Пять секунд, чтобы сбежать

Нет, нет - не надо пауз.

Я как лев от страсти рву тебя на части.

После нас остаётся хаос.

Стоны счастья. Ползи ко мне, ты в моей власти.

БДСМ (Ты мурлычешь) – FIZICA (ANTARCTIC)

Три года назад       Большое прямоугольное зеркало со светодиодной лентой по краю и гласящей снизу надписью “Всё ты можешь” отражало ровно того, кого он и хотел.       Красавец. Дамский угодник и соблазнитель кавалеров. Молодость бьёт ключом – двадцать два года, все просторы открыты нараспашку, запреты и ограничения сняты, и плюсом ещё целая жизнь впереди. Его путь только начинается, а он уже столько успел. “Столько” в понимании Кристофера означало “столько народу успел распробовать, всех полов и предпочтений, всех типажей и размеров”. Главное, что молоденьких и фигуристых. А до постели он умеет доводить настолько профессионально, что жертвы будут либо сами просить вставить им, либо думать, что это они и только они соблазнили Уолкера. Конечно-конечно, именно он, юноша, похожий на модель, сошедшую с обложки журнала Vogue увидел в них необычайно глубокую душу и поддался неумелым ответам. Он вовсе не анализировал заточенным глазом во время короткого диалога размер бюста сквозь тонкую ткань или, стоя за спиной, засматривался на округлый мужской зад, обтянутый плотными джинсами…       Кристофер тряхнул окрашенными под блонд короткими волосами. Чуть отросший ежик радовал глаз. С ним он казался ещё моложе, чем был на самом-то деле. Парниша, которому вчера стукнуло восемнадцать, ну как такому можно отказать, когда он предлагает угостить коктейлем?       В слабом фиолетовом свете ламп блеснули тёмно-карие линзы, полностью скрывающий природный оттенок и казавшиеся под определенным освещением полностью чёрными.       Бордовая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, обнажающая элегантную шею, украшенную стильной цепью. Чёрные брюки, тоже с тянущимися по боку бедра серебристыми цепочками. Элегантные часы с кожаным ремешком на запястье. В правом ухе блестит моно-серьга с геометрическими символами. Всё, он готов отдаться сам себе. Ещё более неотразимым быть просто невозможно.       Кристофер сверкнул улыбкой отражению и раскрепощённой походкой направился прочь из уборной. Охота началась.       Клуб сотрясался от тяжёлых басов попсовой музыки с ядерными битами, приправой из электроники и импровизацией диджея. Полумрак, лёгкая дымка от кальянов, расположенных по периметру, где за низкими диванчиками расслаблялись и потягивали трубку уже изрядно подвыпившие гости клуба.       Бар “Привæт!” славился роскошным танцполом и шикарной приватной зоной, где можно было за хорошую сумму снять официантку с коротеньким фартучком, еле прикрывающим бедра, или официанта, ходящего весь рабочий день вовсе без рубашки и сверкая смазанным маслом подкаченным торсом на весь клуб. За сумму поменьше, однако тоже нехилую, посетители могли просто снять комнату и провести в ней незабываемую ночь. Постоянного гостя, великолепного Волка с Уолкер-стрит, все работники, начиная с охранников на фейс-контроле и заканчивая барменами, встречали лёгкими улыбками, ненавязчивыми рукопожатиями или подмигиванием издалека. Уже заранее знали, что у кого-то будет жаркая ночка и, если она окажется донельзя хороша, то и чаевые не заставят себя долго ждать.       Кристофер сразу пошёл к центру танцпола, принимаясь двигаться в такт знакомой мелодии. Расслаблен снаружи, но полностью сосредоточен внутри. Женщина явно за 30 не подходит (откуда она здесь вообще?), эта девушка худосочная, этот парень некрасивый, этот похож на тощую, длинную сосну с граблями-ветвями, эта одевается как попало, у другой сильно смазана помада – сразу видно, что успела засосать пару тройку любителей развлечений. Мда, не густо.       Он потанцевал под разрывную музыку ещё с десять минут и, поняв, что изучил всех и отсеял каждого, двинулся к барной стойке. И тут же обнаружилось чудо, от которого он в ступоре остановился, даже перестав делать вид, что умело попадает под бит головой.       За высоким столиком сидел настоящий ангел. Именно такой, каким его изображают на полотнах. Свет, мигающий яркими пятнами самых разных цветов так, словно хотел вызвать эпилепсию у каждого забредшего в бар человека, только подчёркивал у сидящего за стойкой невинность и скромность. Разве что нимб над ним не висел.       “Может, ребёнок чей? Администратора, к примеру. Просто взяла сына-подростка на работу, чтобы посидел, на стуле покрутился, пока мама работает”, – подумал Кристофер, обходя миловидного парня так, чтобы тот его не заметил. Миловидный парень действительно его пока не замечал. Только поставленный шот он выпил залпом, даже не поморщившись, и принялся со скукой обводить взглядом место, в которое пришёл.       “А пареньку, значит, есть восемнадцать. Ну что же, с такой внешностью ему просто нельзя оставаться в клубе одному. Мало ли, кто распробовать захочет. Надо поскорее взять самому, чтобы никому другому не достался”. И Кристофер двинулся к добыче, по пути разглядывая её намётанным глазом. Светлая мешковатая футболка скрывала тело, однотонные свободные брюки не старались подчеркнуть достоинство ягодиц. Пора избавляться от одежды, чтобы было на что посмотреть.       Кристофер сел на соседний стул и, едва на него обратили внимание, ослепительно улыбнулся. – Привет, малыш. Не подскажешь, сколько время?       На лице малыша отразилось недоумение и удивление. Он пару раз хлопнул ресницами, оглядывая наручные часы Кристофера, но перевёл взгляд на собственные и ответил: – Без пятнадцати девять. – Спасибо. Хочу запомнить тот час, когда влюбился в тебя.       Тонкие брови поползли вверх. Розовые, налитые кровью губки разомкнулись, но лишь на секунду. Потом паренёк одну бровь опустил, а рот слегка скосил набок, в дерзкую усмешку.       