Судьба Синклер. Дневник Первый

Лето близилось к концу, и я начала осознавать, что совершенно не хочу возвращаться в родной город. Там я не видела для себя будущего — только тоску и безнадёгу. Поговорив с матерью, мы пришли с ней к одинаковому выводу. Она сказала, что поможет мне перевестись в государственную старшую школу в Вашингтоне, так как у неё имелся один знакомый, работающий в той школе. Удивительно, как мы смогли провернуть всё это всего за три недели! В начале осени, с опозданием в пару дней, я уже пошла в новую школу. Но перед этим мне пришлось самолично съездить в родной город, чтобы забрать документы из школы... Илая и подругу я планировала «обрадовать» сразу после своего отъезда. Несмотря на то, что я очень скучала по Софи и хотела обнять подругу, я не нашла в себе сил рассказать ей обо всё лично. Отчего-то казалось, что она и Илай не поймут и только осудят. Да и Гилберт, я уверена, была полностью поглощена отношениями с Парсоном. Думаю, ей было сейчас совсем не до меня. Но в тот у меня на душе было спокойно, и чувство, что я делаю всё правильно, оставляя Детройт позади, не покидало меня на протяжении всей поездки. Летом моя старая школа пустовала, я приехала в обед, так что даже несчастные старшеклассники, которые отрабатывали «повинность» на территории школы, были уже дома. Несколько учителей и необходимый мне для перевода в другую школу Директор всё ещё были на рабочем месте. После недолгого разговора с Ротшильд, я забрала свои документы и табель успеваемости, но оставались ещё некоторые и формальности. Мне захотелось попрощаться с некоторыми учителями, ведь некоторые из них десять лет учили меня. Я зашла в кабинет миссис Якобсон, которая чуть не расплакалась, узнав, что я перевожусь в другую школу. Она, как обычно, вела себя чересчур эмоционально, но я уже давно привыкла к такому. Мы поговорили немного, я рассказала ей о своей жизни в столице, конечно же, не вдаваясь в личные подробность, и вот я уже собралась навсегда покинуть это место, когда в дверях столкнулась с тем, с кем предпочла бы и не видеться вовсе. Кейн успел затормозить, хватая меня за плечо, чтобы я не врезалась в него. Я ойкнула, с сожалением отскакивая в сторону, а он убрал руку. Биолог, если и удивился, встретив меня здесь, то не показал это и лишь вежливо поздоровался. Он явно пришёл к Якобсон с каким-то делом, так что я не хотела отвлекать их от работы и была намерена улизнуть, когда моя бывшая классная руководительница всплеснула руками: — Представляете, Седрик, мисс Синклер покидает нашу школу! — она всегда любила преувеличить, и именно сейчас эта её особенность стала раздражать меня. Ну зачем она ему это сказала?! — Хмм, уходите в колледж, Синклер? Похвально, хотя довольно глупо — вам оставалось доучиться всего год. Кстати, я так и не увидел вас на практике этим летом, могли бы и отработать положенные две недели. Он не дал мне и слова сказать. Показалось, что мужчина злился, но почему? Сам же попросил меня перестать думать о несбыточном! И я старалась, правда! — Ох, нет, что вы, мистер Кейн, какой там колледж! Мисс Синклер переводится в школу в столице, там она закончит выпускной класс, — Якобсон с гордостью ответила за меня, словно в этом была и её заслуга, я неловко улыбнулась нахмурившемуся биологу. — Оу, что ж… Это всё объясняет. Удачи вам в новой школе, Синклер… Роланда, вот бланки, которые вы просили, занесите мне до вторника, когда заполните, — он поджал губы, оставил какие-то бумаги учительнице английского и вышел. Я разочарованно буравила взглядом оставленную открытой дверь, а потом поспешно попрощалась с миссис Якобсон и решила догнать Кейна, сама не зная зачем. У меня разрывалось сердце и появилось чувство, что сейчас я упустила что-то очень-очень важное. Я нагнала его только у лестницы, хотя бежала со всех ног, даже запыхалась. — Подождите… Мистер Кейн… Мистер… Ке~ Ох! — я чуть не расшибла нос о ступеньку, когда меня подхватили буквально за пару сантиметров до пола. Дежавю какое-то! — Смотрите под ноги, — только сказал он, помогая придать мне вертикальное положение, и вновь собирался ускользнуть. — Пожалуйста, не уходите! На этот раз он остановился и даже обернулся. Осмотрел меня, в открытом летнем платье, всю раскрасневшуюся, будто видел впервые, кивнул то ли мне, то ли своим мыслям и скомандовал: — Иди за мной. Мы ожидаемо пришли в его кабинет, который он отпер ключом, впустил меня внутрь и остановился, не дойдя пары шагов до своего стола. — Итак. Ты что-то хотела? — Я… Ну… Простите, — я и сама совершенно не знала, что сказать ему и зачем вообще за ним побежала, поэтому решила просто начать с извинений. Такой неожиданный поворот в моей жизни, и я отчего-то ощущала себя виноватой перед ним. Я уже сама не понимала, за что извинялась. За то, что пыталась забыть его? Но ведь это не так! У меня всё ещё были чувства к этому мужчине, хоть и покрытые засохшей корочкой, которую я любила расковыривать время от времени. Да и мы ничего и никогда друг другу не обещали... И всё равно мне показалось, что он злится на меня за то, что я не предупредила — да и по факту не собиралась предупреждать — его о своём переводе… Он бы узнал об этом, как и многие другие мои учителя, в начале следующего учебного года.

