Пять секунд, чтобы сбежать

Punch your lights out,

(Вырубись)

Hit the pavement,

(Ударься об асфальт)

That's what I call entertainment

(Вот что я зову развлечением!)

Causing problems makes you famous

(Создание проблем делает тебя известным)

All the violence makes a statement

(Всё это насилие сделает заявление)

"Lights out" – Mindless Self Indulgence

– Твоих рук дело? – вместо приветствия рявкнул в трубку Оливер. Утро, так хорошо начавшееся, быстро омрачилось увиденной картиной, как только офицер вышел за продуктами в ближайший магазин. Пока он спускался по лестнице, его обогнала бойкая женщина, случайно пихнувшая плечом. На бегу она выкрикнула извинения и, схватившись за перила, сделала крутой вираж на площадке второго этажа, резко рванувшись вниз, по всей видимости куда-то опаздывая. Оливер только удивлённо вздёрнул брови на резвость взрослого человека и продолжил неспешным темпом спускаться. На подходе к выходу он услышал громкий вскрик и, нахмурившись, быстрее обычного толкнул дверь.       От увиденного первым делом захотелось проблеваться. Женщина, что его обогнала, прижала ладонь к губам, шепча имя коричнево-рыжего существа, четыре года обитавшего во дворе. Всеобщая любимица сейчас лежала, запрокинув голову. Несколько десятков мух роились вокруг, потирая чёрные лапки на охладевшем теле.       Едва не плача, женщина обошла её и, отвернувшись, быстрыми шагами направилась по изначальному маршруту. А Оливер остался смотреть на Лэтти, которую ещё двенадцать часов назад чесал за ухом. Которую знал и подкармливал каждый день, с тех пор как она появилась в его дворе от рыжей дворняги и сбежавшей от хозяина овчарки.       Скорбь уступила место гневу почти сразу. Если догадка Оливера верна, то он самолично придушит человека, совершившего это преступление, пострашнее любого убийства бесполезных Хомо Сапиенс. Его Лэтти, его лучик Солнца, его прелесть, продолжающая быть щеночком спустя столько лет, лежала на тротуаре, и всегда горевшие огнём умные глаза мертвенно закатились и потускнели. А потому сейчас он позволил себе бесцеремонно рявкнуть на только принявшего звонок детектива. – И тебе доброе утро, – зевая в трубку, ответил Джозеф. – Что-то случилось? – Случилось! Кто-то убил Лэтти и оставил под подъездом! Есть варианты, кто это мог сделать?! – Никаких, – невозмутимо отрезал Кристалл, и Оливер снова услышал приглушённый зевок. – Посмотри, есть ли следы крови. Может её сбили и оттащили на обочину, неудачно выбрав твой подъезд.       Спокойный тон потихоньку отрезвлял горячую голову. Серьёзно? Не он? Оливер ошибся? – Крови нет, – нехотя буркнул офицер, с болью осматривая тело. Горе стискивало грудь и заставляло глаза неприятно пощипывать. – Значит, скорее всего, либо сама отравилась, либо кто-то отравил, – констатировал Джозеф, и Оливер услышал звук едва закипающего чайника. – Я недавно в новостях читал, что есть ублюдки, которые таким занимаются, чтобы было меньше бездомных собак. – И что мне теперь делать? – Просто отпихни её палкой в кусты, – как ни в чём ни бывало посоветовал Джозеф. – Если не брезгуешь – возьми и выкинь в мусорку. Ты же работаешь с трупами, в конце концов, для тебя это не должно быть проблемой. – Какое ещё “выкинь в мусорку”? Джозеф, ты бесчувственная сволочь, если говоришь такие вещи на полном серьезе. Хоть знаешь, насколько она мне дорога, чтобы, как ты выразился, выкинуть? – А что ты будешь, с почестями её хоронить? – хмыкнул Джозеф, и Оливер в который раз подумал, что у этого подонка нет сердца. Даже намека на него. Под рёбрами стучит механизм, отвечающий за перекачку крови, а никак не орган, способный на чувства. – Да, именно этим я и собираюсь заняться. У меня, в отличие от некоторых, есть совесть и хотя бы немного жалости. – Прости, что так среагировал, но вчера я не смог проникнуться её человеколюбием, после того как она облаяла меня и чуть не укусила тебя. – Значит ты не заслужил её любви, – отрезал Оливер и уже хотел вешать трубку, как вдруг вспомнил информацию, которой хотел поделиться ещё на выходе из квартиры. – Всё, хватит об этом. Последнее, что хочу сказать – сейчас всем резко понадобились записи с камер, поэтому ближайшее время, когда мы сможем их посмотреть, будет ближе к вечеру. – Не проблема. Надеюсь, за пару часов мы управимся. – Мне бы хотелось уложиться за час, пока не стемнело. – Сделаю всё для этого возможное.       И Спарроу, попрощавшись, отключился и перевёл взгляд на Лэтти. Судя по словам Джозефа, она действительно умерла не насильственной смертью, а из-за случайного стечения обстоятельств. Легче от этого не становилось. Он присел рядом с телом и осмотрел шерсть на предмет хоть каких-то улик, указывающих на жестокое убийство, но таковых не обнаружилось. Дрожащими руками он дотронулся до лохматого уха и сморгнул две крупные слезы. ***       Лэтти похоронил на небольшом пустыре, сразу за пределами города. Вдали от людей Оливер вдоволь выплакал все слёзы, которые успели накопится за множество лет. Он сидел возле холмика свежевскопанной земли и проклинал на чём свет стоит судьбу, забравшую у него практически питомца, которого он однажды даже хотел забрать к себе, да только Лэтти наотрез отказалась идти к ветеринару. Сейчас он размазывал по щекам градом катившиеся слёзы, ненавидя себя за то, что тогда решил не мучить бедное животное и не отбирать у вольной собаки свободы. Нужно было заставить её пройти все необходимые процедуры и забрать домой во что бы то ни стало! Да только жалеть уже было поздно. Что-либо делать тоже. Единственное, что оставалось – скорбеть и умолять простить дух Лэтти за то, что он не уберёг её.       Только спустя час он смог относительно прийти в себя. Всё. Лэтти уже не вернуть. Зато можно остановить маньяка, тем самым спася будущих жертв. И если Оливер сможет это сделать, значит не так он и бесполезен. А для себя офицер решил – если больше не пострадает ни один черноволосый парниша, значит Лэтти простит его.       Обратно к дому он шёл сгорбившись, словно неся на спине всё бремя неудачника, погубившего практически лучшего друга.       Мысль о друзьях заставила встряхнуться. Надо пойти к Кристоферу и выговориться. Он всё поймет, поддержит и даст совет. Самый надежный товарищ из всех, что у него остались. Пройдя двор насквозь, Оливер подошёл к крайнему подъезду и затыкал кнопки на домофоне. Спустя три гудка трубку сняли: – Кто? – Коллекторы, пришли отбирать последнюю надежду на счастливое существование, – мрачно представился Спарроу. – А, Оливер, заходи.       