The Only

— Я буду в порядке. Слова громкой стрелой пронзают тишину окружающего пространства. Кай стоит с тряпкой в руке напротив зеркала в ванной, учится мыть его без разводов, то и дело посматривая на собственное отражение. За прошедшие несколько дней парень испытал практически весь спектр доступных ему эмоций от волнения и смущения, когда просыпался обнимающим Минджона, до боли, страха и отчаяния, когда, засыпая, думал о своем будущем в этом мире. За последние несколько дней Кай научился принимать факты как данность, как будто это — стартовый набор в компьютерной игре или выпавшая карта. Он старается сосредотачиваться только на сегодняшнем дне, не пытаясь планировать слишком наперед или переживать заранее. Однако, почти каждый, сука, день жизнь подкидывает ему новые вводные, от которых не только впасть в истерику — повеситься можно. Кай с усердием трет блестящее полотно и снова повторяет: — Я буду в порядке. Сегодня первый выходной с начала их с Джоном подработки в кофейне. Чхве сразу как проснулся уехал по делам, Миндже так и вовсе ушла к подругам с ночевкой. "Хоть посплю на нормальной кровати!" — Ехидно усмехнулась она на прощание. — Тоже мне. — Ворчит Кай, почему-то вспомнив это. — Нормальную кровать подавай. У него на сегодня вообще-то тоже планы. Он решил сходить в полицию и, как минимум, выяснить информацию о хозяевах своей нынешней квартиры. Визит в участок подкидывает ему очередную порцию вопросов и удивления, потому что, по документам, хозяин квартиры — он, Ли Кай. И тут ситуация совсем не сходится. Откуда у сироты, еще и признанного малоимущим, деньги на покупку квартиры в собственность? Да еще и в стране, где позволить себе это могут далеко не все даже обеспеченные люди. Кай вылупившись на полицейского, сидит и пытается собрать в голове математику его ситуации, но выходит, что где-то пропущена одна переменная. Или две. И уравнение летит к чертям. Вечером он делится этой информацией с Минджоном за бутылочкой пива и игрой в приставку. — Ну тут есть очевидный плюс, — Минджон болтает, не отвлекаясь от экрана, на котором его Саб-Зиро мудохает персонажа Кая направо и налево. — Нас не выселят. — Мда уж... — Усмехается Кай. — Ух, блять! Как ты это сделал? Саб-Зиро только что разорвал Милину Кая на части всего за пару комбинаций. — Тебе учиться и учиться. — Джон самодовольно улыбается. — Еще раз? — Да. Только сначала, давай покурим?

***

Они продолжают разговор уже на кухне. — Я не против, если ты подбросишь мне пару идей... — Кай щелкает зажигалкой. — Идей насчет чего? — Ну, всей ситуации. Что делать? — Продать квартиру и выплатить долг больнице? — Да ну тебя. Где мы жить тогда будем? — Тоже верно. Разговор ненадолго прерывается. Оба стоят, облокотившись на подоконник и разглядывают расстилающийся перед ними вечерний город. У Мингю, конечно, вид был получше — все-таки дом на горе, еще и двенадцатый этаж. Из окна их квартиры видны только соседние дворы и подсвеченные окна чужих квартир. — Давай съездим в "Ульсан". — Предлагает Минджон, докурив сигарету. — Возможно, ты держал связь с кем-то из воспитателей. Может быть, они знают, откуда у тебя квартира. — Хорошая мысль. — Подтверждает Ли. Остаток вечера проходит в ленивой игре в Мортал Комбат, а на ночь они устраиваются, уползая друг от друга на разные стороны дивана. Кай отвоевывает себе оделяло, на что Минджон забирает подушку и демонстративно отворачивается от соседа. За прошедшие дни он вроде как привык просыпаться в объятиях чужих рук и ног и придавленный чужой головой к кровати, а вроде как это все еще было для него странно, если не сказать дико. Ведь это же Ли Кай, в самом деле! Да, уже не враг, но это все еще тот самый человек, кто, например, избивал первокурсников до сломанных конечностей. И кстати, этот Ли Кай — парень. Тоже немаловажный факт. Джон с содроганием думает, что было бы, будь Ли девушкой. Смог бы он относится к ней так же спокойно, как к Ли-парню, или между ними бы уже проскочила искра? А потом Минджон вспоминает, как нес Кая на руках в ванну, и как обнимал его, плачущего в той же ванной, утешая. И да, как они просыпаются каждое утро, сплетенные в морской узел, хотя засыпают спинами друг к другу. "Интересно, в какой момент это происходит?" — Думает Минджон, после чего окончательно проваливается в сон.

