Судьба Синклер. Дневник Первый

Наутро я проснулась всё там же, на полу, с абсолютно затёкшим телом и ноющими ранками, которые теперь покрылись засохшей коркой, но грозили вновь окропить мою кожу алой жидкостью, если я не буду слишком осторожна. Я проверила телефон. Кейн больше ничего не писал. Не удивительно. Думаю, если бы я не настаивала на нашем общении, возможно, он бы и вовсе выдохнул со спокойной душой. Может, поехать к нему сейчас и сделать вид, что ничего не было? Ага, главное не раздеваться при нём. Да уж... Mission Impossible. Фильм такой смотрели? У меня посложнее будет. Мда. Ну, и что делать-то? Вбила запрос в сети, как побыстрее заживить раны. Там предлагали всякую чушь вроде «подышать над мочой ламы» или «смочить раны раствором из пыльцы единорогов». Толку от этих советов никакого. Похрен. Заклею пластырями. Может, прокатит? Таких больших пластырей у меня не оказалось. Ну, и чёрт с ними! Мазать ничем, дабы облегчить боль, я, конечно же, не собиралась. Мне казалось, что физическое недомогание помогает избавиться от боли внутри. Спойлер: нет. Эта дорога ведёт в никуда. Неловко передвигаясь и шипя от боли, я переоделась в чистую одежду, забрала чемодан и вызвала такси. Вспомнив, что правилами хорошего тона о своём визите предполагается предупреждать, я черкнула Седрику смску. «Я приеду?» И с замиранием ждала ответа, который получила уже на подъезде к его дому. «ок».

Шанс на счастье

настырно маячит на горизонте,

неизбежный декабрь

город шалью накроет белой.

А ты хлынувший дождик — я, конечно, забыла зонтик,

ты — закрытая дверь,

и я вламываюсь

с разбегу.

© Хедвиг

Вот так вот. Без смайликов, каких-либо вопросов, извинений (хотя с чего это он должен извиняться?!), пожеланий доброго утра. Но я ведь тоже написала без всяких приветствий и расшаркиваний. В какой-то момент мне захотелось струсить, попросить таксиста развернуть машину, вернуться в Вашингтон, молча исчезнуть со всех радаров или даже всё сразу, но тут машина остановилась. Я увидела знакомый до боли двор и дом. Ладно. Ну, не убьёт же он меня? На крайний случай выгонит. Когда поймёт, что связываться с такой сумасшедшей — себе дороже. Домофон, звонок, лифт, знакомая дверь. Я, глубоко вздохнув, перешагиваю порог. Кейн. Смотрит то на меня, то на мой чемодан. В глазах легкое недоумение. Когда видит моё сложное выражение лица — я надеюсь, что оно такое, потому что если он прочтёт меня, как открытую книгу, то всё — дальше только смерть, — сам становится хмурым.

Раздевайся.

Не мнись уже на пороге, и сомненья свои наконец

повесь на крючок, и туда же повесь тревоги

(разрешишь мне потом это просто сжечь?).

Если хочешь, мы можем играть в молчанку,

если хочешь, о чём-нибудь говорить.

Даже свет обладает своей изнанкой,

почему же за слабость положен стыд?

Как ты видишь, я мастерски подбираю аналогии,

хочешь — могу без них:

пустота и сомнения убивают и веселых, и сильных,

почти любых,

не держись за ненужное, лучше падай,

но ищи свою силу, как гончий пёс,

в этом мире найдёшь, что подарит радость,

иногда это стоит пролитых слез,

а еще точно стоит улыбки друга,

человека, с которым ты незнаком:

твой спасающий свет был мне вместо круга,

я тогда почти свыкся с пустынным дном.

Я люблю в тебе свет, и я жду восходов,

но и их иногда накрывает тьма.

Приходи, я достаточно взрослый,

чтобы темноту не бояться,

а понимать.

© Defin

— Ты ночевала у своего отца? — спрашивает, наверное, из вежливости. Забирает у меня из рук сумки. — Нет, в квартире. В своей старой, — опускаю взгляд. Мужчина хмурится, не спуская с меня глаз. Седрик совсем не тот человек, который будет лезть в душу. Это я уже поняла, но порой, мне хотелось, чтобы он им был.

