Прыгнуть в яму

Фрэнк опять просыпается, и опять-не в тюрьме. Он подумал, почесывая бритую щеку, что сегодня нечто вроде анти-пятницы тринадцатого.  В этот раз Касл просто задремал, и ему не снилось ничего, только пустота да белый шум.  Пока мужчина раздумывал, уйти ему через окно или, как порядочному человеку, воспользоваться дверью, к нему постучали. Но вошли, не дожидаясь ответа: — Доброе утро. Сейчас пол второго, кстати. — Почему не разбудил? — Он принимал решение, свалить ему в этой бесяче-удобной, мягкой одежде, или переодеться обратно-в грязную и воняющую кровью. Повертевшись в поисках своих джинс, Фрэнк пришел к выводу, что смазливый дебил либо их выбросил, либо закинул в стирку. — Дай себе сделать передышку, Фрэнк. Это нормально. — Мэтт стоял, сложив руки на груди и не загораживая собою проход. Он не настаивал, но приглашал.  Касл оценивающе разглядывал собеседника. Сорвиголова был одет в черные шорты и зеленый джемпер, ступни-голые, а всклокоченные волосы поблескивали от влаги. Он ощутил носом легкий шлейф ментола и лимона. Значит, тот был в душе. Нет, это не Сорвиголова.  Это Мэтти Мердок, который любит зависать со своими глупыми приятелями и, наверное, играть по вечерам в бильярд. Или чем там такие как он обычно занимаются. Против воли Фрэнк задумался. Его сейчас ищет Махоуни, сраный ФБР, да целый, нахрен, город. Он перебьет их всех, если потребуется. Но никаких супер-восстановительных свойств, как у Капитана Америки, у него не было в арсенале, и нога, которую ублюдок подрезал болгаркой, всё еще саднила, а у Красного эти гребаные шелковые простыни… — Да, ладно. Ладно. Мердок кивает, уголки его губ победно стремятся вверх: — Я сварганил кое-что на скорую руку. Перекусим? — Ты хорошо готовишь? — Насколько это возможно для "слепого клоуна в пижаме". — Дразнится Мэтт, а после жестом зовёт за собой. Все еще пребывая в прострации, Касл изо всех сил старался изучить окружающую среду. Он солдат. Солдатам не пропить свои привычки. Но ему так претило быть наготове сейчас. Хотелось мечтать о теплом синем пледе, в который он был укутан, пока отдыхал. Что, кстати, теперь казалось ему странностью-он ведь отрубился раскрытым, так? Отдельной кухни Сорвиголова не имел. Это было одним довольно большим пространством, смежным с гостиной. Оно включало в себя темного оттенка софу, пару кресел возле низкого стола, какой-то несуразно большой шкаф и штуку наподобие барной стойки, за которой находился гарнитур. Фрэнк с удивлением отметил, рассматривая разноцветное стекло в оконных рамах-под этими высокими потолками ему спокойно. «Чудик что, затащил меня в свою кровать, хотя мог бросить сюда?»-Касл пришел в недоумение, присаживаясь на диван, но ничего не сказал. Ему вообще куда больше приелась роль слушателя, особенно после морской пехоты. Он ненавидел пустую болтовню. Всегда. Ну, может, почти всегда. — Ты задумчивый. — Констатировал факт Мердок, передавая в руки Карателю тарелку с яичницей, помидорами черри и бифштексом.  Фрэнку начинало становиться стыдно. Будто он вломился в чужой дом и принудил малознакомого человека готовить ему отменный американский завтрак. — Спасибо. — Мэтт закинул одну ногу на другую, приступая к своей порции. Касл его примеру не последовал и продолжил сидеть вразвалку, пялясь на свои спортивные штаны. Эй, да не его это! — Знаешь, многовато…противоречивых событий. — Ты прав. Но сейчас стоит поесть, ладно? Думай об этом.  — Ты накрыл меня? — Что? — Я спрашиваю, почему ты накрыл меня, пока я был в отключке. — Всё же слова рвались из мыслей наружу. Может, дело в отоплении, манящем запахе еды и в комфортных вещах? — О. Вообще, ты трясся, как осенний лист. — Сорвиголова пялился на него, точно на дурачка. — А еще ты уложил меня в грязном шмотье прям на свое роскошное ложе.  — И что тебя не устраивает, а, Фрэнки? Давай, расскажи мне. Каратель с шумом отставил глазунью на стол и рывком поднялся. «Фрэнки» его называл только Руссо-близкий приятель из полка, с которым он прошел бок о бок огонь, воду и медные трубы. Билли Руссо был его второй семьей. Был, а потом Фрэнк с каждым днем всё больше узнавал в зеркале монстра, коим являлся, и они с Билли никогда не связывались вновь. Он показательно повернулся к Мэтту спиной, и произнес тихо, зная, что гад всё равно услышит: — Мы не друзья. Не были и не будем, ясно? В моменте Фрэнк с ужасом понял, что не хочет терять чувство покоя, эту расслабленность, возникшую хрен пойми откуда. Но он не жалел о своих словах. Убедил себя в том, что не жалеет. Вопреки ожиданиям-Мердок не взбеленился. Он просто медленно, неумолимо медленно пережевывал пищу, кусочек за кусочком. Касл уже хотел обернуться и шмальнуть непонятливыми взглядами, но услышал позади себя движение. Что-то изнутри подсказало ему не дергаться.  — Ты страшишься доверять.  — О, Господи, Боже. Давай без этих психоанализов, Красный, ты… — Еще и потому, что не хочешь, чтобы доверяли тебе. Это ставит твоих друзей и родных под удар. Но вот я...я, наверное, просто слишком туп в твоих глазах, верно? Фрэнк молчал. И всё внутри него-тоже. — Слушай. Я укрыл тебя, потому что ты замёрз. Я накормил тебя, потому что ты, очевидно, хотел есть, отнес в свою спальню и зашил тебя, потому что чёрт возьми-у тебя был болевой шок, Касл. Думай об этом, что хочешь, будь благодарен или нет, но я не против, если сегодня ты останешься. Уж поверь, тут безопасно. Мёрдок настойчиво сверлил чужое лицо пустыми хрусталиками, будто мог знать, что оно именно там. Конечно, он знал. Просто не так, как нормальные люди.  Фрэнк столкнулся своими глазами с чужими. Если б по этим лазурным радужкам в самом деле можно было что-то прочитать, он сказал бы, что жалости в них не находил.  Это о чем-то другом. А потом Мэттью захихикал. Касл окончательно растерялся. Этот парень только и делает, что сбивает с толку. — Что…Что ты? Над чем ты, мать твою… — Извини, извини. Не могу воспринимать всерьез наши баталии, когда ты в этом дурацком свитере. — Это твой свитер, кретин! — Каратель боднул Мэтта в плечо, подавляя смешки. Теперь ему кажется, что уют никуда не девался. — И почём тебе знать, что он дурацкий? Желудок Фрэнка протестующе заурчал, уговаривая прекратить трепаться, чтобы, в конце концов, закинуть в себя хоть что-нибудь. Поэтому он топает обратно к столику и, плевав на то, что еда остыла, сметает всё в три укуса. — Ну как, сыт? — Ответом послужил довольный кивок. Кажется, Фрэнк уже не сомневался в том, что Мэтту не составит труда почувствовать это благодаря малейшему колебанию воздуха или чему-нибудь такому. — Хорошо. У меня, к слову, есть отменный бурбон. — Споить меня решил, прохвост? — Касл шутит. Он пошутил! Сегодня снег пойдет. — Доставай свою шнягу. — Эй, оно стоило 250$, а моя контора всё еще не продвинулась дальше пары клиентов. Не зазнавайся. *** — А я ему такой-«Какие, нахрен, авокадо?». Авокадо, Фрэнк! Мы даже не были пьяными! — Бо-оже, Красный. Зато теперь ты точно нажрался в усмерть. Иди проспись. — Это ты сейчас мое чувство юмора оскорбил? Ты задел мое хрупкое эго, Фрэнки-бой! — Прекращай. — А я тебе еще окошко закрыл в комнате, чтоб не дуло. Бессовестный… Касл надеялся, что про сквозняк Мэттью выдумал. А может, напротив-надеялся, что это правда…он умел пить, о да, еще как умел. Но сознание всё равно плыло от шести стаканов Four Roses, обрывая ему возможность мыслить, как адекватный индивид. — И вообще, прекрати меня так звать.  — Как? — «Красный». Это даже не мой любимый цвет, ты знал? — Фрэнк пропустил момент, когда Сорвиголова переместился с кресла на диван, нагло усевшись к нему впритык. — Верится с трудом. — Душок виски заставлял всё вокруг кружиться, превращая мебель в большое танцующее пятно, и Касл стал терять нить диалога. Кажется, пора заканчивать. — Тогда ты тоже.  — Что-тоже? — Мёрдок наклонился ближе к чужому лицу, словно они обсуждали тайный план революции, а не идиотские прозвища. Каратель бесцеремонно повернул голову вправо, и они оказались почти нос к носу.  — «Фрэнки». — Шесть букв вдруг отозвались болью, которую Касл поспешил завернуть в тугую плёнку злости. Он привык поступать подобным образом. — Просто…не делай так больше.  — Почему?  Голос Сорвиголовы понизился до сокровенного шепота. Его взор закрывали темные очки, которые он зачем-то напялил, и в процессе пьянки те нелепо съехали в сторону. Запах дорогого алкоголя, казалось, вытеснил из квартиры весь кислород. Фрэнк поймал себя на мысли, что хочет снять с переносицы Мердока железную оправу, чтобы снова увидеть их-бездонные, василькового цвета глаза.  Он отвернулся и уставился в пол. — Не важно.  Касл очень настойчиво твердил самому себе, что не будет думать о голом колене, которое примостилось возле его собственного. — Тебе идет этот свитер. — Чего? — Говорю, я понял, Фрэнк. Пора на боковую. Еще капля этого дерьма-и меня вырвет. Колено исчезает с места преступления вместе с его обладателем, и Каратель неопределенно усмехается. Ну и ночка, бля. — Здесь ляжешь? А то тебе, кажется, понравились мои шелковые наволочки… — Вали уже.