Раздалось пищание, и дверь разблокировалась. Кристофер жил на втором. Подняв голову, с хмурым видом Оливер узрел, как в дверной проём высунулся друг, и улыбка того сразу сменилась на серьёзное выражение лица. – Что случилось? – Сейчас расскажу, – ответил Оливер, поднимаясь на этаж. – Время есть? – Для тебя свободен хоть весь день. – Всего дня нет уже у меня, но несколько часов я заберу.       Кристофер кивнул и вихрастая голова скрылась за дверью. Оливер прошёл в квартиру следом, разуваясь и по привычке бросая кроссовки посреди прихожей. Кристофера неаккуратность друга давно перестала заботить. Смирился с тем, что в идеально чистую квартиру, выполненную в строгом минимализме, время от времени врывается какое-то чёрное пятно, рушит все шаблоны идеальности и раскидывает вещи, попутно громко ругаясь.       Оливер прошёл на кухню, сел на любимый стул и начал говорить. Новостей оказалось столько, что, пока он о них повествовал, Кристофер успел поставить перед ним чашку американо с умопомрачительным ароматом, забрать её, когда напиток кончился и поставить новую. А ещё приготовить завтрак, накормить им Оливера, перемыть посуду и сделать бутерброды. На протяжении всего времени готовки он внимательно слушал рассказ, сосредоточенно кивая и уточняя некоторые моменты. Когда дел попросту не осталось, Кристофер с сожалением оглядел кухню, ища чем ещё занять руки, но, не найдя весомых аргументов для продолжения ведения быта, был вынужден сесть за стол. – … и сегодня вечером мы поедем в главный корпус, высматривать эту чёртову Бэху по камерам. И завтра можно будет со спокойной душой выдохнуть. – Без работы не останешься? – усмехнулся Кристофер, припоминая обещание Оливера уволиться, если за две недели не получится выйти на след маньяка. – Не останусь, – слабо улыбнулся Спарроу, потягивая кофе из второй по счёту кружки. – А что насчёт Джозефа? Уже не думаешь, что виновник всех бед – твой напарник?       К собственному удивлению, Оливер задумался. Джозеф, конечно, натура более чем противоречивая… Хотя кому он врёт, частенько напарника очень хотелось придушить голыми руками в отместку за все заигрывания, от которых Спарроу хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Однако игнорировать или преуменьшать его вклад в развитие дела было бы несправедливо. Так что Джозефа стоило распределить на Рабочего – исполнительного и ответственного – и Пубертатного. И если первого Оливер принимал, был готов вступать с ним в диалог и под конец сотрудничества даже немного проникся уважением, то второго просто не переносил. А именно им большую часть времени и был Кристалл сам по себе. Конкретно от этой личности сразу хотелось отгородиться кирпичной стеной и убежать подальше в лес, но Джозеф не позволял ничего близко похожего на данные действия. Даже если бы Оливер заткнул уши и зажмурился, Кристалл только перешёл бы к более тактильным методам воздействия.       К тому же, был ещё один смущающий момент, который Оливер упорно задвигал подальше в уголки сознания. Ему казалось, что ни в первой, ни во второй личности не было Джозефа Настоящего. Черты характера, такие как надёжность и напористость, может, и присущи ему, вот только не являются основными. За ними точно должно скрываться ещё что-то. И именно от незнания, существует ли это самое “что-то”, Оливер нервничал и старался выбросить подобные мысли из головы. – Что-то с ним точно не так, но, по-моему, я больше надумываю, – покачал головой Спарроу. – Если быть честным, он сделал всё, чтобы мы всё-таки вышли на след убийцы. Несмотря на всю дурь, которую, к сожалению, даже кувалдой не вышибить, как сыщик он оказался действительно хорош. – Тогда я крайне рад за тебя, – тепло улыбнулся Кристофер и, посмотрев на настенные часы, встал, потягиваясь. – Ну что, как обычно, после сытного обеда, по закону Архимеда полагается поспать? – Сначала “чтобы жиром не заплыть, нужно срочно покурить”. А потом действительно вздремну, всё равно времени ещё много.       У него времени действительно более чем предостаточно. Особенно учитывая, что вчера Оливер опять сидел до двух часов ночи перед экраном компьютера в попытках заставить глаза слипаться от неяркого голубоватого свечения. А потому грех себя не порадовать долгожданным отдыхом. Зато у Кристофера, как всегда, работа. – Спальня, как обычно, в твоем распоряжении, – распорядился его друг. – Я буду в зале, если что понадобится – зови. – Опять своими компьютерными делами собираешься заниматься? – саркастично хмыкнул Оливер, тоже поднимаясь. – Дизайнерскими, Оливер. В наше время давно нет профессии “компьютерщик”. Сайты создавать – это тебе не бабушек через дорогу переводить.       Бабушек переводить… В самом деле, закончит Оливер с маньяком и снова всё вернётся на круги своя. Опять коллеги, кофе, бумаги, показания, ещё бумаги, бабушки, конец смены, всем до завтра. Какая полная разнообразия и радости жизнь. Но вслух Спарроу лишь сказал: – Вот и буду переводить. А ты со своими оттенками бирюзового разбирайся, – и, показав на прощание язык, он пошёл к балкону.       Плотно закрыл за собой дверь, ведущую в комнату, нараспашку открыл окно и выглянул наружу, оперевшись об подоконник. Тут же в голове щёлкнуло воспоминание, и Оливер отпрянул, почти наяву почувствовав как его вжимают в гладкую поверхность и шепчут непристойности прямо над ухом. Грёбанный Джозеф. Ну что за паскуда всё-таки. Это же надо, оставить столько психологических травм за один поход в гости. Мало того, что Оливер раз и навсегда передумал свешивать голову из окна, так теперь ещё и не может нормально любоваться картинами. Если раньше они навевали скуку, то сейчас вызывают дрожь по телу.       Щёлкнув зажигалкой, Оливер закурил, стараясь перевести поток мыслей в нужное русло. Подойдёт любое, в котором не будет упомянут детектив. Однако таковых оказалось удивительно мало. Незаметно Джозеф проник в его жизнь и везде оставил отпечаток, нагромоздив воспоминания о себе в каждое место, где бывал Оливер. Приходит к себе домой – тут же в голове образ напарника, с жалостью и сочувствием осматривающий квартиру; выходит из дома – прямо на этом месте Кристалл подхватил его на руки. Пляж, ресторан, аттракционы, собственный двор с зелёной лавочкой – и всё ассоциируется с этим придурком. Причем мало того, что Кристалл испортил места, так Оливер теперь и некоторые предметы не переносил. Мороженое, подоконник, знак Инь-Ян, классический стиль одежды, неуловимый аромат мужского парфюма – всё вокруг так и кишело Джозефом и заставляло вспоминать о детективе, хотел того Спарроу или нет.       