My girl, my girl, don't lie to me

Tell me where did you sleep last night?

In the pines, in the pines

Where the sun never shines

Will shiver the whole night through

You've caused me to weep, you've caused me to mourn

You caused me to lose my home

My girl, my girl, where will you go

I'm going where the cold wind blows

My girl, my girl, tell me where

Did you sleep last night?

— Есть что-то... покрепче чая? — спрашиваю, не поднимая головы и разуваюсь в крошечной прихожей. Брови Кейна, кажется, улетают в стратосферу. — Синклер, что за херня с тобой? Сейчас восемь утра вообще-то! И даже если у меня и есть что-то, я тебе не твоя подружка, чтобы пить с тобой. Не знаю, что меня поразило больше: что он выругался, когда мы вне постели; или то, что он так резко меня отбрил. Я выпрямилась, сняв обувь, но посмотреть ему в глаза так и не решилась. Вот так, наверное, себя чувствовал Илай, когда я его бросила. Помахала перед носом счастливым билетом, а потом сказала: «Это всё не для тебя». Наверное. — Ладно, тогда можно мне кофе. Чёрный, — к счастью, это Кейн уже не стал комментировать, да и у меня не было для него объяснений. Гадко на душе. Значит, буду пить гадость! Мы сели на кухне. Седрик, судя по тарелкам в раковине и одной кружке на столе, сам только что закончил с завтраком. А теперь допивал кофе. Я цедила такой же, чёрный. Есть хотелось неимоверно, но кофе, я знала, должен был приглушить голод. Даже без молока. Что было в тот момент у меня в голове — боюсь даже вспоминать. Ничего хорошего. Лишь холодная решимость рушить свою жизнь до конца. — Прости, что испортила тебе вчерашний вечер, — я всё же выдавила из себя. Седрик молчал, а мне хотелось о чём-нибудь поговорить. А что обсуждать, чтобы не выдать своего состояния, я не знала, а потому с удовольствием наступила на то место, которое особенно болело. В душе, разумеется. — Хелен, вроде уже всё обсудили. Если ты думаешь, что я злюсь из-за этой ерунды, то сильно ошибаешься. Забудь уже. Так получилось. Бывает, — он пожал плечами. — И чем ты занимаешься ночами, Синклер? Не похоже, что ты спала сегодня, — он неожиданно сменил тему, я чувствовала его пристальный взгляд на своём лице. Удивленно подняла на него взгляд. — У тебя круги под глазами уже фиолетовые, — объяснил свои наблюдения. — Плохо спалось, — тупая отмазка, конечно же, не сработала. Только не с ним. — Зачем тогда ночевала в той квартире? Ты вроде говорила, что тебе там неприятно находиться... Почему не приехала сюда? — Так получилось. Отец сам отвёз меня туда, и было уже слишком поздно, чтобы ехать... Ох, Седрик, я так больше не могу~ — голос подвёл меня на последней фразе. Я не смотрела на мужчину, изучала узоры на обоях, а потому не видела, как беспокойство в его глазах сменилось на холодное безразличие. — Что ж. Вот как? — он сложил руки на столе, сжав их в кулаки. — Что-то такое я предполагал... Быстро же тебе надоело, — с каждым новым его словом я всё меньше понимала, о чём идёт речь. — Зачем тогда приехала? Могла бы просто написать. Я не юнец, Хелен. Обижаться и дуться не буду, — Кейн усмехнулся. Эта его ухмылочка ударила по мне больнее всего. Она стала последней каплей моего самоконтроля.

На самом деле, все слишком просто:

ты — это Космос, я — это остров.

А между нами — планеты, звёзды

и связь при помощи перепостов.

На самом деле, мы — просто дети

на той планете, где много смерти.

Но каждый выбрал себе в награду,

на что он падок — стать частью Ада.

На самом деле, мы — просто люди.

Мы тонем в блуде.

Мы вечно судим.

Но, кто нам судьи?

