Пять секунд, чтобы сбежать

You let me violate you,

(Ты позволяешь мне изнасиловать тебя)

You let me desecrate you,

(Ты позволяешь мне опозорить себя)

You let me penetrate you,

(Ты позволяешь мне проникнуть в тебя)

You let me complicate you,

(Ты позволяешь мне запутать тебя)

Help me get away from myself

(Помоги мне освободиться от себя)

I wanna fuck you like an animal.

(Я хочу трахать тебя, как животное)

"Closer" – Nine Inch Nails

      Два дня. Осталось два дня, после чего всё перевернётся вверх дном. Чьи-то мечты станут явью, чьи-то подвергнутся разрушению. Чьи-то планы осуществятся, а чья-то жизнь пойдёт под откос. Победитель в игре будет только один.       Сидя за столом, Джозеф с грустью думал, что квартира потускнела с уходом Оливера. Тот пробыл в ней около двадцати часов, но за этот короткий срок детектив успел привыкнуть к постоянному присутствию напарника. Даже находясь в другой комнате, он всё равно был рядом. Ворчал, возражал, злился – это тоже было каким-никаким контактом. А когда он отпихивал Джозефа, убирал его руку с плеча, оказывался прижатым к разномастным поверхностям вообще получалось их первое полноценное взаимодействие!       Джозеф с досадой покачал головой. Он устал ждать. Устал бездумно покоряться судьбе и надеяться на то, что ему перепадёт взаимность. Заколебался он уже, прямо говоря, требовать внимания, изнывая от постоянных отказов. Ну в самом деле, сколько можно?! Чем он так плох, что Оливер готов и беседовать с наркоманами, и обниматься с бомжами, лишь бы избегать напарника.       Джозеф взглянул в зеркало. Он же красивый, харизматичный, начитанный и эрудированный. И ужин приготовит, и шкаф починит, и наизусть стих на французском прочитает. Что ещё надо для счастливых отношений?       В разгар рефлексии раздалась стандартная трель смартфона. Джозеф взглянул на экран. На нём высвечивался незнакомый номер. На деле эту комбинацию цифр Кристалл знал слишком хорошо, а потому закатил глаза, сам того не замечая подражая Оливеру.       Он снял трубку, поставил на громкую связь и содрогнулся от количества текста и его эмоциональности. Пятнадцать секунд Джозеф стоически переносил радостные возгласы, восклицания и вопросы, к которым так и не успел привыкнуть за долгие годы общения с несносным человеком, звонящим ему по каждому поводу. – Нет, у нас пока всё по-прежнему, – теряя терпение, отрезал Джозеф. В трубке замолчали, а спустя пару мгновений комната снова наполнилась экспрессивными высказываниями. Кристалл потихоньку стал терять терпение. – Да не выходит у меня ничего! Сдался я ему, как коню пятая нога. Нет, прекрати мне напоминать о “120 днях Содома”, я не настолько ужасен, чтобы вытворять такие вещи, это твоя прерогатива. И снова нет, я не собираюсь тебе его показывать! Сам такой, – фыркнул Джозеф, макая печенье в только что заваренный чай.       Порядком успокоившись, собеседник заговорил спокойнее, с проскальзывающими заговорщицкими интонациями. Джозеф готов был поставить на кон профессию детектива – лицо у говорившего было непременно лисье. Несколько минут он вслушивался в становящуюся всё более пылкой речь, и глаза сами собой стали загораться огнём. – А знаешь что, идея хороша, я ее обдумаю на досуге. Набери вечером, ближе к девяти, а я пока займусь первой её частью. Она мне слишком понравилась, – ухмыльнулся одним уголком рта Джозеф и, попрощавшись, положил трубку.       Затем сразу же набрал другому человеку, намного более желанному. – Доброе утро, дорогой! – нарочито радостно начал Джозеф, услышав родное “алло”, и хмуро уставился на смартфон, когда раздались мерные гудки. Сбросил! Никакого понятия о вежливости.       Он снова набрал номер, мерно постукивая ногой по паркету. Трубку сняли, но звука так и не было слышно. Значит, нужно было действовать, не спугнув. – Я знаю, что у кого-то сегодня выходной. Как насчет прогулки, к примеру, на пляж? Или в ресторан? – Извиниться ни за что не хочешь? – не отвечая на заданные вопросы, буркнул Оливер. “Все еще злится”, – догадался Кристалл, но ничего предпринимать, чтобы это досадное недоразумение исправить, не собирался. – Нет, ничего плохого не помню, – состроил невинную моську Джозеф, искренне жалея, что они разговаривают не по видеосвязи – так бы Оливер с высокой степенью вероятности разбил собственный смартфон, глядя на потешающегося напарника. – Всё ты помнишь, сволочь. – А может и помню, – не стал отрицать Джозеф, вставая и подходя к окну, рассматривая утренний, только просыпающийся двор. Кружку чая захватил с собой, медленно отпивая горячий травяной напиток и с наслаждением прикрывая глаза. – Зато помогу с тем, с чем не смог позавчера. Ты вроде бы начинал говорить о новой информации, не так ли? Тогда не будем терять времени и выясним все интересующие факты. Обещаю выложиться по полной. Ну как, ты согласен?       В трубке замолчали, и Джозеф задумчиво убрал смартфон от уха и посмотрел на него, проверяя есть ли связь. Вопрос “во сколько?” заставил замереть и нежно улыбнуться. Всё ещё глядя на экран с высвеченной надписью “Любимый” и розовым сердечком на конце, он проговорил, едва сдерживая тягучие интонации: – Через час, Оливер, через час. И идём мы на пляж, так что разденься соответствующе.       Ответом стали гудки, но даже они не смогли испортить настроение.       Оливер согласился пойти с ним на свидание! Это ли не восьмое чудо света! Джозеф вне себя от распирающей сердце радости метнулся в зал, включил колонки, выкрутил звук на максимум, и комната наполнилась не устаревающей поп-классикой: “Russian roulette is not the same without a gun. And baby, when it's love, if it's not rough, it isn't fun”.       Джозеф подпевал, попадая в ноты – не забыты ещё занятия по вокалу – и пританцовывал, скользя по паркету. Движения поначалу выходили плавными, потом, меняясь вслед за текстом, стали резкими, и под конец Кристалл уже дерзко разворачивался, щёлкая пальцами по направлению к входной двери.       Под Ариану Гранде красным фломастером обвёл цифру “11” в календаре. Такой день точно должен быть запечатлён не только в памяти. Более того, его стоит отмечать каждый год наравне с Днём Рождения. Во время песни Тейлор Свифт он в спешке прикончил брошенный завтрак и принялся собираться. Когда играли хиты Бритни Спирс, он уже заканчивал наводить марафет и пшикал одеколоном на запястья и шею.       В машину садился с чётким убеждением, что сегодняшний день будет шикарен. Не может день быть плохим, когда на улице такая погода! На небе не было видно ни одного облака, тёплый воздух поднимался от асфальта и цеплялся за ноги, намекая на то, что те давно пора опустить в морскую воду. Пока не наступил полдень, а жара и зной не сменили лёгкий ветерок, на площадке резвились и кувыркались дети. Взрослые сидели поодаль на лавочках, ведя непринуждённые беседы. Держась за руки, ходили парочки, о чём-то вдохновенно щебеча.       Щёлкнул ключ зажигания, автомобиль неспеша тронулся, выезжая с парковки. Кондиционер освежал, окатывая Джозефа потоками прохладного воздуха.       Действительно, как можно иметь недоверие ко дню, который начинается так хорошо. Птицы поют, машины мерно гудят, жаркий июль окутывает с головы до ног. Напарник совсем скоро признает, что погорячился и не имел ничего плохого, а о том, что натворил Джозеф, вспоминать не нужно. Ни к чему портить настроение. Самое главное здесь и сейчас, когда он уже паркуется рядом с назначенным местом встречи и выходит из машины. Заразившись откуда-то хорошим настроением, Кристалл шёл с четким убеждением, что он – неотразим, а Оливер – великолепен, и рано или поздно тот осознает оба этих факта и согласится впустить Джозефа в свою жизнь.       Вышло всё чуть-чуть не так, как он предполагал. Как только Оливер показался в зоне видимости, Джозефа тут же швырнуло в реальности, причем так сильно, что он чуть не закрыл глаза рукой и не пустил скупую слезу.       Он – в выглаженной белоснежной рубашке со свисающей золотой цепочкой, на конце которой, в нагрудном кармане, фамильные часы ручной работы, Оливер – в растянутой футболке с принтом очередной метал-группы с нечитаемым названием, больше похожим на куст крыжовника. Он – в однотонных бежевых брюках, пошитых на заказ из Италии, Оливер – в потрёпанных тёмно-серых джинсах, в которых непонятно: специально эти дыры на коленях или штанам давно пора на костёр, чтобы они своим видом не пугали бомжей на свалках. Он – с вымытой первоклассными шампунями и масками головой, отчего русые волосы были шелковистыми и мягкими, Оливер – с непослушными чёрными, как нефтяное пятно, вихрами, ложившимися как попало. Он – в сандалях из кожи, Оливер – в кедах, подошву которых когда-то можно было назвать белой. Он – с прекрасным загаром, словно вышедший с обложки журнала Калифорнии, Оливер – с бледностью поганки и множеством чёрных татуировок, таких как огромный василиск на плече, раскиданные по предплечьям надписи, символы, и ещё что-то, что определялось, как стиль кибер и нео-трайбл. У него – поступь императора на лучшем торжестве, у Оливера – походка обречённого на казнь, а глаза при виде напарника закатываются настолько сильно, что, казалось, скоро сделают полный оборот на 360 и вернутся в исходное положение.       “И это чудо я хочу…”, – констатировал Джозеф и сам себе ужаснулся.       Нехотя махнув ему, Оливер приблизился, и на лице заиграла заинтересованность. Брови удивлённо приподнялись, взгляд заметался, изучая каждую деталь образа и наконец остановился на цепочке. – Золото? – осведомился Оливер. – Позолота, – не моргнув глазом, соврал Джозеф. Он не сомневался, что напарник не разберёт ни премиальный бренд брюк, ни дорогущий парфюм, зато заметит цепочку, поэтому заранее придумал отговорку.       Оливер вгляделся в лицо, стараясь прочесть отразившуюся на нём ложь, но Джозеф улыбался в своей обычной манере: безмятежно и игриво.       Игнорируя мученический вздох напарника, Кристалл бодро направился по широкой мощёной камнем улице, прямиком ведущей к набережной, с предвкушением представляя прохладную воду и почти полностью обнажённого напарника рядом с собой. Мысль вызвала такой восторг, что он против воли ускорился. Оливер, еле поспевая за товарищем, буркнул: – Я бы всё-таки просто прогулялся. Нахрена тащиться на море, если можно посидеть в парке? – Потому что я там давно не был. Мы всё равно пойдем на пляж, хватит выкобениваться, – отмахнулся Джозеф, немного сбавляя темп, чтобы его догнали.       Ситуация слишком наглядно иллюстрировала анекдот про взрослого, состоявшегося отца, выгуливающего сына-подростка, выглядящего, как князь Тьмы. Предпочтения в одежде Оливера полностью отражали его неиссякаемый бунтарский дух, и Джозеф не раз подумывал о завещании души Дьяволу, причём не одной, а всех родственников, друзей и знакомых, чтобы тот помог смириться с несносным характером напарника. – Плохая идея. Я бы даже сказал отвратительная, – подтверждая мнение о себе, скривился Спарроу, замедляя шаг, вынуждая остановиться и Джозефа. – Да, и ты можешь отвергать её сколько угодно, но моё решение обжалованию не подлежит. Доступно?       Джозеф развернулся на 180. Оливер стоял, скрестив руки на груди, демонстрируя полное нежелание подчиняться.       Ну до чего упёртое ему досталось сокровище! Всё сопротивляется, упирается. Не даётся, одним словом. В чём проблема кивнуть, согласившись с идеей Джозефа, и пойти рядом, обхватив его за руку чуть выше локтя. Они бы выглядели, как знатные люди девятнадцатого века, фланирующие по широкому проспекту, и наслаждались непринуждённой беседой. А вместо этой идиллии, когда Кристалл подошёл к Оливеру и аккуратно взял за ладонь, тот тут же её вырвал и, что-то злобно нашёптывая, быстро двинулся вперёд.       Вместо ответа Джозефу предоставили возможность полюбоваться на красивый закат глаз, надутые щёки и удаляющуюся с каждой секундой спину. Прелесть.       Теперь уже Джозеф стал догоняющим и быстро поравнялся с напарником. В который раз взглядом пресыщенного опытом человека оглядел байкерский прикид Оливера. На улице передавали +31 по шкале Цельсия, люди вокруг ходили в одежде сугубо светлых тонов. Яркое солнце слепило так, что все мужчины были в кепках, женщины в шляпках, а некоторые девушки в бейсболках. Одежда тоже подходящая – кто в майках, кто в укороченных топах, кто в шортах выше колена. И все прохожие, идущие навстречу, разделяли мнение Джозефа и таращились на чудо в плотных джинсах и прикиде цвета чёрной дыры.       Если Спарроу схватит тепловой удар и он упадёт в обморок, Кристалл принципиально сначала выскажет лежащему без движения телу всё, что думает о людях, игнорирующих существование синоптиков, и только потом вызовет скорую. Оливеру, казалось, было совершенно всё равно и на жару, и на мнение окружающих. Вполне возможно, что родился он в одном из котлов Преисподней, а потому чувствовал себя на просторах, где нет даже намёка на тень, как у себя дома.       Беседа с подачи Джозефа, завязалась сама собой. Оливер подхватил её довольно быстро, хоть и отвечая меньше и реже. Начали с бытовых тем, почти опуская воспоминания о последних двух днях. Только Джозеф искренне извинился, сознавшись, что в первый день был не в себе, а во второй уж очень хотел завладеть вниманием офицера. Тот строго приказал в ближайшее время прийти в участок и каждому лично сообщить, что детектив имел в виду совершенно не то, что сказал.       “Ну да, конечно, так и сделаю”, – подумал Джозеф, а сам, разумеется, пообещал исправиться.       Тема сама собой перешла сначала к искусству, затем к литературе. Кристалл всегда подозревал, что его чудо никогда не интересовалось ни тем, ни другим, однако был поражён до глубины души плачевностью ситуации. – Ну давай же! В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой!.. – он замолчал, глядя в не понимающие ни слова глаза цвета утреннего тумана. – Так, аллюзию на Булгакова пропустим. Тогда может “чины людьми даются, да люди могут обмануться”? – с надеждой спросил Джозеф и, отвергая мысли о том, что кто-то может не знать классическую литературу, уже с мольбой проронил: – “Неужели зло так привлекательно”?       Оливер смотрел на него, словно напарник стал читать наизусть и с выражением инструкцию по эксплуатации новейшего ядерного оружия. Подняв одну бровь, Спарроу с сомнением глядел на товарища как бы в попытках понять, адекватен ли он или нуждается в подзатыльнике, который выбьет всю ересь из головы. Однако подзатыльник, к большому счастью детектива, так и был использован. – Ветер веет с юга… – хмуро процитировал Спарроу, а Джозеф после двухсекундного изумления расхохотался глубоким, раскатистым басом.       Да. Он всё-таки любит Оливера. Вот такого, глуповатого и самоуверенного, вредного и несносного. С ним нужно, как с диким котом, медленно подбираясь, подкармливая и давая к себе привыкнуть. Джозефу терпения не занимать, хотя и оно уже сигнализировало о том, что заканчивается. Может, Оливер уже готов? Нужно только поговорить по душам в тёплой, романтической атмосфере. При свечах и в полумраке. С бокалами дорогого вина и итальянскими блюдами на широком столе.       Ресторан. Вот туда они отправятся сразу после пляжа, и Джозеф самолично открутит голову любому, кто посмеет презрительно взглянуть на видок его визави. – Я может люблю тебя всей душой и сердцем, – задумавшись, вслух произнёс Джозеф. Оливер отозвался мгновенно. – Да кому нахрен нужна твоя грешная душа и каменное сердце, – съязвил он, пиная невидимый камень на дороге. – Вот был бы ты чуть менее язвителен и чуть более тактичен, я руки бы твоей просил. – А что, своя устала?       А, может, всё-таки Джозеф не готов к этому разговору? Его же задавят если не сарказмом, то праведным гомофобным гневом. – А вот если ты мне нравишься? – попробовал он зайти с другой стороны. – Исключительно твои проблемы, – искусно парировал Оливер. Свыкся уже с вечными подколами и теперь даже серьёзные вещи воспринимал, как шутки. Нужно отдать должное, такая реакция намного лучше попытки удара в челюсть в первый день их полноценного знакомства. Пусть уж будет ёрничать, чем нарываться на драку.       Уже неспеша они дошли до набережной. Стоило выйти из объятий невысоких, ярких зданий, открылся вид на всеобъемлющее море. Горизонт был подернут еле заметной дымкой, из-за чего тёмно-зелёная толща воды плавно переходила в небо, сверкающее голубизной. Вдалеке были видны очертания мощных судов и многоярусных лайнеров, обычно причаливавших к городу с более западного берега. У Джозефа аж перехватило дыхание от обилия красок и яркости ландшафта. На Оливера пейзаж, разумеется, должного впечатления не произвёл и со словами “ну и толпа, понарожают и не топят”, он направился к лестнице, ведущей к пляжу, перечеркнув одной фразой всю атмосферу. Джозеф со вздохом спустился по ступеням следом, и ноги за секунду утонули в мягком, горячем песке. Тёплый бриз приносил запахи моря: ракушек, водорослей и соли от воды. Вокруг сновали люди в пёстрых плавках и купальниках. Насчёт толпы Оливер явно погорячился – да, любителей загорать было много, но наслаждаться отдыхом они не мешали.       Офицер взглядом профессионала прочесал всю береговую линию на наличие свободных лежаков с удобным расположением и, наметив цель, направился наискось по пляжу, не теряя её из виду.       Если быть честным с собой, Джозеф был почти уверен, что лежак окажется один, и Оливер, разложившись на нём, язвительно посоветует напарнику найти свой, и чем дальше, тем лучше. И помашет вслед платочком, широко улыбаясь. Но мест оказалось два, и стояли они в небольшом отдалении от основной массы людей. Лучшего выбора и представить сложно. У Оливера и правда орлиное зрение, о чём он лишь однажды вскользь обмолвился.       Дойдя до лежаков, Спарроу кинул на один из них небольшую сумку, и, ухватив футболку сзади за ворот, одним ловким движением стянул с себя.       Джозеф подавился воздухом. Молочная кожа с голубыми венами, шесть чётких кубиков пресса, широкая грудь, пластичное и сильное тело, словно созданное для того, чтобы его выставили в музей и обнесли стеклом для ограждения от особо восхищённых посетителей.       “Руками не трогать, слюнями не капать”, – сразу вспомнилась фраза из анекдота, и Джозеф, чувствуя, что напарник просто испытывает его на прочность своей сногсшибательной красотой, кое-как сдержался, чтобы не разложить того прямо здесь, на глазах у народа. Публично и жёстко показать бы ему, что бывает с парнями, которые выглядят, как греческие боги, и ведут себя соответствующе…       От столь яркой картинки в голове кожа покрылась мурашками и стала кружиться голова.       Сняв джинсы, Оливер оказался в чёрных (кто бы сомневался) плавках. Сковырнув кеды, наступая носком на пятку, он поднял голову и тут же обратил внимание на стоявшего столбом детектива. – Чё ты уставился? – В плавках стало слишком туго, – хмыкнул Джозеф, расстегивая брюки.       Не воспринявший всерьёз высказывание Оливер опустил глаза. Те мгновенно расширились от ужаса, увидев подтверждение сказанному, и офицер тут же поднял взгляд, заливаясь лёгким румянцем. Вряд ли от смущения или возбуждения. От отчаяния, скорее всего. – Как хорошо, что мы не на нудистском пляже. – В следующий раз отправимся именно туда. – Только через мой труп.       “Можно устроить”, – чуть не сказал Кристалл, но вовремя прикусил язык и продолжил раздеваться. Ему тоже было что показать – накаченные мышцы вкупе с высоким ростом всегда привлекали внимание. А он не просто так занимался спортом с десяти лет. – В морге тоже есть чем заняться, – с улыбкой отозвался Джозеф, складывая вещи в аккуратную стопку. – Какой же ты конченный. И зачем я вообще согласился на эту авантюру? – Потому что я не давал тебе выбора. Но мне приятно думать, что ты меня просто ценишь, любишь и уважаешь. – Я?! – теперь поперхнулся воздухом уже Оливер. Покрутил пальцем у виска и, отвернувшись, принялся копаться в сумке, стараясь игнорировать визуальное подтверждение тому, что детектив к нему неравнодушен. Джозеф в это время сел, закинув ногу на ногу. Завязав волосы в небольшой хвост, он стал пристально наблюдать за дальнейшими действиями напарника. Тот выудил небольшой тюбик и стал равномерно намазывать крем на грудь. – Серьёзно боишься обгореть? Как аристократ, в самом деле, – удивился Джозеф. В ответ на него зыркнули так злобно, что он даже на секунду пожалел о своей любознательности. – Это вам, загорелым плебеям легко жить. А я спустя час нахождения на Солнце стану похожим на только что сваренного рака.       Только сейчас Кристалл обратил внимание на еле заметно блестящую кожу на лице, шее и руках от кистей до надплечий. Спарроу хоть и пренебрегал светлой одеждой, но в действительности заботился о сохранности бледности. Боится Солнца и плюёт на жару. Какая противоречивая личность.       Когда оставалась только спина, Оливер слегка подался торсом вперед, заводя руку за спину и сморщился, понимая, что не дотягивается. – Иди сюда, я помогу, – дружелюбно предложил Джозеф. Перспектива “намазать спинку – сделать расслабляющий массаж – плавно перейти к сексу”, конечно, обнадеживающая, но совершенно невозможная. И Кристалл это понимал. А вот Оливер нет. – Откажусь, спасибо, – произнёс он, ненароком указывая на место, сейчас благоразумно прикрытое ногой.       Джозеф хмыкнул, мысленно давая себе ещё минуту. По её окончании, как и предполагалось, Оливер швырнул тюбик, плюясь ядом в адрес изготовителей и своей семьи до седьмого колена, в которой каждый славился изящной бледностью, мешавшей жить. Тогда Джозеф встал, подошёл к напарнику и поднял с песка крем. – Развернись. – Ну вот ещё! – вспыхнул Оливер. – Мне ради твоего же блага применять силу? – с укором спросил Джозеф. – Выбирай, десять секунд потерпеть или несколько дней на животе спать.       Оливер открыл было рот и закрыл его, хмурясь. Прошла ещё одна долгая минута, пока Спарроу принимал решение и, наконец, сжав кулаки от безвыходности положения, он повиновался. – Если ты прикоснёшься ко мне этим, то пожалеешь о том, что он вообще у тебя есть.       Угроза принята и обдумана. Здраво поразмыслив, что, в случае чего, она может быть воплощена в жизни, Джозеф сделал небольшой шажок назад. Выдавив немного крема на два пальца, он аккуратно нанёс его на спину, начиная размазывать сверху, постепенно спускаясь к пояснице.       Ну до чего нежная кожа (как тут можно сдержаться, прикасаясь к ней?). В Оливере сочетались столько контрастов, что ещё более антитетичную натуру во всем мире было не найти. И дело не только во внешности. Он весь был соткан из мягкости и жёсткости, безрассудства и осторожности, упорства и вдумчивости, силы и гибкости. Оксюморон в облике человека.       А Джозеф из-за этого только страдал. Так хотелось прильнуть губами к лопаткам, провести языком по шее до загривка, укусить за ухо, обхватить руками всего Оливера и никогда не отпускать. А он был вынужден сдерживаться, изнывая от желания и любви, обуревавших грудную клетку и оседающих где-то внизу живота, приятным, тянущим покалыванием. Как только Джозеф покрыл последний участок кожи кремом, Оливер тут же отстранился и, даже не поблагодарив, двинулся к морю.       “Можно уже хвататься за голову и, опустившись на колени, плакаться Всевышним о безрадостной судьбе?”, – удручённо спросил Джозеф сам себя и, глубоко и горестно вздохнув, двинулся следом за напарником.       Мокрый песок приятно охлаждал ступни. В то время как Оливер окунулся с разбегу, Джозеф зашёл в воду по колени и остановился, привыкая. После жары даже тёплая она казалась прохладней, чем была на самом деле. Неспеша Кристалл продвигался вперёд, ненароком оглядываясь на предмет напарника. Тот вынырнул, откинул со лба мокрые, ещё более чёрные от влаги волосы, и Джозеф сразу забыл, что злился и обижался на этого прекрасного юношу. Тот подплыл к нему и встал на ноги, фыркая и отплевываясь от солёной воды. – Вернёмся к тому, зачем мы собрались. Итак, представь, что ты убийца.       Джозеф сосредоточенно кивнул, хотя внутри альтер-эго заливалось хохотом и било по импровизированному столу кулаком. И, чтобы вторая сущность не взяла контроль над телом и он не начал тупо хихикать, Кристалл незаметно закусил губу. Боль помогла немного прийти в себя и принять серьёзный вид. – Увёз парня за город, убил, избавился от улик и должен решить, что делать дальше. Предположения, мысли, идеи? – Подождал бы, пока начнётся час-пик и под начавшуюся шумиху улизнул, не замеченный камерами. – Попытка хорошая, из тебя вышел бы прекрасный маньяк и… – Оливер сделал паузу, услышав получившийся слишком громким смешок. – Прости, прости, никто ещё не хвалил мои псевдоумения в качестве маньяка. Продолжай. – Можно посадить человека, просто потому что он тебе не нравится? – К счастью нет, иначе я давно сидел бы за решёткой по твоей милости. – К сожалению, Джозеф, к сожалению, а не к счастью.       Они двинулись вперёд и, как только вода достигла пояса, одновременно оттолкнулись от дна и поплыли.       Какой всё-таки Оливер дурачок. Гонора, как у генерала, а ума, как у рядового. Джозеф же самостоятельно подаёт себя на блюдечке с голубой каёмочкой. Намекает, подсказывает, а тот в упор не видит доказательств! Подозревает детектива так, что весь закипает, стоит завести разговор, например, о надуманном алиби, а вывести на чистую воду не может. Дурашка… Джозеф вздохнул, нырнул и медленно выпустил носом воздух так, что он заклубился множеством пузырьков.       Он возлагал такие надежды на проницательность и ум Оливера, а его возлюбленный оказался обычным человеком. Без выдающейся интуиции и невероятной прозорливости. Может причина в том, что Джозеф слишком запутал следы и, как всегда, профессионально создал объяснение всему, что казалось подозрительно Оливеру. Тогда стоит себя похвалить и продолжить посмеиваться над жалкими попытками Спарроу разоблачить напарника.       Джозеф вынырнул, протирая глаза. Они отплыли довольно далеко, оказавшись на приличном расстоянии от основной массы купающихся. Невдалеке раскачивались на волнах оранжевые буйки. Солнце слепило так, что он сощурился от бликов, вспыхивающих на воде.       Рядом лежал на спине Оливер. Изредка он лениво двигал ногами, чтобы не уйти ко дну. Иногда выдыхал весь воздух из лёгких и начинал опускаться, а затем резко набирал полную грудь тёплого бриза, снова всплывая на поверхность. Баловался, наслаждаясь тем, что в кои-то веки смог вырваться из рутины. Всё благодаря Джозефу, а от Спарроу даже посредственного “спасибо” не дождешься. Хорошо бы всё-таки напомнить, кто здесь главный… – Хорошо плаваешь? – дружелюбно спросил Кристалл. – К чему такие вопросы? – напряжённо уточнил Оливер, всё ещё лежа на спине, подставив лицо ярким лучам.       С ехидством, которому позавидовала бы любая обезьяна, стащившая из кармана туриста золотые часы, Джозеф погрузился в воду так, что остались видны лишь глаза и стал медленно подбираться к напарнику. – Так, ближе, чем на два метра не подплывать! – повысил голос Оливер, переворачиваясь и начав яростно брызгать солёной водой в Джозефа, стараясь замедлить его движение. – Я тебя засужу! – Судья хренов, – отплёвываясь и фыркая, Кристалл протёр глаза и действительно остановился. Но стоило Оливеру расслабиться и прекратить мутить толщу воды, как Джозеф кинулся вперёд, загребая мощными руками воду.       