***

Ехать в "Ульсан" решают сразу после получения первой зарплаты, спустя неделю работы. Хозяйка выдает им по 275 000 вон наличными, благодарит за работу и след парней тут же простывает из поля ее видимости. Вообще, они могли бы и дождаться следующего утра, чтобы спокойно и посветлу съездить в Тонхэ — город на противоположном Сеулу побережье Кореи, в пятнадцати километрах от которого был расположен бывший приют Кая. Вместо этого, они в последний момент покупают билеты на скоростной поезд, в последний момент запрыгивают в него и занимают единственные оставшиеся места в разных концах вагона. Минджон от нечего делать зависает в мобильных играх, а Кай, который к слову, так и не восстановил телефон, остается предоставленным сам себе. Он смотрит в окно, разглядывая незнакомые пейзажи. Периодически улетает в свои мысли, пытаясь понять, что ждет от этой поездки. Но оказывается, что не ждет ничего. Слишком сложно представить себя в сиротском приюте, хоть дома и лежит неопровержимое доказательство, что он там был. Приезжают чуть ли не в ночи, тратят огромную сумму денег на такси и все-таки добираются до "Ульсана". Он встречает их ледяным ветром побережья, серостью стен и мраком погасших окон. Зимой темнеет рано. Они добрались к восьми вечера, но, как знать, возможно, у воспитанников уже отбой? — Зайдём? — Аккуратно спрашивает Минджон, стоя позади Кая. Ему, конечно, не нравится идея, посещать такое место на ночь глядя. И ладно бы еще это было в черте города, но вокруг сплошная глушь, воющий ветер, что забирается даже под теплые куртки, серое-черное море с хлесткими волнами, и мрачное здание приюта. И больше никаких строений на несколько километров вокруг. — Ты уверен, что это детский дом, а не тюрьма? — Нервно усмехается Минджон, так и не получив ответа на предыдущий вопрос. Кай завис в прострации, уставившись на строение, что навевало тревогу и ощущение какой-то небезопасности. — Надо сходить. — Отвечает он запоздало и направляется к воротам здания. К счастью, те были открыты, а охранник на пропускном пункте отсутствовал. Неизвестно сколько времени бы они потратили, пытаясь объяснить, зачем им, почти ночью, так срочно нужно посетить сиротский приют. В самом здании ощущение какого-то холодка, бегущего по спине, усиливается. Их встречает просторный холл с высокими потолками и полами из гранита, с гуляющим сквозняком и пустынной стойкой ресепшн, без единого сотрудника. — Он вообще функционирует? — Нервно спрашивает Минджон, осматриваясь. — На сайте были написаны часы работы и телефон. Дай-ка свой? Попробую им позвонить. Минджон протягивает свой телефон, одновременно подходя к Каю ближе и вообще стараясь держаться рядом, на всякий случай. Вдруг они действительно попали в фильм ужасов и из-за угла сейчас что-то выскочит с выносящим душу звуком скримера? Кай набирает номер с сайта приюта и тут же в холле раздается противный дребезжащий звук звонка телефона на ресепшн. — Ну, электричество подведено... — Криво улыбается Ли, поглядывая в боковые от холла проходы. Минджон практически впечатывается в Кая, подходя настолько близко, насколько возможно, и сжимая его плечо. Была бы его воля — Чхве так и вовсе бы залез на Ли. Он с детства ненавидел фильмы ужасов, пугаясь каждого шороха, когда главные герои бродили по заброшенным зданиям, прямо почти как сейчас. — Дзы-ы-ы-ы-нннннь!!! — Резко раздается очередной звонок. Джон дергается и хватает Кая уже за руку. — Тебе страшно что ли? — С удивлением спрашивает тот, поворачиваясь к спутнику. — Как ты только заметил? Черт возьми, да! — Выкрикивает Минджон. — Уйдем отсюда, если никто не придет в течение пяти минут. — Хорошо. — Соглашается Кай, вновь возвращая свое внимание к стойке ресепшн. Противный звонок утихает. Второй раз набирать нет смысла, если бы в холле кто-то был, то уже давно подошел бы к телефону. Повисает тишина, сквозь которую слышны порывы ветра на улице. Спустя еще несколько секунд позади парней открывается дверь, слышно как кто-то входит. Джон медленно оборачивается с вытаращенными от ужаса глазами. Сознание тут же подбрасывает ему образ маньяка в маске и с бензопилой. Но в холле лишь они и невысокая седая женщина в очках и плаще. Кай тоже оборачивается. И в этот момент женщина, собиравшаяся было спросить, что они тут делают, застывает словно парализованная. — Ты... — Только и выдавливает она, смотря на Кая, словно злодей из фильмов ужасов тут он. — Здравствуйте? — Неуверенно начинает Ли, пугаясь такой реакции. — Убирайся. — Сухо отвечает ему женщина, совладав с собой. — Вы меня знаете? — Осторожно уточняет парень. Он не