Докурив, Оливер затушил сигарету и кинул в банку к другим окуркам. Если напарник каким-то образом сделает так, что у Спарроу будет мандраж от одного запаха сигаретного дыма, офицер свернет ему шею.       Оставив окно открытым, чтобы балкон как следует проветрился, Оливер вышел и плотно закрыл дверь. Сейчас небольшой дневной сон, а после он наконец-то закроет дело, которым горел два с лишним года.       Ложась прямо на заправленную кровать и заворачиваясь в покрывало, Оливер не мог поверить, что сегодняшний день поставит точку в расследовании. Конец дела всегда казался эфемерным, практически невозможным. Вроде бы все предполагают, что он однажды настанет, но ни у кого не хватало сил дойти до разгадки. Ни у кого, кроме Оливера. С Джозефом. Разумеется, куда же без него. Сложно представить, что совсем скоро они прекратят вместе работать. Действительно “разойдутся как в море корабли”, как и говорил Оливер в их первый день сотрудничества.       Закусив губу, Спарроу натянул покрывало до самого подбородка. Странное ощущение. Будто что-то идёт не так, хотя на деле складывается наилучшим образом. Осталось совсем немного. Скоро всё закончится. Всё закончится…       Проснулся Оливер, когда за окном вечерело. Еле разлепив веки, он приложил ладонь к вспотевшему лбу и с трудом встал с кровати. Мать твою, сколько он проспал вообще? Явно больше получаса, хотя собирался уложится именно в такой промежуток времени. Час – край. А по итогу в голове спутанные мысли, как после попойки, в горле сушит, волосы превратились в нечто очень патлатое, и как этот ужас расчесать Оливер не имел ни малейшего понятия.       Потягиваясь и хрустя шеей по пути, он, шатаясь, зашёл в зал. Напялив очки в тонкой оправе, за компьютером восседал Кристофер, беспрестанно щёлкая и двигая мышкой. – Чё ты меня не разбудил, – зевнул Оливер, облокотившись о дверной проём. – Так сладко спал, что не хотелось прерывать. К тому же это единственные часы, во время которых моя квартира не пребывает в состоянии хаоса, – хмыкнул Кристофер, поворачиваясь к нему. Оливер про себя по привычке присвистнул.       Из-за очков его друг ещё больше походил на самого харизматичного парня в школе. Любимца учителей и девушек. На вид лет восемнадцать, хотя младше Оливера он был всего на год. Только в отличие от друга Кристофер заботился о каждой детали внешнего вида. По каштановым волосам каждые пятнадцать минут проводил пятерней, зачесывая назад, хотя те сразу же принимали изначальное положение. Одевался со вкусом, но без пафоса. Хитро и играючи прищуривал светло-зелёные глаза. Ещё и веснушки эти…       В общем-то Оливер никогда не задумывался о том, как понять, привлекательный ли парень перед тобой или нет, но если бы кто-то попросил его показать эталон красоты, он бы не задумываясь указал на Кристофера.       Причём при всей своей неотразимости тот так и не нашёл себе подходящую пассию. То ли высшие силы берегут его для кого-то сногсшибательного, то ли просто не везёт. А может оно и к лучшему. Остаётся больше времени на Оливера, никакая девушка сцены ревности не устраивает и ходить по клубам не запрещает. Красота. Только за друга всё равно обидно. Хотя, судя по виду, всегда жизнерадостному и энергичному, Кристофер не страдал. Более того, он выглядел куда живее самого Оливера, которого беда с противоположным полом надолго выбила из колеи. Это сейчас он с ней смирился, а раньше апатия захлёстывала с головой. – Поехал я, короче, – озвучил Спарроу. – И так проспал больше, чем планировал. – Давай, юный Гарри Каллахан, иди ловить своего маньячеллу. Если он поймает тебя – пришли весточку, я хоть посмеюсь. – Письмо, написанное моей кровью подойдёт? – Только если красивым почерком. И попроси сделать надрез поэстетичнее, чтобы красивый шрам остался, – весёлым голосом попросил Кристофер и поднялся с рабочего места, собираясь проводить друга до двери. – Скорее он мне руку отрубит и тебе посылкой отправит, – беззлобно отозвался Оливер, проходя в прихожую и принимаясь обуваться. – Обещаю залить её эпоксидной смолой и каждый день с тобой здороваться. – Какой же ты циник, – поразился Оливер, оторвавшись от завязывания шнурков.       Кристофер задумался. – Могу поставить на полочку, предварительно соорудив всем знакомый жест “пошёл бы ты далеко и надолго”. Вот-вот, именно такой, какой ты сейчас показываешь!       Уровня иронии Кристофера вполне могло хватить на крупный город и прилегающую к нему территорию. Каждому раздать по щепотке чувства юмора, и все бы ходили, шутливо переругиваясь. Но вся концентрация уместилась в одном человеке, поражая окружающих, в том числе и Оливера. Возможно, именно по этой причине Кристофер так и не нашёл себе девушку. С таким и пять дней под одной крышей прожить сложно, что уж говорить о жизни в горе и радости.       Они коротко обнялись, и Оливер вышел из ставшей практически родной квартиры. Спустившись, набрал Джозефа. “Псих Грёбанный”, как значилось на телефоне, не отвечал минуты две и взял трубку только с третьего раза. – Сейчас выдвигаемся и едем смотреть камеры, – без предисловия начал Спарроу. Центр, где собраны все записи, находится в северо-западном районе, там административное здание. Адрес скину, меня подвозить не нужно. – Всё наперёд знаешь, – тяжело вздохнул Джозеф. – Буду через полчаса.       Произнеся тихое “угу”, Оливер нажал кнопку отбоя.       Только ни через полчаса, ни через сорок минут напарники до места встречи не добрались. Быстро забежав домой, Оливер переоделся в форменную одежду, сунул кольт в кобуру на ремне и вызвал такси. Заняли данные действия десять минут. Остальные двадцать из плановых заняла пробка. Жители массово решили то ли эмигрировать, то ли закончить работу в заранее запланированный час. Как бы то ни было, стояло всё. Оливер ненавидел сам факт пробок. Если бы он был на патрульной машине, можно было бы воспользоваться сиреной, что, вероятно, увеличило бы шанс на проезд. Только здраво рассудив, что Джозеф поедет на своей, а тащиться мало того, что на двух автомобилях к дому убийцы, к которому Оливер собирался проникнуть бесшумно, так ещё и на одной полицейской – безумство. Мотоцикл, который сейчас тоже очень пригодился бы, всё ещё ремонтировали, хотя Спарроу просто не понимал, что с ним можно делать две недели. За две недели можно из металлолома на свалке сделать электромобиль, а они с японскими технологиями не могут разобраться! Придурки…       К полицейскому участку он добрался к восьми часам. Как выяснилось, Джозеф приехал незадолго до, попав в такую же неприятную дорожную ситуацию. Они быстро прошли внутрь здания, показав ксивы и пропуски. Проходя по коридору к лифту, Оливер пару раз пожал руки коллегам, чувствуя, как череп насквозь прожигают два голубых лазера. “Да что опять не так, идиота ты кусок”, – разозлился Спарроу. Не ревнует же, в самом деле. Хотя кто знает, что творится в голове у этого чокнутого.       