил особого внимания на обстановку, меня больше заинтересовали большая кровать с черно-синим покрывалом, которая доминировала в небольшом пространстве, и присутствие Миллера рядом со мной. Я потянул его за руку, и он остановился, повернувшись ко мне. Я притянул его ближе, запустив свободную руку в его темные локоны, и наши губы слились в жадном, горячем поцелуе. Миллер застонал мне в рот и провел руками по моим бокам и спине, словно пытаясь прикоснуться к каждому сантиметру моей обнаженной кожи. Дрожь пробежала по мне, когда он расстегнул сначала пуговицу на моих джинсах, а потом и молнию. Я прервал поцелуй ровно настолько, чтобы потянуть его за ворот футболки, и он, поняв намек, стянул ее с себя. Он без колебаний разделся до трусов, и я даже не проявил деликатности, когда посмотрел на него. У него была густая поросль темных волос на груди, неплохие мускулы и толстые бедра, и, конечно же, под его нижним бельем виднелась соблазнительная выпуклость. – Да, черт возьми, – сказал я, стягивая свои джинсы и переступая через них. Миллер окинул меня пристальным взглядом, его глаза потемнели, а затем он оказался прямо на моем месте, держа меня за бедра, и потянул назад к кровати. Я ударился о край матраса и упал навзничь. Он последовал за мной, навалившись на меня всем своим весом, и снова поцеловал. Волосы на его груди царапали чувствительную кожу моих грудных мышц, а сквозь тонкий хлопок нашего нижнего белья чувствовалось восхитительное трение. Его член двигался по всей длине моего, заставляя мои бедра приподниматься, когда я желал большего трения. Я просунул руку между нами, но костяшки моих пальцев едва коснулись его члена, прежде чем он поймал мою руку, схватив оба моих запястья и заведя их мне за голову. – Ммм, – пробормотал он мне на ухо. – Прижму тебя и трахну до одури, помнишь? Какого хрена властный Миллер был таким крутым? Я не знал, и мне было все равно. Я знал, что не хочу, чтобы это прекращалось, поэтому послушно кивнул. – Хорошо, – тихо сказал он. Его дыхание обжигало мою кожу, когда он прокладывал дорожку поцелуев вдоль ключицы, нежного прикосновения его губ было достаточно, чтобы заставить меня извиваться под ним. Он продолжал прижиматься ко мне, и жар и трение, когда наши члены соприкасались, посылали по мне ударные волны. Я издал низкий стон, и он поднял голову ровно настолько, чтобы одарить меня самодовольной ухмылкой, прежде чем откатиться в сторону и ослабить хватку на моих запястьях. Звук, который я издал, не был стоном. Это было нечто другое. Миллер тихо рассмеялся, просунул большие пальцы под резинку своих боксеров и стянул их вниз, сбросив с кровати. Затем он потянул за пояс моего нижнего белья. Я приподнял бедра с кровати, и он опустил боксеры вниз, оставив нас обоих обнаженными, выставив напоказ мой твердый, налившийся кровью член. Он схватил меня за бедра и передвинул так, чтобы я лежал на кровати как положено. Затем он медленно оглядел меня с ног до головы, в его взгляде ясно читался голод. Что-то в том, как он смотрел на меня, заставило мой член еще больше напрячься, и из головки потекла сперма. Миллер протянул руку и провел кончиком пальца по всей длине моего члена, а затем обхватил его рукой и погладил пару раз. Каждый нерв в моем теле напрягся, и я издал неприличный звук. Миллер ухмыльнулся и на секунду отодвинулся. Он вернулся, держа в руке смазку и презерватив. Он спустился с кровати и устроился между моих ног, надавливая на внутреннюю сторону моих бедер, пока я не раздвинул их шире для него. Он провел рукой по моей груди и животу, от его прикосновения по коже побежали искры, потом он снял колпачок со смазки и скользнул пальцами вверх. Он провел кончиком пальца по моему отверстию, прежде чем обвести вокруг него. Его прикосновение было твердым и настойчивым, пока он продвигался вперед. Я тихо застонал, почувствовав, как кончик его пальца проникает в меня, и он на секунду замер. Но когда я начал двигать бедрами, стремясь к большему, он включился в процесс и начал как следует растягивать мою попку. Мгновенное покалывание сменилось удовольствием, когда он добавил второй палец. Мои