Конечно Кристофер врал. Какая ещё влюблённость, им же не шестнадцать. Но по-другому, не играя роль сладкого лжеца, охмурять не получалось. А такого паренька нужно было выебать хорошенько да и только. Он абсолютно очарователен, но, помилуйте, что же, Кристоферу каждому встречному милашке в любви признаваться? Нет уж, удовольствие отдельно, будущая семейная жизнь отдельно. Сначала он нагуляется как следует, а потом о ней задумается. Так что чего-то большего кроме хорошего секса Кристофер от юноши не ждал. – Ого, какой элитный флирт. А вы, случаем, не пожарный? – протянул, почти пропел таким же, как лицо, ангельским голосом парень, наклоняя голову так, что короткая прядка золотистых завитушек упала на лоб.       Кристофер помотал головой, стараясь задавить предвкушение, так часто терпящее крах в веренице однотипных, скучных людей. – Тогда откуда у вас такой огнетушитель? – парень потянулся к нему и медленно огладил Кристофера по бедру, ненароком зацепив тонкими пальцами пах. Крис вмиг залился краской, но тут же взял себя в руки. – Слушай, я, конечно, не люблю крошки в кровати, но от тебя бы там не отказался.       Лицо юноши озарилось почти восторгом. – А ты случайно не добрые руки? Тогда почему я так хочу тебе отдаться?       Они на мгновение замолчали. Потом Кристофер тихо прыснул в кулак, а затем в голос засмеялся. Парень заливисто и звонко захохотал следом.       Вот это да. Вот это чудо небес. Если сегодняшняя ночь сможет удивить Кристофера, то он обязательно найдёт эту Златовласку, чтобы повторить.       Уолкер придвинулся ближе и опёрся локтями о барную стойку, стараясь придать себе максимально добродушный вид. Хотя это было и ни к чему – если бы кто-то со стороны взглянул на него, то сразу бы заметил насколько искренней была улыбка, светящаяся озорством и теплотой. – Как зовут лучистое солнце, сидящее рядом со мной и озаряющее светом своих глаз весь танцпол? – дружелюбно поинтересовался Кристофер. – А ты не знаешь? – удивлённо ответил парень. Кристофер пожал плечами, всматриваясь, обдумывая и погружаясь в глубокие пучины памяти в надежде выявить кого-то похожего, но не смог. Так что лишь помотал головой. – Нет, а должен? Ты знаменитость? Тогда великодушно прошу простить за то, что не знаю имя столь популярной медийной персоны. Сообщите мне его, дабы я смог исправиться?       Парень мягко улыбнулся, и у Кристофера даже ёкнуло что-то в груди. – Думаю, это ни к чему. Личность я не популярная, разве что в очень узких кругах, в которых вы вряд ли бываете. Продолжайте называть меня солнцем. Мне понравилось.       Кристофер еле удержался от того, чтобы не облизнуться, и закусил губу. Парень хмыкнул, истрактовав движение по-своему, и Уолкер, лишь капельку смутившись, прекратил терзать тонкую кожу, вместо этого сцепив между собой пальцы. – Могу угостить коктейлем такую прелесть? – вопросил Уолкер, от предвкушения перебирая под столом браслет в виде железной цепочки. – Разумеется можешь, – кивнул юноша и щелчком пальцев подозвал бармена. – Мне три, пожалуйста, – до странности резко переключившимся, поразительно уверенным голосом отчеканил он, не глядя в меню. – Лонг-Айленд и добавьте больше сахарного сиропа и лимонного сока, Куба Либре, но льда поменьше и ноты лайма должны нормально чувствоваться сквозь колу, и Текила Санрайз, апельсиновый сок принимаю только свежевыжатый, высшего сорта, но сделайте его меньше положенного, а текилы и гренадина больше. На этом всё. – Солнце, я не… – несколько растерялся Кристофер под напором и твёрдостью парня. Тот повернулся к нему и сразу же превратился обратно в едва понимающего, что он забыл в страшном громком месте, малыша. Не успел Кристофер задать вопрос, свидетелем чего он, чёрт побери, только что стал, как паренёк взял тонкими пальчиками Уолкера за ладонь, едва ощутимо поглаживая. Этот жест отсёк всё сопротивление. Кровь в ушах застучала в такт бешеным битам диджея ещё громче, так, что перебивала музыку. – Не переживай, за остальные два я плачу сам. У меня слишком хорошая устойчивость к алкоголю. – Я не про это, деньги не проблема, – на самом деле проблема, но этой крошке он давно уже готов купить хоть весь прилавок. Только сейчас Кристофер действительно беспокоится за здоровье парниши – слишком тот был не похож на заядлого алкоголика. Вдруг, плохо станет, потеряет координацию, словит “белочку” или отрубится? Нет уж, такой расклад недалекого будущего Кристофера не устраивал. – Один коктейль я предложил просто, чтобы слегка расслабиться. Я не хочу тебя спаивать и, если бы ты выбрал общение на чистую голову, то был бы рад вдвойне. Я хочу, чтобы ты запомнил каждую минуту, проведённую со мной.       Парень посмотрел на Уолкера так, словно тот сболтнул расшифровку кодирования радиостанции “Судного дня”, а не честно признался, что не собирается занимается спаиванием симпатичных юношей. От шока у него заострились черты лица, и у Кристофера мелькнула мысль, что парню явно не восемнадцать. Что он точно ровесник Кристофера, а то и на несколько лет его старше.       Большие карие глаза распахнулись настолько сильно, что радужка перестала скрываться за веками, показываясь ровным кругом, почему-то напомнившим Кристоферу виниловую пластинку. Только наоборот. Чёрный зрачок по центру, а вокруг красивый ореховый цвет не слишком тёмного и не слишком светлого оттенка. И вообще, Кристоферу карие глаза всегда нравились больше остальных. Фартовый мальчик. Повезло ему с такими родиться. – Хорошо, – медленно произнёс парень, выходя из транса. – Тогда один коктейль тебе, один – мне, один – в качестве подарка одному из гостей. Как тебе расклад? – С каждым словом моя влюблённость лишь растет, – выдохнул Кристофер, уже едва сдерживаясь, чтобы не впиться в пухлые губы, кусая их и оставляя личную, пусть и недолгосрочную метку. Он уже на пределе, хотя обычно не позволяет крови будоражить себя раньше, чем начнутся прелюдии. Но этот мальчик раззадоривает его одним взмахом ресниц, одним прикосновением пальцев. Пора уже заканчивать брачные танцы райских птиц и начать ненавязчиво переходить от закусок к главному блюду.       