Выкрикивая ругательства в адрес любимого и дорогого – как послышалось Джозефу – напарника, Оливер с удвоенным усердием стал грести к берегу. Плыл он быстро – наверняка ходил в бассейн несколько лет. К тому же адреналин подстёгивал нервную систему, заставляя ускоряться. Но и Джозефа недооценивать не стоило. Он разрезал телом толщу воды и двигался с упорством косатки, преследующей желанную добычу. Как только он почувствовал, что может достать до дна, то оттолкнулся и кинулся вперёд, хватая Оливера. Тот успел только вдохнуть поглубже, и оба погрузились под воду.       Джозеф открыл глаза, претерпевая неприятные ощущения. Спарроу сделал то же самое и теперь с ненавистью вертелся, норовя высвободиться из объятий. Надо сказать, что получилось у него довольно скоро – крем сработал, как масло, и Оливер, словно мокрая рыба, выскользнул из стального хвата и всплыл на поверхность. Особо отдышаться ему не дали. С силой дёрнув за ногу, заставляя снова опуститься на дно, Джозеф сам оттолкнулся и выплыл, хватая ртом воздух. Но и Оливер оказался не из робкого десятка. Обхватив напарника спереди за колени, он подался вперёд, уводя его дальше от берега.       Джозеф вновь окунулся лицом в воду и с разыгравшимся азартом оглядел Оливера сверху вниз. Тот, с ловкостью морской змеи, перевернулся, оказавшись прямиком напротив поверхности и самого Джозефа, и ухватился за его плечи, медленно выдыхая воздух, чтобы вода не залила нос. Теперь они были лицом к лицу, погружённые в толщу воды, максимально приблизившись и соприкасаясь телами. Ухмыльнувшись, Оливер сделал поворот, и они с Джозефом поменялись местами. Теперь детектив, поперхнувшись, был ближе ко дну, а Оливер в это время уже всплывал.       “Вот же сволочь”, – восторженно подумал Кристалл, кое-как отталкиваясь ногами от песка. Едва он вынырнул и вдохнул воздуха, то закашлялся, но останавливаться в игре не собирался. Пока Оливер отвернулся, Джозеф метнулся вперёд, набрасываясь сверху. Однако Спарроу, словно ожидая подобного манёвра, подлез под локоть и быстро перебирая руками, извернулся, в мгновение ока оказавшись сзади. Затем плотно обхватил торс Джозефа ногами и вцепился в мокрое плечо. – Тайм-аут. Я выиграл.       Безоружно подняв руки, Кристалл показал, что не претендует отбирать у него статус победителя. Правда ожидал, что Оливер слезет с его спины, но тот молчал, и по неосторожным касаниям по коже на лопатках и плече Джозеф понял, что в голове Спарроу мелькнула мысль, которую он пытается досконально понять и визуализировать. – Знаешь, что бы сделал я?       Джозеф вопросительно поднял бровь, хотя знал, что Оливер этого не увидел. Однако напарнику и не понадобились его слова для продолжения. – Я бы обогнул город и въехал в него с другой стороны. Ты понял? Пока все бы проверяли западные районы города – ведь именно за ними случилось убийство – я бы уже вкатил с восточной. Как я сейчас обошёл тебя, так и убийца обвёл вокруг пальца своих преследователей. Ну как? Поработаем в этом направлении?       Несмотря на то, что переход от морских развлечений до рабочей рутины был слишком неожиданным, Джозеф ликующе улыбнулся. Если быть с собой честным, он очень хотел бы сейчас подхватить Оливера на руки и покружить в воде, восторгаясь его догадливостью. Да! Да, чёрт побери! Кристалл не ошибся в его умении строить логические цепочки! Пусть с небольшим количеством времени, но Оливер разгадал маршрут убийцы даже без подсказок Джозефа. Что говорит о наличии в этой симпатичной головушке мозгов, в чём порой Кристалл сильно сомневался. – Я думаю, стоит попробовать. Но ближе к вечеру, мы же только сюда пришли.       Оливер слез с него и поднял глаза к небу, задумавшись. – Мы пойдем вечером, потому что днём там яблоку негде упасть, а не потому что ты так сказал. Принято? – Принято, – покладисто кивнул Джозеф. – А сейчас, так и быть, ещё пару часов побудем здесь.       И Джозеф снова счастливо кивнул.       "Он обязательно будет моим. И цена этому не имеет значения. Я искалечу любого, кто посмеет на него посягнуть. Вырву ногти плоскогубцами, выколю глаза двумя миниатюрными иглами, отрежу язык по самый корень и засуну в рот по самые гланды, если хоть кто-нибудь помешает моему счастью”.       И он умилённо посмотрел на Оливера, снова лежащего на спине и болтающего ногами по морской толще.       Из воды они выбрались к полудню. В перерывах между купанием, напарники загорали и добродушно переругивались. Не всерьёз, а скорее по привычке. Оливер как был неисправимой врединой, так ей и остался. А Джозефа это устраивало. Без вечных подколов и острых словечек Спарроу бы не был собой.       Пока что тему высших чувств Джозеф ненадолго опустил, чтобы не выводить тонкую душевную организацию напарника. Вечером, всё вечером. В ресторане он расскажет о собственных чувствах, только теперь уже всерьёз, без иронии. Объяснит, что хотел бы завести с Оливером отношения, прожить всю жизнь под одной крышей, через несколько лет расписаться и жить долго и счастливо, умерев в один день. Или перебор для начала? Да, пожалуй, не стоит пугать его сокровище, заходя так далеко. Остановимся на первом пункте, а после согласия Оливера спустя время они поговорят о браке и вечной совместной жизни.       Обратно они двинулись, когда солнце стало порядком припекать, а горячие лучи обжигали кожу. Даже с тонной защитного крема обезопасить себя бы не удалось, так что напарники в унисон решили, что накупались. Они пошли обратно по набережной. Ресторан Кристалл захотел оставить на вечер, а сейчас собирался отвезти ненаглядное сокровище в другое интересное место…       Дальнейший маршрут он не рассказывал, даже несмотря на настойчивые просьбы. Очень надеялся, что подгадал с сюрпризом и не хотел раньше времени вскрывать занавес тайны.       В машину сели по установившемуся сценарию – Джозеф открыл переднюю пассажирскую дверь, Оливер закатил глаза, говоря, что в состоянии сам дёрнуть ручку, на что детектив улыбнулся и захлопнул дверцу, не собираясь слушать ворчания ещё и по этому поводу. Только Кристалл сел, завёл автомобиль и двинулся с парковки, салон наполнится мелодичной трелью. На экране второй раз за день горел знакомый-незнакомый номер. Вовремя, как всегда.       Покосившись на отвлёкшегося Оливера, Джозеф принял звонок и сразу уменьшил звук до минимума. – Алло.       Офицер обернулся, заинтересовавшись начавшимся разговором. Жестом показав, что всё под контролем, Джозеф зажал телефон между ухом и плечом, – Хорошо. Да, делай, мне-то зачем набрал? У меня важная встреча, – на этих словах, Оливер хмыкнул, и было непонятно – одобрительно или недоверчиво. Джозеф поджал губы. Одна рука лежала на руле, вторая потянулась к бардачку, выудила оттуда небольшую записную книжку и чёрную с золотистым кончиком ручку. Ставить на громкую связь и записывать в заметки было бы сродни самоубийству. Так что, положив блокнот на колено, Джозеф стал быстро черкать записи, постоянно поднимая глаза на дорогу. Когда лист запестрел витиеватым почерком, он бросил так и не затыкавшейся трубке: – В остальном мне без разницы. Больше не звони.       И большим пальцем Джозеф нажал на кнопку отбоя. Записную книжку кинул обратно в бардачок и захлопнул крышку. Резко вырулил на проспект, полностью сосредоточившись на дороге. – Ты прямо, как Гай Юлий Цезарь, – хмыкнул Оливер, откидываясь на спинке кресла. Джозеф округлил глаза, и брови сами собой полезли на лоб. – Прости, как Гай Юлий Цезарь что? И Гай Юлий Цезарь какой? – Я про то, что ты много дел одновременно можешь выполнять, – отозвался Спарроу, однако в голосе засквозило непонимание. – А-а-а… Тогда приму за комплимент. Ты только запомни, что есть Гай Юлий Цезарь, который Цезарь, и Гай Юлий Цезарь Август Германик, который Калигула. Мне намного ближе второй.       Оливер хмыкнул новой информации, но промолчал. Спустя десять минут машина оказалась в самом центре города, ядром которого служил гигантский, многоэтажный торговый центр. К нему-то и приблизился тёмно-синий автомобиль. – Мы зачем сюда приехали? – не отрываясь от окна, задал вопрос Оливер. – Скоро узнаешь, – ухмыльнулся Джозеф, останавливая машину. Вышел Спарроу, к большому сожалению, самостоятельно. Кристалл вылез следом и с удовольствием потянулся.       Торговый центр светился и переливался даже днём. Пестрели вывески магазинов, яркими пятнами рекламных объявлений были увешаны стены. Семь этажей возвышались над головами и, приглашая войти, крутились прозрачные двери входа.       Звонко произнеся: “за мной!”, Кристалл направился к главному входу.       Внутри царила желанная прохлада. Кондиционеры работали вовсю, спасая от ужаса, творящегося на улице, и обдували вошедших со всех сторон. Внутри всё блистало и сверкало под огромными люстрами, в центре холла высился многоярусный фонтан с разноцветной подсветкой. За ним вверх-вниз плавно ездили застеклённые лифты с неоновыми фиолетовыми полосами. – Нам на шестой, – сообщил Оливеру Джозеф, проходя вперёд, особо не осматриваясь – видел уже сто раз эту картину. Слишком много пафоса, излишеств и света, от которого начинала раскалываться голова. – Не ТЦ, а грёбанный Лас-Вегас, – присвистнул Спарроу, шагая вслед. – Никогда здесь не был? – удивился Джозеф, нажимая на кнопку вызова лифта. – Был до ремонта. Когда здесь всё отстроили, уже не было ни времени, ни повода, – пожал плечами Спарроу, заходя в кабину следом за напарником.       “Тем лучше”, – подумал Джозеф, стараясь держать себя в руках, чтобы не слишком сильно радоваться несчастью его любимого чуда. Получалось плохо. Чем хуже Оливеру, тем больше он нуждается в помощи. В помощи Джозефа, разумеется. И тем больше он будет зависеть от Кристалла, тем лучше относится к нему. Каждое “да”, “спасибо”, “ой, как неожиданно и приятно” приближает Джозефа к заветной цели – когда Оливер настолько привыкнет держать детектива рядом, видеть его каждый день с утра до вечера, а, может, даже ночью, что сам не заметит, как Кристалл станет не человеком в его жизни, а самой жизнью. Сольётся с ней воедино, без возможности обратного действия.       А пока Оливер стоит рядом, рассматривает вид за стеклом и не подозревает о том, что его судьбу давным-давно решили. Не знает, что за ним ведётся профессиональная охота, а за каждым действием следят почти беспрерывно. Да, Джозефу очень повезло, что в первый день Оливер пригласил его к себе. Теперь и информацию стало добывать намного легче, и наблюдать за состоянием, здоровьем и эмоциями.       “Эх, Оливер, я очень надеюсь, что сегодня ты согласишься на всё, что я предложу. Это будет самый лучший выбор и для тебя, и для меня. Не вынуждай прибегать к более решительным мерам”.       Лифт остановился. Створки раздвинулись, выпуская пассажиров. И Оливер, выходя, приоткрыл рот удивления, не веря тому, что его привели в место такого рода.       Два этажа игровых автоматов, аркадных стрелялок и силомеров. А также жутковатых экстремальных аттракционов, из-за которых по всем двум этажам разносились громкие вопли.       Вообще, по меркам детей, таращившихся на напарников большими глазёнками, Джозеф с Оливером были слишком взрослыми для подобных развлечений. Собственно, так оно и было. Детективу пару лет назад перевалило за тридцатник, офицер был ненамного младше. Но, как говорил кто-то из великих: “у мужчин детство длится до сорока. После наступает подростковый максимализм”. Руководствуясь этим правилом, Кристалл и выбрал это место. – Джозеф, ты мне, конечно, очень неприятен, а, догадываясь о твоих мыслях, противен вдвойне, но в честь такого подарка я не буду орать на тебя полчаса. – Это вместо “спасибо”? – Именно, – даже не смотря в сторону Кристалла, проговорил Оливер и направился ко входу.       Спустя час Джозеф понял, что не прогадал с сюрпризом. Спустя три стал понемногу сдавать позиции, изредка прося перерыва между раскачивающимися кораблями и падающей башней. Спустя шесть почувствовал себя бедным родителем, выжатым, как лимон, от гиперактивности сына. Оливер решил за один день обойти всё, что настроили за несколько лет и что нормальные люди растягивали на недели постоянного посещения.       Наконец, еле живой Джозеф уже собрался отползти в сторонку и перевести дух, если не испустить его, как за руку снова куда-то потянули. – Там лазертаг! Пошли давай, чё ты, уже ласты откинул?       А Джозеф, вообще-то, откинул или, как минимум, собирался это сделать, уйдя в дальний угол подальше от особо энергичных личностей, волочущих его на все аттракционы, которые попадались на глаза. Но согласится с этим высказыванием он не мог. Это было бы проигрышем в игре за гордость и самоуважение, которую Джозеф сам себе придумал, как только перешагнул злосчастный порог обители азарта и драйва.       Оливер уже натягивал повязку с мигающими огоньками и взглядом специалиста осматривал выставленное оружие на широком стенде.       О Боже, да он всё тот же ребёнок, каким был лет пятнадцать назад. Лишь бы пострелять из пистолетика, да поиграть в догонялки. На службе, что ли, мало этого добра? – Эх, жаль, что не пейнтбол. Я бы не прочь наставить тебе синяков, – голосом, полным энтузиазма, вещал Оливер, закидывая на плечо понравившийся автомат. – Какой ты кровожадный. И за что меня так не любишь? – вздохнул Джозеф, смиренно напяливая и на себя защитные атрибуты для игры. – Тебе в хронологическом или в алфавитном порядке? – поинтересовался Оливер.       Джозеф решил, что такого монолога не переживёт и мягко сообщил, что передумал его слушать.       В лазертаге Оливеру не оказалось равных. Он срывался с места за секунду, как звучал свисток старта, уворачивался от невидимых пуль, петлял между коридорчиков, комнат, проёмов и узких проходов, об которые Джозеф вечно бился лбом, если в порыве решимости догнать и пристрелить паршивца забывал пригибаться. Сокрушительно проиграв со счётом 3:9, Кристалл зарёкся никогда не водить напарника в подобные заведения.       Вечерняя улица с домами, преобразившимися под фиолетовыми и розовыми отблесками заката, встретила тёплым воздухом уходящего дня. Дышать было намного легче, чем утром, и Джозеф едва удержал себя от желания привалиться на свободную лавочку и посидеть в тишине и спокойствии хотя бы полчаса. Оливер, наоборот, был полон сил, энергии и, казалось, дай ему волю, так побежит переворачивать вагоны. – Всё, Бобик сдох? По домам? – в голосе полицейского мелькнула то ли ирония, то ли сочувствие к едва стоящему на ногах детективу. Тот помотал головой, отгоняя мысли о желанном отдыхе. – Последнее место за сегодня и по домам.       Послышался смешок офицера. Он почти прямо заявлял о сумасбродстве затеи, не веря в то, что напарник способен выдержать ещё одно событие за вечер. Впрочем, напарник в себя тоже не верил, только старался не подавать виду.       Садясь каждый на своё место в машине, Оливер откинулся на сидении и ухмыльнулся. – Ладно уж, сваливаем отсюда. Заводись. – Я завёлся, будут указания дальше? – не удержался Кристалл. – Ты даже ключ зажигания не повер.. Джозеф, тупорылый ты ублюдок!       Оливер, как ошпаренный, выскочил из машины. Вслед ему доносился громкий хохот, прерываемый ещё парочкой забавных высказываний. А что, не одному же Спарроу насмехаться над напарником! Пора вспомнить на чьей стороне преимущество в виде не только силы и власти, но и невероятного чувства юмора. Всё ещё противно хихикая, заведя теперь уже машину, Джозеф двинулся за Спарроу, быстро шагающим вдоль парковки. – Ну чего ты так взбесился? – доброжелательно улыбнулся детектив, нагоняя Оливера. Автомобиль ехал с той же скоростью, что и шёл офицер, и на все убыстрения и замедления темпа реагировал соответствующе. – Ты знаешь, что ведёшь себя, как подросток с пубертатом? Хватит уже домогаться до меня! – Да ладно тебе, я же просто шучу. – У тебя отстойное чувство юмора. – В течение получаса больше не буду, – передразнил Джозеф, останавливая машину. – Садись, нам уже пора, солнце собирается садиться.       Оливер на это в который раз за день показательно скрестил руки на груди. “А моё солнце собирается садиться?” – подняв брови, думал Джозеф, когда Спарроу снова заставлял его пару минут ждать принятия решения у себя в голове. Как будто у него вообще был выбор! Единственный вариант, что Кристалл предоставил – сесть либо добровольно, либо принудительно. А Оливер, видите ли, думал, не осознавая бесполезности своего занятия.       Когда Джозеф уже хотел выйти и собственноручно затолкать его если не в салон, то хотя бы в багажник, напарник со вздохом открыл дверцу и сел на своё место. Джозеф вжал педаль газа и автомобиль, быстро набирая скорость, выехал с парковки, оказываясь на длинном проспекте и петляя между другими машинами.       Ресторан Кристалл выбрал ещё сегодня утром, вот только забронировать не успел – в поле зрения всегда был Оливер, а раскрывать сюрприз подобным образом не хотелось. Надежда была лишь на сотрудников, готовых выслужиться за соразмерную труду плату. И чем больше чаевых они получат – тем быстрее он с напарником сможет поужинать при свечах.       “Осталось придумать, как подступиться, чтобы мой Оливер – а я уже не сомневаюсь, что он мой – не развернулся и не ушёл в тот же момент, как я сообщу ему эту чудесную новость. Мы же хотим сойтись полюбовно и прийти к решению, которое удовлетворит обоих, а не чтобы один из нас оказался лицом в салате, а второй начал швыряться посудой, разбивая бокалы об гостей и официантов. Этот сдвинутый может и не такое вытворить…”       Сдвинутый, в свою очередь, во все глаза смотрел в окно на место, куда они подъезжали. Ещё бы, лучший ресторан города. С названием, выведенным витиеватым шрифтом, в темноте отливающим золотом. С широкой двустворчатой дверью украшенной маленькими жёлтыми фонариками. Они же, только покрупнее, выстроились вдоль дорожки, ведущей ко входу и приглашающе перемигивались. Высота в три этажа ещё снаружи извещала: это тяжёлый люкс, дорогие, и людям, проходящим мимо с раскрытыми ртами, мы не по карману. А потому Джозеф со скучающей миной вышел из машины, открыл дверь Оливеру, взял его под белы рученьки и направился к мраморным ступеням.       Два похожих как две капли воды швейцара одновременно открыли дверь и почтительно склонили головы, приветствуя вошедших. За стойкой миловидная девушка с улыбкой поздоровалась и только потом заметила внешний вид офицера. Не прекращая улыбаться, она мягко, но настойчиво произнесла: – Прошу прощения, но у нас в заведении действует определённый дресс-код, и стиль вашего компаньона к нему не подходит. Ещё раз приношу извинения.       