Адвокат для Дэнни Холла

Глава 15

Дэнни Я сидел, угрюмо уставившись в экран телевизора, почти не обращая внимания на происходящее, слишком занятый мечтами о том, чтобы Миллер был здесь и мы целовались. Но Миллера здесь не было. И мы не будем целоваться в ближайшее время. Или вообще никогда. Я не звонил и не писал ему с момента нашего разговора на прошлой неделе. До того, как я встретил Миллера, я был не против проводить вечера в одиночестве. Мне это даже нравилось. С четырьмя парнями, живущими со мной, в доме почти никогда не было тихо, и я наслаждался моментами наедине с собой, когда это было возможно. Я был рад расслабиться и посмотреть телевизор, или, может быть, поиграть в какие-нибудь игры, или поработать на своем ноутбуке. Но сейчас я мог думать только о том, как сильно я скучаю по Миллеру. Признаюсь, у меня было искушение узнать, не хочет ли он еще разок перепихнуться перед отъездом из города, потому что, будем честны, секс был потрясающим. Но оказалось, что я недостаточно мазохист, чтобы заставить себя пройти через это. Лучше сразу сорвать пластырь и снова привыкнуть к одинокой жизни, понимаете? Я не виню его за то, что он ухватился за эту возможность обеими руками. Миллер никогда не делал секрета из того факта, что он не собирался торчать здесь вечно. Просто мы встретились в неудачное время, вот и все. Но я скучал по нему. Снаружи я слышал, как Харлан о чем-то кричит, но я не обращал на это внимания. За последнюю неделю или около того он начал прогуливаться по окрестностям с фонариком по вечерам. Я предположил, что, возможно, он назначил себя дежурным по району, что было для него обычным делом. Вероятно, он ходил по улице и орал на кого-то, кто позволил своей траве вырасти длиннее, чем на полдюйма. Хлопнула входная дверь, и Уайлдер вошел в гостиную, его рубашка была расстегнута, а мышцы на животе блестели. – Ты не поверишь, что за клиент у меня только что был, – сказал он, опускаясь рядом со мной на диван. – Это было чертовски дико. – Подожди здесь, – сказал я. Я прошел на кухню, взял два пива, вернулся и протянул ему одно. – Хорошо, я готов. Уайлдер открыл бутылку и сделал большой глоток. – Я получил запрос на частную вечеринку в последнюю минуту, так? В том шикарном отеле в Хоупвелле. Я подхожу к номеру и ожидаю найти комнату, полную пьяных девушек с долларовыми купюрами, понимаешь? Я кивнул. Уайлдер ухмыльнулся, сверкнув зубами. – Братан, там были женщина, мужик и мопс. – Что? – Ага. Одна из этих собак с приплюснутыми мордами, – улыбка Уайлдера стала еще шире. – Я извинился, подумав, что ошибся номером, но нет. Оказывается, эта цыпочка хотела разнообразить вечер с помощью стриптиз-шоу. Я удивленно уставился на него. – И они были с собакой? – Скажи, да? Это было чертовски жутко. Так что я сделал свое дело и ушел оттуда. Она дала мне хорошие чаевые, но, клянусь, собака все это время осуждала меня. Эти маленькие глазки-бусинки, чувак, – он вздрогнул. – О, и угадай, как зовут собаку. – Я не знаю, – я попытался придумать имена для мопсов. – Трусишка? Соленый огурчик? – Даже близко нет, – сказал Уайлдер. – Александр Гамильтон. Я так хохотал, что поперхнулся пивом, и Уайлдеру пришлось хлопнуть меня по спине, чтобы я снова смог дышать. Я все еще смеялся, когда Чейз вошел в дом. Он высунулся из-за косяка двери гостиной, нахмурил брови и спросил: – Эй, ребята, у Харлана есть собака или что-то в этом роде? Уайлдер подался вперед, склонив голову набок. – Не то чтобы он говорил. Он все еще там со своим фонариком? Чейз кивнул. – Да, но