Magnum Opus

Рассвет проник в пещеру золотистыми лучами, пустил по каменному полу тёплую белую ленту. Джейс заворочался, что-то пробормотал во сне, слепо задвигал рукой по кровати рядом с собой. Виктор поймал её, успокаивающе сжал пальцы в своих — и Джейс затих. Дыхание выровнялось, разгладилась складка между бровями. Вот бы узнать, что ему снится в такие моменты. Видит ли он, как сдерживает слово и пускает в ход волшебный молот? Или возвращается в разрушенный Пилтовер будущего? Виктор не знал. И, пожалуй, в этом было что-то трогательное, сказочное. Он осторожно очертил пальцем камень, вросший в кожу рыцаря, ощутил подушечкой выпуклый шрам вокруг него. Какой необычный символ — будто злобный цепной пёс. Его можно было ненадолго усмирить, он подпускал Виктора к своему хозяину, разрешал взглянуть на самую поверхность сознания, но стоило сделать лишний шаг, испытать его терпение — и Виктора вышвыривало обратно в собственное тело. Магическая руна, ненавидящая магию. Занятно. Джейс перекатился на бок, уткнулся носом Виктору в плечо. Милый, милый Джейс. Виктор не мог заглянуть в его сны, прочитать мысли, мог лишь впускать его в свои, создавать и показывать фантазии — живые, будоражащие. Но сам рыцарь оставался закрытой книгой, тайной, самой волшебной из всех, что Виктору доводилось встречать в жизни. Его любовь, его верность, его полные обожания взгляды, так не похожие на взгляды исцелённых Вестником, до сих пор оставались для Виктора загадкой. Откуда они взялись? Как давно Джейс влюблён в него? Почему продолжает любить после всего, что Виктор сделал, после того, кем стал? Пожалуй, для Вестника в мире было не так уж много вопросов без ответа — пусть хоть какое-то знание останется для него недоступным. И пусть всё остаётся так, как есть. Виктор прислонился щекой к взъерошенной макушке, прислушался к глубокому дыханию. Он хотел бы вылечить Джейсу колено — рыцарь до сих пор прихрамывал, особенно после целого дня, проведённого на ногах. Хотел бы вылечить и душу, подарить покой, узнать, что гложет возлюбленного, когда тот подолгу сидит у входа в грот и смотрит на далёкий горизонт. Но тогда Джейс стал бы одним из многих — одной из бессчётных уже душ, соединённых со своим спасителем невидимыми нитями сознания. Тогда Джейс превратился бы в одну из звёзд в бесконечности Аркейна, и Виктор смог бы в любой миг заглянуть внутрь его разума, внутрь его тела, узнать, проверить, рассмотреть. Переделать, если нужно. Предупредить развитие болезни, разогнать тревоги, избавить от кошмарного сна. Виктор одновременно и хотел этого — ведь какой человек не захочет избавить любимого от боли, — и принимал невозможность преодолеть сопротивление магической руны. Джейс не был одним из многих — он был единственным. И раз Виктор не мог пустить в ход свои силы, оставалось лишь давать ему то, чего тот просил и желал: быть рядом, делить постель по ночам, касаться, касаться, много касаться. Интересно, а Виктору раньше хотелось так часто прикасаться к кому-либо? Память услужливо выловила из вереницы воспоминаний те, где кто-то дотрагивался до алхимика, случайно или намеренно. Кажется, он никогда не стремился к такой тактильности, — хотя руки Джейса на себе ощущать было приятно. Было. Теперь его тело лишь констатировало сам факт прикосновения, безоценочно и скупо, так же, как сообщало своему владельцу о холоде, жаре или усталости. И это тоже было приятно — после долгих лет жизни, проведённых в борьбе с болезнями и постоянной, притупляемой лишь зельями, болью. Время также превратилось в данность, с которой Виктору приходилось считаться, живя среди людей. Смена дня и ночи, окончание весны и начало лета были лишь фактами объективной реальности. Услышав рассказ Джейса о путешествии в будущее, Виктор окончательно убедился: кажется, время над ним больше не властно. Время иссушало людей, забирало из их органов жизненные силы. Аркейн превратил тело алхимика в герметичный сосуд, в нерушимую оболочку и обеспечил своему хозяину очень долгое существование. Возможно, вечное. Виктор едва слышно вздохнул, всколыхнув дыханием волосы Джейса. Нужно будет найти способ избавить рыцаря от въевшейся в кожу руны, от этого паразита. Отрубить кисть вместе с камнем, если потребуется, и создать новую с помощью магии. Разумеется, заранее потренироваться… на ком-нибудь. Виктор ещё никогда не выращивал конечности, но знал, что у него получится. Он знал невообразимо много: Аркейн теперь тёк в его жилах, пронизывал мысли. Может, удастся уговорить любимого так же слиться с потоками магии, впустить её в себя, позволить ей пересобрать слабое, уродливое человеческое тело заново. Подарить ему вечную жизнь, полную невероятных открытий. Или хотя бы продлить её, насколько возможно, если Джейс не согласится на столь кардинальные изменения. Виктор улыбнулся своим мыслям. Долгие десятилетия, может, даже столетия вместе, рука об руку, плечом к плечу. Не исключено, что со временем Джейс свыкнется с идеей вечности и позволит Аркейну подарить её им обоим. Аркейн ведь был расположен к людям, Виктор знал и это. Он был там, внутри его сознания: пронизывал его тончайшей паутиной собственного разума, смотрел фасеточными глазами, в глубине которых маг обустроил приют для спасённых душ, следил и бесстрастно констатировал факт присутствия инородных организмов в толще своего бытия. Виктор чувствовал присутствие чего-то настолько огромного, что его крошечный человеческий мозг просто не мог осознать, не мог постичь масштаб этого существа. Хотя Аркейн и существом назвать было сложно: он был материей, пространством и временем, содержал в себе всё и в то же время оставался гулким, бесконечно пустым. Но к людям он был благосклонен — в той же степени, в какой благоволил всему живому, всему органическому. Благоволил и стремился усовершенствовать, убрать изъяны, исправить дефекты. Вот бы Джейс это увидел. Но пока рано было об этом говорить. Нужно дать ему время, а времени у Виктора было в избытке. Пусть оно залечит душевные раны, успокоит тревоги, вернёт Джейсу гармонию и уверенность в собственных силах, — и тогда Виктор поднимет эту тему. А до тех пор соберёт знания о предстоящей трансформации. Джейс заворочался, потёрся носом о холодную кожу, разлепил веки. Виктор встретил его улыбкой и лёгким поцелуем в висок. Столько обожания было в этих сонных глазах, столько тепла, будто рыцарь просыпался лишь затем, чтобы любить. Жил, чтобы любить. Виктора — не Вестника. Не богоподобное существо, а человека, которым Виктор больше не являлся. Удивительный парадокс. Чистейшее волшебство. — Доброе утро. Ты здесь, — пробормотал Джейс хриплым ото сна голосом. Конечно, здесь. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, что Виктор не собирался нарушать данное обещание и проводил свои бессонные ночи в постели. В конце концов, это ничего ему не стоило. На сердце у Джейса до сих пор было неспокойно, что-то грызло его изнутри, как гадкое насекомое, — Виктор это чувствовал. Но физически рыцарь почти оправился от увечий и больше ни дня не сидел без дела. — Пойду сегодня в лагерь, помогу им поставить новый большой шатёр, — сообщил он, умываясь и смешно фыркая, когда вода попадала в нос. — Всё больше людей хочет остаться здесь, на горе. Скоро придётся вырубать деревья, чтобы было где ставить новые шатры. Вообще, хорошо бы построить хижины, зимой в палатках замёрзнут ведь. Виктор с улыбкой наблюдал, как тонкая ткань туники струится по сильному телу, льнёт к коже с ровным загаром, теперь покрытой россыпью овальных оплавленных шрамов, точно брызгами. На плечах, предплечьях, шее, рёбрах, груди и спине — повсюду. Медали отличия любимца Вестника, избранного из избранных. Джейс перестал их замечать, сам порой просил сделать так, чтобы они появились, и Виктор с радостью исполнял его желания. — Построить хижины для такого количества человек? На склоне горы? Даже я на такое не способен, — он подошёл к Джейсу, смахнул капли воды с его лба и щёк. — Хорошо бы они всё-таки отправились по домам. Джейс поймал его руку, прижался губами к ладони. — Ты лучше меня знаешь, что они не могут, — несмотря на нежный жест, взгляд из-под густых бровей вышел укоризненным. Разумеется, Виктор знал. Видел воспоминания спасённых так же ясно, как свои собственные. Вместе с ними наблюдал, как заунские командиры собирали мужчин всех возрастов, гнали их в город, точно скот, сколачивая армию «добровольцев» для борьбы с Пилтовером. Ими двигал страх. И этот же страх заставлял всё больше людей стекаться поближе к лекарю-чудотворцу в надежде на защиту и покровительство. Виктор знал это — и был этим недоволен. — Если люди Силко придут сюда в поисках дезертиров, я не смогу их остановить, — со вздохом сказал он. — Они видят во мне заступника, коим я не являюсь. Лучше бы им уйти отсюда, но я ведь не могу прогнать их… Виктор осёкся и задумчиво посмотрел под ноги, сдвинув брови. — Что ты? Что-то вспомнил? — Джейс обеспокоенно заглянул ему в лицо. — Вообще-то, я могу их прогнать. Я могу приказать им уйти, и они уйдут. Могу приказать сражаться — и они будут сражаться. Могу… — Виктор говорил медленно, точно нащупывая разные возможности в глубинах собственного разума. — Могу приказать им что угодно. И они это сделают. Но я ведь не стану. Он поднял на Джейса взгляд, полный сомнения. Последняя фраза прозвучала скорее вопросом, чем утверждением. — Конечно, не станешь, — уверенно кивнул Джейс. — Ты ведь не такой, я знаю. Не будешь заставлять людей действовать против их воли. — Не буду, разумеется, — Виктор наконец улыбнулся. Убеждённость Джейса вернула ему невесть куда подевавшуюся веру в собственные силы. Тот расплылся в улыбке в ответ, подался вперёд и поцеловал Виктора в лоб. — Хочешь сходить со мной? Они будут рады тебя видеть. Постоянно спрашивают меня о твоём здоровье и вообще… Виктор неуверенно повёл плечами. Да, он сам взвалил на себя бремя знахаря, по собственной воле пришёл сюда из Пилтовера после взрыва, даже просил первых исцелённых разнести весть о нём по окрестным деревням. А как иначе: когда тебе достаётся такая сила, нельзя скрывать её от мира, нужно обратить её на созидание и помогать нуждающимся. Виктор ведь стремился к этому всю жизнь, через свои алхимические открытия, усовершенствование состава мерцания и, конечно, магические опыты. И вот теперь, когда он получил то, чего желал, — способности, доселе недоступные человеку, — люди начали тяготить его. Он и прежде предпочитал одиночество шумным компаниям, никогда не посещал балов и приёмов в королевском дворце, находил успокоение в смешивании реагентов, сборке странных механизмов и расшифровке древних рун. Теперь же лица больных и прокажённых сменяли друг друга день за днём, каждого нужно было коснуться, заглянуть в самые тёмные и прогнившие глубины их тел и разумов, впустить их в себя, вместить их души в безграничное ментальное хранилище, дарованное Аркейном. Чувствовать их страхи, слышать их мысли, видеть их сны. Слава богам, их число росло постепенно, и Виктор успевал привыкнуть к их присутствию, научился отгораживаться от их гомона, выстроил стены вокруг собственного сознания. Но они всё равно были там — всегда, постоянно, — и встречаться с ними ещё и наяву было для него настоящим испытанием. Но Джейс смотрел с такой надеждой, так обезоруживающе улыбался, что Виктор не смог отказать. В конце концов, он сможет уйти в любой миг, и никто не посмеет ему воспрепятствовать. Они спустились к лагерю вниз по склону, через лес. Виктор захватил с собой посох, подаренный Джейсом. Физически он в нём не нуждался, но чувствовал себя куда спокойнее, сжимая в руках гладкую рукоять, точно за этим тонким куском древесины можно было спрятаться. Виктор ещё ни разу не являлся к своим последователям с тех пор, как они основали своё поселение на берегу ручья. Он шёл следом за Джейсом, ободряюще улыбался, когда тот оборачивался, но не мог стряхнуть с себя странное тревожное ощущение, пощипывающее загривок. Сбавив шаг, Виктор напряжённо вгляделся в потоки воздуха, протянул к ним руку, провёл пальцами по блестящей взвеси, которую мог видеть только он. Информация — теперь всё в мире было для него цепочками символов, текстом, который он умел читать, но