Джозеф сдаваться не собирался. Современный кэжуал ей, видите ли, не нравится. Ничего, сейчас будет небольшой фокус-покус… – Отвернись, – тихо, но чётко приказал Джозеф, и Оливер, поддавшись изумлению, повиновался, принявшись рассматривать интерьер.       На стол упала увесистая пачка зелёных купюр. Резинкой перехвачена не была, поэтому Кристалл мог лишь предполагать в какую сумму ему вылетит сегодняшнее празднество. – Этого должно хватить и на ужин, и в качестве компенсации за дресс-код. А ещё нам сейчас же ВИП-зону, скрытую от посторонних глаз. И побыстрее, я не намерен ждать, – негромко, так чтобы Оливер не услышал, сказал детектив.       Девушка захлопала ресницами и тут же, извинившись, вышла в зал. Джозеф остался стоять, нетерпеливо постукивая по чёрному лакированному столу. Взглянул на часы. Сто секунд прошло. И где эта прекрасная дама? Почему он и его дорогое сокровище вынуждены ожидать?       Прекрасная дама вернулась ещё через двадцать секунд и сразу же склонила голову. – Пять минут и всё будет готово.       Джозеф фыркнул, но возражать не стал. Пять минут на ожидание места, которое нужно бронировать за полторы недели? Приемлемо. – Пойдём, – позвал он Оливера по истечению времени и двинулся за хостес.       За круглыми столами с белоснежными скатертями в большинстве своём сидели парочки лет тридцати, одетые в дорогие платья и костюмы. У женщин сверкали небольшие украшения с драгоценными камнями, у мужчин блестели золотые запонки. На пути попадались и небольшие группы людей, негромко беседующих друг с другом. Слышался неравномерный звон бокалов шампанского.       Сотни свечей в канделябрах мягко окутывали зал, выводя его из полумрака, но не пресыщая яркостью. Высились резные колонны, подпирая потолок с обилием орнаментов и других декоративных элементов. Стены были увешаны картинами, гармонирующими с общим стилем и вписывающимися в атмосферу роскоши вычурными рамками.       ВИП-зона, что им выделили, действительно оказалась в отдалении от чужих глаз, в просторной комнате с гобеленами, витиеватыми лампами с приглушённым светом и довольно крупной по меркам пространства люстрой со свисающими хрустальными подвесками.       Джозеф сел на стул, больше напоминающий царский трон, бесшумный официант подал несколько меню, винную карту и скрылся. Оливер, пока подходил к столу, споткнулся, не в силах оторвать взгляд от лоска места, в котором очутился лишь по милости Джозефа. – Нравится? – мягко спросил Кристалл, чувствуя себя добрым наставником, показавшим неумелому ученику высший пилотаж в изучаемом искусстве. Единственное отличие было в том, что он позволял войти в обитель роскоши, в которую Оливер самостоятельно неизвестно когда попадёт. Если попадёт вообще. – Ты зачем меня сюда привёл? Поиздеваться? – промолвил Оливер, открыв меню и теперь стараясь сделать вид, что на лбу не высветилось неоновыми буквами слово “СКОЛЬКО?!”. – Выбирай всё, что пожелаешь, я пригласил, значит я и плачу. Отметим, так сказать, скорое окончание нашего сотрудничества.       “И начало совсем других отношений”, – хотел добавить Джозеф, но сдержался. – Я таких названий не знаю. Сибас, рибай, буратта… чего здесь вообще нет? Осьминогов, единорогов? – Осьминоги на шестнадцатой странице, третья позиция. На гриле, с картофелем, томатами и оливками. Единорогов пока не завезли.       Оливер подпёр руками лоб. Всё быстрее он стал перелистывать страницы, но лицо против воли стало приобретать скорбное выражение. – Бургеров здесь, я предполагаю, нет.       Джозеф посмотрел на него, как будто Оливер достал из сумки лапшу быстрого приготовления и собирался попросить у официанта кипяток. Спарроу это заметил и, смутившись, углубился во вдумчивое чтение меню.       Вскоре заказ был сделан. Оливер ткнул пальцем в меню, еле выговаривая замысловатое название блюда, стоявшего первым в списке “горячее”. Джозеф сориентировался быстрее и сообщил официанту свои пожелания и предпочтения Оливера, выясненных путём “говядина или свинина”, “жидкое или густое” и тому подобного.       Настало время серьёзного разговора, но Джозеф не мог собраться с духом. Вдруг не поймёт. Откажет. Засмеёт, разозлится, посочувствует, не воспримет всерьёз. Вариантов, при котором Кристалл окажется, в простонародье говоря “в пролёте” – уйма. Шанс, что его мечта осуществится – один на… тысячу? Две? Около того. А он всё равно безбожно надеется. Старается, почти унижается, лишь бы его ненаглядный чувствовал себя в своей тарелке. Он даже близко не показал себя настоящего, а Оливер уже с недоверием, если не с презрением относится к детективу. Что будет, если Джозеф покажет настоящее лицо? В течение скольких минут офицер покинет его? От этих мыслей хотелось схватиться за голову. Или поорать в глуши леса пару часов. Выпустить бы гнев и пожаловаться кому-нибудь на несчастную судьбу, которая не дала никаких подсказок, как влюбить в себя офицера-гомофоба… А как-то действовать всё равно нужно, иначе от вечного одиночества Джозеф скоро двинется умом.       Решено. Вот принесут напитки, и он всё выскажет, без стеснения и увиливания. А пока можно завести непринуждённый диалог о какой-нибудь чуши…       Спустя десять минут официант подал сложный ягодный чай в прозрачном чайнике с плавающими в нём бадьяном, брусникой, смородиной и кусочком апельсина. Джозеф натянуто улыбнулся и, стараясь скрыть скрип зубов, стал разливать его по небольшим кружкам. Затем взглянул на наручные часы. Вот, через семь минут будет 20:00. Тогда они и поговорят.       К назначенному времени Оливер отошёл на пять минут, и Джозеф, откинувшись на стул, стал нервно щёлкать суставами пальцев. Вот вернётся и…       И когда Спарроу вернулся, Кристалл тут же начал его расспрашивать о самых интересных случаях, произошедших на работе, кляня себя на чём свет стоит за трусость. Страх быть отвергнутым оказался настолько силён, что Джозеф был готов танцевать ирландские народные танцы возле стола, лишь бы не заводить разговор, который мог повернуть всю жизнь вспять.       Вдох. Выдох. Принесут блюда, и можно будет мягко поменять тему на нужную. Вскоре в зал зашли два официанта и выверенными движениями стали выставлять на стол тарелки с едва не дымящимся содержимым. После их ухода Джозеф коротко объяснил значение каждого прибора из шести, лежащих по бокам тарелки и над ней. Он тянул время. Сейчас было совершенно всё равно, какой вилкой начнет есть Оливер и каким образом. Хоть руками, подкидывая каждый кусок и ловя ртом, Джозеф не будет против.       Трапеза началась. Всё. Отставить панику. Время пришло и дальше откладывать уже бессмысленно. Но сначала… – Есть идеи, что бы я вообще хотел сказать тебе здесь? – Интрига бешеная, – жуя, невнятно сказал Оливер. – Тогда маленькое уточнение. Ты хоть когда-нибудь воспринимал мои слова серьёзно? – ковыряя вилкой стейк, спросил Джозеф. – Если бы ты хоть раз был со мной серьёзен, а не строил шута горохового с примесью Дон Жуана погорелого театра, то да, возможно, я бы прислушивался к твоим словам хотя бы через раз, – сухо ответил Оливер, пробуя на вкус аппетитно выглядящего кальмара. – Последний вопрос: я могу как-то исправить ситуацию, чтобы ты вдумчиво отнёсся к тому, что я скажу? – Ты неисправим. Но, если захочешь поделиться чем-то, что я обязан буду принять всерьёз, то скажи мне об этом прямо, упустив заигрывания. – Хорошо, – детектив незаметно сглотнул, собираясь с мыслями, и продолжил нарочито уверенно. – Тогда сейчас я, Джозеф Уайатт Кристалл, 1993 года рождения от роду, находясь в здравом уме… – Кончай придуриваться. – Ладно-ладно. Тогда говорю серьёзно, Оливер. Я…       Воздух сотряс тяжёлый метал, с невероятно жёстким гитарным рифом и быстрыми барабанами. Вздрогнув от неожиданности, Оливер бросил “погоди” и снял трубку.       Прикрыв глаза, Джозеф кивнул, медленно и глубоко дыша, чтобы не сорваться, не вырвать смартфон из рук Спарроу и не зашвырнуть его подальше, возвращая своё сокровище к разговору. – Как? В смысле?.. – обескуражено переспросил Оливер, глядя куда-то сквозь Джозефа и откладывая столовый нож в сторону. – Да, мы общались. Нет, конфликта не было, только дискуссия, – в голосе прорезались нотки лжи. Офицер недоверчиво нахмурился, вслушиваясь в слова говорящего. Затем недоумённо захлопал глазами. – Я понял, – наконец, поджав губы, проронил Оливер, опуская голову и нажимая кнопку отбоя.       “Нет, нет, нет, только не сейчас”, – мысленно взмолился Джозеф. Он же ещё ничего не успел сказать о своих чувствах, а, судя по лицу Оливера, ему сообщили не радостную весть о свалившемся на голову наследстве. Ни раньше, ни позже, сука. Именно сейчас!       Отодвинув от себя салат, Оливер медленно встал. Брови так и остались сведёнными, хотя Джозеф рассмотрел, как Спарроу предпринимает попытки их расслабить. Челюсть сжата и напряжена до предела, но, когда Оливер открыл рот, тон смог контролировать. – Меня внепланово вызывают. Кейджа убили. Надеюсь, не я подозреваемый, а снова наш любимчик с пометками, – он в гневе выплюнул последние слова и снова взял контроль над телом, глубоко и размеренно дыша. Только крылья носа трепетали, пока он тыкал в смартфон большим пальцем, словно стараясь вымесить на гаджете всё имевшееся беспокойство.       