Створки лифта открылись, впуская напарников, и Оливер в который раз почувствовал, что в тесном пространстве с Джозефом у него начинает развиваться клаустрофобия. Мало того, что Кристалл занимает две трети площади кабины, так ещё и, стоя позади, не даёт погрузится в собственные мрачные мысли. – Переложи пистолет, он мне в спину упирается, – угрюмо велел Оливер. – Кхм, прости, сейчас уберу, – неловко ответил Джозеф и просто вжался в стену, стараясь не прикасаться к полицейскому, вместо того, чтобы выполнить просьбу. Оливер закатил глаза, но двери уже открылись и ворчать дальше желания не было.       В маленькую каморку они зашли ещё через сорок минут. Сначала там разбирались другие полицейские, потом возникли технические неполадки с процессором. Когда напарникам позволили войти, Оливер аж весь дрожал от количества напряжения и энергии, так ни на кого и не выплеснутой. Он быстро подошёл вплотную к мониторам и, схватив мышь, стал щёлкать по разномастных папкам. – Дата? – резко спросил он. – 30 июня, около полуночи. Может быть, с часу до трёх.       Кивнув, Спарроу продолжил открывать документы. Тридцатое, нашёл. Камер в зоне, где произошло убийство, как он и помнил, не было, а значит нужно предположить обходные пути для убийцы. В каком уголке города он мог появится. И ответ на этот сакральный вопрос Оливер знал. Приблизив карту так, чтобы была видна восточная часть города, он открыл запись первой крайней дороги. Промотал до трёх часов ночи, всматриваясь в каждую редкую проезжающую машину. Открыл следующую запись. – Здесь дорога слишком широкая и освещённая. Вряд ли он по ней поехал. Давай следующую, – посоветовал Джозеф, наклонившись и тоже переводя взгляд с одного яркого экрана на другой. Нехотя Оливер кивнул и нажал на третий документ. С каждым новым файлом, в груди Спарроу стал постепенно сжиматься комок смятения и замешательства. Ни одной похожей машины не было. Они потратили уже больше получаса и ничего не добились.       На последней пригородной трассе, у Спарроу опустились руки. – Конец. Мы ошиблись. Нужно искать другой вариант. – Не думаю. Промотай ещё немного вперёд. Маньяк не дурак выезжать с места преступления сразу, как только совершил его.       Не питая никаких надежд, Оливер равнодушно нажал кнопку, на ускорении проматываюшую запись, и едва не поперхнулся воздухом, когда под фонарём мелькнула большая чёрная машина. – Стоп! Ты видел?       Джозеф неспеша кивнул, и Оливер, кое-как попадая на кнопки, отмотал на временной промежуток, в котором появился автомобиль. 4.25. Ну конечно, как он вообще не додумался до такой примитивной мысли, как более поздний выезд из заброшенной части города! – Номер машины записывай, срочно, – торопливо приказал Оливер, выслеживая направление движения автомобиля по разным камерам. На некоторых дорогах их не было, и приходилось догадываться, тут ли он проедет или завернёт на повороте. Машина поехала по центральному проспекту, попытавшись слиться с основным потоком. Не густым, однако дорога пустой не стояла. Затем автомобиль поплутал ещё по парочке улиц и завернул к выезду из города, ведущего к коттеджам. Ещё пять минут понадобилось, чтобы отследить до какого конкретного дома он доедет. Подъехав к двухэтажному зданию, огражденному высоким забором, машина подождала, пока откроются автоматические ворота и въехала в гараж.       Оливер на ускорении промотал запись до сегодняшнего дня, но никто в зоне видимости так и не появился. “Отдыхает, устал маленько людей убивать”, – в бешенстве подумал Спарроу, выписывая себе точный адрес в валявшийся на столе блокнот. – Когда выезжаем туда? – поинтересовался доселе молчавший Джозеф. – Прямо сейчас! – Ночь, может наш убийца спит. Не лучше ли… – Тем лучше, – воодушевление волной захлестнуло Оливера, и он заметался по всей комнате, собирая в поясную сумку разбросанную канцелярию. – Я лично ворвусь в этот дом и сломаю ему челюсть! – И отправишься на пятнадцать суток на родную работу. Потом – как адвокат решит, – невозмутимо пожал плечами Джозеф. – Отмажут, – отмахнулся Оливер, проверяя пистолет. Магазин заполнен, дуло вычищено. – Этого мудака весь отдел хочет по кругу пустить раза три для разминки. А потом уже отдать на народный суд, чтобы подобное повторить для закрепления материала.       Джозеф негромко хмыкнул, но выражение лица Оливер не увидел. Однако что-то резануло слух, и офицер поднял голову. На лице Джозефа не было ни единого признака усмешки, хотя Оливер готов был поклясться, что ещё секунду назад она там была. – Я что-то не то сказал? – с ноткой злости поинтересовался Оливер, щелчком засовывая магазин обратно. – Я просто подумал о твоей гомофобии и яростном желании пустить кого-то по кругу. Да, я нахожу это смешным. Меня ты ни разу не собирался… – договорить Спарроу не дал, потому что уголки губ Джозефа снова поползли вверх в до боли знакомую улыбку. – Тебя я пристрелить хочу и ничего больше, – раздраженно бросил Оливер, отворачиваясь и оглядывая рабочий стол. – Как хорошо, что скоро всё закончится и мы больше не увидимся. Хотя твои шутки удалить из памяти будет тяжело. Как и мерзкую улыбку, вот прямо как сейчас.       Мерзкая улыбка Джозефа исчезла так быстро, будто её и не было никогда, а лицо кроме внимательной сосредоточенности никакое больше выражение не принимало. – Могу попросить кого-нибудь ударить тебя кирпичом – сразу все шутки забудешь, – негромко сказал он. – А сам что? – без прежнего задора спросил Оливер, поворачиваясь к выходу. Но едва он собрался шагнуть вперёд, как поднял голову, наткнулся на ледяной взгляд и тут же отступил. – А сам я тебе случайно проломлю голову. Или сверну шею. На память. Чтобы не забывал. ***       До Лексуса они шли молча. Оливер перерабатывал собственный ужас и ледяной страх, сковавший его в тот момент крепким морозом. Он что-то промычал в ответ, предусмотрительно обошёл напарника на расстоянии полуметра и быстро вышел из каморки. А ещё до сих пор избегал зрительного контакта. Подойдя к машине, Джозеф, как и в предыдущие разы, открыл перед ним дверь, но глаза опустил, а губы сжал. Сев на водительское сидение, он побарабанил большими пальцами по рулю и, решившись, повернулся к Спарроу. – Ладно, прости, сорвался. Очень обидно слышать подобные слова в свой адрес особенно после того, что мы пережили вместе, – Джозеф извиняющимся взглядом посмотрел на Оливера, но теперь отвернулся напарник.       