далеко не всегда понимал. — Что случилось? — он и не заметил, как Джейс оказался рядом, напряжённо хмурясь. Конечно, для него алхимик, касающийся пустоты, должен был выглядеть как умалишённый. Виктор покачал головой, растирая невидимые искристые песчинки между пальцами. Кожа на подушечках отозвалась неприятным покалыванием. Что-то было не так, он чувствовал это в воздухе, как чувствуют надвигающуюся из-за гор бурю. Но грозовые облака могут пройти стороной — незачем беспокоить Джейса попусту. И самому беспокоиться тоже незачем. — Всё в порядке, — он тряхнул волосами и кивнул на расступающиеся впереди стволы деревьев. — Пойдём, почти пришли. Стараясь не отставать, он вслед за Джейсом вынырнул из-под тени деревьев на окраине лагеря. Пожилой мужчина с корзиной сушёных трав, как раз выходивший из палатки, ахнул и едва не выронил свою ношу, тут же согнувшись в поклоне. Виктор не нашёлся что сказать и молча прошёл мимо. Он остановился у стройного молодого деревца почти в самом центре поселения, взглядом проводил Джейса — тот махнул рукой кому-то из знакомых и уверенно направился в сторону воткнутых в землю балок, на которые предстояло накинуть тент. Виктора заметили сразу. До него долетел едва различимый испуганный шёпот, и несколько человек сделали шаг навстречу, низко поклонились и так и попятились, не поднимая голов. Виктор не понимал, что делать ему, как отвечать. Он поёжился, точно и впрямь почувствовал кожей давно забытый озноб, прислонился к стволу дерева, сжимая посох в руках. И зачем только согласился прийти? Фигура Джейса выделялась среди остальных. Или Виктору просто нравилось смотреть на него, наблюдать, как сильные руки накидывают на опоры ткань, замечать, как он едва заметно морщится, наступая на больную ногу. Остальные избранные то и дело поглядывали на Вестника, тихо переговаривались и, казалось, стеснялись его присутствия. Раздражающе. Виктор прикрыл глаза, скользнул прочь от залитой солнцем поляны, погрузился в чёрное небо, наполненное пульсирующими звёздами. Здесь никого нет, не смотрите на меня. Он снова взглянул на суетящихся вокруг шатра людей. Больше никто не отвлекался от своей работы. Виктор вздохнул, провёл рукой по лицу. Что он там говорил Джейсу? Что не станет принуждать людей поступать так, как ему того хочется? Он всего лишь заставил их отвернуться, всего лишь подарил себе немного покоя. Ничего страшного не произошло — и Джейс всё равно не узнает. В густой листве беззаботно щебетали птицы. Работа над шатром шла полным ходом: в землю вбивали деревянные столбы, расчищали площадку от камней и мелкого сора, подавали друг другу инструменты. Виктор ощутил себя бестелесным духом, наблюдавшим за движением мира, к которому больше не принадлежал. Такой жизни он хотел, к этому стремился? Замереть где-то между материальным и духовным планами, чтобы, как древний суровый бог, соединять их воедино, прокладывать людям путь к совершенству? Посвятить себя служению и исцелять несчастных до тех пор, пока… что? Где край этой дороги, на которую Виктор ступил добровольно, где её конец? Неужели он проведёт остаток жизни здесь, на горе, день за днём прикладывая руки к горячим, липким от пота лбам? От этих мыслей на душе стало совсем гадко. Ему открылись глубины знаний, лежащие за пределами человеческого разумения, а он разменивал их на очередного калеку. Который останется здесь, в лагере, бросив дом и семью, чтобы готовить похлёбку, в которой Виктор даже не нуждался? Или вернётся в родную деревню и заживёт прежней жизнью, полной выпивки и мелких крестьянских радостей? Или, того хуже, примкнёт к королевскому войску и воспользуется своим новым здоровым телом для убийств на поле боя? Виктор знал, чувствовал, что так оно и происходит, — каждый исцелённый ведь навсегда становился его частью, и любой их шаг, любой поступок, даже самую тайную мысль можно было прочитать и ощутить, стоило Виктору того захотеть. Его разум превратился в грязное болото, и с каждым днём приходилось нырять всё глубже под смолянистую плёнку на поверхности, чтобы добраться до чистой, прозрачной воды. Тревожное чувство, появившееся ещё в лесу, не отпускало. Как тонкий, едва уловимый запах, оно просачивалось в ноздри, щекотало кожу, заставляло присматриваться, принюхиваться. Точно сам Аркейн ворочался, толкая мир с привычной оси координат. Что-то сгущалось, неотвратимо приближалось к горному хребту, и Виктор чувствовал это. Не человек, не существо — событие. В конце концов, время для Аркейна было всего лишь фактом, как положение вещей в пространстве или состояние материи. Виктор не раз раздумывал о словах Джейса, утверждавшего, что маг из будущего пришёл к нему в далёком прошлом, чтобы подарить странную руну. Значит, ему было подвластно течение времени, он мог менять его по своему желанию, перемещаться по его непрерывному потоку, вверх и вниз по течению. Мог. Уже мог — или лишь сможет в будущем? Виктор так глубоко погрузился в раздумья, что не заметил, как к нему осторожно приблизился ребёнок. Девочка смотрела на Вестника снизу вверх, кусая губы и заливаясь румянцем. В руках она сжимала букетик яснотки и робко протягивала его своему божеству. Виктор хотел было присесть и принять подарок, как где-то далеко, под горой, воздух распорол резкий, протяжный звук. Виктор вздрогнул, выпрямился, впился глазами в толщу деревьев, уходящих вниз по склону. Он узнал этот сигнал: так звучали королевские трубы, когда Силко выбирался из замка на охоту или отправлялся по государственным делам. — Что это? — Джейс словно вырос рядом, напряжённо сжимая в руках моток верёвки. — Кто-то из больных? Виктор мотнул головой. — Нет. Думаю, к нам гости из города. Труба зазвучала снова — ближе и протяжнее, чем в прошлый раз. Избранные высыпали из своих жилищ, толпились группками, тихо переговариваясь. Хак, почтительно склонившись, приблизился к стоящим под деревом. — Прошу меня извинить, — ровным голосом начал он, не поднимая головы и, кажется, обращаясь к Джейсу, — не знаете ли вы, что происходит? Что нам делать? Джейс ответил прежде, чем Виктор успел обдумать вопрос. — Уведите