Они медленно пили коктейли, растягивая удовольствие от общения, хохотали с особо удачных шуток и обсыпали друг друга комплиментами. Солнце категорически отказывалось говорить своё настоящее имя – ссылалось на подорванный этим бытовым жестом интерес, говорило, что “солнце” звучит намного более интригующе и занимательней. Кристофера такой поворот устраивал, хоть и несколько огорчал. Своё имя он тоже не сказал из чистого принципа.       Один коктейль Уолкер, как и было оговорено, подарил симпатичной блондинке, ближайшей к нему из танцующих, но на лёгкое заигрывание ответил лишь хитрой полуулыбкой и пожеланием хорошо провести ночь. Сейчас его всецело интересовало только Солнце.       На вопросы о личной жизни парень отвечал размыто, о месте работы – аморфно. “Занимаю руководящую должность, управляю людьми, ой, смотри какая брюнетка пошла в разнос, о чем мы там говорили, любимый цвет? Бордовый нравится, а у тебя какой?” – примерно так выглядел каждый диалог, который добросовестно заводил Уолкер. После парочки ненавязчивых смен тем он плюнул и стал обсуждать цвета и погоду.       Алкоголь развязывал язык и ускорял приближение конечной цели разговора. Спустя полчаса с первого глотка Кристофер был в идеальной кондиции и собирался воспользоваться ей на максимум. – Солнце, что больше любишь: есть или спать? – Спать. – Какое совпадение! Я люблю спать, ты любишь спать, предлагаю теперь спать вместе! А ещё, скажу по секрету, местные поговаривают, что здесь шикарные VIP-номера, и я себе не прощу, если не проведу по ним экскурсию. Не против составить компанию? Обещаю незабываемо проведённое время и гарантированное удовольствие от процесса.       Если бы Кристофер был несколько более трезв, то разглядел бы за очаровательной улыбкой ни о чём не догадывающейся жертвы оскал охотника. Но, пропустив тревожный звоночек, он счастливо вздохнул, когда Солнце мягко кивнуло, принимая правила игры.       Уолкер метнулся к администраторше и включил все умения бывалого ловеласа, которые были доступны. – Дорогуша, подскажи на милость, 31 комната свободна? – Мы же знаем, что ты каждую пятницу приходишь и занимаешь её. Так что стали бронировать заранее, – добродушно отозвалась молодая женщина. – Я уже говорил, как сильно тебя люблю? Так вот я теперь твой должник, утром отблагодарю как следует. – Ой, иди уже, благодарный какой.       Пожелание было исполнено – миг и Кристофер, взяв нового спутника ночи под руку, уже поднимался по лестнице на второй этаж. Парень спокойно шёл рядом, но оступился и чуть не повалился кубарем. Только быстрая реакция Кристофер успела предотвратить неминуемое, и Уолкер успел поставить Солнце на ступеньку, пока тот даже не понял, что произошло. Быстро осмотрев целостность конечностей, Кристофер для большей безопасности обошёл его так, что юноша оказался между перилами и им самим. – Всё в порядке? Не ушибся? – обеспокоенно спросил Уолкер. – Какое же тебе дело? – на удивление довольно спокойно отреагировало Солнце, проворачивая кисть, проверяя на дееспособность. – Ты меня видишь в первый раз. – Я не буду шутить про то, что синяки поставленные не от меня – большой грех. Я действительно беспокоюсь. Ты мог упасть и получить ушиб, растяжение, вывих, перелом, всё, что угодно. А меня такой расклад категорически не устраивает. Береги себя сам, пока твоей защитой всерьёз не занялся я. – И как же ты ей займёшься? – полюбопытствовал парень. – А вот так, – просто ответил Кристофер и подхватил его на руки. Солнце пискнуло от неожиданности и ухватилось за его шею, боясь упасть. Уолкер еле удержался от того, чтобы не шлёпнуть по округлой заднице, и полностью довольный собой уже без приключений добрался до нужного ему этажа и комнаты.       Неоновое голубое освещение позволяло вынырнуть из мрака убранству, включающему в себя широкую двуспальную кровать, застеленную чёрным бархатным покрывалом, две маленькие тумбочки, низенький стеклянный стол и два глубоких мягких кресла по бокам. Цвет скрадывал светло-синий оттенок, ложащийся плёнкой на всё, что находилось в комнате. Юноша поднял голову, Кристофер последовал его примеру. Зеркальный потолок отразил двух парней, предвкушающих забаву, но скрывающих свои замыслы от спутника. Если не скрывающих, то, как минимум, не показывающих их полностью. На задницу Солнца у Кристофера было много планов, которые он не собирался озвучивать.       Едва они подошли к кровати, Уолкер повалил на неё юношу, но, зная своё дело, сразу приступать к исполнению своих хотелок не стал. Вместо этого, перевернув его на живот, он, не дав даже секунды на промедление или сопротивление, принялся осторожными, мягкими движениями массировать нежную кожу на шее. Солнце замер и шумно задышал. Открыл рот, собираясь что-то сказать, но не нашёл слов. Тогда Кристофер пошёл дальше. Пальцы скользили ниже, отодвигая ворот футболки, переходя на плечи, слегка надавливая на бугорки мышц, неспеша разгоняя кровоток в теле. Губы дотронулись до загривка. Несильно втянув воздух, Кристофер поставил розоватый засос на задней стороне шеи и, прервавшись лишь на то, чтобы задрать футблку, продолжил массаж.       