Адвокат для Дэнни Холла

Глава 13

Дэнни Я был в некотором роде разочарован, когда не смог навестить Миллера на выходных, и должен был признать, что, когда он отклонил мой звонок сегодня, меня на секунду охватила паранойя. Я вдруг решил, что он привиделся мне или что он встретил старого знакомого, когда навещал свою семью, и понял, насколько я ему не подхожу. Но потом я напомнил себе, что это он позвонил мне сегодня утром. Вероятно, он был с клиентом во время моего звонка, вот и все. Мне просто нужно было успокоиться. Просто теперь, когда я понял, что эмоционально увлечен им, у меня возник иррациональный страх, что Миллер не чувствует того же. Поэтому, когда спустя, казалось, целую вечность, он прислал сообщение и спросил, не хочу ли я встретиться с ним за ужином, я с облегчением прислонился к стойке регистрации на работе. Была только одна проблема. Я бы с удовольствием, но работаю после обеда. Три точки заплясали по экрану, мои надежды росли и падали вместе с ними, а потом появилось сообщение. Почему бы мне не заехать и не принести тебе что-нибудь перекусить? Если только в Гусиной Тропе нет хороших закусочных с блюдами на вынос. Я фыркнул. Как будто он никогда здесь не был. В Гусиной Тропе нет закусочных с блюдами на вынос, если не считать хот-догов с заправки, а их мы есть точно не будем. Тогда индийская кухня? Я напечатал: Звучит отлично. Я заканчиваю в 7. – Чему ты ухмыляешься? – требовательно спросил Чейз, оторвавшись от игры в своем телефоне. – Миллер заедет позже. Чейз ухмыльнулся и сказал: – Я могу исчезнуть, если хочешь. Это обойдется тебе всего в двадцать баксов. – У меня есть только десять, – сказал я, – но я буду стирать твою одежду две недели. – Договорились, – сказал он, не переставая ухмыляться. – И Кэша. Чейз был мелким корыстолюбивым засранцем, но я счел эти десять баксов потраченными не зря, потому что Кэш сегодня уже работал в ночную смену, а Уайлдер устраивал стриптиз на девичнике в Броднаксе, так что это означало, что дом будет в моем полном распоряжении. Было бы намного проще поговорить с Миллером, если бы поблизости не было парней. И если все пройдет так, как я надеюсь, то мне определенно не нужны зрители. Мой план был довольно расплывчатым, но в основном он сводился к следующему: я скажу Миллеру, что он мне действительно нравится, и предложу перейти на следующий уровень; Миллер скажет, что чувствует то же самое, и согласится на предложение. Затем мы скрепим нашу сделку минетом. Я не был уверен, будет ли отличается такой минет от обычного, но я был готов провести эксперимент. Это не очень подробный план, но по большому счету он содержал все, что мне нужно. Чейз прищурился, глядя на меня. – Подожди, ты же не собираешься снова трахаться на диване, правда? – Я этого не планировал, – сказал я, смеясь. В прошлый раз я тоже этого не планировал, но ему не обязательно было это знать. Когда я вернулся домой в тот вечер, я снова оглядел дом и пожалел, что здесь не было... лучше. Немного менее старомодно, немного чище, вместо знавшего лучшие времена старого дома, в котором, даже если бы мы вычистили его от пола до потолка — чего с нами никогда не случалось и не случится, давайте внесем ясность — все равно было бы полно потертостей, облупившейся краски и мелких поломок. И тогда я приказал себе вытащить голову из задницы. Этот дом был моим домом, хорошо это или плохо. Кроме того, у Миллера до сих пор не было с этим проблем. А если и были, то он ничего не сказал. Может быть, я придумывал проблемы, которых на самом деле не существовало. В жизни у меня все шло неплохо, понимаете? У меня была работа, которую я не любил, но она была стабильной, и я копил деньги, чтобы выучиться на врача скорой помощи. Поступление в колледж сразу после школы не входило в мои планы, и это тоже было хорошо, потому что я был еще молод. Многие люди брали перерыв в учебе на год или два. Ладно, или на четыре, как в моем случае. Но это не важно. В любом случае, дело в том, что у меня был долгосрочный план, и он был гораздо более продуманным, чем тот, с которым я собирался встретиться с Миллером сегодня вечером. Как