В нашем университете поселился Купидон

Хёнджин ехал на автобусе. Не как обычно на метро — в окружении кучи людей, толкучки, без пробок. Сегодня Хёнджин ехал вместе с Минхо домой, к Ли Минхо. И это, пожалуй, было слегка волнительно даже для такого альфы, как Хван Хёнджин. Он умел держать лицо в обществе, вселяя блестящую уверенность, но все маски были скинуты рядом с парнем, в чьих глазах он был готов утонуть. И неважно, что Хёнджин отлично плавает. И неважно, что Минхо не умеет и вовсе. Потому что тонут оба. Стремительно быстро. Безвозвратно. Они утопают друг в друге, а может, и наоборот, являются спасением один для другого. Может, они научатся дышать под водой, вопреки тому, что это якобы невозможно, но Минхо всегда ставит крестик рядом со словом «невозможно». Перечёркивает напрочь все правила и пишет свои. Может, благодаря этому сейчас на его плече засыпает Хёнджин и они слушают музыку через два наушника. Хёнджин дышит глубоко и размеренно, прижимается ближе к плечу своего альфы, когда автобус немного качается. Минхо аккуратно придерживает его за плечо и целует в лоб, расплываясь в улыбке. «Мой.» Хёнджин что-то невнятно бормочет во сне и говорит, что ему нравится песня. Просит Минхо скинуть ему этот трек, на что альфа сразу же достаёт телефон и отправляет название на номер телефона старосты. Мило улыбается, когда замечает, что так и не переименовал контакт. На прошлой неделе они были просто однокурсниками. Ни больше, ни меньше. А сейчас… Минхо зачёсывает чёлку назад. Синие пряди волос спадают на глаза при очередном толчке автобуса перед светофором. За Хёнджином теперь неудобно наблюдать, и Минхо задумывается о том, чтобы подстричь отросшую чёлку. Он прикрывает глаза на пару минут, когда в плейлисте сменяется на до дрожи знакомый трек. Он узнаёт любимый мотив за первые пару секунд. В горле пересыхает за считанные секунды. Минхо много раз представлял обнажённого Хёнджина, стирая руку в мозолях и откидываясь на спинку кровати. Он пересматривал его фотографии в соцсетях, грезя о стройных ногах, которыми Хёнджин обхватывает его талию. На бёдра Хёнджина он залипал больше всего. Взгляд каждый раз сам опускался к упругим ягодицам, которые Минхо хотел шлёпать, гладить, а потом снова шлёпать, пока Хёнджин жалобно не будет умолять его остановиться. Но в самой идеальной фантазии Минхо тот самый альфа стоял перед ним на коленях. Совсем уязвимый и до предела возбуждённый. Жаждущий чужой плоти. Нуждающийся в похвале. Стеснительный до дрожи в собственных коленках, которые он бы стёр ещё во время прелюдии. Минхо явно не рассчитывал, что Хёнджин снова промычит под ухом, как ему нравится мелодия играющей песни. Если бы он только знал перевод. Если бы он только знал, сколько раз был опорочен в воображении Минхо под неё. Минхо хотел, чтобы Хёнджин догадался обо всём самостоятельно. Он хотел видеть реакцию своего альфы. Всё, о чём грезил Минхо, для него самого было грехопадением. Но от этого хотелось грешить всё больше и больше, и фантомного присутствия становилось недостаточно. Ему не нужны были одни фантазии. Он желал Хёнджина наяву. Всего и полностью. И прямо сейчас он едет со своим возлюбленным в квартиру, где Минхо прятал грязные секреты ото всех. Едет с тем самым человеком, который является воплощением слова «сексуальность» для Минхо. Потому что он один знал, как довести Минхо до исступления, даже не приложив для этого ни единого усилия. Автобус медленно подъезжает всё ближе к дому, и Минхо нехотя будит Хёнджина, легонько задевая его плечо. — Минхо… — сопит Хёнджин спросонья. — Мы что, уже приехали? — альфа не удосужился даже приоткрыть глаза, полностью