Новая жизнь

Кавински спит в обнимку с Калебом. Главный секретарь уютно устроил голову на груди своего возлюбленного и крепко его обнимал. А блондин мирно спал, тихо посапывая. Так хорошо, как с ним, блондин, кажется, не спал уже очень давно. Сладкий сон Кавински оторвался, когда Калеб тихонько и незаметно выскользнул из его объятий, бесшумно опустился на пол и исчез за дверью комнаты. Кавински нехотя открывает глаза в надежде, что ему показалось и Калеб всё ещё лежит на кровати, но того уже и след простыл. Хотелось бы и Кавински так же незаметно и тихо исчезать из кровати, вот только с утра даже сесть становится проблематично. В позвоночник отдаёт тупая боль. Стоит Винсу слегка поменять положение, и он шипит что-то матерное. Врачи говорят, что эта боль, появившаяся не так давно, — довольно хороший знак. Значит, лечение идёт правильно. Вот только говорили они это с такими лицами, что Кавински казалось, будто его просто пытаются успокоить. Хотя успокаивать нужно только Калеба. Винс-то в целом уже почти смирился со своей судьбой. Вдруг это та самая карма за все его грехи? Винс никогда не был хорошим человеком. Да разве хорошие люди вообще попадают в Наблюдатели? Все, кого там видел Кавински, или уже отбитые психи, или становились ими в процессе. Ну или умирали, не в силах пережить испытания, что подкидывала им Империя. Кавински тоже псих. Псих, убийца, грубый, бестактный, эгоистичный... Всё про него. Но разве в его деле можно было по-другому? Ну да, можно было выстрелить себе в рожу. Приставить пистолет к виску, нажать на курок и превратиться в первичную материю. Кавински знает нескольких людей, которые сделали именно так. А он... гасился наркотиками, алкоголем, один раз даже ходил в церковь отмаливать грехи. А потом окончательно поехал крышей и придумал теорию о шестерёнках. Решил, что достиг просветления, хотя на самом деле просто сгнил окончательно. А потом вдруг появились Райя и Дэйв. Появилось Сияние, и Винс вдруг понял, что не так уж он, наверное, и плох, раз ему доверили местное образование. А теперь ещё у него появился и Калеб. Казалось, такого человека, как Кавински, не сможет искренне полюбить никто. А Калеб остался с ним, даже когда его приковало к инвалидной коляске. Полюбил его со всеми минусами, со всеми его скелетами в шкафу. Калеб ведь знает, кто Винс такой, сколько крови на его руках, сколько незаконных делишек у него за спиной... Правда, своими глубокими переживаниями о своём тяжёлом прошлом Винс пока делиться с ним не спешил. Может быть, в какой-нибудь дождливый выходной, за чашечкой чая они и поговорят по душам. Но точно не в ближайшее время. Винс ещё не готов. Винс включает прикроватный светильник, находит свою таблетку с обезболивающим и глотает её, даже не запив. Тупая боль с каждым движением становилась всё более невыносимой, но парень стойко принимал свои страдания. Это меньшее, чем он мог заплатить за всё. Только подумать, он ведь не так давно, совершенно не задумываясь, собирался убить Кейт и Радана... А если бы они ему не соврали, а если бы он им не поверил? Что было бы тогда? Калеб заходит в комнату, привлекая внимание Кавински. В домашней чёрной футболке, серых штанах и с распущенными волосами Калеб выглядел невероятно красиво и по-домашнему. Пропадает вся эта строгость и важность, и остаётся он — милый домашний Калеб, в которого блондин влюбляется всё сильнее с каждой секундой. В руках Калеб держал стакан воды. — Поздно, — констатирует Кавински. — Ты знаешь, что просто глотать таблетки опасно, вдруг подавишься... — Ага, и умру в страшных муках. Калеб подходит к Винсу, тот забирает у него из рук стакан, немного морщится от боли и залпом выпивает стакан воды. – Придурошный, – ругается Калеб. Винсу главный секретарь временами напоминает заботливую няню. Таскает его на всякие реабилитации, по врачам, таблеточки подаёт, воду подносит, ещё и отчитывает как маленького... Кавински целует Калеба в щёку, затем потягивается, с хрустом разминая спину. Боль постепенно уходит, пока от неё не остаётся и следа. А затем парни начинают собираться, и если раньше Винс просто завтракал и провожал Калеба до дверей, теперь он сам тоже собирался на работу. ### На работу парни едут на машине Кавински. Калеб, конечно, больше любит собственный мотоцикл, но на него инвалида не посадишь. Винс курит в окно на пассажирском, пока они едут по городу. Блондин месяц не выходил из дома, и взгляд его цеплялся за различные вывески и плакаты, хотя раньше он на них даже внимания почти не обращал. – А как давно со мной плакаты появились? – спрашивает