Держась за судьбы,

мы ищем тех, с кем, увы, не будем.

Наш мир — не сказка о Герде с Каем.

Я словно в душу тебя впускаю. Я слаб.

Во мне ледяное сердце.

Дай мне согреться.

Тобой согреться.

© И. Врублевский

— Чт... О-о чём ты вообще говоришь? — я наконец посмотрела на него. Сказанные мной слова каждый из нас, видимо, понял по своему. Брюнет нахмурился. Видимо, осознав, что я совсем не это имела ввиду. — Разве ты не имела ввиду прекратить эти встречи? — он пребывал в замешательстве. Я вскочила из-за стола, чуть не опрокинув на пол стул, и быстрым шагом подошла к окну. Мне не хотелось, чтобы он видел меня плачущей. Только не сейчас, когда я так уязвима. Теперь мужчина мог наблюдать только мой дрожащий в рассветной дымке силуэт. — П-прекра... тить? — сипло выдавила я. Глаза уже заполнили слёзы, и это было лишь вопросом времени, когда они сорвутся вниз. Кажется, я была сломлена в тот момент сильнее, чем когда-либо до. С каждым днём выдерживать удары судьбы становилось всё сложнее. «Я скоро сломаюсь», — пронеслось в голове. «Что-то такое предполагал…» «Тебе быстро надоело…» «Зачем приехала?» Я вцепилась обеими руками в край столешницы, нависая над раковиной, чтобы не потерять равновесие. В голове был белый шум, и только зашкаливающий пульс стучал набатом. Вот так выглядит паническая атака. Во всей её отвратительной красе. Всё, что у меня случалось до этого, — сущий пустяк. Чудо, что я до сих пор могла сохранять вертикальное положение. Краем глаза я заметила Седрика справа от себя. Кажется, он пытался до меня достучаться. — ...ен. ...елен. Синклер! Чёрт, да посмотри же ты на меня! — я не рискнула поворачивать голову, но внезапно ощутила, как по верхней губе заструилась жидкость. Чёрт, ну сколько можно распускать сопли?! В его присутствии это выглядело ещё более жалко. Я подняла руку, чтобы вытереть влагу под носом, но обнаружила на ладони только красные разводы. Это, что, кровь? Откуда? Провела рукой ещё раз, предполагая, что у меня уже галлюцинации начались. Но на пальцах действительно была кровь. Почему, интересно? Голова закружилась, и я не упала только благодаря чужим рукам, вовремя подхватившим меня. — Ох, Синклер, с ума сведёшь меня... — послышалось где-то сверху. В последнее время, Кейн повторял это чересчур часто. Может, стоило задуматься? Не помню как, но я оказалась на диване, лежащей на его коленях с мешочком льда у носа. Вспомнив детали нашего недавнего разговора, я начала дрожать. То ли от страха, что всё сказанное им — правда, то ли от сухих, подступающих рыданий. Всё, что я долгое время держала в себе, выходило наружу. И мне было очень. Очень. Больно от этого всего. — Тихо, тихо, девочка моя, я тут. Всё хорошо... Хелен, слышишь меня? — мужчина подтянул меня выше, чтобы я могла усесться на нём, укладывая голову на сильное плечо. Самое удобное место, чтобы разрыдаться. — Н-нет. Ничего н-не... хорошо. Ничего хорошего во-вообще. Я так-кая... уж-жасная. От-твратительная, — я задыхалась, и паника вновь накрывала меня тяжёлой, душной волной. — Синклер. Синклер, дыши давай, — он отстранил меня и похлопал по щекам, приводя в чувство. Слегка помогло. Его пронзительный серый взгляд был обеспокоенным сверх меры. Никогда я ещё не видела Седрика таким. Если бы не знала его так давно и так близко, сказала бы, что там был... испуг. — Не неси ерунды и не приписывай себе того, чего нет, идёт? — брюнет, заметив осознанность в моём взгляде, перешёл на адекватный диалог. Я покачала головой. Рыдания, которым я не позволяла выйти наружу, вновь брали надо мной верх. — Ты не знаешь~ Ничего не знаешь. А я так устала... — опустила голову, лишь бы не видеть осуждения. Я была готова выложить ему сегодня всё. Раскрыть все карты. Искупать в дерьме, которого он не заслуживал. Но раз уже всё кончено, мне было плевать. Нет, мне было больно! И хотелось делать другим ещё больней. — Так расскажи мне! Что с тобой происходит? Потому что я устал играть в шарады, Хелен, — Кейн встряхнул меня за плечи, заставляя вновь посмотреть на него. — От чего ты устала?