Think I need someone older

Just a little bit colder

Take the weight off your shoulders

Think I need someone older

Darling, hold me while you wipe me tears

Falling, you say Im wise beyond my years

Yeah, guy, my age just aren’t the same

Im young and that’s okay

— За что? — он очень правдоподобно удивился. Может, и правда не за что было перед ним извиняться? Ведь ему вроде как плевать на меня, но я уже всё решила. Терять больше нечего, а после этой неожиданной встречи мы вряд ли ещё увидимся. — За то, что сейчас сделаю, — собрав всю волю в кулак, решаюсь на самый безумный поступок в моей жизни. Один шаг — и я стою почти вплотную к нему. Это заняло пару секунд, он даже не успел отреагировать. Глубоко вдыхаю терпкий парфюм и его собственный, чисто кейновский аромат. Подняться на носочки, положив руки ему на грудь, мимолётно коснуться своими губами чужих. Твёрдых. Тёплых. Сухих. Занимает ещё секунд пять. Пиздец, и почему я раньше не отважилась на это? Фейерверки, которые взрывались у меня в голове, перекрывали даже громкий стук сердца. Ни с Майклом, ни с Илаем я такого не ощущала. Можно, потому что никогда по-настоящему и не любила их? С ними было приятно, мокро, тепло, чуть волнующе — и только. Хотя мы даже с языком целовались с Уотерсом, а тут просто невинное касание! Оно — единственное, на что у меня сейчас хватило храбрости. Ещё несколько секунд отнимает у меня попытка бегства до двери кабинета. Заперто? Когда он успел? Или я просто не заметила этого. Испуганно оборачиваюсь на Кейна, страшась его реакции, но страстно желая хоть малейшего отклика, которого не почувствовала при поцелуе. Крошечного шанса на взаимность. Ну и дура! Он смотрел на меня так, что внутри всё переворачивалось. И молчал. Только челюсть была крепко сжата, как и руки в кулаках. Лучше б накричал, чем эта жуткая тишина. Теперь Кейн ненавидит меня за то, что я сделала? Он правильно расценил испуг в моих глазах. — Поэтому я и просил тебя остановиться, Синклер, — нервно дёрнул головой, словно сказал совсем другое. — А теперь уходи. Ты добилась своего, — горькая усмешка, и он отворачивается от меня, подходя к своему столу. Я видела, что мужчина машинально перебирает какие-то бумаги. Несколько раз он поднял и опустил одну и ту же книгу. Я напряжённо думала, как же заставить его сказать правду. Кейн — не тот человек, который так просто сдастся под напором. Необъяснимо, но я чувствовала, что он что-то недоговаривает мне. От неожиданно сильного сквозняка задрожали двери. Я сделала несколько неслышных шагов в его сторону. И откуда у меня только взялась вся эта смелость, чтобы расставить все точки над И? Уловила тяжёлый вздох учителя, его плечи опустились, руками он опирался о стол. Наверное, он подумал, что я сбежала, хлопнув дверью. Мне так захотелось подойти и обнять его, но остатки здравого смысла говорили, что это будет точно неуместно и вызовет ещё более негативную реакцию. — Я не этого добивалась, — самое глупое, что сейчас пришло мне в голову. Но судя по тому, как он вздрогнул и резко развернулся, мне удалось застать мужчину врасплох. — Какого чёрта ты ещё здесь?! — таким злым его я не видела никогда. Пытаться что-то получить от него сейчас — это всё равно, что добровольно прыгнуть в пасть голодному тигру. Но я готова была пойти на это. Терять уже нечего. Либо добьюсь правды, любо уйду ни с чем. — Д-дверь закрыта, — выдавила тихо, но потом взяла себя в руки. — Почему вы злитесь? Формально, вы уже не мой учитель, — я постаралась сохранить спокойствие в голосе. — Вам не о че... — Почему я злюсь?! А как ты думаешь, почему я могу злиться? — он не дал больше сказать и слова и стал наступать на меня. Сейчас я поняла, что игры кончились. Стало по-настоящему страшно — я больше не контролировала ситуацию. — Потому что, твою мать, ты всё ещё студентка! Не учишься в этой школе, так учишься в другой — для меня нет никакой разницы! Ты сейчас буквально заставила меня пойти на преступление! — его палец практически касался моей груди. — Какое преступление? Этики и морали? За это не сажают в тюрьму, — я благоразумно отступала назад, всё ещё пытаясь отстаивать свою точку зрения. До жути хотелось поцеловать его снова. Но риск того, что в порыве злости он может меня оттолкнуть или — ещё хуже — ударить, тормозил мои порывы. — Ты даже не представляешь, какими проблемами это может обернуться! — Но никто ведь не узнает! — последняя попытка, я уже почти сдалась, едва сдерживая эмоции. Прикусила губу. Главное не разреветься сейчас перед ним. Это будет уж совсем глупо. Да и вызывать у него жалость я тоже не хотела. — Какая же ты… Синклер, — непонятно выразился он, и этим поставил точку в своей гневной тираде — взял себя в руки. Его взгляд даже немного смягчился. Кажется, всё, буря миновала. Кейн остановился, сложил руки на груди, а я прислонилась спиной к двери, не собираясь её открывать, пока не узнаю ответ на свой вопрос. Между нами было расстояние не больше шага. — Какая? Глупая? — всё-таки не удалось сдержать эмоции, и на глазах выступили слёзы. Стало до жути обидно, что он такого мнения обо мне и моих чувствах. Но сейчас было жизненно необходимо узнать, что именно мужчина скажет дальше. Чтобы окончательно поставить точку в нашей истории. — Непрошибаемая, — он опёрся рукой о дверь, наклоняясь ко мне слишком близко. Я заморгала от удивления, делая глубокий вдох, наслаждаясь его близостью и запахом. Мы встретились взглядами.