Спарроу не нравилось то, что происходило. Ему перестала нравится эта ночь, чёрная, сожравшая мутными облаками любой источник света. Стало смущать отсутствие кого-либо на улице. Да, время позднее, но хоть бы алкаши прошли, ему уже было бы спокойнее. Мимолётная, но яростная вспышка Джозефа напрягла так, что Оливер, как наяву, представил хруст собственных костей. Он прочёл во взгляде не просто возможность Джозефа свершить сказанное, а желание это сделать. Оливер не знал, что остановило напарника, но сжатые кулаки и пылающие холодным гневом глаза слишком ярко отпечатались в памяти. – Прости, – на этот раз в голосе проскочили умоляющие интонации. А Оливер не хотел прощать. Он знал, что увидел нечто запретное. Что-то, после чего это он должен умолять не трогать его и пощадить. Спарроу уткнулся лбом в стекло. – Прощаю, – еле выдавил он из себя. – Спасибо. Нам лучше остаться в хороших отношениях под конец.       Оливер слабо кивнул. Под конец. Джозеф и сам знает, что скоро всё закончится. Но не повод же так психовать из-за этого…       Машина монотонно загудела. Джозеф ввёл адрес и вырулил с парковки. – Пристегнись, – попросил он, и Оливер, как в тумане, выполнил просьбу. – А то оштрафуют, – кисло пошутил детектив. Оливер даже не смог заставить себя улыбнуться. Воодушевления больше не было. Его самого стал грызть червячок волнения, но это было не то радостное чувство, охватившее его пятнадцать минут назад. Сердце болело от натиска укольчиков страха и подозрений. Хотя последних быть просто не могло. Он собственными глазами видел, как чёрный БМВ направлялся по почти пустынным улицам их города и занырнул в коттедж на окраине. И если никто так и не объявился, значит убийца там. К тому же, убийца не Джозеф… Откуда взялось сомнение, которое Оливер старательно избегал в последние дни сотрудничества, он понятия не имел. Вроде давно для себя решил, что шанс того, что Джозеф окажется маньяком, слишком мал, чтобы принимать его всерьёз, однако всё равно рано или поздно он возвращался к этой мысли.       Спарроу напряжённо перевёл взгляд на напарника. Тот вёл машину, не смотря на навигатор, и Оливер ощутил, как от паранойи у него задергался левый глаз. – Ты знаешь, куда ехать?       Джозеф непонимающе взглянул на него. – Я еду к дороге, ведущей из города. Там большое шоссе, не нужно много ума, чтобы до него добраться. А дальше уже буду ориентироваться по навигатору. Погоди, ты что, всё ещё меня подозреваешь?       Оливер замолчал и откинулся на спинку кресла, смотря на проплывающие за окном ландшафты. – Серьёзно?! Это уже просто смешно, – кипятился Кристалл. – Нет, просто уму непостижимо! Едем к убийце, а ты думаешь, что убийца – я? Как ты себе это представляешь? – Давай мы потом это обсудим. Не сейчас. А лучше вообще забудем, что у нас состоялся данный диалог.       Джозеф хотел возразить, но передумал и махнул рукой. А Оливер сглотнул и продолжил смотреть в окно, чувствуя, как внутри медленно сжимается пружина. Тревога окутывала, распространялась невидимым дымом по лёгким, заменяя кислород. И с каждым вдохом Спарроу напрягался всё сильнее, злясь на то, что не в силах выявить причину.       Всё хорошо. Всё идёт как надо. Он стоит на пороге разгадки. Может, его даже повысят за столь высокую скорость раскрытия дела. Или повесят портрет под размашистой надписью “лучший сотрудник месяца”. Или “года”. Коллеги будут его уважать и с гордостью говорить знакомым: “А я служу в одном отделе с офицером, разгадавшим тайну Инь-Янского маньяка”.       Только, сколько бы Оливер не пытался углубиться в мысли о скором счастливом будущем, беспокойство не отступало. Напротив, оно только разрасталось, задавив собой предвкушение победы. Лексус тихо и мерно гудел, за окном мелькали фонари, освещая желтоватым светом дорогу. За ними тьма стояла совсем непроглядная. Ни звёзд, ни Луны не видно. Как будто в мире остался только он, Джозеф и убийца, возможно сладко спящий у себя в коттедже. Легче не стало. Только хуже, потому что Оливер осознал, что сомневается, чью же сторону выберет Кристалл – его или убийцы. Если второй предложит связать полицейского и бросить на растерзание диким зверям, Джозеф с удовольствием перевоплотится в зверя и будет вдоволь наслаждаться его телом. – Вот чёрт, – нахмурившись, пробасил Кристалл. – Бензина совсем мало осталось. Не рассчитал такой длинный заезд. Не против, если быстро заедем на заправку?       Глубоко вздохнув, Оливер покачал головой. Сейчас они заедут на заправку, Кристалл пойдет её оплачивать, а он сам решит покурить и отойдёт на приличное расстояние. Сзади кто-то зажмёт рот, потом неизвестные накинут на шею петлю и стянут, не дав возможности вдохнуть. Дрожащими пальцами Оливер вцепится в плотную верёвку, попытается позвать на помощь, но любое сопротивление окажется бесполезным. Изо рта вылетят хрипы, ноги подкосятся, тело безвольно рухнет на траву, и он увидит, как со стороны заправки медленно приближается огромная фигура и с титаническими спокойствием говорит: – Хорошо справились, ребята. Теперь им займусь я.       После чего наступит темнота.       Из раздумий его вывел рассеянный голос Джозефа. Детектив пошарил по карманам, заглянул в бардачок и снова повторил первое движение. – Чёрт, бумажник в администрации оставил. Вернёмся, я быстро?       Значит тот исход событий, что Оливер представил минуту назад, не свершится. Чудесно. Тогда какой? Может, на них нападут, пока напарники буду ехать обратно? Или, вооружившись собственной карточкой, Оливер сам пойдет оплачивать и его схватят в магазинчике? По дороге из него? Джозеф решит уехать и вернётся с дробовиком и кляпом наперевес? Оливер незаметно похлопал себя по щекам. В состоянии полудрёмы и не такая дичь может взбрести в голову. Хорошо бы самому проветриться. – Возвращаться – плохая примета, – хмуро пробормотал он, отстегивая ремень безопасности. В приметы Спарроу не верил, но ему нужен был пятиминутный перерыв наедине с самим собой.       Лексус остановился рядом с небольшим бело-синим зданием с несколькими парковочными местами. Напарники перекинулись парой фраз о том, какой именно бензин заправлять и с какой колонки, и Оливер открыл дверь. С собой взял только картхолдер, кольт же оставил на сидении. После того как таксист посмотрел на него как на прокажённого, Оливер передумал показываться перед гражданскими в полном вооружении. А идея с нападением слишком бредовая, чтобы воспринимать её взаправду.       