Кейдж. Грёбанный Кейдж. Чёрт побери, он не мог сдохнуть на минут десять попозже? Даже пяти бы хватило, чтобы объясниться и мысленно расписаться! Нет же, Кейджу нужно было красиво войти в грешную жизнь Оливера с Джозефом и разрушить все намечающиеся зачатки развития отношений. Он и при жизни успел наворотить дел, а теперь ещё и своей смертью умудрился сорвать планы. Браво! Непередаваемо выводящий из себя мудозвон! Низкий, мать вашу, поклон!!! – Есть какие-то детали или доказательства твоей причастности? – Джозефу удалось почти спокойно произнести данную фразу, хотя внутри всё кипело. Хотелось взять нож, со всей силы воткнуть в стол и с силой провести им по поверхности, разрезая дорогую, плотную ткань скатерти. Или швырнуть тарелку об пол. Ему сейчас очень-очень нужно что-нибудь сломать или кого-нибудь покалечить, чтобы не пришлось подавлять ярость, убивая ни в чём не повинных людей, случайно попавшихся на глаза. – Подробностей никаких не сказали. Только то, что меня ждут и как можно скорее, – процедил Оливер, и губы сжались в тонкую ниточку. – Тогда не будем заставлять никого ждать, – мрачным голосом ответил Джозеф, тоже поднимаясь. Оборачиваться они не стали, и оба широкими шагами покинули ВИП-зону, направляясь к выходу из ресторана. Недоеденные и нетронутые блюда остались остывать, ожидая пока их уберут официанты.       Пока напарники шли, огибая столы, Джозеф безразлично констатировал: – Я поеду с тобой. – И зачем ты мне там нужен? – поморщился Оливер, открывая входную дверь. – Настроение портить? Нет уж, разойдёмся, как и планировали.       Последние фразы неприятно ударили по самолюбию. Они же целый день прекрасно проводили время, так почему всё снова откатилось к моменту, когда Оливер терпеть его не мог? Лейтмотив “я тебя ненавижу” стал уже порядком вымораживать и действовать на нервы.       Показывать оскорблённость Джозеф не захотел – ладно уж, можно сделать скидку на состояние напарника, у него начальника убили. Пусть не шефа, но зам тоже был руководящим лицом, которому Спарроу был вынужден подчиняться. Несмотря на это, обида неприятно обжигала то, что раньше, по предположению Джозефа, было сердцем. – Я еду не к тебе, а к Кейджу. Даже учитывая то, что в последние годы он сильно зазнался, для меня твой заместитель остался мальчишкой. Пусть и слишком высокомерным.       “А ещё он сучий выродок, и мне будет радостно посмотреть на его холодный труп с закатившимися глазами и обескровленными губами”, – эти слова Джозеф очень хотел добавить, но сдержался. Хотя подозревал, что Оливер его бы поддержал. – Он не мой заместитель, – зло возмутился Спарроу, подходя к Лексусу. Прищурившись, он требовательно протянул ладонь – Дай я поведу, мне так комфортнее.       С секунду Джозеф раздумывал, хотя свой ответ знал. Конечно, он откажет. Просто помягче, напарник и так на взводе. Машина Джозефа – это его собственность, которой он не привык делиться. Вещь личного пользования. И дать её даже на пятнадцать минут Оливеру означало пойти на поводу его прихотей. Даже не прихотей, а приказов. Этот юнец командует им, вертит, как хочет, а Кристалл и рад стараться. Бегает вокруг, обхаживая, как павлин в брачный период, а напарник верёвки вьёт себе в удовольствие.       Судя по всему, по позе и недовольной гримасе, Оливер правильно истолковал нежелание Кристалла, однако отступать не собирался. – Я прошу, Джозеф.       Сучоныш. Знает же на что давить. С явной неохотой детектив достал из кармана ключи и вложил в протянутую ладонь. Скупое “спасибо” и ничего больше. Джозефа аж передернуло от накатившей волны раздражения. Где “мне очень ценно твое доверие”? Почему ему банально не пожали руку? Сколько можно изображать эмоциональный интеллект уровня пня на опушке?!       Оливер никаких изменений в поведении напарника не заметил, усаживаясь на место водителя и бегло осматривая аппаратуру. – Двигаем, – скомандовал он, едва Джозеф захлопнул дверь, а затем завёл машину и резко вырулил на трассу. – У тебя хоть права есть? – вопросил Кристалл, пристёгиваясь, чтобы не мотаться по салону от безумной езды. – Если я езжу только на мотоцикле, это не значит, что и права у меня есть только на него, – отчеканил Спарроу, вписываясь в крутой поворот, едва уводя автомобиль от столкновения с синим Пежо. – Если разобьёшь лобовуху… – То потом ты мне разобьёшь лобовуху. Сам знаю. – До конца жизни расплачиваться будешь. И мне не важно каким способом.       Ответом послужил слабый кивок, и машина немного сбросила скорость. Отработает натурой, если не найдёт денег. Пожалуй, это будет самый лучший из всех возможных вариантов. Должник, смиренно опускающий голову, сообщающий, что всё, что имеет – тело, и он готов сделать всё, что угодно, дабы загладить вину. Хороший сюжет. Ночью Джозеф обязательно визуализирует его как следует… – Что ты там собирался мне в ресторане сказать? – перебил мысли Оливер, выезжая на прямую дорогу. Теперь он относился к поездке предусмотрительней, не позволяя себе сбрасывать эмоции, мча заправским гонщиком по ночному городу. – Это ждёт, – скрепя сердце, отозвался Джозеф. – В другой раз обговорим.       Пожав плечами, Оливер перевёл взгляд на дорогу. Они подъезжали к большой недостроенной пятиэтажке, которую уже пару месяцев как собирались сносить. То ли в чертежах что-то напутали, то ли в почве выявили проблемы в виде проседающей земли. В общем, снос запланировали, но так и не совершили.       Подъезжая к неприглядному зданию, стоящему на небольшой пустоши, Оливер обратился к Джозефу: – Надеюсь, тебе хватит совести подтвердить моё алиби. Я весь день с тобой развлекался. – За кого ты меня принимаешь?       Джозеф наткнулся на презрительный взгляд, полностью описывающий какого мнения о нем Оливер. Всё благодушие, которое он из себя по капле выдавливал в начале поездки, слетело в мгновение ока. Спарроу припарковался, но выходить из машины не спешил, ожидая согласия в содействии. – Я подтвержу все твои слова, не беспокойся. К тому же обычное препирательство с начальством не будет поводом для занесения тебя в список подозреваемых. – Это ты так думаешь… – Положись на меня.       Оливер фыркнул, но спорить не стал. Слишком вымотался. Слишком много на него сегодня свалилось. Джозефу даже стало его жаль. Совсем немного. Он все ещё хорошо помнил отношение бесчувственного сухаря, так что особо сочувствовать не спешил.       Они вышли из машины, и Джозеф, ловя дежавю, направился к большой группе полицейских. Коллеги на Оливера то и дело бросали косые взгляды. Подозрение в них читалось так явно, что можно было подумать об угрозах мистеру Кейджу со стороны Спарроу на виду у всего отдела трижды в день.       Взглядов Оливер не видел. Он вообще мало на что обращал внимание, расталкивая всех, шипя ругательства и грубоватые просьбы уйти с дороги. Джозеф, едва поспевавший за ним, сыпал извинениями за напарника и спешил следом. Когда Оливер остановился как вкопанный, Джозеф чуть не врезался в него. Спасла лишь собственная профессиональная реакция и он, пусть и с большим трудом, но воспротивился инерции прямо возле спины Спарроу. – Есть метка, – выдохнул Оливер. Его напряжение так быстро слетело с него, что Джозеф сначала не поверил, как полицейский, только что способный прожигать людей взглядом, в один миг наполнился усталостью и слабостью. Его тело заметно расслабилось, прямая спина перестала напоминать нечто, содержащее внутри себя стальную палку. Руки он засунул в карманы, голову опустил и, выучив повадки Оливера, Джозеф мог наверняка сказать, что и глаза напарника утомлённо закрылись.       Джозеф поддерживающе положил руку на плечо Оливера, но тот сразу её скинул. Закусив губу, Кристалл посмотрел на собственную ладонь и перевёл взгляд на Оливера, уже уходящего от него к коллеге в фуражке.       Значит, поддержка ему не нужна. Он мальчик самостоятельный, справится со всеми бедами. Ничего он не боится, и убийцу найдёт и в сети его не попадёт...       Злая усмешка исказила губы. Этот небрежный жест, так легко показавший, что Оливер совершенно не нуждается в его помощи, ударил по самолюбию с такой силой, что Кристалл еле удержался от того, чтобы прилюдно не влепить пощёчину дорогому напарнику.       Он, значит, убивает личностей, приносящих невзгоды его сокровищу, а Оливер вместо благодарностей позволяет себе отмахиваться от заботы.       “Выдохни”, – приказал Джозеф себе. “Нельзя, чтобы Оливер отстранился от тебя. Только не сейчас. Не когда ты почти у цели”.       Бросив в последний раз взгляд на мёртвого Кейджа, Джозеф неуловимо ухмыльнулся и лениво двинулся к Оливеру, попутно здороваясь со множеством знакомых лиц, ни одно из которых не вспомнил бы и через минуту. Все мысли, как всегда, заняты только одним человеком. Тянет к нему, как к магниту. Такой невыносимый, такой раздражающий. И всё равно притягательный паршивец. – Зачем тебя вообще вызвали, если знали, что это дело рук маньяка? – неслышно подойдя и встав за спиной, спросил Джозеф прямо над его ухом, наслаждаясь реакцией – Оливер вздрогнул всем телом и резко обернулся. Второй полицейский, с которым он разговаривал, криво улыбнулся и поздоровался с кивнувшим ему детективом. – Для выяснения подробностей вчерашнего дня, – устало отозвался Спарроу. – Что насчёт камер? Мы вечером собирались ехать. – Что? Каких… Аа, – рассеянно проронил Оливер и зарылся пятёрней в чёрные волосы. – Завтра. Все завтра.       