Ты в меня так влюблена,

Я же вижу, мадам

Что не говорят твои губы,

говорят твои глаза

Ты в меня так влюблена

Что попала в капкан

Выбраться я тебе не дам, ты моя…

— П-почему? — зацепилась взглядом за его сухие губы. Интересное, они мягкие или твёрдые? Скорее, последнее. Свои я искусала почти в кровь уже. Даже не понимала, что только что спросила, а главное — зачем. — Тебе хоть восемнадцать-то есть? — спросил он меня, и я буквально почувствовала, что Кейн в шаге от того, чтобы поддаться мне. Его дыхание коснулось моей щеки. Времени на долгие раздумья и сомнения уже не осталось. Я часто закивала. — Врёшь опять? А если проверю? — Н-не нужно, — я покачала головой, привставая на носочки и сжимая ткань его рубашки в пальцах. Расстояние между нашими губами исчислялось миллиметрами, которые мне не терпелось сократить. — Я же вам верю...

наши взгляды – такое палево,

воздух липнет к рукам, как мёд.

я кричу тебе: всё, проваливай,

только ты затыкаешь рот

поцелуем, густым и солнечным,

слаще южных плодов и вин.

мы пропахли полынной горечью,

хлопок порван, измят сатин.

нас раскроют, поймают, высмеют,

посмотри: все вокруг – враги.

мы крадёмся смешными лисами

мимо шумной людской реки.

лето льётся пыльцой и травами:

рвал лаванду и зверобой.

наши встречи – такое палево.

раздевайся.

и рот закрой.

© Pola (Полина Шибеева)