Он зашёл в прохладное помещение, витая в мыслях, совершил десятисекундный диалог с кассиром и в задумчивости приложил карту к терминалу. Продавец кивнул и снова скрылся в коридорчике, откуда и появился, оставив Оливера в одиночестве. Опершись о стойку с батончиками и шоколадками, тот провёл рукой по растрёпанным волосам и сильно их сжал.       Спокойно. Сколько вообще можно паниковать? Вспышки праведного гнева от подозрений действительно можно понять. Оливер бы тоже разозлился, если бы вокруг него только и делали, что бурчали “не нравишься ты мне”. Он бы уже на вторую встречу леща прописал, а Джозеф терпит и только изредка срывается. Довольно сдержанный, надо сказать. Только и у сдержанности есть тёмная сторона. Помимо сегодняшнего инцидента, Оливер хорошо помнил другой пронизывающий взгляд, когда он отворачивался. Его Спарроу ловил лишь пару раз – стоило обернуться, как Джозеф сразу напускал на себя вид Божьего агнеца. Так что выбор оставался невелик – или это первоклассная актёрская игра, или Оливер надумывает на пустом месте.       Но если допустить, что верен первый вариант, значит, единственный способ остаться в живых – бежать сейчас же. Попросить продавца вывести его через чёрный ход, поплутать с четверть часа по дворам, в самом дальнем из них вызвать такси. Написать заявление по собственному желанию, попросить Кристофера поутру передать его начальству, а самому собрать вещи и уехать из страны первым же рейсом.       А если рассуждать на холодную голову, то, во-первых, через час лист календарика с цифрой “12” отпадет, и в свои права вступит тринадцатое число. “Не пятница, на том спасибо”, – мысленно поблагодарил Оливер кого-то высшего. Суеверным он не был, в Бога не верил, но намного более неприятным было бы ехать в логово убийцы в исконно дьявольскую дату. Во-вторых, слишком поздно отступать. У него нет права передумать, когда дело зашло настолько далеко.       Глубоко вздохнув, пару раз сжав пальцы в кулак и разжав их, он побрел к выходу. Джозеф даже спрашивать не стал, почему напарник так задержался. Машина тронулась в тишине, и стремительно поползла вверх стрелка на спидометре.       К дому они подъехали, когда у Оливера зубы стали выстукивать мерную дробь. Сваливал он всё на холод от кондиционера, не желая даже думать о том, что дело в страхе. И несмотря на попытки избежать навязчивых мыслей, плохое предчувствие подступало к горлу огромным смятым бумажным комом. Колет, царапает изнутри, и ни смочить, ни выплюнуть не получается. Массивный двухэтажный коттедж, когда они к нему бесшумно подъезжали с выключенными фарами, вселял ужас. Даже к заброшенным, обшарпанным зданиям Оливер не испытывал столько неприязни и недоверия. – Как зайдём? – шепнул Спарроу, когда они подошли вплотную, вжимаясь в стену дома.       Лексус остался припаркованным на один дом раньше. И подозрений не вызывает и тащить убийцу далеко не придётся. Ненадолго задумавшись, Кристалл пригнулся и еле слышно подошёл к воротам, предназначенным для автомобилей. Стал осматриваться, что-то выискивая, хотя было совершенно не понятно, что он собирается найти в такой непроглядной тьме. Ладонь просунул в небольшую щель и поводил взад-вперёд. Цокнув языком, стал шарить активней, и внезапно раздался тихий щелчок. От больших ворот отделился прямоугольник размером с человека, который, как только Кристалл за него потянул, оказался скрытой дверью. – Это сейчас что было? Хочешь сказать, что каждый встречный может зайти во двор? – прошипел Оливер, подбираясь ближе. – Если не знать, где искать – никогда не найдёшь. У меня у отца такой был, только в другом месте. Но принцип он мне рассказал. Идём, – Джозеф махнул рукой и направился вперёд.       Очертания внутреннего двора угадывались слабо. Глаза немного привыкли к темноте, однако подробности разглядеть пока не удавалось. Только рядом с Оливером стояло нечто огромное, явно темнее мрака вокруг.       “Чёрная Бэха!” – про себя присвистнул офицер. Та самая! Не удержавшись, он дотронулся до гладкого металла. Это подтверждение его победы. Осталось три шага до окончательной точки расследования. Стараясь даже не дышать, Оливер отошёл от машины, внезапно споткнулся обо что-то угловатое и чуть не повалился на землю, если бы не оказавшийся рядом Джозеф. Тот мгновенно подхватил его под руки и поставил рядом. – Да, осторожно, тут ступеньки. Я сам чуть не споткнулся, извини, что не предупредил.       Оливер в нетерпении пропустил фразу мимо ушей. – Что мы стоим? Либо заходим, либо уходим. – Мне нужно десять-пятнадцать минут на то, чтобы вскрыть замок, – коротко отозвался Джозеф. – Он не выглядит сложным, а отмычка всегда при мне.       Оливер кивнул, быстро и тяжело дыша. Без часов, с которыми Спарроу привык постоянно сверять время, десять минут пролетели, как одно мгновение. Медленно нажав на дверную ручку, Кристалл открыл входную дверь, пропуская Оливера.       Выхватив из кобуры пистолет, офицер прошёл вперёд, в тёмное помещение. Узкое пространство сдавливало, даже если он его не видел. Спарроу просто знал, что сейчас они проходят прихожую. Локоть случайно коснулся до висящей верхней одежды, похожей на кофту. Значит, догадка верна. – Очень хочется знать, чей это дом, – негромко произнёс он, ощущая, как внутри что-то медленно переворачивается с каждым новым шагом. Дом молчал. В нём не было ни души. И Оливер готов был поклясться, в коттедже никого кроме них не было. – Тебе действительно интересно это знать? – негромко, но вкрадчиво ответили вопросом на вопрос позади. – Хотелось бы, – почему-то осипшим голосом отозвался Оливер. Как только он почувствовал, что вышел из прихожей в более просторное помещение, включился яркий автоматический свет. Зажмурившись от неожиданности, Оливер приложил ладонь ко лбу козырьком. А после вздрогнул всем телом, услышав тихое слово: – Мой.       Сердце, не выдержав укольчиков, словно взорвалось, бешено забившись по грудной клетке в попытках освободиться. Спарроу дёрнулся, желая сейчас об одном: вырубить Джозефа, сбежать из этого проклятого дома, уехав на такой же проклятой машине и исчезнуть навсегда из любимой страны. Но почувствовал холодную сталь, прислоненную к тонкой коже на шее и замер. – Стоять, – совсем другим голосом проговорил Джозеф. Оливеру даже сначала показалось, что за спиной совсем другой человек. Не может его Джозеф, его приятель, напарник и товарищ делать этого! И тут он вспомнил. Этот же голос обещал разложить его на подоконнике не так давно. Его же он слышал всего час назад, когда ему поведали о скорой свёрнутой шее. Он проскальзывал совсем редко и очень тихо, так чтобы его не услышал никто кроме обладателя. От него сквозило превосходством и уверенностью в своих силах. И Оливер не хотел его слышать. – Молилась ли ты на ночь, Дездемона? – издевательски протянул Джозеф. – Я полагаю сейчас самое время провести отпущение грехов через прямую встречу с Иисусом.       