Новая жизнь

И всё у Калеба и Кавински дальше шло хорошо. Где-то пару дней спустя Калеб погрузил все свои скромные пожитки в чемодан и переехал к Винсу насовсем. Да в целом он у Винса и так проводил времени куда больше, чем в собственной квартире, после травмы блондина. Кавински, конечно, за это время уже многому научился самостоятельно, но вот верхние полки... Если честно, то и Калебу, чтобы залезть, например, на шкаф в спальне, приходилось вставать на табуретку, а учитывая, что книжные полки у Винса были под потолок... в общем, Кавински не стеснялся просить у Калеба скинуть ему какую-нибудь книжку или достать что-нибудь с верхней полки. ### У Калеба было не так уж и много вещей, всего лишь небольшой чемодан. Вечером того же дня, когда Калеб приехал "насовсем", парни принялись его разбирать. Калеб положил его на кровать, потому что Винс тоже хотел помочь, и на кровати это было делать удобнее, а сам стал напротив и расстегнул его. Аккуратно в углу чемодана за сеточкой лежала плюшевая собака. Кавински сразу достал "Герцога", покрутил в руках и усмехнулся. — Как назвал? — Герцог. А ты своего? — Калеб кивнул на плюшевого кота на прикроватной тумбочке. А щёки его покрылись румянцем. — Кокосик, — полным невозмутимости голосом произнёс Винс, и обоих парней прорвало на смех. ### – Ты серьёзно хранишь в шкафу пистолет? – Калеб заглядывает в пыльную коробку, что стоит на самой верхней полке в шкафу. – Если хочешь что-то спрятать, спрячь на самом видном месте... Ну, смотри, если б в мою квартиру чисто в теории вошли воры, они бы стали искать сейф, а не обувную коробку. – Логично... У тебя на него хоть разрешение есть? – Тц, даже два, одно поддельное специально на случай, если ты спросишь. – Ты придурошный. – А сам-то? – Такой же, – вздыхает Калеб. – А где разрешение? – В мастерской, вместе со всеми документами... А что, сдать меня ментам собрался? – Просто не хочу, чтобы тебя посадили. – Ну... меня вроде как уже, – Кавински постучал по коляске, – видишь, сижу. – Ты неисправим... Уже пустой чемодан стоял где-то на полу, пока Калеб на невысокой табуретке разбирал верхние полки шкафа. Делал он всё это, чтобы запихнуть в них свой чемодан. Кроме пистолета, нашёл там у Кавински... много всего интересного, например, папку с подписью "сжечь". Что там дальше в дебрях этого шкафа и трёх коробках, Калебу уже знать не особо хотелось. Он присел на корточки, взял пустой чемодан за ручку и впихнул его в образовавшееся место (Калеб просто сложил коробки одна на одну). – Не зря к Камилле ездили, получается, чемодан-то пригодился, – констатировал Винс, когда Калеб слезал с невысокой табуретки. – Получается, не зря, – согласился Калеб. – Слушай, а может, она меня сглазила, ну поэтому я теперь на колёсах. Она на меня так смотрела, как будто я её родную мать убил. Или, может, она просто всегда чувствовала, что между нами искра, буря, страсть... –Винс, ты пока я на работе был, точно головой не ударился? А дальше что, поверишь в теорию заговора? –Калеб! ### Ужин, как всегда, готовил Калеб, Винс в это время принимал душ. Ванная комната у парня была просторная, да и Калеб временно вмонтировал в душевую кабину стул и специальные ручки, чтобы Винс мог нормально пересаживаться из коляски и обратно. Именно к тому моменту, как Калеб уже сервировал стол, Кавински выехал из душа в своём леопардовом халате. – Знаешь что, Калеб? – Винс зачёсывает пятернёй мокрые волосы назад. От него пахнет каким-то цветочно-пряным шампунем, Калебу нравится этот запах. – Что? – Я хочу поехать в свою мастерскую. Завтра. Подкинешь? – Да, только я смогу забрать тебя только после работы... –Вообще-то, Калеб, я тоже планирую работать. Не всё время мне же дома валяться. Да и с ребятами давно не виделся. Калеб был удивлён. Совсем недавно Кавински вообще не хотел ничего делать, а теперь вдруг рвётся на работу. Удивительный