Наши губы соприкоснулись, и я буквально застонала в поцелуй, зажмуриваясь до чёрных точек. Ну, вот и сбылась твоя мечта, Синклер. Что дальше-то с ней делать? Всё ещё будучи неуверенной, я отчаянно ждала какого-то знака. От него или свыше — не имело значения. Кто из нас коснулся чужих губ первым? Не понимала даже толком, отвечает ли мне Кейн или это всё плод моего воображения. Принимала желаемое за действительность? Но Кейн явно знал что делать, когда положил руку мне на талию. Сжал не сильно, но моё сердце буквально подскочило и забилось где-то в горле. Я прижалась к нему, а он прижал меня к двери. Хороший расклад. Мой стон повторился, когда он опустил руку на мои ягодицы, огладил выпуклости, скрытые тончайшей тканью платья. Я почувствовала животом твёрдость в его брюках. Стало не по себе буквально на мгновение, но от всеобщего коктейля чувств кружилась голова. И это было приятное головокружение. — Какая же ты чувствительная... — шепнул мне на ухо, спускаясь поцелуями к моей шее. Я задрожала от нахлынувших эмоций и зажмурилась, боясь увидеть в глазах напротив насмешку, не подозревая, что это вообще-то комплимент из его уст. Бельё стало настолько мокрым, что влага неприятно ощущалась между ног, а желание стянуть всю одежду становилось всё невыносимее. Кажется, я сама тёрлась об него, как мартовская кошка. Вроде не пила ничего, а всё было словно в дурмане... Когда Кейн проник рукой под платье и, коснувшись обнажённого бедра, повёл по нему вверх, меня словно током ударило. Кажется, в этот момент мои руки сжимали его плечи. Я, что, стонала? Там точно было «пожалуйста». Тело стало мягким и податливым, словно пластилин в его руках, и я едва держалась на ногах. Обнимала мужчину за шею, пряча пылающее лицо на его плече. И вот он наконец коснулся пальцами ластовицы белья. Боже, его руки, что, подключены к электростанции? Разряды бежали от осторожных касаний, растекаясь по моему телу, попадая прямо в центр удовольствия, и Кейн сейчас мог бы делать со мной всё, что ему хочется. Кажется, он так и поступил. Потёр пальцем между нижних губ, абсолютно мокрые трусики совершенно ему в этом не мешали. Или... может, он просто не решался переступить эту черту? Эта мысль посетила меня очень вовремя. Я сместила свои ладони ему на грудь и ниже, наконец решаясь дотронуться до пряжки ремня. Мужчина посмотрел на меня... Кажется, в его серых и обычно холодных глазах промелькнуло что-то иное, незнакомое мне прежде. Страсть. — Пожалуйста, мист~ — он не дал мне договорить, затыкая рот поцелуем. Не хотел, чтобы я обращалась к нему по-прежнему официально? А сам-то хоть раз вслух меня по имени называл? Нет, я бы запомнила этот момент... — Постой, — его руки коснулись моих пальцев, останавливая от опрометчивых действий. А я уже почти разобралась с этой чёртовой пряжкой! Эх, знал бы он, сколько мужества мне потребовалось для этого манёвра, но, кажется, теперь биолог пытался вернуть ситуацию в прежнее русло, чтобы не переступить черту невозврата. — Пожалуйста, мне нужно... — я была готова разрыдаться прямо тут и уже начала его умолять. Ну, что за дура! — Всегда делаешь только то, что нужно тебе, — прозвучало с упрёком, и я испуганно вскинула голову, встречаясь с серыми глазами. Лицо бросило в жар от смущения. Что он хочет от меня? Разве не того же, что и я? — У тебя... уже был кто-то? — Кейн коснулся моего подбородка, заставляя ещё раз посмотреть ему в глаза, когда не услышал от меня никакого ответа. Видимо, ему было важно знать это. Ради такого не жаль соврать ещё раз. — Да-да, — я активно закивала, подтверждая свою ложь жестами и избегая его сканирующего взгляда, и попыталась вновь пробраться к его брюкам. Точнее, тому, что скрывалось под ними. Кажется, этих слов стало достаточно для его совести, и мужчина развернул меня и подтолкнул к первой парте. К той, которую когда-то занимала я сама. Что ж, теперь это место запомнится мне на дооолгие годы. Он поднял меня под бёдра, усаживая на стол, и задрал платье до талии. Его руки, казалось, были везде. Я не заметила, как с меня слетели бретельки, и небольшая грудь оказалась открыта его взгляду. Почти всё время его язык был у меня во рту, а когда он отвлёкся на мои соски, я не выдержала и громко застонала. Его ладонь почти сразу накрыла мой рот. Я в шоке распахнула глаза, словно очнувшись от наваждения. Сейчас я лежала спиной на жёсткой парте, а сам мужчина расположился между моих бёдер. Его рубашка выглядела мятой и была расстёгнута до пупка, открывая моему взгляду довольно подкачанный торс. — Тише-тише, — Кейн немного успокоил меня и привёл в чувства. — Мы всё ещё в школе, если ты помнишь, — в его серых глазах горел глубинный огонь. Который сжирал меня изнутри. Я слышала, что другой рукой он расправлялся с молнией на брюках. Вскоре ему понадобилась вторая рука, чтобы снять с меня бельё. Я смутилась, впервые оказываясь полностью обнажённой перед кем-то. Мужчина огладил мои влажные губы пальцами и на пробу запустил один внутрь. Чёрт! Мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не застонать во весь голос! О пресвятые Ламороги!! Это не шло ни в какое сравнение с тем, когда то же делаешь самой себе. Я поняла, что он пытался меня подготовить. Но мышцы с непривычки поддавались с трудом. Выдержки Кейна не хватило надолго, он дышал тяжело, будто после пробежки. Я услышала шорох одежды и зажмурилась, приготовившись к неприятным ощущениям. Да, я достаточно много читала об этом на форумах, где писали такие же девушки, как и я. Софи тоже по секрету поделилась со мной своим первым опытом. Но, конечно, без подробностей. Подруга