Биба и Боба...

— Ви! Настойчивый приглушённый зов наконец-то пробился сквозь плотную дымку сна, возможно, впервые за долгое время действительно хорошего, лишённого мрачных, искорёженных образов сожалений и вины. Потревожил, упорно стал вытягивать из желанных объятий умиротворения.           Ви недовольно промычала, всё ещё не открывая глаз и не чувствуя полноценной связи с телом. Вцепилась в призрачную нить, которая обязательно вернёт на красочную дорогу нереальности. — Ви, блядь! — толчок в плечо был настолько силён, что её отбросила на спину. — Джонни, какого хуя?! Раздражение напрочь выжгло остатки сна, побудило сесть и напрячь кулаки, чтобы как следует съездить по ныне ненавистной роже. Проникающие сквозь открытые створки неоновые огни города ретушированными пятнами ложились на пол. Расфокусированный взгляд легко отыскал Джонни, сидящего на корточках перед кроватью и странно хмурящегося. — Блядь, тупая ты пизда, тебя подстрелили, а ты не заметила?! Кишки, нахуй, выворачивает! Рука непроизвольно потянулась к животу, проверяя на наличие дыр и крови. Ви и правда могла не заметить, домой вернулась словно в диком трипе. После стольких заказов и беготни, не спавши, не евши и не ссавши, все системы сбоили и без вмешательств Джонни. Она подкинула корма Нибблсу, добрела до кровати и рухнула трупом прямо в замызганной уличной одежде, совершенно ни о чём больше не заботясь. Джонни частично ошибся: кожа цела, не считая выпуклости старых шрамов, но теперь, приходя понемногу в себя, Ви и правда ощутила резкую, будто бы выкручивающую наизнанку боль. Щёлкнул приглушённый прикроватный свет. Между ног ощущалась влажность – Ви запустила руку под резинку штанов. На пальцах осталась кровь. Но хоть постель оставалась чиста. — Блядь, штаны за 40 эдди! — тихо прошипела она и следом хрипло, даже слегка издевательски рассмеялась, вновь взглянув на нихуя не понимающего Джонни. Наверное, впервые он не обрадуется их повышенной синхронизации. Для него это станет непередаваемым опытом, повторять который никогда не захочется. — Спокойно, малыш, я жива, это всего лишь кровь из вагины. Слышал о таком? Ща таблеточку заглочу и получше станет. Смех всё ещё искрился в груди – Ви направилась в ванную, раздеваясь по пути. На коже красными контурами запечатлелись следы одежды, некоторые пульсировали слабой болью. Всё тело дико ломило, ему бы дать ещё пару дней передышки, но даже сегодняшний сон и без того слишком большая, рискованная роскошь. Да и боль внизу с каждой секундой ощущалась всё отчётливее, мучительнее. Сколько бы ранений она ни получала, конкретно с этой ничего не сравнится, тебя словно заживо потрошили тупым ржавым лезвием с мелкими зубьями, вонзали сильнее с каждым словом, неосторожным жестом, одновременно пережимая дыхательные пути. Джонни молча следовал за ней. Его эмоции и мысли не прочитать, не предположить. Только морщинка меж бровей не исчезала, так и хотелось разгладить и со смешком наблюдать, как она возвращалась вновь. Загудела стиралка. Таблетки брякнули в практически пустом пузырьке. Когда она только успела их выжрать? На неё вообще ещё действуют обезболы, или резистентность организма уже такая, что пора бы подсесть на опиоиды? Ви проскользнула в душ. Под горячими струями напряжение покинуло мышцы, разум вновь окутало расслабляющей дымкой, держащей реальный мир на расстоянии вытянутой руки. Но задерживаться не хотелось, только смыть грязь прошедших дней и кровавые разводы, а затем выпасть ещё на пару часов во сне. — Бля, и это всегда так? — Джонни опёрся спиной на раковину и поджал губы из-за очередных отголосков сильного спазма. — По большей части да, — Ви вновь насмешливо хмыкнула, выискивая в его фигуре ещё пару признаков крайнего недовольства и ахуя. Такую грань женского тела он явно никогда не думал познавать. Но хотя бы не истерил и, похоже, знал о таком процессе, как менструация. Какая-то безразмерная футболка отыскалась на сушке. Джонни всё время крутился рядом и наблюдал с отрешённой задумчивостью, даже взгляда не отвёл и не покривился, когда Ви использовала тампон. Его присутствие в такие интимные моменты ещё с первых дней её нисколько не смущало, они словно бы женатики уже пару десятков лет. Пусть себе смотрит, что-то подпёздывает. Какая-либо реакция его только раззадорит, и новых колкостей не миновать. Он уже поселился в её голове, копался там своими пропахшими табаком ручищами, вытряхивал всё грязное белье, находя даже потерявшийся когда-то носок, вскрывал душу без ножа, одними только полуобломанными ногтями. Он изучил её изнутри, видел самую суть скверны, мерзости. С чего бы ей переживать из-за какого-то там тела? — И долго это? — с Джонни спали чары безмолвия только, когда Ви вернулась в кровать, свернувшись в позу эмбриона. — По-разному, несколько дней точно, — равнодушно бросила Ви и взглянула на него. Она заметила и совершенно не знала, как к этому относиться: Джонни находил какое-то особое удовольствие в имитации своей реальности. То займёт пассажирское сиденье в машине, то обойдётся без привычных перемещений голубоватыми всполохами и пойдёт обычным шагом рядом с ней. Или же, как ныне, развалится на второй половине кровати, закинув одну руку за голову, а второй поглаживая устроившегося между ними, тихо мурчащего Нибблса. Ви тоже сейчас почёсывала кота за ушами, но, казалось, тот реагировал и на движения Джонни. Всё происходящее и без того полнейший абсурд. — Мать твою! — Джонни шикнул. — Я мог вынести твои ёбаные гормоны, смещение центра тяжести, ссать сидя, твои тупые шутки, но эта хуйня уже слишком! Первые искорки смеха, щекоча, расплылись по всей грудной клетке, медленно поднимались выше, покалывали губы. — Внимание, Джонни-мать-его-Сильверхэнд пожалел о том, что он жив, из-за месячных! Ёбаный сюр, не иначе! Одна искорка не выдержала напряжения, лопнула, вызвав цепную реакцию. Их содержимое вылилось громким, неудержимым смехом, что лишал воздуха, сковывал мышцы живота и царапал горло. Ви не могла остановиться, распалялась сильнее из-за всё срывающих с языка подъёбывающих фраз о невезучести Джонни с её телом и его особенностями, предлагала открыть пару страниц в Сети для общего развития и вычленении ещё нескольких неприятных фактов. Джонни, к удивлению, не давал отпор, только закатывал глаза и в конечном счёте больше сосредоточился на Нибблсе, порой сонно разлепляющего глаза, чтобы одарить осуждающим, презрительным взглядом свою неугомонную хозяйку. — Она практически полностью оправдана в своей ебанутости, — переворачиваясь на бок (ибо так легче), зачем-то тихо выдохнул в кошачью морду Джонни и, казалось бы, наткнулся на полное понимание. А утро поприветствовало Ви вкусом её отказывающих органов и кровью уже на руках – ночной смех ни на секунду не продлил её жизнь.