только у меня накопится достаточно денег, я поступлю в местный колледж и получу сертификат, а как только найду работу врача скорой помощи, уволюсь с работы на заправке. Местный колледж не был дорогим, по крайней мере, если сравнивать его с колледжами штата, но в то же время, когда ты только что отдал последние десять долларов своему соседу по комнате, чтобы он не мешал тебе сегодня, даже такой вариант образования представлялся недосягаемой мечтой. В последнее время мне казалось, что я топчусь на месте, вместо того чтобы по-настоящему продвигаться вперед. Мне пришло в голову, что, если мы получим компенсацию от Харлана, возможно, я смогу поговорить с бабушкой о том, чтобы использовать часть этой суммы для поступления в колледж следующей осенью. Она знала о моем плане, и я был уверен, что она поддержит меня. На самом деле все зависело от того, что еще будет нуждаться в ремонте у нас дома, и от того, какой может быть сумма выплаты от Харлана. Кроме того, у бабушки были свои счета, которые нужно было оплачивать. Казалось, что «Sunny Fields» всегда находил причину для увеличения расходов. И, в конце концов, это было ее дерево и ее выплата, а не моя. Но, как бы то ни было, о кредите не могло быть и речи. В любом случае, я был полон решимости в конце концов получить сертификат. Медленный прогресс — это тоже прогресс, верно? У меня было немного времени до приезда Миллера, поэтому я принял душ и побрился, а затем слишком долго решал, какую рубашку надеть. Я знал, что это безумие. Миллеру было наплевать, во что я был одет, и не похоже, что мы собирались куда-то идти. Черт, если бы сегодняшний вечер прошел так, как я надеялся, я бы все равно очень скоро оказался голым. В конце концов я надел чистую футболку, пригладил волосы и сказал себе, что все в порядке. Затем я прибрался в гостиной, прокручивая в голове заготовленную речь примерно в пятидесятый раз с тех пор, как Миллер прислал сообщение. Надеюсь, мне не придется много говорить после фразы «ты мне действительно нравишься». Миллер был очень умен и должен был быстро понять, к чему я клоню. Хотя я вспомнил, как он был смущен, когда я дал ему свой номер телефона. Возможно, он и был толковым юристом, но не очень хорошо разбирался в людях, поэтому я был готов разъяснить ему все, если понадобится. Но я надеялся, что не понадобится. Вспыхнули фары, и я почувствовал внезапное, глупое желание поспешить в ванную и проверить, в порядке ли мои волосы. Они всегда были в беспорядке, как бы часто я ни проводил по ним расческой. Не то чтобы появление Миллера внезапно дало мне возможность стать полной противоположностью небрежности. Кстати, что это может быть? Брежность? Чушь какая-то. Ладно, я все равно выглядел хорошо. Ну, то есть нормально, и этого было достаточно. Иисус. Я ненавидел Миллера за то, что он заставил меня сомневаться в том, как я выгляжу, где живу, чем занимаюсь на работе. Больше всего я ненавидел его за то, что он не сделал ничего такого, что могло бы вызвать эти метания. Во всем был виноват мой собственный глупый мозг, а не он. Мне казалось, что, если бы я осудил себя первым, мне было бы не так больно, когда он сделал бы то же самое, или что-то в этом роде. Тупица. Раздался стук в дверь, и когда я открыл ее, на пороге стоял Миллер с двумя большими пакетами еды на вынос, которая пахла потрясающе. – Привет, – сказал он. – Привет. Я снова посмотрел на пакеты. – Сколько человек ты планировал накормить? – Я не был уверен, будут ли ребята дома, – сказал он, как будто не было ничего особенного в том, чтобы принести достаточно еды и для них. Вот, блин, почему я в него влюбился. Мы прошли на кухню, и я достал тарелки. – Какие-нибудь проблемы с соседом? – спросил меня Миллер, открывая контейнеры, и аромат специй наполнил воздух, заставив мой желудок заурчать от предвкушения. – Не особо, – ответил я. – Эй, как ты думаешь, насколько большой может быть компенсация? У него появилась маленькая морщинка между бровями, когда он свел их вместе. – Ну, это трудно сказать наверняка. Это зависит от множества разных факторов. – Я просто раздумываю о местном колледже, – пояснил