отзывалась об этом как «ну, сначала не очень приятно, но в конце было норм». Тут мужчина склонился ко мне, покрывая поцелуями шею и плечи, обрывая мой поток мыслей, зашедших куда-то не туда. А потом внезапно замер и серьёзно взглянул мне в глаза. — Синклер, ещё есть шанс сделать вид, что... — Ничего не было? Вы серьёзно? — резко перебила его, принимая сидячее положение. Он тоже отпрянул, чтобы не стукнуться со мной лбом. Моё бедное, натерпевшееся горя сердце забилось где-то в районе живота от накатившего страха, что сейчас всё закончится, но между тем злость на него позволила мне высказать всё, что я думаю о его идиотском предложении. — Вы без штанов, а мои трусы где-то... — я осмотрелась вокруг, уже не помня, когда именно избавилась от этого предмета гардероба, но взглядом ничего не нашла. И предположила: — Где-то. И вы предлагаете остановиться? Я возмущённо сдвинула брови и поджала губы. Невольно опустила взгляд вниз, и дыхание спёрло. И ЭТО должно влезть в меня?! — Не злись, я должен был убедиться, — его кривая улыбка показалась мне нежной, а глаза цвета грозового неба смотрели как никогда мягко. Он коснулся рукой моего лица, провёл пальцем по щеке, я вновь опустилась на локти, когда Кейн склонился ниже для очередного поцелуя. Я почувствовала горячую плоть, коснувшуюся моего лона. Мгновение, несколько медленных толчков, и распирающее до боли чувство вышибло из лёгких весь воздух. «Как же туго», — подумали мы оба. И только я закусила губу от боли, жжения и дискомфорта в месте соприкосновении наших тел. Пришлось разорвать поцелуй и уткнуться в шею мужчине, крепко сжимая его плечи. Я попыталась вдохнуть, но лёгкие словно отказывались работать. Кейн точно почувствовал, как от неприятных ощущений задеревенело моё тело. — Синклер..? Хелен. Не молчи! Тебе больно? — спросил он слегка недоумённо, и… Ох! Это неописуемое чувство, когда человек, которого ты любишь, впервые называет тебя по имени. Его голос немного отвлёк меня, и я заставила себя расслабить хватку на его плечах, покачала головой, но так ничего и не ответила. Видимо, такое положение дел не устроило моего партнёра, и он попытался отодвинуться, скидывая мои руки. — Нет-нет-нет... Стой... Пожалуйст~ — мне казалось, что я вскрикнула, но от страха горло свело спазмом, и изо рта вырвался лишь полушёпот. Я пыталась удержать его на месте, но Кейн уже заметил мои блестящие от слёз глаза. Опустил взгляд вниз и на пробу двинул тазом назад, заставляя меня поморщиться и сжать мышцы в болезненном спазме. Конечно, он всё понял, едва увидел красные разводы между бёдер. — Пиздец... — никогда не слышала, чтобы он выражался. Захотелось рассмеяться. Я мазохистка? — Синклер, почему даже тут тебе нужно было соврать мне? — я не хотела и не могла смотреть на мужчину. Мне было стыдно, что я повела себя так глупо, и прекрасно понимала, что он в праве сейчас всё остановить и просто выставить меня за дверь. Сама во всём виновата, дура! — Посмотри на меня, — попросил он, не предпринимая больше никаких попыток к движению. Часть его достоинства всё ещё находилась внутри, но боль уже притупилась. Остался только стыд от собственного опрометчивого поступка. Я отважилась взглянуть в светло-серые глаза. — Неужели ты меня каким-то монстром считаешь? — Нет, — покачала головой. Именно потом, что не считала, я и соврала. Такой принципиальный человек, как Кейн, не сделал бы ничего, если бы узнал о моей невинности. — Просто тогда бы... — снова отвела взгляд, — ничего не случилось. Он вздохнул. Наверное, признавая мою правоту. Нежно коснулся обнажённого бедра, огладил бок, слегка сжал грудь, перекатывая сосок между пальцев, посылая приятные импульсы в центр удовольствия, потом провёл по животу и опустился к сосредоточению наших тел, слегка потёр комочек нервов, срывая стон с моих губ, и наконец наклонился за поцелуем. Никогда не думала, что последнее мне будет настолько нравиться! Касания губ и движения языка для меня всегда казались делом техники, которую удалось быстро освоить, и почти не приносили особого наслаждения. До этого дня. До поцелуя с ним. Спустя несколько минут таких незамысловатых касаний я расслабилась, позабыв о дискомфорте, а желание вернулось с новой силой. — Ты уже можешь... — едва слышно сказала я, не зная, как к нему обратиться. Называть человека на «вы», с которым занимаешься любовью, показалось мне ещё более глупым. — Точно? — некая доля неуверенности смешивалась в его глазах с остатками похоти. Он же тоже не железный! Я кивнула, не раздумывая. Хотелось уже, наконец, выяснить, что такого приятного люди находят в сексе. Помимо простых будоражащих касаний. — Только на этот раз не молчи, если больно, хорошо? Я робко кивнула, он добавил немного слюны для скольжения и начал осторожные движения бёдрами, теперь постоянно касаясь моего клитора большим пальцем. Дискомфорт сходил на нет, уступая место чему-то новому. Горячая волна, внезапно накрывшая меня, когда он что-то внутри, выбила дух. Я вцепилась в его плечи и прогнулась в позвоночнике, прижимаясь к горячему телу надо мной. Захотелось почувствовать его полностью. Ещё больше, сильнее! — Хелен? — звук моего имени из его уст бил по центру удовольствия не меньше глубоких толчков внутри. — Да-да... Хорошо. Всё хорошо... Ещё. Пожалуйст~ ммм, — я сжала его волосы на затылке, когда он, усмехнувшись, склонился к моей груди и поймал губами мой сосок. Стала сама подаваться бёдрами, насаживаясь на него. Глубже. Ещё. Ещё! Удовольствие на грани боли заставляло мои мышцы то судорожно сжиматься, то трепетать в ожидании новой порции удовольствия.

