In the Pines

Улицы Джексона замерли в бледном свете раннего утра, и лишь приглушенный хруст снега под ногами нарушал тишину, пока они с Джоэлом шли рядом. Городок только начинал пробуждаться — из редких окон лился теплый желтый свет, а из труб в небо лениво поднимался дым. На ее плече висела пустая сумка, но ее легкость казалась обманчивой — она обязательно наполнится припасами. В воздухе витал слабый запах дров и хвои — смесь, напоминавшая о зимах, проведенных в тихом труде когда-то давно, когда мир был еще жив.. — Томми говорит, сегодня чиним восточное ограждение, — бросил Джоэл еще утром, не оставляя места для споров. Мысленно Мири уже возмутилась — она, черт возьми, врач, а не плотник! «Ты одна из немногих, с кем Джоэл ещё не сцепился», — сказал как-то Томми, когда поставил её и Джоэла в дозор. И Мири пришлось принять все, как есть и молча отправиться за Джоэлом следом. У линии забора Джоэл остановился, скрестил руки на груди и оценивающе окинул взглядом пролеты перед ними. — Этим секциям нужно уделить особое внимание, — пробурчал он, пнув один из деревянных кольев, проверяя его на прочность. — И ворота укрепить тоже. Проклятые петли в последнее время скрипят как одержимые. Он повернулся, его взгляд упёрся в нее, а выражение лица оставалось непроницаемым. — Ты умеешь управляться с молотком? В ответ она лишь посмотрела на него, как на идиота, молча подняла молоток и принялась за работу. Уголок губ Джоэла дрогнул в лёгкой усмешке, когда он увидел её решимость. Он должен был признать, ее молчаливое упрямство было по-своему милым. Следующие несколько часов он работал рядом с ней, попеременно латая дыры в заборе и следя за ее действиями краем глаза. — Знаешь, — наконец сказал он, смахивая каплю пота со лба, — ты тише старой могилы. Не пойму, дар это или проклятие. — По-разному бывает, — сухо ответила она. В этом безумном мире она отвыкла тратить слова на пустое. Особенно с Джоэлом. Джоэл фыркнул, неясно от ворчания или же от смеха. Для человека его суровой натуры это было уже достижение. — Ладно, пусть так. Они продолжили работу в полном молчании, и единственными звуками были стук молотка, скрип дерева… Пока вдруг что-то не ворвалось в тишину — слабый скулеж, едва слышный на фоне ветра. Мири инстинктивно потянулась к пистолету у пояса. Рука Джоэла молниеносно легла ей на запястье, останавливая. — Тише, — прошептал он так, что слова слились с ветром. — Зараженные так шуметь не станут. Звук повторился — на этот раз слабее, почти жалобно. Он шел не из леса за забором… а из-под него? Джоэл опустился на колено у основания одного из столбов и заглянул под припорошенные снегом доски. Его челюсть на мгновение сжалась, прежде чем он с раздражением выдохнул и без колебаний протянул руку. Когда он выпрямился, в его руке беспомощно болтался тощий серый щенок — совсем крошечный — дрожащий так, будто его кости вот-вот выскочат из кожи. — …Чёртова дворняжка, — пробормотал Джоэл, пока щенок слабо извивался в его руках. Мири всё ещё не опустила пистолет; инстинкт выживания был въедливым. Но она всё же склонила голову, удивлённая нехарактерной для Джоэла снисходительностью к чему-то совершенно бесполезному (на его взгляд). А затем смягчилась. И протянула руку, чтобы погладить щенка. Едва ее пальцы коснулись взъерошенной шерстки, щенок издал крошечный вздох и ткнулся носом в ее ладонь — так жаждущий тепла. Джоэл проворчал что-то невнятное. — Наверное, торговцы бросили, — хрипло проронил он. — Или какой-нибудь идиот, который решил, что из него выйдет отличная приманка. Щенок снова задрожал в его руке, скуля. Можно было прочувствовать каждый его вздох — поверхностный и слабый. Джоэл тоже вздохнул, словно тяжесть всего мира лежала на его плечах, а затем внезапно и без лишних слов сунул дрожащее создание в руки Мириам. — Держи. Теперь это твоя забота, — сказал он, прежде чем развернуться и с избыточной силой вбить на место расшатавшийся столб. И вот так Мири оказалась с комочком ледяного меха на руках, а Джоэл сосредоточенно делал вид, что ничего не произошло. Она посмотрела на щенка, разломила свою долю пайка и стала кормить малыша. Затем она засунула щенка под куртку, прижав его к себе. После этого продолжила работу. Джоэл украдкой покосился на нее — щенок уютно устроился у нее на груди, доедая последние крошки — и резко выдохнул. Вот и всё, прощай обещание не