полагаясь на Ли. Тот лишь ухмыльнулся и зарылся носом в волосы брюнета. Хёнджин покрылся волной мурашек и слегка встрепенулся. — Подъезжаем, Джинни, — ласково позвал его Минхо. Хёнджин промурчал что-то под нос и открыл глаза. Первое, что он увидел перед собой, — воркующего над ним Минхо. — Я проголодался… — совсем непривычно для себя дует губы Хван и тут же прекращает. Он же не омега, чтобы так капризничать перед своим партнёром. Минхо осторожно кладёт руку на урчащий живот Хёнджина и массирует круговыми движениями. — Животик болит, да? Хёнджин кривится от таких «розовых соплей», но ещё больше кривится от того, что желудок действительно скручивает от голода. Он лишь положительно кивает и кладёт собственную ладонь поверх массирующей живот ладони Минхо. — Дома есть много упаковок рамена и других полуфабрикатов, — проговаривает Минхо и помогает приподняться Хёнджину. — Ты хотел бы что-то определённое? Хёнджин пожимает плечами от усталости и снова липнет к Минхо, когда они движутся на выход из автобуса. — Зайчик, я не знаю, — уже намного чётче поговаривает Хёнджин. — Такой голодный, что зачистил бы сейчас половину твоего холодильника. Минхо на это лишь усмехается и ведёт Хёнджина за собой к подъезду. Хёнджин и правда сейчас выглядит измотанным и нуждающимся в заботе. Минхо это понимает и принимает как должное, стараясь не торопиться, чтобы альфа поспевал за ним. Квартира Минхо небольшая, но достаточно уютная. Небольшая для двоих, а вот для одного определённо комфортная. Минхо помогает разуться Хёнджину, посадив того на мягкий пуфик в прихожей. Он снял сначала левый массивный кроссовок с разноцветными шнурками, а после проделал то же самое и с правым. Словно делал это каждый день. Хёнджин смутился и просил Минхо прекратить, но его живот заурчал громче всех просьб вместе взятых, поэтому он просто не смог противиться дальше. — Минхо, — он потянул последнюю гласную в его имени. — Давай приготовим вместе ужин. Альфа поднял на него ясный взгляд снизу вверх и потянул за рукав ветровки за собой. Кухня встретила удивительной чистотой и тем, как всё в ней было скомпоновано. Если в остальной квартире мог наблюдаться творческий беспорядок, то именно на кухне все стояло на своих местах. — Заварим кипятком лапшу, м? — Минхо поцеловал Хёнджина в плечо и следом положил на него подбородок. — А потом закинем туда кучу приправ. Как тебе идея? Без кроссовок Хёнджин был намного ниже, и Минхо спокойно доставал до его плеча, искренне радуясь такой мелочи. Хёнджин улыбнулся, идя к шкафчику. Он раскрыл его, и оттуда вывалилось несколько разных упаковок рамена. — Ты прям типичный холостяк, — рассмеялся Хёнджин и выбрал понравившуюся по вкусу лапшу. — Оптом закупаешься? — Он развернулся к Минхо лицом и звонко помотал упаковкой перед его носом. Минхо перехватил его за запястье и замер от неосознанного порыва. — Нравишься. Хёнджин уронил рамен от единственной брошенной фразы Минхо с такой нежностью, которую он впервые слышит по отношению к себе. Он присел на корточки, чтобы поднять упаковку, которая покатилась под ноги другому альфе. Минхо тяжело выдохнул, когда Хёнджин поднял свой взгляд, чувствуя, как тот пронзительно смотрит на него сверху вниз. — Я хочу тебя, блять, — нетерпеливо шепчет Минхо, всё внимание приковано к чужим пухлым губам. Хёнджин поднимается и отряхивается, хотя, казалось бы, не от чего. — Поедим рамен, а потом я выполню твоё одно любое желание, — Хёнджин протянул ему решительно мизинец. — Идёт? Минхо крепко сжал кулаки, сдерживаясь, чувствуя, как тепло приятно расползается внизу живота. — Любое? — нетерпеливо спрашивает Минхо. — Одно, — чётко