Tell me the secrets

that lay on the surface,

fill me up with you and

lets run in circles,

take my worth with you and

take up my head space,

you pulling me up and

locked me in your cage.

— Бояться. Устала бояться его, — стоило одной слезе сорваться и скользнуть по щеке, я не выдержала, разрыдалась так по-идиотски у него на плече. Он больше ничего не говорил, только гладил меня по спине и по волосам, ожидая когда эмоции иссякнут. — Ты меня пугаешь порой. Поэтому давай рассказывай, что у тебя там стряслось, иначе я буду предполагать самое худшее, — наконец попросил он, когда я немного успокоилась и лишь слегка вздрагивала после случившейся истерики. — Я боюсь, — шепнула непослушными губами. — Чего? — Сказать. — Послушай, Синклер. И ответь мне на простые вопросы: ты кого-то убила? — Нет, — слегка удивлённо. — Принудила к чему-то? — Нет. — Нарушила закон? — Н-нет, — покачала головой. — Тогда у тебя нет причин это скрывать. Потому что не думаю, что ты сделала что-то ужасное. Говори давай. — ... Я приготовилась прыгнуть в омут с головой, но вывалить такое на постороннего — да, постороннего для моей семьи — человека, совершенно неподготовленного к подобным новостям, мне казалось жестоким, а потому я решила прощупать почву грядущего разговора. Кейн терпеливо ждал, пока я соберусь с мыслями. — П-помнишь тот случай с Мэнсоном, когда я толкнула его с лестницы? — Хм, забудешь такое... — он хмыкнул и тут же нахмурился. — Ты встретила Мэнсона? Он что-то сделал тебе? — Седрик уже начал делать предположения, но совершенно неверные, и я отрицательно качнула головой. — Тогда что? — Он не был первопричиной, но стал моим триггером. Летом до этого со мной кое-что произошло... — я сидела на мужских коленях, но смотрела лишь на свои сцепленные в замок пальцы. Это был первый раз, когда я решилась кому-то поведать о моём самом страшном кошмаре, и это оказалось... непросто. — Он... — я покачала головой. Не могу, просто не могу. — Расскажи мне, Хелен, — тихо попросил учитель, поглаживая меня по спине. — Он трогал меня, — спрятала лицо в ладонях, потому что было неимоверно стыдно. За собственную слабость. За нерешительность. За пагубную привычку отца. — Касался везде, — я всё-таки всхлипнула, не выдержав напряжения. — Мне мерзко от этого, Седрик, и я не понимаю, как ты ещё до сих пор не... — Подожди-подожди. Кто это был? Я прикусила губу, боясь выдать правду. А потом, опираясь на дрожащие руки, решительно отсела от мужчины на небольшое расстояние. — Синклер, говори! — он повернулся ко мне, и его ладонь крепко сжала моё плечо. Я поморщилась. — ... — глубоко вздохнула, собираясь с духом. Отвернула голову к окну, в попытке скрыть вновь льющиеся слёзы. — Мой отец, — прозвучало в тишине с болезненным надрывом.

Вам только кажется, что вы хотите больше знать.

Зная всю правду, вы захотите многое забыть.