«я умею легко завлечь тебя, ты меня —

глубоко задеть.

те, кто скажут, что это лечится,

далеки от врачебных дел.

пусть лишь факт твоего внимания —

мне уже очень жёсткий риск.

обнимай меня,

обнимай меня,

и гори оно всё,

гори».

© Хедвиг

Когда Кейн неожиданно больно укусил меня в то же место между шеей и плечом, я негромко вскрикнула, напрягая мышцы, а его толчок пришёлся точно по комочку нервов внутри. И это стало последней каплей. Создавалось ощущение, что моя душа сейчас покинет тело. Тело изогнулось, и я с размаху приложилась головой об парту. Я услышала приглушённый стон партнёра где-то на периферии. Почувствовала, как он покинул моё тело, а потом на живот упали тёплые капли. Укусил меня в отместку за тот раз? Пфф, словно дети малые... Он не скрывал тяжелого дыхания, послышался шорох одежды и звук вжикнувшей ширинки. Мужчина оделся, и теперь, наверное, нас ждал непростой разговор. Я молча пялилась в потолок, восстанавливая сбившееся дыхание и стараясь удержать как можно дольше остатки приятных ощущений. Неожиданно моего живота коснулась влажная ткань. Салфетки? Кейн осторожно вытер следы преступления, протягивая мне несколько штук, чтобы я могла привести себя в порядок там внизу. Я приподнялась на локтях и встретилась с серыми глазами. Никак не могла понять, что за выражение сейчас застыло на его лице. Не злость, не раздражение, и уж точно это не было похоже на спокойствие. Смятение одолевало меня. Что теперь сказать? Он молча помог мне подняться, я оправила платье, заметила на соседнем стуле свои белые трусики и наклонилась, чтобы надеть их. Позади послышался не сдержанный вздох, Кейн отошёл подальше и прислонился к краю своего стола. Я не знала, что нужно говорить в таких ситуациях, а молчание угнетало. Что-то вообще говорят после того, как тебя лишают девственности на парте в школьном кабинете? Не думаю, что подобные пособия существуют. — Тоже не знаете, что сказать? — моя весёлость была напускная, я уже оделась и украдкой бросила на учителя взгляд. Он больше не смотрел в мою сторону, только продолжал хмуриться и изучал носки своих туфель, будто видел впервые, пока наконец не перевёл задумчивый взгляд на меня. Усмехнулся. — Понятия не имею, — смешок вышел каким-то грустным. — Ты, Синклер, всегда, как снег на голову. — И за шиворот? — я улыбнулась. Неловкость после первого секса постепенно сходила на нет. Я поняла, что в моём отношении к мужчине ничего не изменилось, да и вряд ли поменяется. А Кейн всё тот же, но при этом будто стал немного… роднее, что ли? Ближе. И одновременно всё ещё был таким недостижимым. — Точно, — его взгляд прошёлся по мне снизу вверх, словно запоминая до мельчайших деталей. Лицо вмиг стало серьёзным, а взгляд потерял то тепло, словно он нацепил маску. Кажется, я начала понимать, у кого позаимствовала эту манеру. — А теперь уезжай, Синклер. Счастливой дороги, — кивнул на дверь. — Прогоняете? — решилась подойти ближе и прикусила губу. Теперь мы были на расстоянии одного шага. Нужно лишь протянуть ладонь, чтобы коснуться его, но я трусила. Секс ещё не причина для продолжения. И если у меня была любовь, то в его чувствах я очень сомневалась. — Да. Хочу, чтобы ты сделала правильный выбор и не вздумала возвращаться ради… — «меня» повисло в воздухе. Мы оба понимали, что он имеет ввиду. — Вам настолько не понравилось? — закусила губу и нахмурилась, пытаясь понять: Кейн гонит меня прочь, только чтобы я не оставалась в Детройте, или потому что не хотел бы продолжать это в любом случае? — Мне? Скорее тебе. Вряд ли ты представляла свой первый раз на парте в школе. С человеком старше тебя почти на три десятка лет, — горечь его слов оседала на языке, но я не позволила этому чувству захватить меня, хотя создавалось ощущение, что именно он жалеет о произошедшем. Я покраснела, неловко улыбаясь, и отвела взгляд в сторону. Кейн и понятия не имел, что я... Он вскинул бровь в ожидании пояснений. — На вашем столе? — полувопросительно сказала я, стрельнув глазами. С мужчины слетела вся невозмутимость, а его обалдевшее лицо того стоило. Я фыркнула от смеха, но тут же посерьёзнела. — Я не жалею и никогда не буду, если вы об этом. А ещё я уезжаю в Вашингтон только через три дня, — шумно сглотнула, мой взор остановился на его губах. Кейн, конечно же, всё понял. Чёрт, мой нелепый подкат не понял бы только слепой! Выпрямился и поманил меня рукой. Я подошла почти вплотную к своему бывшему учителю. — Ну, и что мне с тобой делать, Синклер? — вздохнул, кладя одну руку мне на шею, а другой поглаживая скулу. Любить, — промелькнула глупая мысль. Ответ на подобный вопрос я слышала в каком-то фильме.