Один пистолет увесистым грузом лежит в руке и смотрит дулом в пол. Другой упирается в шею. Спереди застеклённая терраса, огороженная со стороны улицы вторым таким же слоем. Сзади стоит Джозеф. Выстрелить не получится, убежать не выйдет. На каждый туз у детектива козырь. Детектива? В самом деле? Оливер чуть истерически не засмеялся. Детектив, расследующий собственные деяния, ну не сказка ли? – Подними руки, – приказали сзади.       Подчиняться Оливер не собирался. Мысли вихрем метались внутри головы, но поймать хоть одну здравую не получалось. Всё спуталось между собой. Лексус – Бэха, квартира – коттедж, сыщик – убийца, офицер… новая жертва? Бессилие теперь его единственный напарник и верный товарищ? Словно в подтверждение, раздался щелчок, который Спарроу, к собственному ужасу, узнал сразу же. Звук возведённого курка. Оцепенение прошлось по коже и заморозило любую попытку движения. – Ты же помнишь, я говорил, что очень не люблю повторять одну и ту же фразу дважды?       Не в силах даже сглотнуть, Оливер еле смог заставить себя послушаться. Кисти оказались на одном уровне с плечами. Это был его максимум. – Брось оружие. Всё равно оно тебе уже не поможет.       “Рукопашная, так рукопашная”, – взбрело в голову, когда пистолет с громким стуком приземлился на кафель. То, что у Джозефа глок всё ещё находился в руке, вылетело из головы. Просто не вязалось в ней. Слишком много событий произошло всего за час жизни. – Теперь заведи их за спину. И учти, что если я увижу хоть одно лишнее движение, то без сожалений прострелю твою туповатую головушку, – теперь дуло упиралось прямо в затылок.       Как заворожённый, Спарроу повиновался. Сейчас он пойдёт под конвоем в соседнюю комнату, а там сможет использовать фактор неожиданности и атаковать. Хороший, надёжный план, тут же расщепившийся на множество несбыточных надежд.       Внутри Оливера всё сжалось, когда он ощутил холодную сталь на запястьях. Раздался тихий механический звук, и руки оказались закованы. Нет, не может быть.. – Это же те самые… – еле ворочая языком по пересохшему рту, произнёс он, не веря в то, что это всё действительно с ним происходит. – Да-да, те самые наручники, которые ты щедро дал в пользование в наш первый день сотрудничества. Пригодились, как ты и говорил.       Потерянность испарилась в мгновение ока. Только сейчас Оливер окончательно понял, какая участь постигнет его в ближайший час. Если не раньше. – Ты… – он тяжело задышал, с трудом подбирая слова. – Ублюдок. Нет, просто психопат. – У тебя странное понятие о комплиментах, но ничего, начнем с малого. Не буду отрицать очевидного, эти слова в какой-то мере мне подходят. – Это самое малое, что я мог о тебе сказать!.. – взвился Оливер, но осёкся, когда почувствовал, как сталь, сейчас казавшаяся холоднее льда, снова перешла с затылка на загривок. Тело от плеч до кончиков пальцев на ногах в один миг покрылось мурашками, в животе всё предательски скрутилось. – Притворялся, – сквозь зубы процедил Оливер. – Всё время притворялся! Везде! На первой встрече, у тебя дома, на пляже, в комнате видеонаблюдения, даже в машине гнев был показушным! – Согласись, у меня хорошо получилось. Я держал идеальную середину, эдакий баланс между логичными подозрениями и стопроцентным алиби. Мне бы актёром быть… – Тебе бы в клоуны податься.       Он прикусил губу, стараясь прийти в себя. Провоцировать Джозефа сейчас? Бессмертным себя возомнил? Или забыл в чьём доме сейчас находится и по чьей вине?       Только адреналину, хлынувшему в кровь, было уже абсолютно плевать. И на здравый смысл, и на мудрость, и на рассудительность. Теперь мозгом руководил он, и, как вернуть холодную голову, Оливер не имел малейшего понятия. Да и не знал, спасёт ли она его в подобной ситуации.       Джозеф юмора не оценил. Зло хмыкнув, он одной рукой сжал волосы Оливера и запрокинул его голову, заставляя тяжело задышать. – На твоем месте я бы сейчас же заткнулся и не выводил из себя человека, который за одну секунду может вышибить тебе мозги. – Да кого ты из себя строишь? – скривился Спарроу. – Всё равно не посмеешь выстрелить.       Раздался оглушительный хлопок и звук одновременно взорвавшихся десятков лампочек. Или упавшего серванта, заполненного хрустальной посудой.       Джозеф отпустил и обошёл Оливера, потирая пистолет, носком откидывая валявшийся кольт в сторону. – Как жаль, что эта пуля прошла сквозь стекло, а не твою коленную чашечку. Зато она помогла отбросить хорошие мысли обо мне, если таковые вообще имелись.       Оливер почувствовал, как опустилась температура тела и кожу вновь покрыли мурашки. Смысла отвечать уже не было. Все остроты можно было похоронить рядом с осколками стекла, бывшими когда-то широкой стеклянной дверью, ведущей на террасу. В носу предательски щипало, но Оливер втянул поглубже воздух и изо всех сил сжал челюсть, чтобы она не дрожала. Он в этом проклятом коттедже, закованный, беспомощный, во власти Джозефа Кристалла. И эта мысль вызвала такие негодование и обиду, что Оливер, поборов себя, вперил взгляд в ненавистного напарника.       Спарроу же так хотел верить, что Джозеф не виноват. Он же нарочно, где-то глубоко внутри себя отрицал любые предположения о причастности Кристалла к убийствам. Интуиция вопила: “Виновен!”, пока разум с еле трепещущей надеждой говорил: “Ну, он сказал, что в это время спал…”       А теперь Оливер стоял посреди гостиной, и в голове не было ни единой мысли о предполагаемом плане побега. Доигрался. Всё. Путь назад отрезан, а его отпускать не планируют. Он слишком много знает.       С отвратительной похабной улыбкой Джозеф смотрел, как одно выражение лица напарника сменяет другое каждую секунду. Удовлетворившись увиденным, он подошёл ближе, наклонил голову набок и угрожающим тоном произнёс: – Ты ещё не понял? На колени, – и дулом пистолета указал на место подле себя.       