Коллега, беспокойно поднимающий и опускающий взгляд, после ещё одного медленного кивка, обозначавшего уже не приветствие, спешно ретировался, оставив напарников наедине. – Тебя довезти?       Оливер отмахнулся и пришлось настоять, упомянув, что убийство знакомого человека может пагубно отразиться на нервной системе и лучшим решением будет нормально отдохнуть. Оливер закатил глаза, что-то бросил о “заботливой мамочке” и уже начал отходить, как Джозеф схватил его за запястье. Дёрнувшись, как от удара, напарник попытался отцепить его руку, но усилия оказались тщетны. – К тому же самому тебе добираться далеко, – напомнил Джозеф и, видя, что аргументов недостаточно, тоном, не терпящим возражений, распорядился. – Жду в машине через десять минут и отказа не приемлю. Этого должно хватить, чтобы объяснить все “подробности вчерашнего дня”.       И отпустил. На бледном запястье остался розовый след, и Спарроу с читающимся на лице отвращением потёр кожу. След раскраснелся ещё больше, и Оливер сжал и разжал пару раз кулак.       “Мне заехать по лицу хочет. Прямо горит желанием и так тактично сдерживается от этого порыва”, – умилённо подумал Джозеф и пошёл к машине. Больше здесь делать было нечего. ***       Во дворе он по привычке вышел вместе с Оливером вместо того, чтобы попрощаться в машине. Да и прощаться не хотелось. Подсознание всё ещё не верило, что разговор, которое оно прокручивало в голове в течение всего дня, так и не состоялся. Может, стоит объясниться сейчас? Но атмосфера уже не та, да и Оливер не в настроении. Кстати, где он вообще?       Заоглядывавшись, детектив обошёл машину и чуть не споткнулся об севшего на корточки Оливера. Тот трепал коричневую с рыжими подпалинами дворнягу по голове. Та ластилась к нему, утыкаясь лобастой головой в колено. Только заметив подошедшего, она резко отпрыгнула, ощерилась и залаяла. – Это Лэтти, – обеспокоенно представил Оливер собаку и поднялся.       Псина смотрела на Джозефа. И лаяла тоже на него. Изнутри медленно начинала подниматься всепоглощающая, отнимающая здравый ум, ярость. Пока что детектив её сдерживал, поэтому внешне никак не выдал гнева, заплескавшегося внутри опасной волной. Мило улыбнулся, чувствуя, как уголки рта напряжённо дергаются, а гримаса получилась совершенно неискренняя. – Что-то она не в духе.       “Не в духе”, – слишком слабо сказано. Псина рычала, лаяла и, остервенело брызжа слюной, припадала на передние лапы. Длинный хвост метался по тротуару, словно Лэтти хотела пробить им серые плитки. – Лэтти, девочка моя, всё хорошо, всё нормально, – как можно более нежно заговорил Оливер, и Джозеф с ненавистью подумал, что с ним Спарроу никогда в жизни так не разговаривал.       “Ревность к собаке? Какая глупость!”, – хотелось думать, но, глядя на расслабленное, ласково улыбающееся лицо Оливера, Кристалл понял, что сгорает от чувства собственничества и желания немедленно оградить напарника от воздействия этого существа. Во что бы то ни стало сделать так, чтобы эта забота и мягкость достались только ему.       В очередной попытке успокоить взбесившуюся псину Оливер протянул к ней руку, собираясь погладить по холке, как та, резко дёрнувшись, вцепилась ему в штанину джинс и – Джозеф готов был поклясться – смотря прямо на Кристалла, потянула полицейского прочь от него.       От неожиданности Оливер вскрикнул, и Джозеф на одних лишь инстинктах подлетел к собаке и быстро отвёл ногу назад, собираясь следующим движением отшвырнуть ненавистную тварь прочь. Однако Лэтти, почуяв опасность, сразу отпустила штанину и отпрыгнула в сторону, продолжая заливаться лаем. Джозефу оставалось лишь громко топнуть занесённой для удара ногой и быстро подхватить на руки Оливера, направляясь прямиком к подъезду. – Живо поставь меня! – потребовал Спарроу, как только они прошли пару шагов. – Я могу идти сам, она меня не укусила.       Слова подействовали отрезвляющее, и Джозеф, всё ещё с подозрением косясь на собаку, поставил напарника на землю. Тот бегло осмотрел влажную от слюней ткань и вздохнул. – Она обычно хорошо себя ведёт. Что с ней сегодня случилось? – Бешенство, – огрызнулся Джозеф, наблюдая за псиной, прекратившей громкий лай и перешедшей на жалкое рычание. Потом и оно прекратилось, и Лэтти посеменила прочь. – Ладно, может у неё вечер не задался, с кем ни бывает, – пожал плечами Оливер, подходя к ступеням, ведущим к подъезду. – Спасибо, что подвёз. И за день тоже спасибо. Кейдж, конечно, его испортил, но он всё равно вышел неплохим. – Не за что, – покачал головой Джозеф. – До завтра, – он почти поднял руку для объятий, но увидел, как Оливер махнул на прощание, скрываясь за дверью, и опустил её.       Опять. Он опять просто фоновый персонаж, с которым не собираются заводить никаких отношений – ни приятельских, ни дружеских, ни, Боже упаси, любовных. Просто NPS, нужный лишь для ответов на вопросы и советов, чтобы главный герой не сбился с правильного пути. Его задача – болванчиком ходить за Оливером и кивать в такт его словам. Ах да, ещё исполнять любые желания, как по мановению волшебной палочки. Всё. С него хватит. Пора прекращать игру во влюблённого придурка и крёстную фею в одном флаконе. Терпение Джозефа не было бесконечным, а доброта безграничной. Предел наступил.       Он уже знал на ком сбросит гнев. И пусть Оливер отмахнётся от его слов, отстранится от объятий и отряхнёт ладонь после рукопожатия хоть тысячу раз – Джозеф не прекратит оберегать его личные границы от любого живого существа, желающему принести ему вред. Единственным, кто может издеваться над Оливером, мучить и забирать его без остатка Джозеф считал себя. – Ну-ка, псинка, покажись мне ещё раз, – угрожающе прошептал Джозеф и быстрым шагом пошёл к арке, в которой скрылась дворняга.       В самом дворе фонари ещё освещали пространство, но их желтоватого света едва хватало для открытой площадки. А потому в узком проёме между домами темнота стояла практически непроглядная. Как только Джозеф нырнул в сумрак, откуда-то сбоку раздалось знакомое рычание. – Попалась, – оскалился он и метнулся вперёд, краем глаза отмечая расположение кирпичной стены и мусора под ногами, чтобы ненароком не расшибиться. Собака отпрянула на первый выпад, отпрыгнула на второй и продолжала заливаться лаем. Зато, когда Джозеф пригнулся, подбирая кусок кирпича, сама кинулась на обидчика.       Тот только этого и ждал. Когда псина приблизилась вплотную, норовя укусить за руку, он отбросил камень, схватил её за горло и, хохоча, опрокинул на спину. Та завертелась, щёлкая челюстью, и безостановочно рычала. Пришлось обхватить шею второй рукой. Мечущееся тело Джозеф пригвоздил к асфальту коленом, сжимая так, чтобы не было ни единого шанса вырваться. Сдавливал всё сильнее, наслаждаясь хрипом и пенящимися слюнями, текущими с пасти. Ещё немного…       Тёмно-карие глаза стали закатываться, собака сделала последний рывок в попытках высвободиться. Тело задрожало. Предсмертные конвульсии были сродни шедевру искусства. Прерывистое дыхание звучало в ушах сонатой, исполненной оркестром. Джозефу так хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Он сжимал всё сильнее, стараясь сохранить последние крохи разума и не сломать шею этому животному. Он не должен оставлять улики. Но сдерживаться, когда в его власти находится ненавистное существо, было мучительно трудно.       Тело собаки полностью обмякло. Безвольно раскинулись лапы, осталась запрокинутой лобастая голова. Кончики пальцев детектива подрагивали от покидающего ум экстаза, оставляющего лишь лёгкую усталость.       Разжав ладони, Джозеф откинул со лба вспотевшие волосы и оглядел себя. Эх, Лэтти своими грязными лапами рубашку испачкала. А ведь немецкая ткань стоит намного дороже жизни этой твари.       Схватив за шкирку дворнягу, Кристалл оттащил её подъезду Оливера. Шерсть у неё была свалявшаяся и грязная. Как Оливер может любить вот это? Это жалкое животное он любит, а его, Джозефа, не любит. Несправедливо, не так ли?       Он едва сдержался, чтобы не наступить на тело и, поддавшись ярости, сломать рёбра собаке, но вовремя остановил себя.       Лэтти пришлось кинуть не прям к двери, а возле, чтобы большая часть оказалась на траве и была немного прикрыта кустами. Не заметить невозможно, но многие побрезгуют лезть за трупом в кусты и оставят на более смелого жителя дома.       Выдохнув, Джозеф в последний раз посмотрел на окна пятого этажа и направился к своему автомобилю. Сел, хлопнул дверью и набрал знакомый номер. Пока шли гудки, он задумчиво постукивал пальцами по рулю.       Не все предположения о конце дня могут оказаться верными. Иногда ты можешь даже не подозревать, что ждёт тебя в вечер, ещё два часа назад казавшимся лучшим из всех, что ты мог себе представить.       Наконец, трубку сняли. – Рассказывай своё предложение полностью, есть шанс, что я всё-таки к нему прислушаюсь.