женщин и детей в лес. Спрячьтесь и переждите там. Вестник позовёт вас, когда здесь снова будет безопасно. Виктор поймал его взгляд и благодарно кивнул. Всё-таки рыцарь долгие годы служил в гвардии и умел быстро принимать решения. Хорошо бы теперь успокоить людей, внушить им ощущение безопасности, пусть и ложное, — Виктор чувствовал их страх, их тревогу перед надвигающейся неизвестностью. Но откуда взять силы, как успокоить нуждающихся, когда он сам был напряжён, как натянутая до звона тетива? — Хочешь подождать гостей здесь, в лагере? — голос Джейса вернул его к действительности. Рыцарь проводил глазами Хака: тот поспешно вернулся к своим и теперь объяснял прозвучавший приказ. — Нет. Если это Силко, лагерь прокажённых он, скорее всего, обойдёт стороной, — Виктор говорил медленно, сжимая посох обеими руками. Он наклонил голову, весь обратился в слух. — Отряд небольшой, но в лес они вряд ли сунутся. Побоятся засады. Если идут ко мне, то будут взбираться по западной тропе, через скалы. — Тогда давай встретим их у грота. Заодно захвачу молот. Джейс повесил моток верёвки на ветку и хрустнул суставами, разминая шею. Его губы тронула лёгкая, меланхоличная усмешка. — Что? — фыркнул он в ответ на вопросительный взгляд Виктора. — Вдруг увижу самого короля Зауна? Такая честь, а у меня даже нет парадного костюма. — Надеюсь, не увидишь, — откликнулся Виктор, пытаясь заставить себя улыбнуться. Он сам не верил в то, что говорил. На пути обратно, к их убежищу, пришлось взять рыцаря за руку: сознание мага устремилось прочь от тела, смешалось с ветром над кронами деревьев, расшифровало запахи и звуки, доносившиеся теперь со стороны каменистой тропы, осыпающейся под копытами. Много, очень много мерцания в крови. Железо и пот, не заглушаемый даже запахом редких цветочных масел. Бряцанье оружия, усталые лошади с поклажей. Нет, Силко определённо был среди непрошеных гостей. Они с Джейсом едва успели перевести дух у входа в пещеру. Рыцарь шагнул под полог и появился спустя мгновение, держа в руках молот. От Виктора не скрылось, как побелели его губы, как напряжённо пальцы стиснули рукоять. Помедлив, Джейс прислонил молот к валуну и остался стоять рядом, хмурясь и машинально ковыряя пальцем шрам на запястье. Неужели руна проснулась и снова потребовала исполнить обещание? Виктор не успел ничего сказать — они оба различили шорох осыпающихся камешков, лошадиное всхрапывание и резкие возгласы. На площадку следом за знаменосцем с флагом Зауна один за другим выехали воины в защитной броне. Среди мощных широкоплечих бойцов Виктор заметил худощавую невысокую фигуру, одетую богаче и изысканнее остальных. Король Зауна и во дворце ценил практичность куда больше показной роскоши: сейчас от своих воинов его отличали лишь осанка и холодный блеск в единственном глазу, оставшемся после схватки с бывшим соперником. Виктор вскинул подбородок, выпрямился. Раньше Силко внушал ему уважение и неприязнь одновременно — он захватывал власть цепкой, уверенной рукой, не гнушался самыми грязными стратегиями ради достижения цели, умел выйти победителем из, казалось бы, безвыходного положения. Но теперь маг видел его насквозь, чувствовал, как изношено тело правителя, словно старый потрёпанный костюм, как скачут его мысли. Как он боится Виктора, боится Аркейна — боится, ненавидит и хочет заполучить это мощное оружие. — Виктор, — Силко натянул поводья и внимательно оглядел своего бывшего алхимика сверху вниз. Его голос тёк, как горячая смола, опасный и медленный. — Рад видеть тебя в добром здравии. — Взаимно, ваше величество. Чем мы обязаны вашему визиту? Бойцы встали вокруг своего повелителя полукругом, держа руки на эфесах мечей. Краем глаза Виктор заметил, что и Джейс сделал шаг назад, к оставленному у камня молоту. Силко не повёл и бровью — но всё в его позе выдавало готовность к броску. — Что, даже не склонишь голову перед своим королём? — его голос звучал насмешливо, но под напускной весёлостью скрывалась угроза. — Что же ты, забыл, кому служишь? — При всём уважении, ваше величество, я больше никому не служу. Разве что людям, которые во мне нуждаются, — Виктор выдержал ледяной взгляд с поистине королевским достоинством. Силко сощурил здоровый глаз. Его верная телохранительница, Севика, остановившая лошадь по левую руку от повелителя, хищно облизнула губы, будто уже предвкушала резню. — Не забывайся, маг. Пока ты ходишь по моей земле и переманиваешь под своё крыло моих воинов, ты подчиняешься короне. Сын Зауна, — добавил Силко сквозь зубы, как ругательство. Виктор чувствовал, как сгущается воздух. Предчувствие чего-то страшного навалилось на плечи, вдавило в землю. Один неверный шаг, одно самоуверенное слово — и случится непоправимое. Джейс уже потянулся к рукояти молота, солдаты привстали в сёдлах, готовые обнажить мечи. Виктор едва заметно поклонился. — Я не хотел оскорбить вас, ваше величество. Простите мне мою дерзость, я так давно не был в замке, что успел забыть правила придворного этикета. Вы, должно быть, устали с дороги. Почему бы нам не поговорить за скромной трапезой в моём жилище? Ваши солдаты могут спуститься вниз, в лагерь. Сейчас он пустует, но там они найдут еду, корм для лошадей и шатры для отдыха. На площадке на несколько секунд воцарилась тишина, только лошади негромко фыркали и перебирали копытами. Силко не сводил взгляда с мага, словно взвешивая искренность его слов. Виктор устало опёрся на посох. Король Зауна явился сюда лично, потому что маг был ему нужен. Необходим. А ещё потому, что тот не послушал Джинкс — значит, не послушает никого другого, кроме правителя родной страны. И не посмеет тронуть его, оставив Заун без главнокомандующего на пороге разгорающейся войны. — Мы поговорим, — процедил Силко наконец, отдавая своим людям приказ едва заметным поворотом головы. Он спрыгнул с лошади, Севика спешилась следом. Виктор и забыл, как мало Силко походил на короля: невысокий, с острым крючковатым носом и небольшим подбородком, он напоминал худую хищную птицу. Должно быть, рядом с прежним правителем Зауна он смотрелся и вовсе смехотворно — и Вандер явно пал от его руки не в честном бою. Физической силой Силко не обладал, его оружием были хитрость и знание. Поэтому, пожалуй, Виктор когда-то и захотел служить при дворе. Джейс медленно обвил пальцами рукоять молота, когда Силко и Севика прошли мимо, не удостоив его и взглядом. Виктор направился следом и едва заметно качнул головой. Оружие было ни к чему, пусть на поясах незваных гостей и покачивались внушительные ножны. Виктор знал, что Силко не причинит им вреда, — напротив, он опасался, что обороняться придётся ему самому. Нужно было действовать осторожно. Виктор обогнал их и первым ступил в грот, придержал полотнище над входом. Джейс замыкал шествие. По мрачному взгляду исподлобья было понятно, что он напряжён до предела и готов, если понадобится, драться голыми руками. Силко внимательно осмотрелся, поправляя перчатки из тонкой кожи у запястий, точно прикидывал, придётся ли сегодня замарать руки. По обыкновению обойдя просторную пещеру, Виктор зажёг светильники колышущимся на кончиках пальцев огоньком, тайком наблюдая за гостями. На обветренном, покрытом шрамами лице Севики не дрогнул ни один мускул, а вот король заинтересованно прищурился. Ну и хорошо: пусть видит в бывшем слуге желанный трофей, а не угрозу. — Послать за вином? — Виктор обернулся и коротко взглянул на хмурого Джейса, замершего в тени у входа. — Боюсь, я не могу предложить вам изысканных блюд, достойных правителя… Силко жестом заставил его замолчать. — Не нужно. Я приехал не для того, чтобы лакать твоё колдовское пойло и набивать живот дешёвой стряпнёй, — несмотря на резкие слова, голос его был вкрадчивым, почти нежным. — Ты проигнорировал мой приказ. Ослушался своего повелителя. Прогнал гонца, которого я к тебе послал. — Джинкс уехала по своей воле, когда поняла, что ей меня не уговорить, — мягко возразил Виктор, первым опускаясь на каменную скамью. Он внезапно почувствовал себя смертельно усталым, будто вновь оказался в своём старом, немощном теле. Севика наклонила голову к плечу, хрустнув суставами. За одно только слово, сказанное против слова короля, некоторые лишались пальца или языка. Но Силко лишь тяжело вздохнул и сел на каменный выступ напротив, размашистым движением пригладив растрепавшиеся волосы. Виктор внимательно наблюдал за ним, считывал ощущения, анализировал. Король был испуган — и страшила его не только незнакомая сила, открывшаяся магу. Он боялся будущей войны, был измотан и отчаянно нуждался в помощи, во внезапном даре свыше, в оружии, способном склонить чашу весов на сторону Зауна. Сейчас он был не властным правителем, а маленьким, израненным боями и истерзанным ядами человеком, который, переступив через собственную гордость, пришёл к бывшему прислужнику с протянутой рукой. Виктору даже на миг стало его жаль. — Ты знаешь, что происходит за пределами твоей благостной общины? — заговорил наконец Силко, сгорбившись и уперев локти в колени. — Что Ноксус наступает, прикрываясь местью за погибшую принцессу? — Простите, но… разве не ваши люди взорвали здание Совета? Сказав это, Виктор снова взглянул на рыцаря. Джейса скрывали густые тени, и отсюда было сложно рассмотреть выражение его лица. Виктор в очередной раз пожалел, что разум Джейса оставался закрытым для него, как шкатулка, запечатанная острыми ноксианскими рунами. Хотелось коснуться его хотя бы мысленно — так воин сжимает рукоять меча задолго перед началом боя. — Ты на чьей стороне? — Силко безрадостно хмыкнул. Облизал губы, не поднимая головы. Когда он продолжил говорить, голос его звучал тихо, безжизненно. — Джинкс клялась мне, что смертей не будет. Клялась, что пушка, которую она смастерила, только припугнёт Пилтовер, даст понять, что у нас есть грозное оружие. Кто же знал… Виктор заметил, как Джейс дёрнулся в углу. Кто же знал, что проданный за склянку мерцания кристалл развяжет войну. Кто же знал, что Джинкс окажется такой сообразительной и разберётся с рунными символами. Кто же знал, что в момент удара в зале Совета окажется другое изобретение, другое волшебное ядро, — и взрыв от двух ядер унесёт с собой столько жизней. — Вы не хотели никого убивать? А что тогда? — неожиданно подал голос Джейс. Силко бросил на него ледяной взгляд, будто только сейчас заметил, что в гроте их четверо. — Джинкс говорила, — осторожно начал Виктор, когда пауза затянулась, — что руны, которые она использовала, должны были вызвать яркую вспышку света. Огонь, возможно. Но не взрыв такой силы. — Какой смысл теперь говорить об этом? — Силко вскочил с места и принялся мерить шагами каменный пол, потирая переносицу. Севика не спускала с него глаз. — Кто, почему — уже не важно. Важно лишь то, что Ноксус стоит у наших границ, их отряды нападают на форпосты и с каждым днём подбираются всё ближе к городу. Лишь вопрос времени, когда они подойдут достаточно близко, перекроют пути снабжения и дождутся, пока мы сдохнем от голода. Или поднимутся по реке и перережут всех. У нас не хватает людей, не хватает ресурсов, мы не готовы! Он ударил кулаком по ладони и обернулся к Виктору. На его изуродованном худом лице читалась странная смесь ярости и мольбы. — И тут ты. Явился на мою землю после предательства, переманиваешь людей к себе под крылышко, хвалишься магией, какой во всей Рунтерре не видели… И думаешь, что я это позволю? Закрою на это глаза? Виктор посмотрел на него снизу вверх. Теперь Силко нависал над ним, и ноздри его раздувались от бессильной злости. Чувства раздирали его: гордость и нужда, гнев и страх. Он словно не мог выбрать, какой стратегии придерживаться, говорить ли с бывшим слугой с позиции силы или взывать к совести и чувству долга. — Вы зря тратите на него время, милорд, — голос Севики, до сих пор хранившей молчание, был глухим и шершавым, как наждачная бумага. — Он и раньше-то торчал в своём подземелье, как крыса, а теперь нашёл новую дыру и отсиживается здесь, пока мы умираем за независимость Зауна. Как был трусливым отребьем, так и остался. Она смачно сплюнула Виктору под ноги. Плевок остался на камне жирным пятном, отражая дрожащие огоньки свечей. Виктор смотрел на