на этот раз он бродит вокруг и зовет Скутера, поэтому я подумал, что у него, должно быть, есть щенок или что-то в этом роде. Мы с Уайлдером переглянулись, и у меня засосало под ложечкой. – Вот дерьмо, – выругался я. Как раз в тот момент, когда я думал, что эта неделя не может быть более дерьмовой, вселенная сказала: «Подержи мое пиво». Я со вздохом оторвал свою задницу от дивана и встал. – Нам лучше пойти и посмотреть, в чем дело. Уайлдер, ты идешь? Чейз нахмурился. – В чем проблема? Конечно, Чейз не знал. Это было до того, как они с Кэшем переехали сюда. Но да, возникла одна серьезная проблема. – Скутер был старой ищейкой Харлана, и он умер более двух лет назад. Чейз бросил на меня вопросительный взгляд «какого хрена?», и мы всей толпой вышли на крыльцо, чтобы выяснить это. Харлан был настоящей занозой в заднице. Он спилил дерево моей бабушки и орал на нас при каждом удобном случае. Но все это перестало иметь значение, когда я увидел, в каком он состоянии. Он бродил по двору в своем халате, и свет его фонарика отражался от листьев низких кустов перед его домом. Волосы Харлана растрепались, его халат был распахнут, на ногах не было обуви. Это было совсем не похоже на его обычную собранность, и, что бы ни происходило, стало ясно, что это что-то нехорошее. Мое беспокойство усилилось, когда он позвал: – Скутер? Где ты, парень? Я включил свет на крыльце, светильник зажужжал и ожил, и следующее, что я помню, это свет фонарика, бьющий мне прямо в лицо. – Ребята, вы не видели мою собаку? – спросил Харлан. Его голос дрожал, и он был совсем не похож на раздраженного человека, каким он обычно был. Скорее, он казался испуганным. Я спустился с крыльца, Уайлдер и Чейз последовали за мной. – Привет, мистер Уиттакер. – Я не могу найти Скутера! – сказал он, заходя в наш двор и размахивая фонариком из стороны в сторону. Он присел на корточки и посветил под мой грузовик, как будто там могла прятаться собака. Грохот и рев мотоцикла Кэша прорезали ночной воздух, и минуту спустя он остановился на подъездной дорожке позади моего грузовика. Он спешился, снял шлем и провел рукой по волосам. Харлан встал и направил луч фонаря прямо ему в лицо. Кэш моргнул и прикрыл глаза рукой, выражение его лица ясно говорило: «Какого хрена?» Харлан покосился на Кэша, затем повернулся к остальным и направил луч фонарика на Чейза. – Что… что? Как вас оказалось двое? Это какой-то трюк? Он обвиняюще ткнул пальцем куда-то между близнецами, и фонарик задрожал. – Чейз и Кэш — близнецы, сэр, – сказал я. – Вы уже встречались с ними раньше. Харлан определенно был не в себе. Я не знал, был ли он пьян или, может быть, накурен, но он явно был сбит с толку, поэтому я решил, что лучше следить за своими манерами на случай, если он придет в ярость, как в тот раз, когда он спилил наше дерево. Харлан снова перевел взгляд с Кэша на Чейза, словно идея близнецов была для него чем-то совершенно новым. – Я уверен, что раньше здесь был только один из них, – сказал он, но в его голосе слышалось сомнение. – Клянусь, Чейз и Кэш всегда жили здесь вместе, – сказал я. Кэш прикусил губу и нахмурил брови. Он поспешил встать рядом с Чейзом и что-то прошептал ему на ухо, кивая на фонарик. – Харлан ищет свою собаку, – сказал Чейз. Складка между бровями Кэша стала глубже, и он прошептал что-то еще. – Да, мы знаем, – тихо сказал Чейз. – Это отстой. – О чем вы там шепчетесь? Что происходит? Где моя собака? – потребовал ответа Харлан. Его голос сорвался, а нижняя губа опасно задрожала. Вот дерьмо. Как