© Д. Гринберг «Никогда не взрослей»

— Блядство! — выразился биолог. Его рука в тот же момент соскользнула с моего плеча. Он откинул голову на спинку дивана, смотря пустым взглядом в потолок. Наверное, теперь ему точно было мерзко от мысли, что он касался меня в то время, как я... уже была грязной. Да мне самой от себя было тошно! — Ты говорила кому-то об этом? — неожиданно спросил Седрик. Я, успев уже накрутить себя на максимум, с опаской подняла на него взгляд. Кейн смотрел на меня, но в его глазах не было того, что я так боялась там найти. Ни жалости, ни отвращения. — Ч-что? Нет. Нет, конечно! — покачала головой и шмыгнула носом. — Я просто устала, я так устала, делать вид, что ничего не~ — Почему ты не обратилась в полицию? — он перебил меня. Я задумалась на мгновение, почему же и правда не сделала этого, но потом поджала губы. Я бы ни за что не решилась. — Ты серьёзно? — я вскинула больной взгляд на него. — Ты могла хотя бы сказать своей матери... — он нахмурился, пытаясь прояснить для себя ситуацию и, видимо, проанализировать мои поступки. Я горько усмехнулась. — Тогда мои родители только недавно развелись. Ей было вообще не до меня, да и это ничего бы не изменило, — покачала головой. — Ей и сейчас плевать на нас с братом. — Но ведь это... Вот же чёрт! — он согнулся, упираясь локтями в колени, и потёр переносицу. — Сколько тогда тебе было? Пятнадцать? — повернул голову ко мне. — Четырнадцать, — тихо. Седрик вновь выматерился. — И сколько... сколько раз это повторялось? — в его взгляде боль смешалась с гневом. И я с удивлением осознала, что последняя эмоция направлена вовсе не на меня. — Один раз. Потом я стала его избегать и больше никогда не оставалась наедине... Я подтянула колени к груди, поморщившись от боли трения израненной кожи о грубую джинсу. Но физический дискомфорт придал мне сил для продолжения этого отвратительного разговора. — Отец тогда часто пил из-за развода. Он был так сильно пьян в тот день, — вытерла вновь появившуюся влагу на щеках. Я ненавидела себя за эту слабость. Боги, никого так сильно не ненавидела, как себя в этот момент! Почему я такая слабачка?! — Ох... Но это всё равно не оправдывает его. Это не нормально, Хелен! Ты не должна это так оставлять. Я помогу найти тебе хорошего адвоката... — Кейн уже, судя по всему, придумал план, как засадить за решётку моего отца, но не учёл одного. — Нет! Я не буду ничего с этим делать! Не хочу и не могу. — Так не пойдёт, Синклер! Твоя реакция — это первые признаки Стокгольмского синдрома, — я истерично рассмеялась, заслышав эти слова. — Нет, нет, нет. Я ненавижу его! — внезапно всхлипнула и тут же вытерла набежавшие слёзы рукавом. — А особенно ненавижу за то, что он ничерта не помнит. — Ты уверена? Уже пробовала говорить с ним об этом? — мужчина придвинулся ближе, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ни за что!.. — и тут меня внезапно осенило, что и кому я здесь рассказываю. — П-прости, Седрик, мне жаль, что я на тебя это так в-вывалила, — вновь закрыла лицо руками. Меня стала бить дрожь, а он прижал меня к себе. — Перестань, Синклер. Я же говорил уже, что тебе нужно выговориться, — он вздохнул. — Но такого, конечно, я даже не предполагал, — что ж, теперь Седрик точно понял причины моих регулярных кошмаров. О Наблюдатель, и почему мне так стыдно? Жалость к себе и какое-то безграничное отчаяние толкнули на очередной глупый поступок: — Можно я..? В последний раз. Пожалуйста, — я сказала это едва слышно, потянувшись к его губам, но не смея перейти эту черту без его разрешения. И куда вдруг подевалась вся моя смелость? Я просто осознала, что это конец. Теперь, зная всю правду, Кейн точно не захочет продолжать эти отношения. Да и то, он сказал совсем недавно на кухне, объясняло мне многое. Такой человек, как Седрик, не захочет строить долгосрочных отношений. Именно по этому он до сих пор один. И ему, кажется, было вполне комфортно, пока я в очередной раз не вторглась в его жизнь. — И почему