Оливер поднял голову, отмечая дикую, дьявольскую улыбку. И холодные голубые глаза на него смотрели с таким предвкушением, словно их обладатель собирался сожрать офицера. Словно Джозеф уже был в экстазе, упиваясь жизненной энергией напарника. Прочная джинсовая ткань натянулась. Снизу вверх смотрел Спарроу на кажущегося всё более безумным человека. – Ты. Это ты убил всех этих людей, – констатировал Оливер, уже не надеясь услышать отрицательный ответ. Он и сам всё прекрасно знал. – Я и тебя убью, Оливер. Странно, что ты до сих пор этого не понял. – Нет. Не убьёшь. – Две недели назад ты сам связался со мной и назвал партнером, а сейчас пришёл в мой дом и стоишь на коленях. Подал себя на блюдечке с голубой каёмочкой и надеешься, что я не воспользуюсь этим шансом? Отпущу, потому что состроишь невинную моську? Или у меня проснётся совесть, которую я похоронил много лет назад?       Оливер молчал. Голова опустилась, взгляд стал бродить по квадратам кафеля. – Головой думать надо было. Ведь в твоём случае глупость оказалась непростительна, – самодовольно озвучил Джозеф, медленно подходя ещё ближе. – Интересно, скольких бы ты убил, если бы меня не заставили с тобой работать, – сквозь зубы прошипел Оливер, всё ещё не рискуя поднимать голову. – Пока не закончились черноволосые сероглазые парни. Хотя подрастающее поколение детей быстро бы их заменило.       Следующие действия проконтролировать Оливер не успел. Словно находясь под наркотиками, от чего в ушах звенело, а пространство заволокло туманом, офицер рванулся, лбом целясь точно в подбородок врага. Удар получился глухой и болезненный. Издав гортанный рык, Джозеф в ярости попытался отпихнуть офицера, но тот следующим молниеносным движением сбил его с ног, налетев сверху. За секунду подтянул к себе ноги и просунул через кольцо скованных рук, так что теперь те оказались спереди. За вторую секунду пошарил по карманам Джозефа в попытке найти отмычку. Единственная мысль звучала короткими словами и бесперебойным ритмом: отмычка, дальняя комната, наручники, свобода.       Отмычки не оказалось. Секунда прошла. Тогда Оливер ринулся в сторону, вертя головой в поиске собственного пистолета. Тот валялся в считанных метрах. Но едва Спарроу пополз к нему, как ногу схватили и потянули назад, не дав добраться до заветного оружия. Собрав последние силы, Оливер снова рванулся вперёд. Вытянутая рука почти дотронулась до кольта, как её с силой вдавили в пол каблуком. В то время как Оливер озирался, оглядывая гостиную, Джозеф уже вставал и сейчас крепко прижимал к полу кисть. Громкий вскрик его, казалось, только раззадорил. Он нагнулся и тихо произнёс: – Тс-с-с. Хочешь оборвать свою жизнь раньше времени? Я это устрою, если сейчас же не угомонишься, – и ещё сильнее придавил руку, перенося вес на правую ногу. Теперь раздался протяжный стон. – Отмычка! – тяжело дыша, выдавил Оливер. – Какая отмычка? Я открыл дверь ключом. Очнись, Оливер, прекрати верить во всякую чушь. Розовые очки бьются стёклами вовнутрь.       Ногу убрали, только Оливер так и остался, содрогаясь, лежать на полу, не предпринимая попыток подтянуть к себе кисть с ярким красным пятном на коже. Кольт Джозеф подобрал, глок сунул себе в кобуру. Затем нагнулся, схватил за ворот рубашки Оливера и потянул вверх, вынуждая приподняться и сесть. С силой встряхнул его и грубо приложил спиной к стене. Разогнулся, отряхивая руки. Затем звякнула пряжка ремня. – Я откушу до самого основания, даже если ты меня потом пристрелишь, – слабо предупредил Оливер, сплевывая кровь с разбитой об кафель губы. – Серьёзно? Настолько меня не переносишь? – вопреки ожидаемой реакции Джозеф развеселился. – Ладно, тогда давай начнем с подготовки. С репетиции, так сказать.       Он выхватил пистолет Оливера и приставил дуло к тонким, кровившим губам. Спарроу непонимающе поднял глаза. Перевёл взгляд на кольт и отстраненно помотал головой. – Ещё не осознал своё положение? Соси, пока мне не захотелось спускать крючок. Ведь если мне не понравится вид, именно так я и сделаю. Так что выложись на максимум, для своего же блага.       Холодное дуло коснулось губ и упёрлось в барьер в виде зубов. – Ты… – в шоке начал Оливер, но договорить ему не дали. – Тише, тише, – оскалился Джозеф, проталкивая ствол глубже. – Либо молчи, либо стони, а остальные звуки придержи для других ситуаций.       Холодная сталь обожгла горло. Крепко удерживая пистолет и не давая выплюнуть, Кристалл вводил его всё глубже, наслаждаясь видом униженного Оливера. Темп постепенно ускорялся, движения стали грубее и жёстче. Ствол с каждым разом вторгался всё глубже, вынуждая задыхаться и хрипеть. Острые края царапали нёбо и язык, железо билось о зубы, как бы широко Оливер не раскрывал рот.       А Джозеф только упивался страданиями. Смаковал свою безнаказанность и абсолютную власть. Специально то замедлялся, то ускорялся, то менял угол, запихивая кольт всё глубже. Когда он вошёл почти до рукояти, Кристалл с умиротворённым видом стал наблюдать, как закатываются серые глаза. Затем движения снова возобновились. – Как же хочется окончить тебе в рот. Капитан, ты даже не представляешь каких усилий мне стоит не спустить курок, отправляя пулю по глотке.       Только этого Джозефу оказалось мало. Не прекращая трахать Оливера в рот пистолетом, он свободной рукой выхватил второй и приставил пленнику к виску. Из глаз Оливера потекли слезы, но даже сквозь муть он разглядел, как Кристалл осклабился улыбкой победителя. – Итак, поиграем в математику. Шанс того, что оба пистолета заряжены – пятьдесят процентов. Что только один – около сорока. Твоя задача выбрать, с которого я спущу курок.       Дуло глока упиралось Оливеру в висок, надавливая и исключая возможности уклониться от смертельного выстрела. Ствол собственно кольта он обхватывал губами, беря все больше, совершенно не веря в благосклонность Джозефа, но цепляясь за этот минет оружию, как за единственную возможность выжить. Его пистолет заряжен. Он знал это точно, ведь час назад проверял магазин. Единственный шанс на спасение – выбрать пистолет Джозефа. – Ты готов дать ответ?       Спарроу кивнул головой, насколько позволяло оружие в глотке. Джозеф медленно вытащил пистолет. Ниточка слюны потянулась вслед за ним, но Кристалл сразу приставил мокрое дуло к подбородку Оливера. – Я выбираю глок.       Джозеф поджал губы. Покрутил глоком у виска Оливера и надавил на впадинку, ухмыляясь, когда тот сморщился от пронзившей боли. Провёл стволом собственного пистолета по бледной коже от виска до лба и остановился. Затем резко всунул кольт обратно в горло, больно попав сталью по зубам, и тихо прошептал: – Неправильный ответ.       И нажал оба курка.