я. – И я знаю, что это бабушкины деньги, а не мои, но она, наверное, дала бы мне взаймы, понимаешь? Я просто подумал, хватит ли на это денег. Миллер снял крышку с контейнера с жасминовым рисом. – Сколько стоит муниципальный колледж? Я вздрогнул. – Примерно две с половиной тысячи, за курс, который я планирую взять. Он моргнул, глядя на меня. – Две с половиной тысячи? – Да. У меня внутри все сжалось, и я пожал плечами. – Я имею в виду, я бы отложил часть денег. И я вполне могу еще немного поработать на заправке. Его губы дрогнули. – Дэнни, это будет сумма больше двух с половиной тысяч. – Что? Серьезно? – Да, – он издал короткий смешок. – Намного больше. Как я уже сказал, я не могу назвать точную цифру и не буду, потому что это плохая практика, но вы запросто можете получить больше десяти тысяч. Возможно, намного больше десяти, в зависимости от оценки лесовода. Десять. Тысяч. Я стоял, ошеломленный, и молчал. Десять тысяч. Я представил, как ныряю в бассейн с монетами, как Скрудж Макдак, а бабушка плавает на надувном фламинго в другом конце бассейна. Я не знал, зачем ей надувной фламинго. Еще в моей фантазии у нее был коктейль и большие солнцезащитные очки. Забудьте о коктейлях. Общественный колледж внезапно показался мне более реальным. – Дэнни? Ты в порядке? Я очнулся от своих фантазий о Скрудже Макдаке. – Я в порядке. Просто... это большие деньги. Миллер положил руку мне на плечо, и я инстинктивно накрыл ее своей. Он улыбнулся. – Да, это приличная сумма, – он сжал мое плечо. – У тебя есть миска для райты? – Что из этого райта? – спросил я, и он указал на контейнер. – Хм, возможно, или мы можем просто съесть его из контейнера. Мы отнесли тарелки и несколько контейнеров в столовую и сели есть. – Значит, нам нужно нанять лесовода? – спросил я. – Как это происходит? – О, мы разберемся с этим, – сказал Миллер. – Ну, Марти разберется. Очевидно, у него на быстром наборе три лучших лесовода Вирджинии. Во всяком случае, так он говорит, и на данный момент я недостаточно уверен в себе, чтобы назвать его лжецом. Просто он такой странный, что это может оказаться правдой. Я рассмеялся. – Мне нравится Марти. Миллер приподнял бровь, глядя на меня. – Попробуй поработать с ним. Но он действительно много знает о лесном праве, надо отдать ему должное. Я кивнул, все еще пытаясь осознать ту часть, в которой Харлан собирался дать нам десять тысяч долларов. Это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. – И Харлан не сможет уклониться от выплаты? Я думал, что сегодня у нас будет не такой разговор, но в то же время я был рад, что мы заговорили об этом. Давайте посмотрим правде в глаза: Миллер с гораздо большей вероятностью захотел бы встречаться с Дэнни Холлом, парнем из колледжа, чем с Дэнни Холлом, служащим бензоколонки и по совместительству невольным врагом гусей. Миллер сморщил нос и изобразил рукой неуверенный жест. – Ну, это зависит от обстоятельств. Получение компенсации — это не то же самое, что получение платежа, понимаешь? Он не может уклониться от уплаты, но он может тянуть с выплатой и быть из-за этого занозой в заднице. Но для этого и существуют адвокаты. В этом он был прав. Я усмехнулся. – И мой парень — лучший в этом деле. На его лице отразилось что-то непонятное, и мне стало не по себе. Он пришел сюда не для того, чтобы поговорить о работе. Он пришел поужинать и, надеюсь, потрахаться. Я имею в виду, что я предположил последнюю часть, основываясь на прошлом опыте. Я тоже мог бы выступить в роли юриста, потому что это было довольно убедительное предположение. – Извини, – сказал я. – Полагаю, ты пришел не для того, чтобы поговорить о бабушкином дереве. – Все в порядке, – ответил он, накладывая себе на тарелку курицу в масле с рисом вместе с нааном. Я наполнил свою тарелку, и некоторое время мы ели в приятной тишине. Я вернулся на кухню, чтобы взять нам по паре банок кока-колы, и воспользовался моментом, чтобы успокоить бабочек в животе, пока пытался придумать, как бы вскользь сказать: «Это все так мило. Хочешь попробовать себя в роли моего бойфренда?» Теперь, когда я подумал об этом, я понял, что