него несколько секунд, и его лицо было похоже на бесстрастную маску, не выражающую никаких эмоций. Силко снова заговорил. — Послушай. Я не верю, что тобой движет трусость, Виктор. Я достаточно хорошо знаю тебя, чтобы понять, что в тебе всегда был стержень. Амбиции, великий план, — он осторожно положил ладонь Виктору на плечо и слегка сжал его сквозь ткань накидки. — Ты хотел лучшего будущего для Зауна, хотел свободы и процветания для его жителей. Я полагаю, ты и в Пилтовер сбежал, чтобы воспользоваться их ресурсами, получить доступ к волшебным самоцветам и принести это знание на родину, подарить людям. Но оно пропадёт зря, если мы проиграем в войне. Ноксианцы не остановятся, они сравняют город с землёй и угонят заунитов в рабство в свой железный город. Всех твоих спасённых зверушек убьют, твоего пилтоверского пёсика будут пытать за измену, а тебя… — Силко прищурился, смакуя слова на языке. — О, хотел бы я сказать, что и ты встретишь свой конец от их изогнутых клинков, но боюсь, Амбесса захочет лично позабавиться с тобой. Ты ведь знаешь о её вкусах. Виктор повёл плечом, стряхивая с него сухие пальцы. О нездоровой любви престарелой королевы к худеньким миловидным юношам знали далеко за пределами Ноксуса, так же, как знали и о том, что эти юноши постоянно сменяли друг друга, исчезая без следа. Но этот факт волновал его в последнюю очередь. Речь Силко разбередила страхи, которые Виктор старался затолкать поглубже, подцепила их гарпуном и подняла из придонного ила к поверхности вместе с мутной водой тревоги. Смерть. Много смертей. Казалось, в воздухе уже витает запах разлагающегося мяса. — Мне нужно подумать, — медленно проговорил он, не поднимая головы. — До рассвета. Вы можете расположиться в лагере под горой, отдохнуть и набраться сил перед дорогой. Я спущусь к вам с первыми лучами солнца и дам окончательный ответ. Лицо Силко исказилось недовольной гримасой, нерв у носа непроизвольно дёрнулся. Он выглядел так, словно Виктор нанёс ему оскорбление — и у короля недоставало власти, чтобы достойно на него ответить. Севика с ленивой игривостью погладила рукоять кинжала на поясе. Воздух загустел, наэлектризовался, и любая искра грозила обернуться взрывом. — Что ж, подумай. И подумай хорошенько. Завтра с восходом солнца мы отправимся обратно в город, и тебе лучше бы скакать подле своего короля, — бросил Силко через плечо, развернувшись на каблуках и быстрым шагом направившись к выходу. Виктор встрепенулся и последовал за ними, виновато взглянув на молчаливого, застывшего в углу Джейса. Время, ему и правда необходимо было время. Только недавно он размышлял о том, что оно потеряло всякое значение для изменённого магией тела — и вот теперь вновь утекало сквозь пальцы илистой мутной жижей. Солдаты терпеливо ожидали своего повелителя на площадке у грота. — Спускайтесь здесь, — Виктор указал на теряющуюся среди густого подлеска тропу. — Так вы будете на месте уже через четверть часа. Лагерь в вашем распоряжении, берите всё, что сочтёте нужным. — Ты знаешь, что мне нужно, Виктор. Не разочаровывай меня. Силко легко запрыгнул в седло и сразу стал выглядеть выше и внушительнее. По-королевски. Одарив мага тяжёлым взглядом, он дёрнул поводья и первым пустил коня по осыпающимся камням вниз, к лесу. Его немногочисленная свита поспешила следом, и вскоре топот копыт и треск ломающихся ветвей растворились в прохладе подкравшейся ночи. Где-то вдали протяжно всхлипнула совка. Рука Джейса, горячая и уверенная, легла Виктору на талию, и он позволил себе наконец выдохнуть и откинуться назад, привалившись к груди возлюбленного. Разговор с королём измотал его сильнее любого колдовства. Неожиданно захотелось вновь оказаться на вершине башни Академии, как в тот вечер, когда Виктор рассказал рыцарю о мерцании, о болезни и скором конце. Тогда всё казалось простым и понятным — ведь что может быть проще и понятнее собственной смерти? Возможно, именно тогда и стоило всё закончить, не корчить из себя избранного, завершить свой путь с достоинством. Виктор ощутил, как рука Джейса скользнула дальше, обвивая его поперёк пояса, как щетинистая щека прижалась к виску. Нет. Тогда он не спас бы его маленького, не помог бы ему и матери выбраться из бурана. Жизнь за жизнь. Всё правильно. — Хочешь, вернёмся в грот? — пробормотал Джейс ему на ухо. Виктор покачал головой. — Нет. Давай… останемся здесь. Хочу… Он неопределённо махнул в сторону крошечных звёздных песчинок, рассыпанных по тёмному небосклону. Чего он хотел? Свежего воздуха, простора над головой, тишины? Да, пожалуй, тишины хотелось больше всего — и Виктор мысленно отгородился от всех галдящих спасённых им душ и от самого Аркейна, непрестанно гудевшего где-то на периферии сознания. Только тишина летних сумерек, печальные крики ночных птиц и Джейс рядом. Они опустились на клочок примятой травы, и Виктор снова нашёл и сжал пальцы Джейса в своих. Тот первое время лишь бросал быстрые вопросительные взгляды на мага, но не решался заговорить первым. Ночь пропитывала мир вокруг, и из-за далёких горных зубцов на полотно неба выкатился острый месяц. Рука Джейса наконец расслабилась, и он лёг на спину, всматриваясь в мерцающий звёздный купол. — Похоже на то, что ты мне показывал, — тихо заметил он, поглаживая костяшки Виктора большим пальцем. — Только эти звёзды далеко, а к твоим можно было прикоснуться. Виктор вздохнул и опустился на траву рядом, прислонился щекой к крепкому плечу. Настоящие звёзды молчали. От них не нужно было закрываться, строить стену, спасать их от болезней и дурных снов. Они ничего не просили, ни в чём не нуждались — и в этом было их совершенство. — Я так не хочу уходить, — шёпотом заговорил Виктор. Слова давались с трудом, точно сил не осталось даже на обыкновенный разговор. — Но Силко прав. — Да будь он проклят со своей правдой, — беззлобно и с какой-то усталой грустью откликнулся Джейс. — Ты столько раз говорил мне, что не хочешь убивать, а он является сюда и давит на тебя, чтобы вынудить участвовать в войне. — Может, мне и не придётся убивать. Я мог бы лечить раненых на поле боя. В голосе