произносит Хёнджин. Минхо быстро кивает, набирает воду в чайник и нажимает кнопку включения. Он подходит к холодильнику, зазывая за собой Хёнджина, чтобы тот выбрал всё, что придётся ему по вкусу. — О, — восторженно восклицает Хван. — Я хочу форель! И ещё салат из кимчи. Минхо в полуулыбке достаёт всё, что перечисляет Хёнджин, наполовину опустошая содержимое холодильника. Хёнджин спокойно наблюдает за этой картиной, пока Минхо кладёт им две большие порции и следует указаниям своего альфы, который, по его словам, сейчас может съесть хоть слона. — Хёнджин, у тебя живот не будет болеть ещё больше после съеденного? — Хозяин квартиры смотрит на вращающуюся тарелку в микроволновке и хмурится. Хван недоверчиво бросает на него косой взгляд и закатывает глаза. — Ещё скажи, что я сочетаю несочетаемое, — рыкнул альфа. — Вообще-то, так и есть. Хёнджин громко стукнул по столешнице, а потом зашипел от удара. Минхо кинулся к нему навстречу и открыл его ладонь. Он обеспокоенно помассировал её, спрашивая у Хёнджина, где конкретно болит, а потом наконец достал кубики льда из морозилки. — Наша пара ведь тоже выглядит со стороны так, будто мы несовместимы, — натянуто улыбнулся Минхо, прикладывая лёд, замотанный в полотенце. Хёнджин зажмурился, но не от физической боли. — Главное, для меня ты самый-самый, — серьёзно проговорил Хёнджин, гладя скулу костяшками пальцев. — Самый совершенный. Самый подходящий. Минхо по-домашнему зарычал, попросту теряя нить разговора. — Не верю, что ты говоришь подобные слова по отношению ко мне, — альфа убирает лёд в сторону и наконец заливает кипятком готовый рамен. — Я и сам не до конца в это верю, зайчик. Минхо больше не хочет сегодня сопротивляться этому издевательски милому обращению. Он ставит на стол две порции ароматного рамена и остальные блюда. Хёнджин облизывается, а во рту выделяется обильное количество слюны. Минхо стыдно, что даже сейчас он думает обо всяких непотребствах вместо того, чтобы дать насладиться своему партнёру плотным ужином. — Зайчик, не переживай, — уплетая за обе щёки лапшу, поговаривает Хван. Минхо поднимает на него удивлённый взгляд в ожидании окончания фразы. — Ты меня тоже сможешь сожрать, — хохочет Хёнджин, довольствуясь чужой незамедлительной реакцией. — Но ты же помнишь о наших двух условиях? Минхо тяжело глотает пищу и отпивает бульон из миски. — Ты исполнишь одно моё любое желание, — волнительно проговаривает Минхо. — Любое, кроме секса. Хёнджин отрицательно мотает головой и всасывает лапшу с палочек. Действительно очень вкусно. — Кроме анального секса, — поправляет его Хёнджин. — Но ты можешь применить любую другую свою фантазию, скажем так. Минхо доедает и откидывается на спинку мягкого стула, широко расставляя ноги. Хёнджин смотрит на его позу и закусывает нижнюю губу. От Минхо веет бешеной энергетикой, когда он не пытается её подавить. Хёнджин доедает ужин и ставит тарелку в сторону, вкусно облизываясь. Он медлит всего полминуты, а потом спускается под стол, накрытый скатертью, и ползёт к ширинке Минхо. Хватает всего несколько секунд, прежде чем Хёнджин потянет замочек вниз и увидит полувставший член. Прелесть. Ещё пару секунд — и он попытается снять нижнее бельё с Минхо. Вот тогда Минхо и протрезвеет. — Хёнджин?