За окном — минус двадцать, а сердце — минус пятьсот,

в голове дышит пламя, по телу гуляет озноб,

я ищу свою тень на стене, на зеленых обоях.

Из наушников в уши часами вливается Сплин,

а в желудке холодном танцует тетрациклин

в костюме ковбоя.

Я пишу этот стих под дрель из соседских квартир,

у меня за щекой щекочется не никотин,

а конфета со вкусом мяты и эвкалипта.

Почитай мне про жизнь рассказы или стихи,

говори, говори, говори, говори, говори

до последнего клика.

Пусть в тетрадях — война, в учебниках — договоры,

у меня же кровать и вазочка из фарфора,

апельсиновый сок и градусник без футляра.

Я люблю не тебя, а вкус типографской краски,

тыкать в карту Европы тонкой стальной указкой,

и, конечно же, маму.

Для меня ты — пустое странное увлеченье,

что не выжечь огнем, не выбить сухим печеньем,

не закрасить стихами, выдуманными под утро.

И во снах — корабли, бушующий океан,

и когда мы сшибаем новый меридиан —

ты заходишь в каюту.

За окном — тишина, старый усталый город,

до которого «волог, волог и снова волог»,

я уже ничего не ставлю под абсолют.

За плечами остались холодные феврали,

говори, говори, говори, говори, говори —

я тебя не люблю.

