Дом

      Новая база Стражей так пока и не приведена в порядок, но после событий последних дней немного отдыха не повредит. Пока что это груда металлолома, перекрашенная в официальные цвета Стражей. То есть в то, что осталось в баллончиках после очередного прилива творчества Ракеты. Висящие провода, дымящиеся консоли, да запах гари, масла и чего-то неопознанного, что Грут, видимо, притащил с соседней планеты и теперь выращивает в углу как домашнее растение. А жить в мусоре... Дело привычное тут для многих.       Глубокая ночь по местному времени, если на Забвении вообще бывает такое понятие, как время суток. Солнце у них искусственное в виде батарей. Жизнь течёт по жилам ежеминутно. Фоновым гулом дронов-болванчиков, собирающих биоматериал с черепушки давно мёртвого космического титана; прерывистыми восклицаниями где-то внизу на арене боёв без правил и нескончаемой музыкой с плейлиста Квилла. Ещё и Ракета пристрастился плеер с собой везде таскать. Это фишка Стражей, если можно так называть. Она бы назвала "идиотизмом" или словечком покрепче, но никогда не комментировала. От этого не спрятаться.       Небула стоит на краю платформы, уперевшись ладонью в перила из сплава, который не боится ни кислоты, ни времени. Внизу надстройки городишки, мерцающего огнями. Как рассыпанная по чёрному бархату цветастая галька. Она не спит. Не потому что не может. Отец всё предусмотрел, будь оно проклято: её кибернетические системы позволяют отключать усталость на несколько циклов. Просто пока не хочется уходить в гибернацию.       Она слышит шаги за спиной, несмотря на шум. Натасканная. Шаги лёгкие, неровные. Питер. Он всегда ходит так, будто танцует с невидимым партнёром. Даже сейчас, когда у него под глазами тени, а плечи ссутулились. Хотя бы больше не напивается вусмерть до невозможности стоять на своих двоих. Носить его до койки уже осточертело. Так она по крайней мере обычно говорит, упрекая. И когда она только успела заделаться ему в няньки? Это всё их семейная пропаганда. Или погрешность в её механизмах. Они все слишком мягкие для этой вселенной. Даже с багажом боли за плечами. Безнадёжные.       — Ты не спишь? — спрашивает Питер, остановившись в паре шагов. Голос хриплый, будто пыли наглотался. Только проснулся, видимо.       — А ты не видишь? — грубо отрезает она, не оборачиваясь.       — Вижу злюку. — он усмехается, но в тоне нет веселья. Определённая привычка быть придурком. И как Гамора это терпела? Выбирая между ним и говорящим деревом лучше не выбирать никого. Питер же, игнорируя явный намёк оставить её одну, подходит ближе и прислоняется к перилам рядом. Его локоть почти касается её предплечья. Почти, — Ты всё ещё злишься на меня, да? Из-за Ракеты.       — Злюсь? — Небула поворачивает к нему голову. Глаза мерцают, сканируя его показатели скорее по привычке, а не из необходимости. Что бы она не говорила: знать, что они все в порядке... Что он в порядке - ей важно. Потому что на самом деле осточертело видеть, как он убивается и топит горечь в бутылках. А сейчас трезвый. Хороший знак, — Думаешь, у меня есть время злиться на тебя?       Она действительно злилась сперва. Была просто в не себя, желая нашинковать Квилла, как в старые добрые. И выкинуть его органическую печень в мусорку. После первой встречи с Уорлоком они узнали про чип смерти Ракеты. В тот момент Питер едва держался на ногах. В очередной раз. Но теперь не злится, нет. Он ведь с того света его достал в конечном итоге. И сам чуть не помер. Карма, чтоб её.       Но разжёвывать не будет. Взрослый мужик, в конце концов. Сам всё понимает.       — Ну, ты же… — он замолкает, тоже глядя вниз. На огни. На них вообще приятно смотреть, если забыть о том, какой помойкой являлось это место, пока Стражи не сделали его своей базой, — Ты смотришь на меня так, будто я разбил что-то важное. С упрёком, знаешь.       Она молчит, думая что ответить. Он прав. Он разбил нечто. Не физическое, не материальное. Это нельзя починить сваркой или заменой детали. Он разбил иллюзию, что Гамора вернётся к ним и всё будет как раньше. Они всё ещё сестры, но без пройденного этапа обретённого хрупкого взаимопонимания, без того, что сделало их ближе.       Так и страдают, словно хотят кому-то доказать, что и правда любили её. Вот только любовь не про долг, а про выбор.       А они оба всё ещё выбирают боль.       — Ты не разбил, — говорит она, наконец. Голос отчего-то тише, чем обычно, — Ты просто не понял, что уже всё сломано.       К сожалению, она поняла это сразу. В моменте, который прогремел громом выстрела, оставившем в теле её копии посмертную дыру. Небула саморучно застрелила версию себя из прошлого. А Гамора даже глазом не моргнула. Какие выводы ещё можно было сделать?       Он понуро смотрит вниз, взлохмачивая и без того растрёпанные волосы. Точно потерянная собачонка, которая хочет, чтобы её приласкали. Космо так же смотрит, когда её называют "плохой собакой". Забавно даже, ей и правда хотелось бы, чтобы он посмотрел на неё сейчас вот так. Но он всё пытается разглядеть что-то в потёмках под ними невидящим взглядом, его пальцы крепко сжимают перила, словно в желании заземлиться. Отрешённый и уязвимый. Ценный момент. Как показатель того, что даже после всего того, что между ними было, он доверяет.       — А я то думал у нас только Мантис умеет в красиво закрученные метафоры. Репетировала?       Она фыркает. Почти оскорблённо. Как бы Мантис, порой, не бесила своей добродушностью, их, как и всех остальных, объединяют не только общие цели Стражей, но и забота друг о друге. За состояние в конец раскисшего в последние недели Питера волнуются все. Не давят, не исправляют. Принимают как есть. Иначе бы Небула не таскала его на руках до койки и не накрывала одеялом. Но он, разумеется, об этом не знает.       — Мы с ней не только ругаемся, — бросает она через плечо, — Мы уже потеряли многих. Она переживает за тебя.       Небула откровенно травит ему душу. Потому что за жалостливую Мантис проймёт сильнее, чем за жёсткую Небулу. Но Питер внезапно странно улыбается уголками губ.       — А ты?       Всю дерзость смело вместе с очередным возгласом откуда-то снизу. То ли нож кому под ребро всадили, то ли только что кто-то проиграл гигантскую ставку в боях. Пожалуй, самое яркое доказательство - жизнь продолжает идти дальше, несмотря на их бесконечные травмы и драмы. Она с секунду думает над ответом. Обязательно резким и колючим. Чтобы оттолкнуть его.       Ты не сопливый мальчишка, Питер. Ты Звёздный Лорд. Веди себя соответственно.       Небула спотыкается о собственные невысказанные слова, которые наверняка бы хлестнули по лицу Квилла ремнём. Раньше она думала, что он просто идиот с завышенной самооценкой, дерьмовыми рефлексами и полоумными замашками. Но ошибалась. Он тот, кто действительно держит эту развалину на плаву. Тот, кто всегда знает, что сказать, даже когда тишина была бы милосердием к ушам окружающих.       И если всем хочется молчать - он слушает.       Она смотрит на него без привычного раздражения и холодного расчёта тактической полезности. Неохотное признание. Как будто каждый нанометр этого понимания выцарапан из её собственной брони. Он не герой. Не в том смысле, каким был, например, Стив Роджерс с его чистой совестью и нерушимыми принципами. Питер Квилл не идеал. Заплатка на дырявой вселенной. Кусок скотча на каждом недопонимании в их команде. Без него они бы ещё в начале разлетелись, как осколки разорвавшейся звезды. А она бы осталась просто машиной без права на слабость.       Питер дал им дом. Место, где можно быть сломанным; людей, которые никогда не сочтут её негодной. Он не просто спасает галактику. Он спасает их. В этом его подвиг. Незаметный. Непрославленный. Настоящий.       Как она раньше не поняла? Зачем бы ему ещё захотелось всё бросить и вернуться на Землю?       Проклятье, он ведь не страдает по Гаморе. Больше нет. Он страдает по тому, кем он был рядом с ней. По тому, кем он больше не будет. Потому что тот Питер Квилл, которого любила Гамора, умер вместе с ней на Вормире.       Небула качает головой с лёгкой механической усмешкой.       — Иди спать, Питер, бредить начинаешь. Завтра подбросим тебя домой.       Недосказанные слова висят в воздухе, как искра в вакууме. Она не должна гореть, но горит. Вопреки.       Не исчезай на совсем. Ты здесь нужен.              Она уже вбила в логи координаты Земли и даже координаты Джейсона Квилла - дедушки Питера. На всякий случай. Найти было несложно, сложнее было пробиться через завесу понимания зачем ей это вообще надо.       — Ага, ловлю на слове. Заставлю слушать весь мой микстейп подряд. С самого начала. Два раза. — взгляд у него один из тех, который всегда скажет больше слов в редкий миг. Усталая благодарность, — Скучать начнёшь чуть позже положенного.       — Твои угрозы слишком самонадеянные. У меня настроен слуховой фильтр на отключение человеческой чуши. — рычит она в ответ, в желании избавиться от него поскорее. Всё таки, для неё слишком много искренности. Пока что. Она ещё не настолько размякла, стараниями всех Стражей вместе взятых. Но уже так же называет их семьёй.       Мысленно.       Он смеётся. Коротко, но искренне. И в этом смехе давно забытая лёгкость. Она со Стражами не так долго. Не было возможности запомнить подобные мгновения. Небула никогда не отличалась нежностью и заботой, но понемногу вроде получается превозмогать жестокое воспитание Таноса, раз Питер видит в ней теперь что-то больше, чем киборга-убийцу. А может он просто безнадёжный мечтатель. Этого Небула так и не поняла.       Одним словом - придурок.       — И Небула. Просто, чтобы ты знала. — Квилл вновь взлохмачивает волосы. Неловко и нелепо. Уже было отходит от края платформы, но оборачивается на полпути, — Там не дом.       Она не отвечает. Просто коротко и резко кивает, как всегда. Но внутри щёлкает. Питер уходит. Шаги затихают в гуле улиц, в ритме далёкой музыки, в шуме жизни, которая, несмотря ни на что, продолжается. Небула остаётся одна. Снова смотрит вниз: на огни, на хаос, на дом, который они построили буквально из обломков.       Дом - это те, кто остаётся рядом, даже когда не просишь.