понимает, как себя вести. Ситуация довольно странная. Ночь. Заброшенный приют на отшибе. Единственный живой человек во всей округе говорит им уйти... — Издеваешься что ли? Убирайся, я кому сказала! — Взвизгивает женщина. Страх Джона пропадает. Он понимает, что придется брать ситуацию в свои руки, иначе их просто вышвырнут отсюда без крупицы полезной информации. — Здравствуйте, госпожа. Меня зовут Чхве Минджон. Вряд ли вы меня знаете... — Он вежливо улыбается, подходя к женщине и одновременно закрывая собой Кая. — Мы тут по делу. Подскажите, можем ли мы побеседовать с директором это приюта? — Я — директор этого приюта. — Женщина неодобрительно смотрит на Минджона, мгновенно считывая его попытку сгладить углы. — Что вам тут нужно? — Может есть место... более располагающее к беседе. — Ему, блин, совсем не хочется выяснять отношения стоя на сквозняке в огромном пугающем неосвещенном холле. — Что вам нужно? — Отрезает женщина, не двигаясь с места. Ясно. Значит, говорить придется пританцовывая от холода. — За моей спиной Ли Кай. Похоже, вы знакомы. — Он видит, как у директриссы наружу рвутся нелицеприятные слова, но быстро продолжает, пока момент не упущен. — С ним случилась беда. Он попал в аварию и, ну, лишился памяти. Вот. Мы пытаемся понять, как он жил и вообще... Ну, что было в прошлом. Вы же его помните? — Хм. — Лицо женщины светлеет, а после она и вовсе злорадно ухмыляется. — Попал в аварию, да? — Да. — Бесцветно отвечает Ли. — Какая досада. — Однако, в ее голосе слышится удовлетворение. — Может быть, вы нам расскажете о времени, когда Кай жил здесь? — Он совсем ничего не помнит? — Директрисса улыбается все сильнее. — Или просто хорошо притворяется? — Не помню. — Сухо бросает Кай. Он уже и вовсе пожалел о том, что приехал сюда. Какой был в этом смысл, если сейчас женщина перед ними внаглую наслаждается их беспомощностью. Как знать, может она и не директрисса вовсе? — Что ж. Полагаю тебе стоит поговорить с младшими воспитанниками. Они еще тебя помнят. Идите за мной! — Командует женщина, после чего поворачивает направо и устремляется к одному из коридоров. Парни переглядываются между собой. Обоим ситуация не нравится, но другого выхода нет: либо соглашаться на ее правила, либо уходить отсюда ни с чем. Они недолго плутают по мрачным, едва освещенным коридорам, пока не выходят к одной из комнат. Директрисса без стука толкает дверь и входит внутрь. В маленьком помещении уже разложены маты для сна. Пространство едва освещено одной лампой под потолком, которая явно не справляется с возложенной на нее работой. Небольшое окно закрыто шторами, которые едва колышутся из-за проникающего сквозь щели воздуха. На полу, на приготовленных постелях сидят трое подростков лет пятнадцати на вид. Когда директрисса бесцеремонно входит в их комнату, подростки шугаются, мгновенно пряча под одеялами карты, в которые играли за миг до появления гостей. — Бёнчхоль, Тэджун, Сынхо! — Тут же строго восклицает женщина. — Вы чем тут занимаетесь? — Ничем! — Выкрикивают подростки одновременно. Женщина сводит брови, всем видом показывая, что ответ ее не устраивает, но, видимо, решает разобраться с этим позже. Она отходит в сторону, открывая вошедших: сперва Ли Кая, следом — стоящего прямо за ним Чхве Минджона. У парнишек тут же меняются лица. Минджону сложно описать, какие эмоции испытывают сейчас воспитанники детдома, но однозначно среди всего, что они сейчас переживают выделяются страх и злость. — Здравствуйте. — Вежливо говорит Кай. Один из подростков всхлипывает, подрывается и бросается на Кая с криком: — Ублюдок!!! А директрисса смотрит на это чуть ли не с наслаждением, криво улыбаясь и щуря глаза сквозь тонкие стекла очков. Тело Ли снова реагирует быстрее его разума, он уворачивается от удара, перехватывает руку мальчишки и блокирует ее. — Отпусти меня! — Орет подросток, извиваясь в его захвате. — Боже... — Вздыхает Минджон. — Что тут происходит? Каким образом из драмы о жизни амнезийного сироты они перепрыгнули в фильм ужасов, а теперь, похоже, и в дурку? — А ты еще кто? — Выплевывает второй подросток. Он косится на гостей так, словно Кай — это какой-то преступник-маргинал, а Джон — его подельник. — Я, пожалуй, пойду. — Ухмыляется директрисса. — У меня есть еще дела. Выход сами найдете. — Охуеть гостеприимство. — Поражается Минджон, когда за ней закрывается дверь. — Пацаны, давайте без рукоприкладства. Мы тут по делу. Вместо ответа оставшаяся двойка встает и кидается уже на Минджона. Мордобой продолжается несколько минут, пока Кай, справившись с первым подростком, не приходит ему на помощь.