я должен был сказать ему, что его собака умерла? Я не хотел расстраивать его еще больше. Я взглянул на пень, и меня осенило. – Эй, держу пари, ваша собака только что погналась за белками. Это была чушь собачья, и я ни на минуту не думал, что он на это купится, но я был в отчаянии, понимаете? Но Харлан моргнул, а затем медленно кивнул, и на его лице появилась неуверенная улыбка. – Он действительно любит гонять этих чертовых белок. Тут заговорил Уайлдер. – Как насчет того, чтобы я отвел вас домой, чтобы вы подождали его там? – он шагнул вперед и взял Харлана под локоть. Харлан сделал шаг, но затем остановился. – Я не могу оставить Скутера без присмотра на всю ночь. – Нет, но он может увидеть свет фонарика и подумать, что у него неприятности, вот и все, – сказал Уайлдер тем же успокаивающим тоном, который он использовал, когда Грейси разбивала коленку или Кэшу снился кошмар. – Если вы зайдете внутрь, он сразу же вернется, готов поспорить на что угодно. Я затаил дыхание. Взгляд Харлана скользнул по нам и задержался на близнецах, словно он все еще не мог поверить в то, что видел. – Ты так думаешь? Я не был уверен, о ком он спрашивал, но Кэш решительно кивнул и сказал: – Белки. Харлан посмотрел на меня, и я тоже кивнул. Что бы ни происходило, но, похоже, его подбадривание сработало, так что я просто собирался согласиться. Харлан медленно выдохнул. – Наверное. Спокойной ночи, Джо. Он снова перевел взгляд с одного близнеца на другого и покачал головой, словно не мог поверить своим глазам, и позволил Уайлдеру отвести себя через двор к входной двери. Видеть, как друг весь в масле и блестках, провожает моего пожилого соседа домой, чтобы тот подождал несуществующую собаку, конечно же, не входило в мои планы, но все же мы были здесь. Вот вам и поднятие настроения. – Кто такой Джо? – спросил Чейз, и Кэш пожал плечами. – Так звали моего дедушку, – сказал я. У меня внутри все сжалось, и мне это не понравилось. Уайлдер оставил Харлана у его двери, а когда он вернулся, мы все вошли внутрь. Я плюхнулся на диван и сказал: – Это было очень странно, правда? – Ага, – подтвердил Чейз, садясь рядом со мной. – Может, он был пьян? Это было моей первой мыслью, но я покачал головой. – Он не вел себя так, будто был пьян. Скорее, он был сбит с толку. Губы Кэша недовольно скривились. Он плюхнулся рядом с Чейзом, наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Чейз нахмурил брови. – Что, черт возьми, такое «старожилы»? Кэш закатил глаза и разочарованно выдохнул. Мне потребовалась секунда, чтобы понять это. – Ты говоришь о болезни Альцгеймера? Кэш пристально посмотрел на меня, прежде чем, наконец, заговорить. – Да! Я не хотел, чтобы он был прав. Но из всех нас Кэш мог распознать эту болезнь лучше всех из-за его работы в «Sunny Fields». Я подумал о внезапной раздражительности Харлана и о том, как он спилил дерево без предупреждения. Я подумал о том, как он начал стучать в дверь, жаловаться и обвинять нас в том, что мы включаем музыку, когда нас нет дома. Когда мы добавили к этим фактам его новую привычку бродить по ночам, его замешательство из-за собаки и его неспособность узнать близнецов, это начало приобретать зловещий смысл. Мой желудок скрутило в узел, когда я попытался представить, каково это — жить одному и медленно терять связь с реальностью. Наверное, это чертовски страшно. – Это, блять, отстой, – сказал Уайлдер, сидя на подлокотнике продавленного кресла. – Так что же нам делать? Я провел рукой по лицу. Я не мог думать об этом сегодня