Руки спускались всё ниже, расслабляя натруженные мышцы, мягкие губы с причмокивание льнули к лопаткам, вёрткий язык проходился по гладкой коже. Пальцы мяли пластичное тело, постепенно переходя к пояснице. Юноша под ним снова открыл рот, и Кристофер, перегнувшись, грубовато заткнул его поцелуем. Солнце обомлело. Поцелуй был продолжительным, чувственным, и, видя, что партнёр совершенно не владеет французским искусством, Кристофер взял инициативу на себя, проталкивая язык глубже, сплетаясь воедино с юношей. Он проходился по скользким рядам зубов, исследовал нёбо, а, разорвав поцелуй, закусил губу с тонкой ниточкой чужой слюны. – Ну как? Неплохо? – Великолепно, – шумно выдохнул парень. – Но знаешь, что было бы ещё лучше?       Ответить Кристофер не успел. Он даже не понял, в какой момент перед глазами пронеслась приватная комната, подбородок утонул в одной из подушек и клацнули от удара зубы. Позиция кардинально изменилась. Теперь он лежал на животе, а сверху на нём сидело Солнце, поглаживая шею. – Ты же принимал душ? – поинтересовался парень, водя кончиками пальцев по покрывшейся мурашками коже. – Да, но… – Тогда остальное не столь важно, – и Солнце вдавило его лицом в подушку. Вторая его рука расстегнула пряжку и скользнула под нижнее бельё. Ладонь сжала налившийся кровью стояк. – Стой, погоди! – ёрзая в попытках выбраться, крикнул Кристофер. – Мы же говорили о том, что ТЫ отдашься МНЕ! – Прости, схитрил чутка, – осклабился новый знакомый и с горячего ствола переместился на зажатый анус. Кристофер выпучил глаза и подавился воздухом. Первый палец скользнул внутрь, растягивая вход. Вскоре к нему присоединился второй, раздвигая и проникая глубже. – Солнце, не смешная шутка! – Прости, у меня нет чувства юмора.       Кристофер сжал челюсть от болезненных искорок, возникающих от движения на сухую. – Тогда, ради всего святого и не очень, достань презерватив и лубрикант, они у меня в кармане!.. – Подготовился, ты посмотри, – хмыкнул юноша, но выудил два пакетика. После непродолжительного шуршания брюки стянули сразу до колен, вместе с нижним бельём и на анус полилась остужающая распалённую плоть жидкость. Два пальца снова вошли, грубо растягивая Кристофера, побуждая выгнуться навстречу, отставив ягодицы. И едва он не удержался и подался назад, как вместо пальцев сразу ощутил распирающий изнутри, горячий член, ворвавшийся с одного толчка. Тело непроизвольно сжалось, а сам Кристофер не сразу понял, что забыл дышать. Вспомнил он об этом как только его медленно, но с постепенным ускорением стали втрахивать в мягкую постель. – Ух…ты… – только и смог он произнести.       Всё происходящее выбивалось за рамки того, что Уолкер мог представить. Он попал в параллельную Вселенную, где всё задом-наперёд. Другого объяснения просто не находилось!       Хорошо, иногда бывало такое, что вместо миловидного юноши, Кристофер случайно в танце утыкался носом в мускулистую грудь, поднимал голову и понимал, что сейчас он несколько больше хочет отдаться сам стоящему перед ним накаченному парню. Ещё реже случалось, что те даже соглашались, оказываясь бисексуалами или, что вообще было приятной неожиданностью – геями. Но чтобы его имел вчерашний школьник, меньше его и, возможно, даже младше!.. Как он такое допустил? Как так вообще получилось?.. – Солнце, ты что-то слышал про универсалов?.. – Да, надеюсь ты один из них, – не прерываясь, отозвались сзади. – Да, я тоже надеялся… Только, что ты. – Ох, я разочаровал тебя? – Нет, нисколько… – Мне прекратить? – Нет, не надо. – Тогда я хочу, чтобы ты охрип от собственных криков и стонов, – нагнулся юноша, вкрадчив произнося слова прямо над ухом. – Умоляй меня о продолжении. Назови меня своим хозяином.       Он вошёл до упора, продолжая быстро, почти агрессивно двигаться внутри Кристофера с поразительной точностью каждый раз задевая простату. А Кристоферу было настолько хорошо, что вид простыней перед глазами застилала пелена наслаждения, прерывающаяся на особо сильном толчке сверкающими искрами, похожими на фонтанирующий фейерверк. Его вминали, опустошали, и опьяняющее удовольствие действовало лучшего любого наркотика. Его личное воплощение экстази сейчас грубо вдалбливалось в податливое тело, тяжело дыша. Горячий член давил изнутри, распирая, и чувство заполненности вкупе с остервенелой грубой силой дарили неописуемое блаженство.       Не было ласк, прелюдий, которые так любили задействовать в процессе соития однодневные любовнички. Был беспощадный секс, настолько умопомрачительный, что Кристофер готов был откинуться прямо на кровати, зарываясь в бархатное покрывало. Обжигающие шлепки, острая болезненно-приятная нега, доводящая до дрожи и заставляющая выгибаться в экстазе, непотребства над ухом (как он дотягивался вообще, со своим ростом?). От жгучего, пошлого коктейля удовольствия Кристофер стонал громко и протяжно, слыша в ответ грубые, гортанные рыки и тяжелое дыхание.       Незнакомый парень настолько профессионально владел искусством причинения боли, что тёмное, скрытое альтер-эго Кристофера потихоньку начинало овладевать им самим. Его внутренний демон мазохизма высвобождался из оков, принося с собой дурманящие эндорфины от каждого мгновения осознания, что Уолкер сейчас в чужой власти и с ним вытворяют то, что посчитают нужным, не считаясь с мнением самого Кристофера. Как это заводило, как же сводило с ума…       В разгар соития юноша просунул руку под шею Кристофера, сильно сжал её и потянул на себя. Тот запрокинул голову, в закружившемся танце сознания выводя в мозгу только одно слово. “Охуеть”. – Признай меня своим властелином. Мне плевать на то, что ты сейчас не в состоянии говорить, я хочу слышать мольбы и скулёж. Где твоё послушание? Не вынуждай меня переходить к более грубым методам.       Уже в последних отголосках рассудка Кристофер понимал, что сейчас готов сознаться в чём угодно. Да, он – последняя шлюха. Да, Солнце – его истинный Хозяин. Да, да, да и ещё сотня “да”, лишь бы чувственное наслаждение никогда не заканчивалось.       