история знала вступительные фразы и похуже. И, честно говоря, осознание того, что моя мечта о колледже была ближе, чем я думал, придало мне уверенности в себе. Когда я вернулся в столовую, я протянул Миллеру газировку и сказал: – Итак, я хотел поговорить с тобой кое о чем. О нас. Вилка Миллера замерла. – Да, – сказал он, встретившись со мной взглядом. – Я тоже хотел с тобой поговорить. При этих словах у меня внутри все перевернулось, и в груди вспыхнула надежда. Может быть, он пришел, чтобы сказать мне, что он тоже хочет чего-то большего. И внезапно я понял, что не хочу больше ждать. Слова так и рвались наружу. – Ты мне нравишься, Миллер, – сказал я. – Я имею в виду, ты мне действительно нравишься. И все это — я жестом указал на пространство между нами — было здорово. Но я думаю, что, может быть, я хотел бы чего-то большего. Его глаза расширились, и он уставился на меня. – Я знаю, что ты живешь в Хоупвелле, а я здесь, – поспешил добавить я, чтобы показать ему, что я не глуп и все продумал, – но пока что у нас все получается, верно? И я думаю, у нас все складывается наилучшим образом. Итак, как бы ты отнесся к тому, чтобы начать встречаться по-настоящему? Я уставился на него, ожидая, что он одарит меня одной из своих широких улыбок. Когда этого не произошло, я почувствовал, что моя улыбка увяла, и беспокойство начало терзать мою грудь. – Это, – начал он и отложил вилку. – Это было здорово. Прошедшее время. Это никогда не было хорошим знаком. – И ты мне тоже очень нравишься. Ладно. Немного лучше? Но выражение его лица подсказало мне, что он еще не закончил. И вдруг мне захотелось не дать ему закончить. Защита должна была изложить все свои доводы до того, как обвинению было позволено высказаться, верно? – Ну, ничего бы не изменилось, – сказал я. – Не совсем. Мы бы просто продолжали делать то, что уже делаем. Но мы были бы эксклюзивны. И не похоже, что я встречаюсь с кем-то еще. Я закончил с тихим жалобным смешком, который перешел в тихий жалобный вопрос. – О. А ты? Он ничего не ответил. Но между его бровями снова появилась морщина. – О, – повторил я, и мое лицо вспыхнуло от унижения. – Я больше ни с кем не встречаюсь, – тихо сказал он. – И если бы ты спросил меня обо всем этом неделю назад, я бы не задумываясь ответил «да». Но есть большая вероятность, что мне вот-вот предложат работу в Нью-Йорке, и я собираюсь принять это предложение. Так что это на самом деле не сработает. Вы могли бы подумать, что это разъяснение помогло мне избавиться от чувства унижения, не так ли? Но этого не произошло. Я чувствовал себя таким же глупым, как и до того, как он это сказал, потому что я вывернул перед ним душу, а он сказал «нет», и я на самом деле не думал о том, как реагировать, если это произойдет. Типа, ладно, да, я сказал себе, что отсосу у него и сделаю вид, что ничего не произошло, но, по правде говоря, я надеялся, что до этого не дойдет. Хм. Оказалось, что моя самооценка была не так плоха, как я думал. И вот теперь я сидел напротив Миллера, зная, что, пока я строил планы на будущее, он планировал свой побег. Меньше всего на свете в данный момент мне хотелось делать минет ему или кому бы то ни было еще. Черт возьми, Генри Кавилл мог бы ворваться в парадную дверь и предложить мне сделать это, и мне пришлось бы перенести встречу на следующий раз. Я проглотил внезапный комок в горле, меня обдало волнами жара и холода, и сказал: – Оу. Поздравляю. Потому что, черт возьми, что еще я мог сказать? *** Три часа спустя я сидел в гостиной в темноте, когда услышал, как подъехала машина, а затем, через несколько мгновений, в замке входной двери заскрежетал ключ. – Черт, – сказал Уайлдер. – Почему так темно? Электричество отключилось? Так вот почему Харлан бродит по улице с фонариком? Он что-то сделал с нашим блоком предохранителей? И затем: – Дэнни, ты дома? – Я здесь. В дверном проеме возникла темная фигура, а затем зажегся свет. Уайлдер покосился на меня. – Почему ты сидишь в темноте? – Почему ты полуголый и намазан детским маслом? – Потому что этот придурок-жених пришел домой и разогнал девичник, – сказал он. – Это