вечером. – Харлан пока дома, в безопасности, так что мы побеспокоимся об этом завтра. Я иду спать. Но сон не шел, и я долго сидел, уставившись в потолок, размышляя, что, черт возьми, мне теперь делать, и жалея, что не могу позвонить Миллеру и спросить его мнение. *** – У него есть две дочери, – сказала бабушка на следующий день, когда я закончил свой рассказ о Харлане. У нее было такое же выражение лица, как и тогда, когда я рассказывал ей о том, что Чейз и Кэш остались без крыши над головой — вселенская тоска напополам с решимостью. Я знал, что она сделает все, что в ее силах, чтобы все исправить. – Одна из девочек живет за границей, но у меня есть номер телефона ее сестры на всякий случай. – Я думаю, это то, что нужно, – сказал я. – Ты с тех пор разговаривал с Харланом? – спросила бабушка. – Нет. Я видел, как он поливал газон перед домом сегодня утром, но у меня не было настроения подходить к нему, понимаешь? И что я мог сказать? «Эй, Харлан, ты знаешь, что твоя собака умерла, а прошлой ночью ты искал привидение? И еще, Джо мертв дольше, чем я живу на свете». Бабушка фыркнула. – Справедливое замечание. Ее взгляд упал на фотографию моего дедушки в рамке, которую она держала возле телевизора. Он был немного неряшлив, у него были густые усы, и одет он был по какой-то ужасной моде 1970-х, но у него была кривая ухмылка и искорки в глазах, которые компенсировали его небрежный внешний вид. – Но да, я вроде как помахал ему рукой и подождал, скажет ли он что-нибудь о прошлой ночи, но он меня не заметил, просто продолжал смотреть вдаль и бормотать себе под нос. Он даже не отреагировал, когда появился сантехник. Потому что да, у нас наконец-то была горячая вода. Установка новой системы горячего водоснабжения не заняла много времени. Как только он ушел, Кэш нырнул в ванную, прижимая полотенце к груди и улыбаясь, как маленький ребенок, и пробыл там довольно долго. Когда он закончил, я тоже принял душ, а затем отправился в Броднакс навестить бабушку и рассказать ей о вчерашнем шоу. Бабушка что-то напевала себе под нос, облокотившись на кухонный стол. – Я не в том положении, чтобы ставить кому-либо диагноз, как и вы, но, похоже, кому-то действительно нужно проверить его. Она достала свой телефон и просмотрела номера. – Ладно. Ты хочешь, чтобы я позвонила Хелен, или это сделаешь ты? Я удивленно приподнял бровь, глядя на нее. Разве похоже, что я хотел позвонить кому-то и сказать, что у его отца поехала крыша? К счастью, бабушка всегда читала меня как открытую книгу. Она криво улыбнулась. – Отлично. Я знаю Хелен, так что, возможно, будет лучше, если она услышит это от меня. Ты можешь посвятить ее в подробности позже. – Спасибо, бабушка. – Почему бы тебе не сварить нам кофе, пока я ей позвоню? – предложила она, а потом прошла в гостиную и устроилась в кресле. Я не торопился, заваривая кофе на кухне, и к тому времени, как я появился с двумя кружками и расставил их на подставках — да, у бабушки были свои стандарты сервировки стола — она уже повесила трубку. – Ты до нее дозвонилась? – спросил я, присаживаясь на диван. Она взяла свою кружку и вздохнула. – Да. Хелен была не так уж удивлена. Она сказала, что в последнее время, когда звонила отцу, его поведение казалось странным. Она уже планировала посетить его в конце этого месяца, но после этих новостей собирается связаться с его лечащим врачом, а затем попытаться вылететь сегодня днем. Меня охватило облегчение. Отчасти потому, что я был рад, что у Харлана есть кто-то, кто может присмотреть за ним, а