Он кричал, стонал, вопил, молил, и благодарил за каждый новый шлепок по раскрасневшейся коже. С издёвкой парень замедлялся, а то и вовсе выходил, чтобы услышать очередную протяжную просьбу войти поскорее. Он упивался своим могуществом и властью, доводя до исступления мечущегося по постели Уолкера.       Кристофер не знал, сколько прошло времени. Ему казалось, что ночь бесконечна, что всё, что творится – незаканчивающийся сон, в котором из него выбивают все остатки гордости и обнажают каждого демона, сидящего глубоко внутри.       Удары, шлепки, острые ногти, проводящие ровные длинные полосы по спине, ещё толчок, второй оргазм, снова дрочка, болезненно-приятная, что он еле удерживал себя, чтобы не отрубиться. Он хотел запечатлеть каждый миг в сознании. Закрыть глаза сейчас означало поддаться напору и признать поражение, и потому он продолжал отвечать, продолжал насаживаться всё глубже, не в силах противостоять желанию, которое они оба смаковали.       В конце концов Кристофер всё-таки вырубился. Понял он это, только когда, с трудом разлепив веки, обнаружил себя в полном одиночестве и окружении использованных презервативов, всех, находящихся в его непочатой до этой ночи пачке. Он со стоном перевернулся на другой бок и тут же наткнулся взглядом на стопку купюр, лежащую на прикроватной тумбочке. Как-то сразу проснувшись, он сел, тут же, как рыба, хватая воздух ртом, лёг обратно и покатился к краю. Еле встал на ноги, разминая их прокручиваниями, и приблизился к тумбе.       Действительно стопка зелёных. В качестве благодарности за приятно проведённое время. Словно Кристофер был не соблазнившим юношу любовных дел мастером, а первой попавшейся проституткой, повилявшей перед ним бёдрами. От поразительной схожести себя и представшего в голове образа, он расхохотался, проводя большим пальцем по краю купюр, заставляя их шелестеть.       Вот же Солнце, вот же сука, вместо номера оставил щедрую плату за проведённую ночь. Своевременно, конечно, сегодня вечером Кристоферу уже нужно сесть в самолёт и отчалить в Калифорнию, пробыв в ней два месяца. Вот как же некстати получается, как же обидно всё выходит.       Он сунул деньги в карман, предварительно вытащив несколько купюр и положив на ту же тумбу – это уже плата за клининг и саму комнату. Спустился вниз, щурясь от света, проникающего через большие окна в бар. Отщипнул ещё несколько, не глядя сунул администраторше. Как и обещал. Если ночь окажется хороша, то и чаевые будут такие же. А ночь оказалась воистину незабываемой. ***       Полёт из его страны до Калифорнии оказался дольше, чем он предполагал. Зато, после того, как Кристофер спустился по трапу, лёгким движением кисти раскрыл солнечные очки и надел дужки на уши, в лицо ему ударил тёплый американский ветерок. Именно он должен был принести ему успех, богатство и приятным бонусом три желания Джинна из лампы. А лучше сразу трёх Джиннов, нечего на мелочи размениваться.       Решив не вызывать такси прямо от аэропорта, Кристофер проехал на автобусе до более обжитой части города. Ещё не центр, но уже не окраина, люди не толпятся, но уже присутствуют в здравом количестве. Золотая середина.       Он вывалился из автобуса, пригибаясь под весом рюкзака и ставших в два раза податливее гравитации двух сумок. Стереотип о том, что парням для жизни в другом городе нужна барсетка и джинсы с карманами Кристофер категорически отвергал.       Он неспеша двинулся по непривычно широкой улице, больше напоминающей Нью-Йоркский проспект, осматривая яркие вывески, украшенные цветами двери и привлекающие внимание террасы кофеен и кафе. Один магазинчик особенно заинтересовал его и, повинуясь внутренней чуйке, как зачарованный, Уолкер переступил порог.       Искрящийся так, словно все блики Земли собрали в одном месте, ювелирный встречал его, сразу околдовывая и покоряя. Стойки с украшениями напоминали бриллиантовые капканы, завладевавшие вниманием жертвы и не выпускающие из ловушки зрительного контакта ни на мгновение.       Уолкер шагнул вперёд, просто чтобы не стоять болванчиком, оставив вещи у дверей. Он давно хотел себе кольцо. Уже с пару лет планировал купить, но не мог определиться с цветом, камнем, материалом и потому был вынужден издалека зыркать на ювелирные магазины в его городе, чтобы не тратить там часы в бесплодных попытках найти что-то подходящее. Потом стал в них заглядывать, но ни одно украшение, как и предполагалось, его не цепляло. То есть цепляли как бы все, но ни один не доставал до глубины души. Они все были поверхностными. Красивыми. Пусть даже очень красивыми. Но в них не было ни смысла, ни души.       Он походил взад-вперёд, обошёл салон по кругу, затем по второму. На третьем цикле к нему мягко обратилась молоденькая консультантка. – Здравствуйте, могу я чем-нибудь помочь? – Кольцо, – негромко, сам не желая озвучивать свою слабость, огласил Кристофер. – Для себя, для девушки? – Для себя, – ещё тише произнёс Кристофер, обдумывая, что неплохо бы прямо сейчас сказать о том, что он передумал и отправиться в место, где его ждут уже с полчаса.       Консультантка кивнула и вытащила белоснежный бархатный паллет с массивными перстнями. Кристофер пробежался по ним взглядом, но сразу отрицательно помотал головой, не дав девушке даже раскрыть рот. Она тут же убрала его обратно, вытащила второй, с кольцами более тонкой работы и начала говорить про огранку, редкость и караты. Кристофер слушал, кивал, снова разочарованно вздыхая у себя в голове. Зря он купился на блестящую вывеску. Либо все салоны, что ему попадаются, славятся максимально неинтересным ассортиментом, либо это он настолько зачванился или, если менее культурно, зажрался, что любые, даже самые сложные украшения считает скучной и дорогой безделушкой.       