человек. – А после работы мы едем на реабилитацию. – Тц, опять няньку включил. Калеб закатил глаза, подвинул тарелку с едой поближе к Кавински. Светловолосый легонько дёрнул его за рукав, затем взял за руку и подтянул к себе, заставив нагнуться. Винс смотрел в глаза Калеба своими красными глазами. Калеб уже говорил, что никогда не встречал таких красивых глаз? Словно два драгоценных камня, такие манящие, но опасные. От этого их пристального взгляда, такого... обжигающего, каким умел смотреть только Винс, Калеб чувствовал, как его сердце начинает отчаянно биться, а щёки краснеть. А потом Калеб вдруг чувствует, как рука Кавински легонько поглаживает его по щеке, и от этих прикосновений Калеб окончательно растаял. В душе его расцвела нежность и ещё большая любовь к этому человеку... А потом Кавински вдруг его поцеловал. Нежно, легко, любяще и без всяких излишеств, которые Калеб мог от него ожидать. Одного маленького прикосновения губ хватило, чтобы Калеб так и застыл с глупым выражением лица, абсолютно ошарашенный этим контрастом наглости и нежности. Кавински тихо захихикал, а Калеб легонько ударил его в плечо кулаком и отвернулся, закрыв лицо руками. Нет, он, конечно, целовался с Камиллой... но сейчас он чувствовал себя как школьник, который первый раз поцеловался с девчонкой, а тихий смех Кавински его прямо-таки убивал. – Калеб, видел бы ты своё лицо. –заткни пасть.–огрызнулся главный секретарь –как грубо! Я думал ты меня любишь... –ты... невыносим... Кавински наконец замолк, по полу застучали колёса, а чуть позже зазвенела посуда. Калеб повернулся на шум, блондин непринуждённо ел приготовленное Калебом мясо с макаронами. А Калеб об ужине даже успел забыть. Теперь все его мысли были сосредоточены на этом... позорном поцелуе. Он ведь совершенно ничего не сделал, просто стоял как лох какой-то и всё. Калеб всё-таки садится за стол, смотрит на собственную порцию и чувствует, как предательски горят щёки. Чем старательнее он старается не думать об этом позорном поцелуе, тем хуже у него это получается. Он опирается локтями на стол и прячет лицо за ладонями в попытках как-то успокоиться. У него это получается плохо. А затем он чувствует, что кто-то гладит его по голове, — Кавински. Калеб выдыхает, медленно успокаивается, прилипает к чужому плечу. Вдыхает полной грудью пьянящий аромат. Чувствует, как ловкие пальцы расплетают его волосы, и они разлетаются у него по спине, пока Кавински массирует ему голову, снимая напряжение. – Мне, наверное, не стоило быть таким внезапным, да? – нарушает тишину Кавински. – Это ты типа сейчас извиняешься? – спрашивает Калеб, приподняв одну бровь. – Ну, типа... хотя скорее уточняю, – поясняет Кавински. Он любуется своим парнем. Калеб нехотя поднимает голову с чужого плеча. Они смотрят друг на друга какое-то время. В полной тишине их уютной квартиры. – Знаешь, в чём наша проблема? – спрашивает Калеб, чуть приблизившись к чужому лицу, не разрывая зрительный контакт. – Мы безнадёжные идиоты, – предполагает Кавински. – В этом ты прав. А затем уже Калеб целует Кавински. Их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. И весь мир вокруг перестал существовать. Калеб забыл обо всём: о работе, о собственном позоре десятиминутной давности, о горячем ужине. Всё, о чём он мог думать, это Кавински, его потрескавшиеся губы, его руки в волосах. Всё, что мог слышать Калеб, это собственный пульс, бешеным ритмом стучащий в висках. Время тоже исчезло, Калеб не знал, сколько прошло времени, прежде чем парни наконец оторвались друг от друга. Калеб смотрел на смущённое лицо Кавински — редкое зрелище, но этому блондину безумно идёт румянец. Калеб и сам чувствовал, что его щёки горят, но постарался не обращать на это внимания. –отлично целуешься–ухмыляется Винс, и Калеб чувствует как краснеет еще сильнее, знает же чёрт, как его смутить.