отчасти потому, что у меня было достаточно своих проблем, с которыми нужно было разобраться. – Конечно, если Харлан не может быть привлечен к ответственности за свои действия, остается открытым вопрос о судебном иске, – сказала бабушка, потягивая кофе и терпеливо ожидая, пока я продолжу. Когда я это сделал, у меня упало сердце. Если бы у Харлана было слабоумие, мы бы ни за что не подали на него в суд. А это означало отсутствие выплаты. И отсутствие возможности поступить в местный колледж. Внутри у меня скрутился тугой комок негодования. Харлана нельзя было винить за то, что он натворил, будучи не в своем уме. Просто я совершил ошибку, позволив себе надеяться, и наблюдать, как мои мечты снова умирают, было чертовски больно. Бабушка все еще смотрела на меня поверх своей кружки с кофе, и я понял, что так и не ответил ей. – Я имею в виду, очевидно, что мы прекращаем дело, – сказал я. Она одобрительно улыбнулась мне. – Очевидно. Ты можешь сообщить эту новость своему молодому человеку, когда увидишь его в следующий раз. Комок горя рос, расширяясь, пока не стало трудно дышать, и, должно быть, часть того, что я чувствовал, отразилось на моем лице. Бабушка поставила свою кружку и села рядом со мной, успокаивающе поглаживая меня по спине. – Дэнни, милый? Что сделал Миллер? Должна ли я попросить Уайлдера, чтобы он надрал задницу твоему парню? Я издал прерывистый смешок. – Он уже предлагал. Но нет, Миллер не сделал ничего плохого. Он уезжает. Переезжает в Нью-Йорк. Он получил работу. – О, – сказала она. – Да. И в самом деле, что еще можно было сказать? Миллер следовал за своей мечтой, и я даже не мог злиться на него за это. Но все равно было ужасно горько из-за его отъезда. Я уже скучал по нему, хотя формально он еще даже не уехал. И, может быть, у меня не было права скучать по нему, потому что он не был моим или что-то в этом роде, но с каких это пор логика стала иметь значение, когда дело касалось чувств? *** Хелен Уиттакер выглядела не так, как я ее помнил, но, возможно, я перепутал ее с сестрой. Мои самые ранние воспоминания о девочках Уиттакер относятся к тому времени, когда они обе уже учились в колледже, а после его окончания возвращались в Гусиную Тропу только в отпуск. В любом случае, я ожидал увидеть рыжую женщину, но Хелен была блондинкой в джинсах модели mom и пастельно-розовом свитере. – Боже мой, – сказала она. – Малыш Дэнни Холл! Я догадался, что я тоже был не совсем таким, каким она меня помнила. – Привет, Хелен, – сказал я и пожал ей руку, когда она поднялась на крыльцо. – Хочешь чего-нибудь выпить? Я могу приготовить чай со льдом. Она уперла руки в бока и вздохнула. – Я не думаю, что у вас есть пиво, не так ли? Подожди, ты достаточно взрослый, чтобы пить пиво? – Да, мэм, – сказал я. – По обоим пунктам. Хелен устроилась на старом диване на веранде, а я пошел и достал из холодильника две последние бутылки пива. Формально они принадлежали Уайлдеру, но я подумал, что нам с Хелен они сейчас нужнее. Когда я вернулся на улицу, она просматривала какие-то уведомления. – Я нашла это в папином кухонном ящике, – сказала она. – Ты действительно подаешь на него в суд? Я посмотрел на уродливый пень на том месте, где раньше было дерево. – Он спилил наше дерево. – Я любила это дерево. Твои бабушка и дедушка разрешали нам вешать на нем качели, когда мы были детьми, – она снова вздохнула. – Я спросила его об этом. Он не помнит, как это делал. Он… ну, я не знаю. По телефону он говорил все более и более расплывчато, так что я знала, что он не в