привязываться. Надо было просто швырнуть тварь обратно в снег. Было бы проще. Безопаснее. Но… он же не сделал этого, верно? Смирившись, Джоэл молча протянул ей свой паек, чтоб было чем накормить кроху чуть позже. Затем он снова принялся забивать столбы, будто ничего не случилось… хотя его удары звучали менее яростно, чем прежде. Щенок зевнул и зарылся глубже в тепло ее куртки, будто был там всегда. — Надеюсь, тебя устроит перспектива в виде жеванных ботинок, потому что ты как раз на это подписалась, — пробормотал он, беззлобно. — Может, дашь ему какое-нибудь глупое имя, вроде «Лаки». Томми ведь обязательно спросит, почему мы тащим дворнягу вместо гвоздей. И этим совершенно джоэловским способом сказать «ладно, оставляем», он вернулся к работе — хотя его глаза то и дело бросали взгляды, будто проверяя, не закатила ли она на него глаза. — У меня была похожая собака до вспышки, — неожиданно сказала она, не отрываясь от работы. Она не стала говорить, что щенка ей подарил муж, назвав его лучшим другом для их будущего ребенка. Движения Джоэла замедлились на мгновение. Он почти ничего не знал о ней, но в ее словах, в тихой печали голоса было что-то, что задело то живое, о чем он порой забывал. Он не стал допытываться. Он не был создан для нежностей. Но на мгновение он позволил молчанию значить больше слов. Когда он заговорил, его голос был нехарактерно мягким. — Как его звали? — Лаки — так же тихо ответила она. — Его звали Лаки. Уголок рта Джоэла дрогнул в усмешке, и он тихо рассмеялся, больше похоже на кашель. Как же предсказуемо. Он уже собирался съязвить, но слова застряли в горле, когда он заметил, как на её ресницах блеснули слезинки. Черт. Его глаза нехотя смягчились, и он почувствовал неожиданный прилив сочувствия. Вот именно поэтому он не лез в душу. Мгновение он мог только смотреть на нее. — Ладно, давай продолжим. У нас еще много работы, — вернула его к реальности она. Словно ничего не произошло. Джоэл резко выдохнул — с облегчением — от ее слов. Да. Работа. Это было то, с чем он умел справиться. — Верно, — хрипло согласился он, и всё внезапно вернулось в комфортное молчание. Его молоток ударил по столбу сильнее, чем требовалось, словно чтобы вернуть к делу. Но против своей воли его взгляд снова скользнул туда, где щенок спал у нее на груди — на этот раз с непонятным чувством… Что бы это ни было, оно заставило его нахмуриться и отвернуться. Да. Лаки. Имя подходило идеально. И они продолжили работать — удары молотков теперь совпадали по ритму; Джоэл изредка ворчал, когда гвоздь гнулся; Мири поправляла хватку, когда крошечные лапки шевелились у нее под курткой… И никто из них не решился упомянуть, насколько легче стало дышать теперь, по сравнению с утренней дорогой из города… Вернулись они поздним вечером. Джоэл отправился к себе, Мири — к себе, в дом на другом конце Джексона. С каждым днем Лаки становился неотъемлемой частью жизни городка. Дети останавливали Мири, чтобы погладить его; пациенты заманивали его к себе; даже Томми не мог сдержать улыбку при виде пушистого комочка, бегущего вслед за своей новой хозяйкой. Лишь Джоэл, казалось, был невосприимчив к обаянию щенка. Или всячески старался казаться таким. Казалос, он становился все мрачнее по мере того, как весь остальной городок умиляется Лаки. Эта тварь получала больше любви, чем он за всю жизнь… Порой Джоэл слышал смех, визг и восторженный лай щенка, и это действовало ему на нервы. Не то чтобы ему не хватало внимания, конечно. Просто… это же он вытащил дворнягу из канавы! А лавры пожинает Мири. От этой мысли его зубы скрипели, пока он молча кипел в своей комнате. Глупая собака… Но Мири не присваивала себе заслугу. Она всегда говорила, что спас щенка именно Джоэл. А она просто помогла. Джоэл хмыкнул, услышав это однажды, отводя взгляд, словно ему было все равно. Но позже, тем же вечером, проходя мимо окон дома Мириам, он замедлил шаг — как раз чтобы увидеть Лаки, свернувшегося калачиком на коврике у печки, пока Мири возилась со стиркой. Он задержался лишнюю секунду, прежде чем неодобрительно покачать головой и уйти. Томми как-то поймал его на этом и усмехнулся. — Этот щенок и впрямь всех очаровал, — невинно заметил тот. — Не лезь не в свое дело, — рявкнул Джоэл — но не раньше, чем бросил у двери дома Мириам кусочек вяленого мяса… который Лаки тут же схватил с довольным поскуливанием.