Винс, замечая на одном из зданий плакат "Говори, помни, знай – сияй". – Да вроде после твоей речи в департаменте повесили, – жмёт плечами Калеб. Он знает каждый плакат в городе благодаря своим ночным поездкам. – Так давно? А я и не замечал. И что, много меня по городу висит? – Те, что только с тобой, штуки 4, а те, на которых ты мелькаешь, штук 15... – Ты считал? – Нет, я примерное число назвал, – честно признался Калеб. – Меня на плакаты, кстати, чаще пихают. – Просто у тебя моська симпатичная, – ухмыляется Винс. Он поворачивает голову к Калебу и замечает, как у того слегка краснеют щёки. Калеба слишком легко смутить. ### Наконец Винс оказывается на территории собственной автомастерской. От взрыва не осталось и следа, мастерскую полностью починили, а в ней снова закипела жизнь. Кавински немного покурил, вглядываясь в окна, увидел силуэт Тэйлор, которая кому-то прописала подзатыльник, и тихонько засмеялся. Затем он затушил окурок, развернулся и заметил, что Калеб всё ещё стоит здесь. – Что, боишься, что меня на запчасти разберут? Думаю, они авто от коляски отличить в состоянии... Калеб ничего не отвечает, лишь тяжело вздыхает, открывает дверь авто, но не решается в него сесть. – Калеб. Все будет в порядке, – обещает Кавински, и только после этого главный секретарь находит в себе силы, чтобы уехать. ### Кавински хвалит себя за то, что додумался сделать автоматические двери, и заезжает в мастерскую. На стук колёс оборачивается Джонни, на лице его застывает шок. Винс в целом такой реакции и ожидал. Конечно, Мини Хэнк и Джеффри были в курсе, что парень теперь на колёсах, но вот младшему поколению Винс просил не сообщать. Вскоре к ошарашенному Джонни подходит Лиам, он опирается на костыль, кость в ноге ещё не до конца срослась, и у парня был гипс. –Здравствуйте, Кавински, – здоровается Лиам. –Ну привет, человек-железный глаз, – ухмыляется Винс. Все отвлекаются от своей работы, заслуживает знакомый голос, Кавински прям таки окружили младшие. Смотрели на него так, будто никогда в жизни не видели инвалидов. –Слушай, Винс, ты же вроде завязал с колёсами. А выходит, до сих пор на них сидишь... – шутит Джеффри, привлекая к себе внимание. – Сколько ты эту шутку готовил? – интересуется Кавински. –неделю мариновал, мы уже, если честно, думали к тебе наведаться, а то тебя всё нет и нет. Но Калеб нам все уши прожужжал, мол, ты восстанавливаешься, тебе нельзя волноваться и... –Короче, колись, встречаешься с ним, да? – перебивает Джеффри Тэйлор. –Да, девчонка золотая ручка, – не задумываясь, отвечает Винс. А чего ему скрывать-то, рано или поздно всё равно бы вскрылось. Многие такого ответа не ожидали и стояли, широко раскрыв глаза. Но ни на одном из лиц Винс не увидел осуждения, и это его обрадовало. –Вот это ты даёшь, Винс, – прокомментировал услышанное Хэнк. – Так, ладно, ребята, я сюда работать приехал. Посплетничаем во время работы. Расскажите лучше, что у нас тут по машинам... ### Конечно многим Кавински не мог помочь. Будучи прикованным к коляске, блондин был значительно ограничен в движениях. Зато к нему всегда можно было обратиться за консультацией, да и бумажную работу никто не отменял. Правда, конечно, только бумажками Винсу быстро надоело, и тогда он решил немножко подшаманить над собственной коляской. Она у него была самая обыкновенная, чёрная, достаточно удобная, но без всяких особенных приколюх. Сначала Кавински поставил на неё электропривод и тормоз. С этим пришлось прилично повозиться, но Лиам, оказывается, неплохо разбирался в электронике, так что вдвоём парни справились куда быстрее. Затем Винс поменял колёса. Потом перекрасил её в белый цвет и перекрасил спицы на колёсах в голубой. Так он и провозился до самого вечера, превращая свою коляску чуть ли не в автомобиль. — Может, ещё реактивный двигатель добавишь? — спросил Джеффри. — В следующий раз, обязательно— согласился Кавински. ### Наверное, самым бесценным в сегодняшнем дне для Кавински стала реакция Калеба. Его лицо нужно было видеть. У него буквально отпала челюсть, когда Винс подкатил к нему на своём аппарате на приличной такой скорости. — Винс, ты... — только и смог пролепетать Калеб. — Тссс, она теперь ещё и светится, — Кавински нажал на кнопочку, и в колёсах засветились голубые светодиоды. — Видал, вот он я, гений автомобильного мастерства... — Ты... невозможный человек, — выдохнул Калеб. Но глазки у главного секретаря прямо сверкали какой-то гордостью. Кавински даже не мог сказать, что именно за эмоцию испытывает Калеб. Но тот явно был восхищён и поражён его профессионализмом.