Видя, что клиент на грани того, чтобы уйти, девушка попросила подождать полминуты и вышла в служебное помещение. Вернулась и выложила на стол пять чёрных коробочек. Поочерёдно их открыла.       Оттуда, как в сказке, выглянули поражающие великолепием, изящные, но ничуть не женственные кольца. – Новая коллекция, привезли два дня назад. Здесь светло-сиреневый аметист; агат насыщенного тёмно-алого цвета; опал – у него порядком ниже ценовая категория, однако он тоже высоко ценится; солнечный цитрин и последний…       Консультантка открыла пятую коробочку. На бордовой подушечке сверкал и бил в глаза закатным светом… – Данбурит. Очень редкого тёмно-оранжевого оттенка. В сумраке становится более коричневым, на свету мелькает красноватым. Семь карат, вкраплений нет, абсолютно чистый. К нам такие попадают нечасто.       Уолкер стоял, нагнувшись, и смотрел, смотрел, смотрел на поглощавшее, как вампир, его внимание, кольцо с данбуритом. Затем, с трудом отрывая взгляд, переместился на ценник и едва не поперхнулся.       “Сколько-сколько оно стоит? Косарь зелёными? Я что, похож на идио…       Блеснули ярким ореховым цветом большие глаза с радужкой небывалого тёмно-медового оттенка.       Нет. Ну нет же. Это же иррационально, покупать конкретно это кольцо лишь из-за какого-то едва знакомого (однако великолепного, обворожительного, сногсшибательного) парня, которого Кристофер даже по имени не знает! Глупо, неразумно, нелогично, абсурдно и совершенно нецелесообразно. Никогда и ни за что в жизни…       Из магазина он вышел с тёмно-оранжевым кольцом на среднем пальце. Постоял, покачиваясь с пятки на носок и любуясь приобретением, сверкающим на солнце глубоким карамельным оттенком.       Да к чёрту. Окупится. Он в скором времени заработает столько, что сможет пятнадцать таких колец купить. И лимузин на сдачу. Так что нечего жалеть. ***       К огромному поместью, огороженному высоким забором с пиками на концах, он подъехал, искусственно взращивая в себе уверенность. Первая его работа таких масштабов. Внутри сжимался комок нервов, и кто-то нечистый нашёптывал на ухо, что зря он ввязался в авантюру, обещавшую богатство.       Палец нажал на звонок. Кристофер посмотрел на себя в голубоватом экране и через силу улыбнулся.       Что может пойти не так? Вообще всё, что угодно. Кристофер не знал заказчика в лицо и сейчас засомневался в логичности своего приезда.       Мужской бас грубовато спросил: “Кто?”. Уолкер представился.       Может, сбежать пока не стало поздно? И хрен с ним, с деньгами и данбуритами.       Громко щёлкнул замок, и дверь открылась. Не давая себе одуматься, Кристофер шагнул вперёд, и выход тут же закрылся.       А вот теперь поздно. Теперь только вперёд и ни шагу назад.       Он набрал полную грудь воздуха и пошёл по главной дороге, ведущей к четырёхтажному дому, больше напоминающему дворец. По пути рассматривал зелёную территорию, с кустами в виде причудливых животных и мраморными статуэтками, борясь с желанием завернуть на ведущие вглубь парка тропки.       Едва он поднялся на террасу и встал перед порогом дома, дверь открылась так внезапно, что чуть его не пришибла. Сразу из прихожей вылетел молодой мужчина, чудом не сбив Уолкера во второй раз. Выглядел он до смешного просто. Никакого холёного лоска, никаких начищенных до блеска туфель. Только широкая белозубая улыбка на загорелом лице с курчавой шевелюрой и чёрные усы. Вид у мужчины был настолько пышущий здоровьем, что от природы не одарённый порцией тестостерона Кристофер даже почтительно захлопал глазами. – Господин Рендольф, – Кристофер стиснул крепкую ладонь хозяина дома. На фотографии многолетней давности, конечно, похож, но в жизни выглядит даже лучше. Лет тридцать пять Уолкер бы ему точно дал. Но не чтобы сказать: “Лучшие годы уже прошли”, а чтобы уважительно протянуть: “Мужчина в самом расцвете сил”. – Для меня честь… – Ой, мальчик, я прошу, оставь всю вычурность за порогом, – обиделся Рендольф, после рукопожатия по-отцовски приобнимая его так, что хрустнуло пару позвонков. – Я твой работодатель и заказчик, а не монарх с синдромом Бога. Ты прости, что не успел встретить.       Кристофер даже возразить ничего не успел, как Рендольф отстранился и махнул рукой. – Ты давай, не стой, разувайся и приходи в столовую, там Мэй наверняка уже обед сообразила. Ах, золотые руки у этой женщины, зо-ло-тые! – приговаривал Рендольф с лёгким то ли грузинским, то ли кавказским акцентом. Потирая руки, хозяин дома направился в глубину необъятного поместья, крикнув так, чтобы его было слышно в каждой комнате: – Ди-и-ин!!! Дорогой, встреть гостя, размести в четвёртой гостевой на третьем этаже и проводи до столовой! Заранее спасибо!       Ответом стали быстрые шаги, раздавшиеся от верха винтовой лестницы, уходящей ввысь, как в башенке старинного замка. Не до конца спустившись, через перила перегнулся симпатичный блондинчик. – Здравствуйте, вы – Кристофер? – А вы, предполагаю, Дин? – вопросом на вопрос ответил Уолкер, поднимая голову и удивляясь добродушию и гостеприимству встречающих его жильцов. Какое место здесь наполненное энергией... Правильно говорят – какой хозяин, такой и дом. – Верно. Прошу, пройдемте за мной.       