колени еще немного раздвинулись, когда он коснулся моей простаты, заставив мой член запульсировать, и я протянул руку, чтобы погладить себя. На этот раз, слава богу, он не остановил меня, и, пока он дразнил мою задницу, а я держал руку на своем члене, прошло совсем немного времени, прежде чем я начал задыхаться и извиваться, отчаянно желая, чтобы он трахнул меня. – Миллер, пожалуйста! – выдохнул я. Я не собирался умолять, но, когда я взглянул на него, Миллер одарил меня самодовольной усмешкой, как будто именно этого он и ждал. Через несколько секунд его пальцы исчезли, и я услышал, как шуршит обертка от презерватива. Не успел я и глазом моргнуть, как он закинул мои ноги себе на плечи и вошел в меня, заполняя одним долгим плавным движением. Он наклонился вперед и прижал мои запястья к кровати, как и обещал ранее, согнув меня почти пополам, когда его член погрузился внутрь. – Бляяять, – простонал я. Он хмыкнул и задал такой темп, что у меня глаза на лоб полезли, когда он трахал меня жестко и глубоко, ударяя по моей простате так часто, что по позвоночнику пробегали волны удовольствия. Я бы долго не продержался, если бы он продолжал в том же духе, но в то же время я не хотел, чтобы он останавливался. Вообще когда-либо. Комната наполнилась эхом от соприкосновения кожи с кожей, и его толчки стали жестче и глубже. Я потерял счет времени. Это могли быть минуты или часы. Затем мои яйца предупреждающе напряглись, его следующий толчок пришелся точно в цель, и не успел я опомниться, как кончил с такой силой, что перед глазами засверкали звезды. Я сжал член Миллера внутри, когда кончил. Он врезался в мою задницу в последний раз и напрягся, все его тело вибрировало, как гитарная струна, прежде чем издать низкий стон и рухнуть на меня сверху, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Он тяжело дышал, как будто только что пробежал милю, а мое сердце колотилось так громко, что, наверное, его слышали соседи. Я погрузился в счастливый посторгазменный транс, и мне было даже все равно, что Миллер был на мне. Мне нравилось ощущать его тяжесть, прижимающую меня к кровати, и вдыхать запах его одеколона, смешанный с запахом секса и свежего пота. К тому же меня никогда в жизни так хорошо не трахали. Клетки моего мозга жужжали внутри черепа, как ленивые пчелы, опьяневшие от пыльцы, пока я, моргая, смотрел в потолок. Ко мне медленно возвращалось сознание. Обычно я не занимался сексом. И не потому, что я этого не хотел, а просто потому, что горячие парни в костюмах, которые мне нравились, были редкостью в Гусиной Тропе. Не то чтобы я был против идеи случайных перепихонов. Черт возьми, нет! Просто до сих пор такой возможности по-настоящему не представлялось. Упасть в постель к Миллеру в ту же секунду, как я вошел в его квартиру, было совершенно на меня не похоже, но это случилось. Миллер глубоко вздохнул, вышел из меня и откатился в сторону. – Прости, я не хотел тебя раздавить. Ты в порядке? – Да. Лучше, чем просто в порядке. И что это были за простыни? Какое-то нелепое количество нитей, это точно. Бьюсь об заклад, ты не мог видеть их насквозь, когда встряхивал, чтобы застелить постель. Но, как бы мне ни было уютно, я понимал, что, наверное, мне следует уйти. Таковы были правила, верно? Ты трахаешься, а потом сваливаешь. Но я все еще едва соображал, а Миллер лежал, смотря на меня с широкой тупой улыбкой на лице. Наверняка я выглядел не менее глупо. К тому же, он не то, чтобы сталкивал меня с кровати. Так что, возможно, это были только мои правила, а не Миллера, и было нормально остаться здесь на минутку, пока я вспоминал, как заставить свои ноги снова работать. Миллер протянул руку и положил ее мне на грудь, а затем, прежде чем я понял, что происходит, он перевернул меня на бок, придвинулся ближе и зарылся в меня, и он... Мы что, прямо сейчас обнимались? Я не злился или что-то в этом роде. Просто был в замешательстве. Я предполагал, что Миллер захочет, чтобы я ушел. Но, может быть, секс был для него таким же хорошим, как и для меня. Возможно, это также отключило его мозг, и ему нужно было некоторое время, чтобы