лучшей форме, но не думала, что все настолько плохо. Ты видел, что происходит в доме? Я покачал головой. – Полный бардак. Я думаю, он питался одними банками фасоли. Их целые горы повсюду. И он делал запасы. Я с трудом смогла войти в его спальню, – ее глаза наполнились слезами, она шмыгнула носом и смахнула их. – В любом случае, я останусь здесь столько, сколько потребуется, чтобы разобраться со всем этим. – Бабушка уже позвонила адвокату и попросила закрыть дело, – сказал я, чувствуя укол вины за то, что не обратил больше внимания на странное поведение Харлана. Если бы я это сделал, возможно, бабушка позвонила бы Хелен раньше. – О Боже, – она прижала руку к груди. – Спасибо. Мне правда жаль, что он доставил тебе неприятности, Дэнни. Я не знала, насколько все плохо, – она вытерла глаза рукавом свитера. – Я чувствую себя так чертовски ужасно. – Эй, все в порядке, – сказал я, стараясь не думать о деньгах. Странно, ведь мы так и не продвинулись в этом деле настолько далеко, но все равно было ощущение, что меня обворовали. Не зря говорят, что цыплят по осени считают, верно? В любом случае, Харлан был болен, так что он ни в чем не виноват, и какими же придурками были бы мы с бабушкой, если бы воспользовались соседом, который больше не в своем уме? В конце концов, мы ничего не потеряли, кроме этого несчастного дерева. И я мог бы посадить новое. Ладно, пройдет еще тридцать с лишним лет, прежде чем оно вырастет до таких же размеров, как предыдущее, но что с того? У дерева было уйма времени. – Я не знаю, согласится ли Харлан, поскольку мы сейчас вроде как в его черном списке, но если тебе нужна помощь в уборке, то я и мои соседи по дому можем помочь. – О, мальчики, вы не обязаны этого делать, – сказала она. – Конечно, обязаны, – сказал я. – Мы же соседи. Ребята будут недовольны, что я вызвался добровольцем, но они не откажут в помощи, потому что это было правильно. Кроме того, Хелен приехала на крошечной арендованной машине, и, если Харлан действительно стал барахольщиком, ей понадобятся парни с грузовиками, и мы с Уайлдером могли бы помочь в этом вопросе. Чейз и Кэш были бы не так полезны, учитывая, что у них был только один мотоцикл, но они могли таскать коробки. Мы допили пиво, и Хелен вернулась к Харлану. Мы с парнями уже съели большую часть продуктов, а день зарплаты еще не наступил, и это означало, что сегодня был вечер бобов с рисом. К счастью, я приготовил потрясающие бобы с рисом. Уайлдер вернулся домой уже затемно и, прихрамывая, прошел на кухню. – Вкусно пахнет, – сказал он. – Что, черт возьми, с тобой случилось? Он открыл холодильник, вздохнул, увидев пустое место, где раньше стояло его пиво, и схватил банку дешевой газировки, которая у нас осталась. – Упал с крыши. – Серьезно? Он открыл банку с содовой. – Ладно. Я упал с лестницы высотой примерно в три ступеньки. Я приземлился неправильно. В основном ушиб задницу, но я в порядке. – Лучше бы так и было, – сказал я, помешивая бобы, – потому что я только что сказал Хелен, что мы поможем ей прибраться в доме Харлана. – Да ладно, – сказал Уайлдер, но в его словах не было ни капли раздражения. – Это дочь Харлана, верно? – Да. Она заходила и рассказала, что с ним что-то не так, и он начал копить вещи. Уайлдер поморщился. – Черт. – Скажи? Я отдал ей твое пиво. Уайлдер заглянул через мое плечо в кастрюлю с фасолью и рисом. – Я могу взять несколько коробок у дяди Стива, если они ей понадобятся. – Я дам ей знать. У меня было предчувствие, что предстоящая уборка будет больше похожа на