Виктора не было уверенности. Он и сам понимал, что лукавит: ему, сильнейшему магу континента за несколько веков, вряд ли позволят отсиживаться в лазарете. Особенно если речь идёт о борьбе против ноксианских воинов, с малых лет обучающихся искусству убивать и делающих это без сожаления и раздумий. Хотя чем Виктор мог быть полезен в бою?.. — Но Силко прав, — упрямо повторил он и прикрыл глаза. — Я не могу позволить себе трусливо отсиживаться здесь, пока моя страна борется против Ноксуса. Не с той силой, которой я теперь обладаю. И потом… Амбесса не остановится на захвате города. Ей донесут, если уже не донесли, о чудесных исцелениях, и она придёт сюда. Мы не сможем противостоять ей в одиночку. — Тогда, может быть, уйдём? Виктор приподнялся на локте, удивлённо взглянул на Джейса. Тот смущённо улыбался, точно предложил какую-то детскую шалость. — Что? Куда уйдём? — Ну, не знаю… Вернёмся в Пилтовер. Я подключу старые связи, нам дадут убежище. Экко, кажется, заправляет Академией вместо Хеймердингера, он не откажется. Тебе только нужно будет одеться так, чтобы не было видно кожи, и тогда мы просто… — Джейс, — Виктор разочарованно вздохнул, высвободил руку из пальцев рыцаря, прерывая его на полуслове, — ты предлагаешь мне бросить мой народ и искать защиты у тех, кто развязал эту войну? Ты же знаешь, Амбесса теперь заправляет в столице. И ты хочешь, чтобы я добровольно переметнулся на её сторону? — Я имел в виду… Неважно, — Джейс тоже сел, осторожно дотронулся до острого плеча. — Ты прав, прости меня. Мы можем просто сбежать. В Шуриму, Ишталь, Ионию, наконец. Я слышал, монахи там нередко владеют магией. Или можем вести спокойную жизнь, где-нибудь в хижине на берегу реки, где никто не будет знать о твоих способностях. Найдём корабль, отдадим мой молот в качестве платы… — Джейс, Джейс. Прекрати. Виктор легко похлопал его по руке и позволил себе едва заметную улыбку. Было что-то трогательное в том, как быстро мужчину захватывали мечты о будущем, которому не суждено было сбыться. — Я знал, что ты не согласишься, но не мог не попытаться. Виктор не ответил. Молча вырвал травинку из земли и принялся складывать её гармошкой. Над лесом поднималось несколько ровных дымных столбов: должно быть, люди Силко развели костры в лагере. Они просидели в тишине ещё несколько минут, прежде чем Джейс вновь заговорил: — А Силко здорово рисковал, покинув городские стены. Ему бы сейчас сидеть в своём замке и по карте деревянные фигурки передвигать. Что будет, если короля Зауна убьют в дороге? — Он понимал, что я оценю этот жест, — Виктор задумчиво покрутил травинку между пальцами. Теперь на её ровной поверхности образовались уродливые заломы. — Это означает только одно: Силко в безвыходном положении. Силы неравны, и он пойдёт на всё, чтобы заполучить оружие, способное изменить ход войны. На любой риск — даже заявиться на порог к этому оружию и просить его о милости, как последний крестьянин. — Ну, просил он вовсе не как крестьянин. Он вообще не просил. — О, поверь, — Виктор невесело усмехнулся и отбросил травинку прочь. — Это была просьба, и к тому же вежливая. Силко не привык к такому. Он даже не требует — берёт, что ему хочется. Так что считай, что король Зауна оказал нам величайшую честь. — Что ж, он всё ещё рискует, отправляясь завтра в обратный путь. Видел его отряд? Нет, я понимаю: небольшой группе легче прошмыгнуть незамеченными, но… Если короля убьют сейчас, Заун падёт ещё до начала битвы. Джейс снова рассеянно ковырял шрам ногтем. Он всегда делал так, когда нервничал. Виктор осторожно накрыл его руку своей, так, чтобы не коснуться осколка кристалла в коже. — Да. Очередная причина, почему мне стоит исполнить свой долг и присоединиться к нему утром. Он почувствовал, как пальцы Джейса дёрнулись, будто по его телу прошёл холодок. Пришлось встретиться с ним взглядом, попытаться убедить его в правильности этого решения одними глазами. — Ты уверен? Виктор кивнул. Неуверенно, но кивнул. — Тогда я отправлюсь с тобой. — Ты пытаешься придумать причину, чтобы я отказался от своего решения? — Я не пытаюсь ничего придумать, — впервые за вечер Джейс выглядел спокойным, даже умиротворённым. — Я обещал тебе, что пойду за тобой. Куда угодно. Если ты собираешься воевать против Ноксуса, я буду рядом. В конце концов, мне никогда не нравилась их военная форма. Надо же, он до сих пор пытается шутить. Джейс, Джейс, откуда в тебе столько добра, столько упрямого желания помочь? Виктор ткнулся лбом ему в плечо, зажмурился, прислушался к глубокому размеренному дыханию. Почувствовал, как раздаётся в стороны широкая грудь, как воздух наполняет лёгкие. И неожиданно для самого себя подумал: с чего это он вообще решил, будто человеческое тело безобразно и нуждается в магическом вмешательстве, чтобы стать совершенным? Разве Джейс некрасив, неидеален? Даже покрытый шрамами, ожогами от пальцев, заросший густой щетиной, с больной ногой и израненным сердцем. Он дышал — и в ритме этого дыхания, в биении сердца был заключён весь мир. Вселенные сжимались и расширялись ему в такт. Как можно было не понимать этого раньше? — Ты не обязан идти со мной, — пробормотал Виктор, придвигаясь ближе. — Но я буду благодарен, если… Внезапная боль пронзила виски, скатилась вниз, парализовав всё тело единой мучительной судорогой. Виктор выдохнул от неожиданности и согнулся, сжимая голову обеими руками. Голос Джейса звучал словно из-под воды, его прикосновения остались где-то далеко, на поверхности — он тоже вздрогнул и склонился над магом, осторожно придерживая того за плечи и задавая какие-то вопросы. Боль не отступала, закручивалась воронками в районе солнечного сплетения, живота, между бровями. Чужая боль, предназначенная кому-то другому, отрикошетившая в Виктора, но от этого не ставшая менее острой. — Вик?! Вик, что случилось? В чём дело? Тебе больно? — встревоженный голос рыцаря наконец пробился сквозь гул в ушах. Сознание мутилось. Кто-то мучился прямо сейчас, где-то неподалёку. Кто-то, кого Виктор знал, с кем был связан, и его страдания перетекали в Виктора, точно яд по натянутой