перестроиться. Было бы здорово просто лежать рядом, но тут мой желудок вспомнил, что на обед у него не было ничего, кроме дерьмового сэндвича, и заурчал так громко, что мог бы поднять мертвого. Рука Миллера переместилась, и он выдохнул мне в затылок. – Нам, пожалуй, не стоило пропускать ужин, м? – Ну, я не буду жаловаться, если ты что-нибудь приготовишь, – сказал я ему. Я снова вздохнул, на этот раз фыркнув. – Я не готовлю. Я закажу доставку. – Тоже неплохо. Я почувствовал себя немного глупо, предположив, что он будет готовить. Вероятно, он был занятым человеком. А в его квартире даже не было балкона, чтобы поставить гриль. Разрешалось ли вообще готовить на гриле в таких хороших квартирах, как эта? Черт бы меня побрал, если бы я знал, но, вероятно, существует множество правил на этот счет. И тут меня осенила другая мысль. – Что мы закажем? У меня с собой всего двадцать долларов. – Я угощаю, – сказал он, поглаживая рукой мое бедро, прежде чем отодвинуться от меня и сесть. – Ты любишь тайскую кухню? – Я люблю все, – ответил я. –Тайская кухня звучит заманчиво. Я тоже сел, поморщившись, когда моя задница напомнила мне о том, как сильно она только что пострадала. Прошло много времени с тех пор, как меня трахали в последний раз, так что дискомфорт был ощутимым. Впрочем, я ни о чем не жалел. Это была приятная боль, как если бы я потрогал синяк. Миллер натянул свою одежду, и я сделал то же самое. Ну, по крайней мере, мои трусы и джинсы. Моя рубашка все еще валялась на кухонном полу. Я босиком вышел из комнаты вслед за Миллером и направился на кухню, чтобы взять свою рубашку и пиво. Когда я вернулся в гостиную, Миллер сидел на диване и заказывал нам еду по телефону. Я опустился рядом с ним, подавив желание закинуть ноги на кофейный столик, и сделал глоток пива. Оно все еще было холодным. Я чуть не рассмеялся от того, насколько странным было это ощущение — продолжать с того места, на котором мы остановились, как будто Миллер только что не выебал меня хорошенько. Я осушил бутылку и аккуратно поставил ее на подставку, лежавшую на кофейном столике, и задумался, что же, черт возьми, между нами происходит. Мы что, просто сидели здесь в тишине и ждали, когда принесут еду? Я мысленно встряхнул себя. Нет, это было бы чертовски глупо. Я задумался, что бы такое сказать, и у меня вырвалось только: – Итак, когда ты говорил, что из этого дерева можно выжать компенсацию, насколько она может быть велика? Мы говорим о пятидесяти баксах и извинениях или о круизе на Аляску? – Господи, Дэнни, – сказал он. – Необязательно напоминать, что ты мой клиент. – Моя бабушка – твой клиент, – парировал я. Его губы изогнулись в усмешке. – Должен сказать, если ты сидишь здесь и думаешь о дереве у себя во дворе, значит, я трахал тебя недостаточно жестко. – О нет, ты трахал меня достаточно жестко. Десять из десяти, я бы повторил это, – сказал я. Откуда, черт возьми, это взялось? Прежде чем я успел взять свои слова обратно или отшутиться, Миллер сказал: – Мы могли бы повторить. И будь я проклят, если он не выглядел таким же удивленным, как и я. Но через секунду он прочистил горло и спросил: – Ты согласен? – Да, – быстро ответил я, потому что Миллер был сексуален, а я не был идиотом. – Не прямо сейчас, конечно, но да. Он фыркнул от смеха. – Да, не сейчас. Я тоже не готов к следующему раунду. Но, может быть… В среду? После того, как мы навестим твою бабушку? Ты мог бы приехать сюда, или я мог бы приехать к тебе домой. Я подумал о хаосе, в котором жил, о том, что близнецы и Уайлдер приходили и уходили в любое время, о моем дешевом пиве и простынях толщиной с бумагу, и о том, как Чейз и Кэш ненавидели посторонних в своем доме. – Нет, лучше я приеду сюда. Я старался говорить непринужденно, как будто меня уже не волновала перспектива дважды за неделю перевернуть мой мир, но я не был уверен, что у меня это получилось. Но на самом деле, кого волновало, проявится ли так явно мой энтузиазм? Миллер был первым, кто решился назначить время и дату следующей встречи, так что, очевидно, я ему нравился так же, как и он мне. И знаете что? Это было чертовски приятно.