***

Как-то раз у сарая с припасами Джоэл неловко прокашлялся, прежде чем грубо пододвинуть ей через прилавок маленькую, явно вырезанную вручную, деревянную косточку. — Нашел эту штуковину без дела, — пробормотал он, упорно глядя в сторону. — Бесполезный хлам. Лаки — теперь упитанный и энергичный — тут же встрепенулся, виляя хвостом так сильно, что все его тело извивалось от возбуждения. Мири удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала, поднимая очевидно сделанную с любовью игрушку. Каждая деталь была тщательно обработана — края закруглены, нанесены бороздки для зубов… Джоэл яростно занялся сортировкой гвоздей, будто от этого зависела его жизнь, пока Лаки счастливо грыз его подарок у всех на виду. Томми как раз вошел и насмешливо свистнул — его брат и эта собака выглядели подозрительно довольными? Чудеса… Но прежде чем Томми успел открыть рот, Джоэл швырнул в него молоток (намеренно промахнувшись). — Ни слова, — предупредил Джоэл, когда Томми лишь рассмеялся. Томми лишь ухмыльнулся ещё шире. — И в мыслях не было, — сказал он, хотя глаза лучились от злорадного веселья. Но момент прошел, и все вернулось на круги своя. С той лишь разницей, что теперь за Мири постоянно тянулся компаньон. Лаки бодро бежал рысцой рядом с ней, и иногда… неподалёку оказывался Миллер… Когда припасы снова подошли к концу, Джоэла и Мири снова отправили вместе за пределы городка, на разведку окрестностей. — Быстрый обход, — прорычал Джоэл, выходя за ворота, с дробовиком за плечом. — Туда-обратно. Без глупостей. Мири молча кивнула, ее винтовка была наготове, а глаза уже сканировали местность. Они работали в тандеме, прикрывая друг другу спины, четко, как отлаженный механизм. А рядом Лаки бодро бежал рысцой, его маленькое тельце весело подпрыгивало на ходу. За это время Мири удалось научить Лаки нескольким командам, вроде «сидеть» и «ищи», надеясь на его пользу. Джоэл фыркнул, наблюдая за дрессировкой однажды. — Пустая трата времени, — пробормотал он, всматриваясь в горизонт. — Что эта тварь будет делать? Обнюхивать щелкунов? Но когда пришло время обыскивать заброшенные здания? Лаки оказался неожиданно полезным. Его нос привел их прямиком к тайнику с медицинскими припасами, мимо которого они точно бы прошли. Джоэл лишь хмыкнул, скрывая впечатление. — Ладно, этот блохастик не так уж бесполезен, — нехотя признал он. — Говорила же, — коротко сказала Мири, наклоняясь, чтобы почесать Лаки за ухом. Щенок вилял хвостом так сильно, что тот отбивал дробь по её сапогам. (И, если позже он всучил Лаки лишний кусок вяленого мяса украдкой? Что ж. Это осталось их тайной.) Шли недели, и все в Джексоне заметили, как Джоэл стал… не таким угрюмым. Сначала это были мелочи — чуть менее суровое выражение лица, чуть меньше резких приказов и, возможно, чуть меньше закатываний глаз, когда Томми в шутку называл его «собачьим батей». Мири не комментировала это вслух, но ее явно забавляла перемена в нем. Человек, который ещё недавно был закрыт, как стальной сейф, теперь по собственной воле играл в догонялки с этой собакой по вечерам, когда думал, что никто не видит. Но у Джексона всегда были глаза, и правда была неизбежна: Джоэл Миллер смягчился. Дело было не только в Лаки — хотя собака, несомненно, сыграла свою роль. Было что-то в том, как Мири вовремя подкидывала Джоэлу лишний паек, или как он молча протягивал ей несколько запасных патронов, что было важнее любых слов. Даже Элли заметила, как-то вечером с усмешкой наблюдая за ними из столовой, пока Джоэл старательно разделывал полоски вяленого мяса на крошечные кусочки (совершенно без причины, конечно же). — Вау, — сухо сказала она. — Не думала, что ты способен быть таким мягким. Джоэл показал ей средний палец, не глядя… но и не стал отрицать. Элли ухмыльнулась, удовлетворенно откинувшись на спинку стула. — Признай, старик — тебе нравится чувствовать себя частью чего-то. Руки Джоэла замерли на мгновение — как раз чтобы его выдать — прежде чем он хрипло вернулся к своему занятию. — Признавать нечего, — пробормотал он. Но то, как Лаки тут же бросил свою игрушку, чтобы плюхнуться у ног Джоэла, опровергало его слова. Мири, проходившая мимо, даже не взглянув, бросила: — Врешь. И на этот раз? Джоэл не стал спорить.