ты так решила? — он заставил меня остановиться, коснувшись плеча. Я часто заморгала, останавливая неуместные сейчас слёзы. Не хочу выглядеть жалкой в его глазах. Не после того, что я ему рассказала. Мои глаза метались по спокойному лицу, запоминая. Наверное, в последний раз. — Это очевидно, — я покачала головой, не прерывая зрительного контакта. — Видимо, не для меня. — Разве ты... Разве кто-то вообще захочет..? После такого. Я... Мне хочется содрать с себя кожу и стереть себе память, лишь бы не помнить этого больше, — прикрыла веки, стыдясь собственных чувств. Теперь я была открыта. Полностью обнажена перед ним. Но не телом. Душой. Мягкая и уязвимая. Чуть надави — раздавишь. — Послушай меня внимательно, Хелен, — мужчина обхватил руками моё лицо. Я от удивления послушалась, и наши глаза встретились. Напуганные со спокойными. Зелёные с серебристыми. В моём взгляде скрывались только паника и стыд, в его — внутренняя сила и мудрость. — Все люди, особенно когда молоды, склонны совершать глупости. Порой необдуманные, о которых можно жалеть всю жизнь. А можно принять, как данность. На службе я делал не самые хорошие вещи, я становился причиной гибели людей, напрямую и косвенно, и я не горжусь этим. Государство закрывает глаза на многое ради определённых целей... — он вздохнул, его рука огладила мою шею, плечо, по спине спустилась на талию. Я с замиранием слушала каждое его слово. Они не вызывали во мне отвращения или желания уйти куда подальше. Нет, я наоборот смотрела и удивлялась. Восхищалась им, его силой и стойкостью. Как никогда раньше. — Скажи мне теперь, что ты думаешь обо этом? Узнай кто-то из родителей учеников, что их детей учит уби~ Мпфм! — я заткнула Кейну рот, внезапно разозлившись. — Это не так! Я знаю, что люди делают в армии и что не все задания они выполняют по своей воле. Мой дедушка тоже служил, но это вовсе не значит, что он — плохой человек, — поджала губы в неудовольствии. — И ты тоже не можешь быть плохим человеком только из-за этого, — отрицательно покачала головой убирая наконец руки от лица брюнета. — Ты права, — он слабо улыбнулся мне. — И я понял это, хоть и не сразу. Но почему же ты тогда так думаешь о себе? — Это разные вещи, — я страдальчески свела брови. — А я вот разницы не вижу, — Седрик покачал головой. — Если ты хочешь, у меня есть знакомый юрист. Ты уже в том возрасте, когда ты можешь самостоятельно подать в суд... — Нет! Нет, и давай навсегда закроем эту тему! — голос сорвался на крик. — Я не буду этого делать. До недавнего времени мне удавалось избегать общения с ним. Теперь мы видимся только по праздникам. Скоро я окончу школу и больше не буду появляться тут так часто. Мир достаточно большой, чтобы больше не сталкиваться с ним. — Это не тот выход, который ты ищешь, Хелен, — в его взгляде была смесь осуждения с беспокойством. — Поверь мне, избегая проблему, ты не решишь её. — Мне плевать. Я больше не буду с ним видеться! Мне так хотелось забыться в нём, стереть всё плохое, а не продолжать этот дурацкий разговор. И Кейн прекрасно понимал мои желания, хотя я надеялась, что у него не было ощущения, будто я его использую. Это было не так, но говорить о большем я пока что не хотела. Не решалась. Потому что боялась услышать в ответ какие-то нотации или вовсе молчание. Этого бы я уже не выдержала. Всё ещё была свежа боль, чем обернулось моё последнее признание. Кейн ответил довольно резко, а потом и вовсе перевёл тему. — Пожалуйста, можно мне... — я с надеждой потянулась к его лицу. — Раньше тебя не беспокоило моё согласие, — мужчина усмехнулся, сам накрывая мои губы своими. Наконец-то! Я потянулась к его свитеру, забираясь руками под него, касаясь горячей кожи. Это то, что мне было нужно, — ощутить, что все эти ощущения — реальны. А то, что произошло больше трёх лет назад, — мираж, который истает, когда я окончательно растворюсь в своих чувствах к Седрику. — Пошли в спальню, Хель, — нежно сказал он, и я послушалась, с трудом отрываясь от мужчины.