***

В итоге Кай был выставлен за дверь, потому что у воспитанников приюта на него была только одна реакция. Джон, кое-как улаживает назревающий конфликт, буквально умоляя малолетних придурков его выслушать. Все четверо рассаживаются на маты, и вроде как, пока не собираются махать кулаками, а значит, есть шанс все же вырулить беседу в полезное русло. — Мы уйдем сразу, как только поговорим с вами. Прошу, всего несколько минут, и мы больше здесь не появимся! — Ладно. — Фыркает один из пареньков. Похоже, старший из всех. — Я — Чхве Минджон. А Кая вы уже знаете... Постойте! — Минджон мгновенно пресекает очередную вспышку агрессии. — Просто расскажите, как Кай жил здесь... в прошлом. Почему вы так к нему относитесь? — Почему? — Удивляется еще один из воспитанников. — Неужели он и правда не помнит? Да его убить мало за то, что он сделал! — Да что же он сделал? Скажете вы или нет? — Взрывается Минджон, которому порядком надоела эта ситуация. Троица молчит. Наконец, один из подростков отвечает ему: — Я расскажу... Но остальные должны выйти! У Джона нехорошее предчувствие. Он подсознательно начинает догадываться, что случилось в этом приюте, но все еще надеется, что ощущения его обманывают. Когда они остаются только вдвоем, воспитанник садится ближе и начинает говорить так тихо, что Минджон еле разбирает его слова. — Меня зовут Тэджун. Ли Тэджун. — Ли? — Да. Всем воспитанникам дается эта фамилия. — Парень опускает взгляд и поджимает губы, собираясь с мыслями. — Я рассказываю это только потому, что верю, что он действительно потерял память. И потому что вы пришли вместе с ним. Это произошло пять лет назад. Мне тогда было десять?.. Да, наверное, десять. О Кае ходило много слухов по приюту, но сам он всегда был как бы в стороне. Ни с кем не общался. По крайней мере, не у всех на виду. У него тогда еще были выбеленные волосы. У Минджона в памяти тут же всплывает образ нахального ублюдка с белыми выжженными прядями и в красной дутой куртке. Словно другой человек. — Он сильно отличался от остальных, поэтому и... — Тэджун тяжело вздыхает. — Поэтому я и заинтересовался им, если можно так сказать. Парнишка вздрагивает, погружаясь в свое детство. Он часто прерывается. Рассказ дается ему нелегко. — Я сам к нему подошел. Ха-хах, мозгов не было... Он сначала вел себя дружелюбно. Но сразу дал понять, что общаться мы можем только наедине от посторонних, за закрытыми дверьми. Мне было все равно... Даже так, он все еще хорошо ко мне относился. Раз в неделю у нас подавались к обеду булочки пуноппан, только по воскресеньям. Но он где-то доставал их и дарил мне и в другие дни недели. Джон внимательно слушает, кивками подталкивая Тэджуна продолжать историю. Пока ничего страшного он не видит, но... Внутри грызет мерзкое ощущение, предчувствие какого-то пиздеца. — Я думал после того, как все закончилось... Думал о том, как же дошло до такого. И... это началось не сразу. Думаю, это началось с его просьб. Он начал просить у меня о мелких одолжениях: списать за него домашку, помыть за него посуду, когда было дежурство, прикрыть перед воспитателями. Сам он внезапно пропадал, мог исчезнуть на пару часов, а иногда его не было по нескольку дней. Когда он возвращался, я сам находил его, сам просил провести со мной время. Он дарил мне разные вещи, которых было не достать в приюте... Понимаете, мы тут живем на отшибе, вы и сами могли заметить, куда-то выйти нельзя, у нас здесь только море и автотрасса, даже деревень рядом нет. Всю еду, одежду, школьные принадлежности нам привозят из Тонхэ. Приют существует за счет благотворительности. А