между ними пуповине. — В лагере, — прохрипел он, хватая воздух онемевшими губами. — Что-то происходит… Скорее… Джейс помог ему подняться на ноги, выпалил короткую фразу и метнулся прочь, исчезнув из поля зрения. Виктор шагнул вперёд, на тропу, пошатываясь и находя путь почти на ощупь. Боль расходилась по телу волнами, как прибой, и от этого мерного накатывающего чувства затошнило — будто после месяцев, проведённых без пищи, в нём ещё оставалось хоть что-то, чем его могло бы стошнить. Рыцарь снова появился рядом, придержал Виктора под локоть. В другой руке он сжимал рукоять молота, и на миг Виктору показалось, будто оружие тоже пульсирует, испуская болезненные вибрации. Но нет — чем ниже они спускались по тропе, тем явственнее становилось, что источник этой боли находится дальше по склону. Вскоре они оба услышали встревоженные голоса, чей-то плач. Танцующее в кострищах пламя с треском выплёвывало в небо снопы оранжевых искр, будто пытаясь подменить ими холодные звёзды. Виктор, шатаясь и опираясь на Джейса, вышел к шатрам и огляделся невидящими глазами. Агония, стискивающая тело в пылающих обручах, исчезла, но это не принесло облегчения. Напротив, на её место пришёл сосущий омут пустоты, ощущение потери чего-то жизненно необходимого. Конца. Финала. Завершения борьбы. Виктору хотелось упасть на землю, уткнуться в неё лицом и разрыдаться, но Джейс продолжал крепко держать его под руку. К этому чувству примешались и другие: ледяной и скользкий страх, отвращение и отчаяние. Их было так много, что казалось — они оседают на коже липким туманом. У самого большого недостроенного шатра толпились люди. Виктор скорее понял, чем разглядел в кипящем свете костра светлые незамысловатые одежды своих последователей. Часть из них склонилась над бездыханным телом. Мужчина лежал на земле, устремив остекленевшие глаза к безразлично мерцающим ночным светилам. В пляшущих тенях пятно на его груди казалось блестящим и почти чёрным. Под улюлюканье товарищей солдат в королевской броне тянул к шатру слабо сопротивляющуюся девушку. Она упиралась пятками, пыталась сбросить с себя руки, ослабить хватку на запястье, и лицо её тоже блестело — от слёз. — Почему они здесь? Должны же были уйти… — пробормотал Джейс, перехватывая молот обеими руками. Виктора мало интересовал ответ на этот вопрос. «Какой смысл теперь говорить об этом? Кто, почему — уже не важно», — прозвучал в мозгу тягучий раздражённый голос. Девушка заметила их, и ужас в её взгляде сменился мольбой о помощи. Вот что было важно. Не разговаривать; вмешаться, пока не стало слишком поздно. Виктор не до конца понимал, что именно он собирается сделать. Стены, которые он воздвиг между собой и голосами исцелённых, между своим сознанием и сознанием Аркейна, рухнули за долю секунды, разум обнажился, стал восприимчивым и тонким, как нагретое стекло. Ощущения и эмоции гудели потревоженным ульем, захлёстывали злобой, отчаянием и обжигающим желанием действовать, спустить с цепи рвущуюся наружу силу. Джейс сделал шаг по направлению к шатру, и солдат рывком притянул к себе девушку, приставил клинок к дрожащему горлу, прокричал что-то с самодовольной улыбкой. Его мысли тоже вмешались в общий водоворот: он собирался убить или изнасиловать. Изнасиловать и убить. Убить. Убить. Виктор выбросил вперёд руку. Мир вокруг исказился, поплыл, и на секунду ему показалось, что почва ушла из-под ног, что его рука, густо-чёрная, как межзвёздная тьма, удлиняется и вырастает сама из себя множеством ладоней и пальцев, устремившись навстречу врагу. Сила наконец-то нашла выход из своей тюрьмы, вырвалась на свободу, и это могущество опьяняло, сдавливало горло эйфорическим возгласом. Солдат вздрогнул, выронил кинжал, закрутился на месте. На его коже проступили чёрные овальные раны — полости с пустотой, и крик оборвался на пике, как плач ночной птицы. Он застыл — одна рука царапала дыру в щеке, другая пыталась расстегнуть доспех на груди — и будто закостенел, продолжая медленно проваливаться вглубь собственного тела. Мгновение — и всё было кончено. У шатра осталась стоять белёсая полая фигура, сквозь провалы в которой можно было увидеть пламя костра. Точно какая-то сила выдула из него жизнь и оставила лишь сухую ненужную оболочку. Виктор медленно приходил в себя. Это было похоже на огромную дозу мерцания: невообразимая сила зудела в мышцах, рвалась наружу, как пёс, требующий нового лакомства. На корне языка появился металлический привкус — вкус победы. Вот что он может, вот на что способен. Потрясающе, невероятно. Теперь-то всё будет по-другому. Смутные возгласы и лязг заставили его проморгаться и вскинуть голову. Виктор с трудом сфокусировался на происходящем вокруг. Заунитские солдаты спешно седлали лошадей, обмениваясь короткими отрывистыми командами. Силко и Севика уже сидели верхом и, не дожидаясь остальных, пришпорили лошадей, пуская их с места в галоп прочь от лагеря. Король бросил быстрый взгляд через плечо, и Виктору показалось, что он увидел в единственном здоровом глазе ужас, смешанный с восхищением. Один за другим воины устремились следом, не оглядываясь. Виктор выдохнул с облегчением. Опасность миновала. Лёгкое дуновение тёплого ветра тронуло кожу волной мурашек. Он обернулся и встретился глазами с Джейсом. Руна на его запястье слабо светилась, молот вибрировал и расходился в стороны, как смертоносный цветок, раскрывающий свои лепестки навстречу жертве. И направлен он был на Виктора. Под ногой Джейса он заметил подвявший букетик яснотки. Избранные замерли поодаль, сложив руки на груди в беззвучной молитве. Это конец, финал, завершение борьбы? По заросшим щетиной щекам катились слёзы, молот дрожал не только от напитывающей его магии, но и потому, что руки Джейса дрожали тоже. — Это оно, — прошептал он сдавленно. — Та самая сила. Я так надеялся, что мне не придётся… — Джейс, не надо… — начал было Виктор. Ему отчаянно хотелось заслониться чем-нибудь, спастись от неминуемой гибели. Кислый страх смерти мешал пошевелиться. Из молота вырвалась яркая вспышка, и мир, покачнувшись, потерял равновесие и рухнул навзничь.