Еле поднявшись на третий этаж, навьюченный баулами, Кристофер стёр капли пота со лба, проклиная высоту потолков, которые так понравились ему поначалу. Парень учтиво попросил его рюкзак, поразительно легко закинул тяжеленную ношу за спину, словно тот ничего не весил, и бодрым шагом повёл Уолкера по длинным, путанным коридорам. На пятом повороте Кристофер сдался, принимая поражение в попытке запомнить маршрут, и стал ненавязчиво расспрашивать о месте, в которое попал. – Архитектура старинная, средневековый замок напоминает. Наследство господина Рендольфа? – Нет, – мотнул головой Дин. – Сам построил на манер немецкого готического стиля. Закрывал старые гештальты. – И не много пространства для… сколько тут у вас людей? – На постоянной основе пятнадцать, если включать приглашённых гостей, бывает, что доходит до сотни. Рендольф любит устраивать званые вечера. – Ого, – удивился Кристофер, услышав об истинном количестве живущих в доме. Он ожидал от пяти до семи, а тут целый штат, включающий всех работников: от охранников до поваров. – А вы, если позволите, господину?.. – Жених, – Дин потупил взгляд, и щёки залились розоватым румянцем. – Церемония бракосочетания только состоялась. – Счастливые, – с искренней теплотой сказал Кристофер. – Мои поздравления. – Благодарю, – Дин снова зарделся и повернул голову, чтобы Уолкер не увидел его красные щёки.       Они шли, болтая о мелочах. Дин оказался немногословным, но довольно открытым и не препятствовал расспросам гостя. – Вы сами не местный? – поинтересовался Кристофер. – Приехал не так давно из другой страны. – А почему решили её покинуть? – Личная ситуация. Там было, мм… Неплохо, конечно. Возможность саморазвития, в свободное время от работы я изучал французский и занимался плаванием. Но здесь лучше. Намного лучше. – Чаще плаваете? – хмыкнул Кристофер. – Чаще отдыхаю, – мягко закончил диалог Дин, подводя Уолкера к его новой комнате. – Здесь вы будете жить на время работы. Вот ключ. Переодевайтесь в домашнее, я подожду снаружи.       По окончании сначала быстрого осмотра большой спальни, в центре которой хватило бы места ещё и на танцпол, а после смены одежды на чистую, Кристофер вышел. По пути обратно Дин уже всецело уделял внимание запоминанию гостем маршрута. С горем пополам и с обещанием, что если он заблудится, то сядет посреди коридора и будет ждать помощи, Кристофер кое-как вызубрил повороты, выучив скороговорку “вправо-влево-влево-прямо-вправо-влево”.       Внизу оказалась просторная столовая, освещённая панельными окнами настолько, что массивные люстры казались неуместными. За длинным прямоугольным столом уже сидел и разговаривал о чём-то с горничной Рендольф. При виде Дина с Кристофером, он тут же извинился перед ней, вскочил и направился к ним. Кристофер понемногу начинал понимать, почему на званые вечера к хозяину дома собираются столько человек – к такому человеку тянуло, словно у него было своё магнитное поле. Входя в пределы поместья, все люди разом избавлялись от всех проблем, остававшихся снаружи, за охраняемыми воротами.       Рендольф усадил его, решительно приказал подавать на стол обед (приказ это мало напоминало – слова “пожалуйста, милочка” и “спасибо огромное, дорогая” слегка выбивались из общего стиля) и сел рядом. Кристофер почему-то ожидал, что они будут смотреть друг на друга с расстояния дальних краёв стола, но хозяин дома удивил и тут.       Когда принесли семь блюд, организовывая своего рода шведский стол, Рендольф тут же начал расхваливать жареного гуся, фаршированного яблоками, наваристые густые щи, бутерброды с тремя видами икры, запечённые груши, тарталетки, украшенные петрушкой и оливками, и всё это попеременно в две порции накладывая в тарелки обомлевшему Кристоферу, уже представляющему, как он, как колобок, покатится к выходу. Сопротивляться оказалось бесполезно. После громкого: “Цыц, я сам решу”, Уолкер был вынужден поднять руки, капитулируя из схватки с чересчур гостеприимным хозяином.       За обедом они болтали о прелестях жизни в загородном доме и квартире, климате Калифорнии и ювелирных украшениях (нужно же было похвастаться приобретением). И только после того, как все практически одновременно отодвинули от себя тарелки, шумно выдыхая, у Рендольфа посерьёзнел тон. – Так, мальчик мой, теперь перейдём к важным делам. Блокнот для записей с собой есть?       Блокнота не оказалось. Кристофер был ближе к айтишнику, чем к архивариусу, но хозяина дома смартфоновские “Заметки” не устроили. Он всучил Уолкеру новенький блокнот, ручку и встал рядом с сидящим гостем. – Кратко посвящу в курс дела и напомню то, о чём мы говорили ещё по телефону. Я занимаюсь транспортировкой мм… некого товара в страны Ближнего Востока и перевозкой его к заранее найденным покупателям. Но из-за некоторых форс-мажорных проблем и обстоятельств прошлый принцип, которым я пользовался долгое время, дал сбой. И мы с моим партнёром решили сделать сайт. Специальный сайт, о котором будут знать лишь немногие, но выглядеть он должен максимально обыденно. Снаружи – простой онлайн зоомагазин, а внутри паутина данных.       Кристофер кивал, выписывая полученную информацию и принимаясь рисовать наброски лендинговой страницы. Назойливый голос совести он старался заглушить, изо всех сил вслушиваясь в глубокий бас Рендольфа. – В нём не должно быть никакой информации о личности заказчиках. Если что-то утечёт в сеть…       Кристофер поднял голову. Рендольф махнул рукой, не желая озвучивать угрозу целиком. Гость и так её понял. – Не важно. Утечь ничего не должно. Шифровки внутри сайта, кодовые слова для заказчиков – чем больше придумаем, тем лучше. – Хорошо, – кивнул Кристофер. Хорошего было мало, но у него не было ни единого варианта отказаться от задания. Взялся за гуж – не говори, что не дюж. – Как именно заказчики будут выбирать именно тот товар, который им необходим? – Писать требования, которые я буду учитывать и исполнять. К примеру, нужен золотой ретривер. И дальше свои пожелания к питомцу. – Обучен командам.       Рендольф кивнул и продолжил: – В подарок идут любимые игрушки пёсика. – Приучен носить ошейники. – Отсутствует рвотный рефлекс.       