© Джек Абатуров

Вот только мы были не в фильме. И никто из нас не произнёс ничего подобного. Словно это могло бы нарушить хрупкое равновесие. Да и я не была уверена, что Кейн хоть что-то чувствует ко мне. Кроме похоти, разумеется. Запретный плод сладок, — так, кажется, говорят? Но почему он так легко сдался, несмотря на свои слова? Неужели там есть что-то ещё..? Так увлеклась мыслями, что не смогла уследить за настоящим. Момент, когда чужие губы накрыли мои, стал неожиданностью. Я вздрогнула, но тут же прижалась со всей страстью к мужскому телу. Для своих лет биолог выглядел очень даже ничего, хотя я ещё ни разу не видела его полностью обнажённым. — А что бы вы хотели? — приостановив поцелуй, тихо спросила я. Теперь, когда границы между нами оказались практически стёрты, я была чуть более уверена в успехе. Хотя небольшой шанс, что меня погонят вон, всё же оставался. Быстро трахнуть ученицу в кабинете и встречаться с ней где-то, чтобы переспать, — разные вещи. Я не была на сто процентов уверена, что он согласится на подобную авантюру, но старалась не терять надежды. Один раз ведь уже получилось. — Покоя, Синклер… Но разве с тобой это возможно? — он притянул меня за затылок, увлекая в новый поцелуй. Я прикрыла глаза, позволяя себе отдаться чувствам. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. У меня так некстати зазвонил телефон! Пришлось с чертыханием оторваться от мужчины и вспомнить, куда делась моя сумка. Звонила бабушка, которая, узнав, что я вернулась в родной город, интересовалась, когда я смогу её навестить. Как не вовремя, блин! Я бросила извиняющийся взгляд на учителя, продолжая разговор. За это время мне удалось привести свой внешний вид в полный порядок. Я была почти готова навсегда покинуть эту школу, оставался лишь один нерешенный вопрос. — Да... Всё, давай... Хорошо, до встречи, Ба. Целую, — я завершила звонок. Кейн успел отпереть кабинет, вернуться за свой стол и заняться делами (или просто сделать вид, что занят). Он словно вновь завернулся в свою непробиваемую броню, с которой обычно линчевал нерадивых студентов на уроках, и был готов отражать все удары судьбы. Я грустно улыбнулась, подозревая, что и сама стала для него тем самым ударом. Ведь он сказал: «Ты, Синклер, всегда, как снег на голову». — Если тебе нужно идти, Синклер, то иди. Думаю, мы уже достаточно «попрощались». Ты и так тут задержалась, — намекнул он, не поднимая головы от бумажек на столе. — У меня есть имя, вообще-то, — вырвалось. Я поджала губы, тут же пожалев о сказанном, но Кейн взглянул на меня и неожиданно ухмыльнулся. — У меня тоже, знаешь ли, хотя я уверен, что многие студенты считают, что моё имя — это «мистер». — Я в курсе, как вас зовут, — нахмурилась, прекрасно понимая, к чему он клонит. Наверное, я сломаюсь, если назову его вслух по имени, я и мысленно-то никогда этого не делала.

Зови меня по имени.

Семь (шесть) мягких простых букв.

Скажи, пока не поздно,

ты ещё помнишь, как меня зовут?

— Почему вы не хотите... Ну~ — я сдалась. Делать подобные предложения явно не в моём стиле. Но биолог просто выжидающе на меня смотрел. Засранец, решил поиздеваться? Я подошла к столу и склонилась над ним. — Если вам это не нужно, то так и скажите, я отстану, честно. Только правду. — Правду, говоришь? — он откинулся на кресле, увеличивая между нами дистанцию. План провалился? — А что насчёт тебя, Хелен? Ты готова её принять?

— А вы врёте?

— Говорить правду и быть честным

— не одно и то же.

— Значит, врёте.

© The Departed

Я выпрямилась и сложила руки на груди. Кажется, то, что он сейчас на меня вывалит, мне не понравится. Кивнула, но прежде: — Я давно уже её приняла, только была удивлена, что всё оказалось ложью. С вашей стороны. — Эй, полегче, — он, видимо, передумал меня грузить и поднял руки, капитулируя. — В отличие от тебя, у меня не было так много времени, чтобы смириться с ситуацией. «Смириться?» Значит, для него я всего лишь обуза? Очередная проблема на жизненном пути? «...снег на голову». Точно. Чёрт! Стало тоскливо… Мужчина заметил перемену настроения на моём лице. Кажется, даже сожаление проскользнуло в его глазах. Значит, не всё потеряно? И мои чувства всё-таки что-то значат для него? — Что мне сделать, чтобы помочь вам в этом? — наугад попробовала я, натянуто улыбнувшись. Я проглотила эту обиду. Последний шанс, Кейн. Прогонишь? Тогда уйду и больше не буду бередить эти раны. — Для начала перестань «выкать». Кажется, в горизонтальном положении у тебя это лучше получалось, — он перевёл взгляд на парту, где ещё десять минут назад мы предавались страсти. Лицо бросило в жар от воспоминаний. Закусила губу. — Я постараюсь. А что ещё? — Если у тебя нет планов на этот вечер, можешь приехать ко мне, — мои глаза радостно загорелись, Седрик усмехнулся. Да, пожалуй, стоит хотя бы мысленно привыкнуть звать его по имени. — В восемь, пойдёт? — я закивала. — Адрес-то помнишь? — Ага. Спасибо, — я наклонилась и быстро клюнула его в губы. — До встречи, — сказала я, услышав в ответ его теплое «До вечера». Всё внутри меня пело. Наконец-то появилась реальная причина жить дальше!