… — Минхо приоткрывает глаза и приподнимает скатерть, встречаясь с румяным лицом альфы между его разведённых ног. — Попроси меня, — дразнит Хёнджин, проезжая щекой по чужому паху. — Я хочу накормить тебя, — сладко произносит Минхо так, что это оседает на подкорке сознания Хёнджина. Накормить? Что он… — Хочу смотреть на то, как мой член заполняет твой ротик, — альфа щекочет под подбородком, заставляя Хёнджина прильнуть ближе к члену. — Смотреть, как ты стараешься доставить мне удовольствие, а потом и сам стонешь от собственного возбуждения с членом во рту. Хёнджин задевает носом твердеющий орган и тихо мычит, маскируя всхлип от желания. Подчиниться. Позволить завладеть собой. Исполнить роль послушного пёсика. Хёнджин хочет… — Минхо… — томно зовёт его Хёнджин и цепляется за чужие ляжки. — Я хочу отсосать тебе. Минхо гортанно стонет, придвигаясь ближе. — Попроси меня. Хёнджин округляет глаза и сглатывает слюну. Попросить ему отсосать? Чего, блять? Он припускает самостоятельно чужие боксеры, не ощущая никакой помощи со стороны. Член Минхо бьётся об живот и слегка дёргается. Безумно красивый и огромный. — Пожалуйста, — просит Хёнджин и поднимает свои глаза наверх, встречаясь с одержимыми похотью напротив. Минхо скрещивает руки на груди и облизывает пересохшие губы, не отводя взгляда от Хёнджина. — Проси нормально, — напирает Минхо, и Хёнджин резко сводит свои ноги. — Пожалуйста, — жалобно и чуть тише произносит Хёнджин. — Я хочу сделать тебе минет. Минхо тяжело выдыхает и толкается вперёд. Член мажет по пухлым губам Хёнджина, и он собирается уже взять головку в рот, когда Минхо аккуратно пресекает это действие и водит большим пальцем правой руки по мягким губам альфы. — Джинни просит неправильно, — давит морально Минхо и толкается большим пальцем в рот Хёнджина. Тот инстинктивно начинает его посасывать и втягивать в рот. Дыхание учащается, а запах гибискуса сгущается до насыщенного, дурманящего так же быстро, как и твердеет его собственный член в тесных брюках. — Ты похож на любимого домашнего питомца, — шепчет Минхо и меняет большой палец на указательный и средний. — Вот так. Продолжай, пёсик. Всё происходящее похоже на унижение, и в обычной жизни Хёнджин бы превратил чужую рожу в кровавое месиво за такое отношение к себе, но… Но это Минхо. И прямо сейчас он возбуждён до предела одними лишь грязными замечаниями от альфы. — Пожалуйста… — Хёнджин что-то бубнит с пальцами во рту, и Минхо аккуратно вынимает их. За ними тянутся ниточки слюны, которые следом стекают по подбородку Хёнджина. — Пёсик подумал над своим поведением? — Минхо наклонился ниже к Хёнджину и схватил свой член рукой, начиная медленно надрачивать. — Догадался, как получить мой член? Хёнджин не выдерживает неотрывного взгляда Минхо и отводит взгляд в сторону, облизывая губы каждые пару секунд. — Пожалуйста, хозяин, — всхлипывает Хёнджин от стыда. — Громче. — Хозяин, пожалуйста, — громко выговаривает альфа, боясь смотреть в глаза Минхо. Он даже боится, насколько жалко выглядит в его глазах и отмоется ли когда-нибудь от этого позора. — Твой… — он запинается. — Джинни хочет, чтобы ты трахнул его в рот. Минхо удовлетворённо мычит, продолжая оттягивать крайнюю плоть и смотреть на то, как Хёнджин часто сглатывает слюну и смотрит на его головку, на которой уже сочится предэякулят. — Слизывай, — приказывает Минхо и откидывается обратно на спинку стула. Хёнджин натурально дрожит. Слизывает. А ещё тихо стонет, чтобы Минхо его не услышал. — Вкусно? — вопрошает Минхо. — Мало, — тянет безрадостно Хёнджин. — Хочу ещё. Минхо усмехается, и его пресс напрягается. — Заслужи. Хёнджин скоро буквально заплачет от такого несправедливого отношения к себе, но единственное, что его сдерживает, — то, что он не омега. А ещё то, что помимо того, что он заплачет, он, скорее всего, получит самый яркий оргазм в своей жизни. — Как? Минхо хмыкает и снова ласково гладит под подбородком Хёнджина. — Сможешь погрузить его в рот полностью? Да он в прямом смысле этого слова издевается. — Ты