разгребание гигантской свалки, чем на упаковку вещей в коробки. Уайлдер пошел принять душ, пока готовился ужин, а близнецы вернулись домой, когда он еще был в ванной. Нам нечасто удавалось собраться всем вместе и поесть. По крайней мере, не так часто, как мне хотелось бы. Было хорошо, что в кои-то веки все наши рабочие смены совпали, и это произошло. – Да ладно тебе! – воскликнул Чейз, когда я сказал ему, что вызвался помочь Хелен. – Но Харлан был таким мудаком! Он смягчился под взглядом Кэша. – Отлично. Ладно. Эй, как вы думаете, мы найдем его пропавшую собаку, мумифицированную под грудой старых газет? На этот раз Кэш потянулся и хлопнул его по руке. – Ой! – Мы не собираемся искать мумифицированную собаку, – сказал я. Уайлдер кивнул, а затем добавил: – Хотя это было бы довольно круто. В каком-то смысле. Затем он откинулся на спинку стула, чтобы Кэш не мог до него дотянуться. – Он похоронил собаку, – сказал я. – Я помню, что он посадил тот розовый куст на могиле пса. Я уверен, что мы просто вывезем весь его мусор на свалку. И еще. Мы можем не говорить о мумифицированных собаках во время еды? Кэш выразительно кивнул. – Итак, прошла неделя. Ты когда-нибудь расскажешь нам, что случилось с Миллером? – спросил Чейз. Я отправил в рот вилку с едой и спросил: – Сколько времени потребуется собаке, чтобы мумифицироваться? Чейз ухмыльнулся. – Чувак, ты ни о чем не хочешь говорить. – Миллер уехал ради жизни в большом городе, – сказал Уайлдер. Я впился в него взглядом. – Что? Ты не говорил, что это секрет, – оправдался Уайлдер. – Это не секрет, – сказал я. – Я просто не хочу говорить об этом, хорошо? – Так он действительно уезжает? – спросил Чейз. – По-настоящему? А ты не сможешь навещать его? – Да, запросто, потому что мой грузовик вполне выдержит шестичасовую или семичасовую поездку в Нью-Йорк, – фыркнул я. – И я не думаю, что я нью-йоркский парень, понимаешь? Я не стал упоминать о ценах на бензин или о том, что на самом деле я думал, что мне не место в Нью-Йорке. В Нью-Йорке было много разных людей, верно? Но я не тот парень, с которым Миллер захотел бы тусоваться в Нью-Йорке. Можете себе представить? Все эти модные люди с их модными работами, а я работал кассиром на заправочной станции в Гусиной Тропе. К тому же, он не приглашал меня. Что было чертовски важным фактом. Уайлдер сменил тему, рассказав какую-то глупую шутку, которую услышал сегодня на работе от Стива, и я принялся гонять рис с фасолью по тарелке, у меня пропал аппетит. Остаток ужина мы провели без разговоров о мертвых собаках или Миллере. Потом мы вымыли посуду и немного посмотрели телевизор. Было приятно. Мне было интересно, как дела у Хелен, теперь живущей по соседству, но у нее теперь есть мой номер телефона, если ей что-нибудь понадобится. – Я пойду спать, – сказал я, вставая с дивана и потягиваясь. – Завтра утренняя смена? – спросил Уайлдер. Я покачал головой. – Нет, завтра начинаю попозже. Просто сегодня было много работы. – Сможешь меня завтра подвезти? – спросил Чейз. – Я поменялся сменой с Ренатой. – Конечно. Я довольно быстро провалился в сон, и следующее, что я помню, это дневной свет, проникающий в окно моей спальни. Я встал, принял душ, затем пошел в столовую, где близнецы сидели за столом и ели тосты с арахисовым маслом. Я взял кусочек с тарелки Чейза и только успел откусить, как кто-то постучал в дверь. Чейз отодвинул свой стул и пошел открывать. Через несколько мгновений знакомый голос, который я уже не ожидал услышать снова, произнес: – Привет. Дэнни здесь?