он привозил сладости, игрушки, какие-то модные шмотки. Откуда он их брал, до сих пор не знаю... Потом он начал избегать меня. Точнее, когда я хотел с ним увидеться, он то динамил меня, то наоборот, встречался со мной и вел себя, как будто мы друзья... Но сам ко мне не подходил. Все так же просил меня прикрыть перед старшими. Я и сам не замечал, как эти просьбы стали появляться все чаще и все более в приказном тоне. Но я все выполнял. Однажды он был в очень плохом настроении, когда я к нему пришел. Он выпроваживал меня, но я настоял, чтобы остаться... Тогда в один момент его что-то выбесило и он меня ударил. Сильно. Потом извинился. Я простил. Потом... Потом он попросил меня пойти с ним. Точнее нет, он предложил, не хочу ли я пойти с ним. Я, конечно, хотел. И я никому об этом не сказал. Мы ушли ночью, несколько часов шли вдоль трассы, а потом к нам подъехала машина. Обычная, марку не запомнил, черного цвета. Кай тут же сказал садиться туда, мы сели. За рулем был молодой парень чуть постарше Кая, он за всю дорогу не произнес ни слова. Я думал, мы едем в Тонхэ... Ну, кстати, наверное так и было?.. Там был какой-то город, мы проехали его мимо, а потом свернули в один из отдаленных районов. Тэджун мрачнеет и снова замолкает. Минджон чувствует, — вот оно! Но подросток не спешит говорить дальше. Он начинает всхлипывать, его глаза на мокром месте, он пытается скрыть это, закрываясь рукой. — Тэджун. Послушай меня. Я тебе не причиню вреда. Я только приехал узнать, что случилось. Прости, если для тебя слишком сложно об этом говорить... — Нет! — Вдруг вскрикивает Тэджун. — Нет. Я хочу, чтобы вы об этом узнали! Чтобы хоть кто-то об этом знал... Тогда Минджон просто накидывает на парнишку одеяло и замирает в ожидании, пока тот хоть немного успокоится. Он не решается дотронуться до него, понимая, что это может сделать только хуже. Если Кай избил его, например, то прикосновение того, кто пришел с Ли может вызвать те же чувства боли и страха. Тогда Тэджун замолчит, а они никогда не узнают о том, каким был прошлый Ли Кай. Спустя минут десять подросток немного приходит в себя, все еще плачет и сопит, но уже способен говорить дальше. — Мы вышли из машины в одном из районов города и сразу направились в какое-то здание. А потом — в офис. В офисе было три человека помимо нас с Каем и водителем машины. Они отвели меня в другую комнату и сказали ждать, а Кай о чем-то с ними говорил. Довольно долго. Потом он позвал меня. Я вышел. Кай сидел прямо напротив меня, его держали за плечи двое мужчин. Я не помню, мог он встать или нет. Я предпочитаю думать, что нет, тогда я еще могу хотя бы понять... Нет. Все равно не могу понять! Он посмотрел на меня и сказал только "прости", а дальше я не помню. Я потерял сознание. Могу предположить, что мне что-то вкололи, пока я стоял и пялился на него. Очнулся я в больнице. Кай был рядом. Сидел, ждал, когда я проснусь. Я сначала не понял, что не так... Но... Тэджун снова всхлипывает. Его буквально трясет. Минджон теряется. В итоге рискует и все же аккуратно обнимает бьющегося в истерике подростка. Тот не вырывается, наоборот, бессильно оседает в руках Минджона тряпичной куклой. — Тэджун, дыши глубже! Я тебя прошу! Давай вместе — вдох и вы-ы-ыдох, вдох и вы-ы-ыдох. Минджон сжимает плечо подростка довольно сильно, чтобы тот почувствовал и вернулся в реальность. — Что было не так, Тэджун? Ты помнишь? Ты можешь мне сказать? Тэджун сумасшедшим взглядом смотрит на Минджона. Улыбается сквозь слезы жутковатой кривой улыбкой, и спрашивает: — Если скажу, вы его тоже возненавидите?