имеешь в виду горловой? — сглатывает слюну от ужаса Хёнджин и смотрит на орган альфы. Звучит как миссия невыполнима. Хотя почему «звучит» — выглядит это так же. — Не надо им давиться, — улыбается гаденько Минхо. — Просто попробуй хотя бы раз насадиться на него полностью. Хёнджин кивает всего один раз, и Минхо наконец разрешает вобрать его розовую головку в рот. Хёнджин сейчас кончит лишь от того, что его столько мучали и наконец позволили облизать такой желанный орган своего альфы. Минхо на ощупь упругий, кожа у него на члене тонкая, а венки прощупываются языком очень хорошо и ощущаются совершенно приятно и правильно. Хёнджин бы даже сказал, что Минхо и правда очень вкусный даже там. Точнее, там вкус феромонов на языке ещё лучше. Ещё крепче. Ещё более опьяняющий и пленительный. — Хватит сосать, пёсик, — Минхо гладит его по волосам и командует. — Заглатывай. Хёнджин безоговорочно слушается и пытается расслабить глотку, чтобы член скользнул в неё легче. — Не спеши, — спокойно, даже с заботой проговаривает Минхо. — Если не справишься, я не стану тебя наказывать. Потому что ты послушный пёсик. Хёнджин громко стонет от таких слов, посылая вибрации по телу Минхо, и тот подхватывает его вздохи. Стоны смешиваются. — Умница… — сдавленно шепчет Минхо, когда Хёнджин погрузил его член чуть больше чем наполовину. — Так стараешься, чтобы угодить своему хозяину. Хёнджин искренне пытается сдержать слезы, но глаза начинают непроизвольно слезиться от органа, упирающегося в глотку. Кажется, он только что спустил себе в штаны. Хотя он не уверен, возможно, это предэякулят, который так пачкает трусы. — Просто чудесный зверёк, — Минхо гладит его втянутые щёки, чувствуя, как они натянулись под его членом. Он нечаянно толкается ещё глубже в ротовую полость, и Хёнджин практически соприкасается носом с его лобком. Минхо гортанно рычит и хватается за волосы Хёнджина, оттягивая те. Член движется из глотки обратно. — А теперь двигайся, — шепчет Минхо, хотя такое ощущение, что этот шёпот громче, чем крик. — Покажи, насколько ты услужливый мальчик. Хёнджин не знает сам, как он оказался в такой точке своей жизни — стоя на коленях уже полчаса, с членом альфы во рту, да ещё и не случайного, а своего парня, который продолжает называть его «пёсиком» и тренировать, словно и правда собственного питомца. Хёнджин и сам не знает, кончил он снова или это всё ещё сперма от прошлого оргазма, пока он ритмично отсасывает член Минхо, как тот его просит. Хёнджин теряется и вовсе, когда чужая густая сперма стекает по его глотке, а Минхо звонко стонет. Практически кричит. И семя снова не кончается, у Минхо обильное количество спермы. И если при дрочке ты чувствуешь, как она выстреливает в руку, как яйца выкачивают эту белую жидкость, то когда Хёнджин содрал все коленки и был наполнен спермой орально, он присосался губами к головке, как ребёнок в детстве, сосущий соску. Он просто выкачивал её, всасывал и глотал. А яркий привкус вишнёвой настойки делал его более разморенным и ничего не понимающим. В тот вечер Минхо отнёс Хёнджина на руках в спальню, переодел и уложил спать, ложась в постель рядом. Он прекрасно осознаёт последствия своего поступка и засыпает с десятками извинений, которые он принесёт утром за свои обезбашенные кинки. Но самым приятным было осознавать то, что Хёнджин втянулся и даже не играл роль. Он прожил это каждой клеточкой тела, каждым мускулом, каждым оргазмом. Минхо обязательно попросит прощения у Хёнджина. И Хёнджин, вероятнее всего, прикажет ему молить о прощении на коленях. Ну или придумает способ поизощрённей Минхо. А он точно придумает, потому что он Хван Хёнджин.