Кристофер клацнул зубами, хотя мгновение назад собирался ещё что-то сказать. – У собаки?.. – округлил он глаза.       Рендольф хмыкнул, ненавязчиво взяв за руку Дина. Молодой жених стоял рядом и натянуто улыбался, сплетая с ним пальцы. – Делай свою работу, малец, и не задавай вопросов, я что, многого прошу? Запомни, твоя работа стоит десятую часть жалования. Всё остальное я плачу за молчание. Так что меньше слов и больше дела. Жить ты будешь в моём доме до тех пор, пока я не убежусь, что работа выполнена чисто и все мои требования учтены. Ко всему прочему, мне будет намного легче вносить правки, когда ты находишься рядом, а не в другой стране. Всем необходимым я обеспечу. Ну как, есть ещё какие-нибудь вопросы? Предложения? Идеи?       Кристофер отрицательно помотал головой. – Тогда можешь отдохнуть с дороги и приступать к работе с завтрашнего дня. Чем раньше ты её сделаешь, чем лучше. Если уложишься за два месяца я даже премию сверху выпишу. Поместье тебе показать сейчас или попозже? – Позже, благодарю, – снова помотал головой Кристофер, запихивая блокнот в карман и вставая из-за стола. – Я лучше сейчас займусь планированием. Мощный компьютер с тремя мониторами имеется? – Разумеется. Всё сегодня перенесут в твою комнату. Ещё что-нибудь? – Пока нет, будем решать проблемы по мере их поступление. И отдельно благодарю за обед – у Мэй действительно золотые руки.       На этом Уолкер откланялся и вышел из столовой, оставив за спиной мужчину и парня, держащихся за руки.       Беззаботное веселье кончилось. Он приехал не в отпуск, а на серьёзную работу, так что пора прекратить валять дурака и сосредоточиться на проекте. То что ему предоставляют не только отличное рабочее место, но и обеспечивают питанием, многофункциональными технологиями и возможностью отдыха в любом уголке поместья воистину поражает. И после этого размышлять о том, кем на деле является заказчик, какой товар он перевозит и кому поставляет, Кристофер не имеет права. Это не его дело. Меньше знаешь – крепче спишь.       Он, изрядно поплутав, нашёл свою комнату, закрылся изнутри и привалился на кровать, пялясь на лепнину на белом потолке.       Ему в одиночку предстоит сделать оформление, вёрстку, при этом отследив, чтобы она была валидной и корректно читалась браузерами, наладить всё с переходами по кнопкам, наполнить иллюзорным контентом, написать тексты, добавить картинок и проводить бесконечные тесты, выискивая неполадки… Вообще, он в таких масштабах никогда подобным не занимался, но сейчас ему катастрофически нужны были деньги, а за эту работу давали СТОЛЬКО, что он полгода мог жить в роскоши, питаясь в ресторанах и проводя выходные на морях. Так что Уолкер был готов пересилить себя, закрыть глаза на то, на кого он работает и для чего. Он готов сделать крохотную часть своей жизни тёмной. Пусть уж он заткнёт голос совести на два месяца и уедет из Калифорнии человеком при деньгах, связях и опыте, чем будет до конца жизни крутиться в “темках”, в попытке собрать нормальный первоначальный взнос для собственного бизнеса.       Восемь недель пролетели так быстро, что Кристофер и опомнится не успел, как его работа была полностью выполнена. Он успел так крепко сдружиться и с Рендольфом, и с Дином, и с остальными работниками поместья, что несколько раз даже подумывал специально замедлить темп, с которым он писал код, и подольше пожить в Калифорнии. Хозяин дома, заслышав его мысли вслух, передал о том, что Уолкеру совершенно необязательно находится здесь по рабочим обязанностям. Будет приезжать на званые вечера, жить неделю в родной, обжитой комнате и ездить с Рендольфом и Дином на охоту и в походы. Восторг, отразившийся на лице Кристофера, описанию не поддавался. Прощался он ними, чуть не пуская скупую слезу и обещая обязательно заскакивать в гости.       Вернувшись в свой город после Калифорнии, Кристофер неожиданно обнаружил себя поразительно загоревшим в сравнении с прохожими и очень себе таким понравился. Потому аристократичную бледность с помощью СПФ решительно заменил сохранением первоклассного загара благодаря посещениям на постоянной основе пляжей и соляриев.       Однако самым первым делом после распаковки вещей Кристофер направился в любимый бар. Днём людей в нём практически не было, смену в качестве администратора вёл незнакомый мужчина. На просьбу вспомнить любую информации о парне, поиском которого занимается Уолкер, мужчина скрестил руки на груди. – Как его зовут? – Я… не знаю, – честно ответил Кристофер. – Просто описание подойдет?       Мужчина скептически хмыкнул. Описание вышло донельзя скудным. Светлая футболка, вроде бежевая, в темноте не было видно. Чёрные брюки. Что говорите, коричневые? Может, и правда коричневые. Ремень с золотистой бляхой. Квадратной? Нет, вроде овальной. Вроде… Выглядит, как ребенок, но восемнадцать точно есть. Светлые короткие волосы, карие глаза. В смысле, такие каждые день приходят? Да такого хоть раз в жизни увидеть, уже благословение всевышних…       Любимый бар дал отворот-поворот, но Кристофер останавливаться не собирался.       Новый бар на той же улице. Клуб. Гей-бар. Бордель в соседнем районе. Уже ни о какой давности длиной в два месяца и речи не было. Просто видели бы хоть раз охранники на входе невысокого парня, и Уолкер бы ухватился за ведущую к нему ниточку. Но охранники качали головами. Администраторы жалостливо вздыхали и выражали надежду, что Кристофер его обязательно найдет. Бармены добросовестно пытались вспомнить кого-то похожего, но не могли. А если и могли, то парни, на след которорых нападал Уолкер, Солнцем не оказывались.       Работа, вопросы, работа, клубы и тщательное воспроизведение каждой мельчайшей детали облика парня с того вечера. В бесконечных поисках и прошли три года.