было дико. Они поссорились, потому что он подумал, что она собирается переспать со стриптизером, а она сказала, что единственная причина, по которой он так сказал, это то, что он сам переспал со стриптизершей на своей мальчишнике, и я слинял оттуда, не убрав за собой, когда они начали швыряться друг в друга дерьмом. Едва успел надеть штаны, – он наклонил голову и посмотрел на меня. – Что, черт возьми, с тобой случилось? – Миллер уезжает, – сказал я, и мне стало неприятно, что от этих слов у меня перехватило горло. На секунду мир расплылся, и мне пришлось моргнуть, чтобы прояснить зрение. – Он переезжает в Нью-Йорк. Уайлдер не стал задавать никаких вопросов. Он просто положил рюкзак, плюхнулся на диван рядом со мной и обнял меня за плечи своей масляной рукой. – Черт. Мне жаль. – Чувак, из-за тебя весь диван будет в масле. От него воняло этой дрянью. – Не самое худшее, что случалось с этим диваном, не так ли? Я фыркнул. – Придурок. Он промычал что-то в знак согласия, но не двинулся с места, и я не стал просить его это сделать. Я просто прижался к нему. Момент был приятный, но само объятие было довольно диким со странной смесью ароматов пота и детского масла и с добавлением блесток, и все это было смешано с текилой. – Чувак, от тебя чертовски разит текилой, – сказал я. – Да, – легко согласился он. – Невеста пила шоты с моего тела. И еще... – он изогнулся и запустил руку в свои спортивные штаны. – Кажется, у меня в заднице застряла долларовая купюра. – Блять, Уайлдер. Почему мы вообще друзья? Он вытащил банкноту и бросил ее на пол. Она упала с таким звуком, какого никогда не должны издавать банкноты. – Потому что я потрясающий. Да, именно поэтому. Мы дружили со школы несмотря на то, что Уайлдер всегда был популярнее меня. В нем сочетались популярность и неподдельная порядочность, что было редкостью в старших классах. Он по-прежнему оставался по-настоящему хорошим парнем, хотя его популярность в городе с тех пор сильно возросла. – Так, расскажи мне, что за дела у тебя с Миллером, – попросил он. – Мне обязательно идти и избивать его? – Нет, я думаю, это было просто неподходящее время, – сказал я. – Я сказал ему, что хочу, чтобы все стало серьезным, и он сообщил мне, что устраивается на работу в Нью-Йорке. Уайлдер поморщился. – Ой. – Ага. Уайлдер наклонился, схватил рюкзак, который бросил на пол, и порылся в нем, прежде чем достать полбутылки текилы. – Хочешь выпить? – Как это оказалось у тебя? Он одарил меня легкой усмешкой. – Она упала в мою сумку, когда жених и невеста устраивали перепалку, и мне показалось, что сейчас неподходящее время спрашивать, хотят ли получить свою текилу назад. Он помахал бутылкой у меня перед носом. – Разве тебе утром не на работу? Он пожал плечами. – Эх. Я забрал у него бутылку и засунул ее между диванными подушками. – Не стоит напиваться сегодня вечером, если завтра тебе придется лазать по крышам. Он откинул голову назад, вероятно, оставив маслянистое пятно на спинке дивана. – Ладно, мам. – Пошел ты, – сказал я, но все равно не оттолкнул его. Так мы и сидели, я, комок страданий, и Уайлдер, комок потной, маслянистой, мускулистой солидарности, пока Чейз не вернулся домой. Он вошел в гостиную, прикрыв глаза рукой, и сказал: – Здесь нет голой адвокатской задницы, правда ведь? – Заткнись на хрен, – сказал Уайлдер, чтобы мне не пришлось этого делать. Чейз огляделся. – Где Миллер? Затем он посмотрел на меня более внимательно. – Черт, ты что, плакал? Что происходит? – Я не хочу об этом говорить. Я встал и направился в свою спальню, чувствуя, как внутри меня горе становится все более всеобъемлющим, и бросился поперек кровати со всей драматичностью девочки-подростка в романе про вампиров. Вот только у подростка в этой вампирской истории, по крайней мере, был счастливый конец. Все, что было у меня, это сосед по дому, который блистал в те вечера, когда работал стриптизером. Я немного поколотил кулаком по подушке, но лучше мне от этого не стало, так что я просто лежал, грустный и одинокий, пока не провалился в беспокойный сон, полный кошмаров о том, что я всегда буду грустным и одиноким.