In the Pines

Дорога на Сиэтл превратилась в утомительную рутину. Они двигались преимущественно по проселочным дорогам и старым шоссе, избегая крупных городов, где риск столкнуться с плотными группами зараженных или бандитами был слишком высок. Пейзажи менялись от заснеженных перевалов до сырых, промозглых лесов. Дождь, казалось, шел не переставая, превращая землю в липкую грязь заставляя их коченеть от холода и промозглости. Они говорили мало. Элли замыкалась в себе всё больше. Она ехала впереди, спина была напряжена, а взгляд постоянно изучал окрестности хищно, чуть ли не с одержимостью. Она оттачивала свою ярость, лелеяла её, как единственное, что согревало изнутри. Томми был осторожен и методичен. Он выбирал пути для ночлега — старые амбары, придорожные кафе, иногда просто глухие ложбины в лесу. Его глаза, привыкшие к опасности, редко отдыхали. Он был тем, кто не давал их маленькому отряду сделать что-то глупое. А Мири… Мири боролась. С болью. С усталостью. С образом Джоэла, который преследовал её в каждом кошмаре и в каждой тихой минуте. Её новый мир состоял из двух половин: одна — тусклая и размытая через единственный глаз, другая — абсолютная, непроглядная тьма под повязкой. Она училась заново чувствовать расстояние, ориентироваться, целиться. Однажды под вечер, когда они уже почти достигли окраин Сиэтла, Томми поднял руку, сигнализируя об остановке. — Впереди мост. Старый, полуразрушенный. Переходить пешком. Лошадей вести под уздцы, — его голос был безжизненным, деловым. — Будьте готовы ко всему. Мост действительно висел над бурной рекой как скелет из ржавого металла и обломков бетона. Ветер на открытом пространстве выл, пытаясь забраться под куртку, до самых костей. Они спешились и медленно начали идти, стараясь ступать на ещё целые участки пролёта. Лаки, нервно поскуливая, жался к ногам Мири. Именно тогда они их услышали. Сначала это был лишь тихий скрежет металла. Потом — низкое, хриплое ворчание. Из-за груды железного хлама на другом конце моста показались фигуры. Щелкуны. Пятеро. Искалеченные грибком тела двигались рывками, а щёлкающие челюсти издавали тот самый, леденящий душу звук даже спустя столько лет после вспышки. — Назад! — крикнул Томми, но было уже поздно. Твари, уловив движение и звук, ринулись вперёд по шаткому настилу. — Элли, левый фланг! Мириам, прикрой правый! — скомандовал Томми, срывая с плеча винтовку. Выстрел грохнул, эхом раскатившись над водой. Один из щелкунов вздрогнул и рухнул, но остальные уже были близко. Мири, отбросив страх, выхватила пистолет. Мир без глубины резкости плясал перед её единственным глазом. Она поймала на мушке бегущую тень, выдохнула и нажала на спуск. Выстрел попал в цель, сбив с ног второго зараженного. Элли действовала молча и яростно. Она метнула кирпич, отвлекая одного щелкуна, и, когда тот развернулся, вонзила ему в горло свой нож. Тёмная кровь брызнула на её куртку. Последний щелкун, самый быстрый, уже почти достиг Томми. Тот не успевал перезарядить винтовку. Мири увидела движение сбоку. Лаки с рычанием бросился вперёд и вцепился мёртвой хваткой в ногу твари, заставив её споткнуться и завыть от ярости. Это дало Томми драгоценные секунды. Он мгновенно сменил тактику, прикладом винтовки с размаху ударил щелкуна по голове, оглушив его, а затем добил выстрелом в упор. На мосту воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и тяжёлым дыханием. — Все целы? — прокричал Томми, оглядываясь. Элли, вся в крови, но не своей, молча кивнула, вытирая лезвие ножа. Мири, всё ещё держа на изготовке пистолет, сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Её глаз искал Лаки. Пёс, отряхиваясь, уже бежал к ней, целый и невредимый. — Молодец, пёсик, — прошептала она, проводя рукой по его голове. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Томми подошёл к краю моста, всматриваясь в туманные очертания города на другом берегу. — Значит, вот оно, — произнёс он без тени эмоций. — Гнездо гадов. Готовьтесь, девочки. Они перевели дух и снова двинулись в путь, оставив позади мост и трупы щелкунов. Они вошли в Сиэтл. И Сиэтл ждал их.

***

Сиэтл встретил их не огнём и шквалом пуль, а гнетущей, могильной тишиной, нарушаемой лишь завыванием ветра в пустых глазницах небоскрёбов и далёким, непонятным скрежетом. Воздух был влажным и тяжёлым, пахнущим ржавчиной, затхлой водой и чем-то ещё — сладковатым, гнилостным, что заставляло кишки сжаться лишний раз. Они оставили лошадей в полуразрушенном гараже на окраине, замаскировав вход обломками. Теперь они двигались пешком, чувствуя себя букашками на дне каменного каньона. Город был монументом краху. Улицы запружены скелетами машин, некоторые — словно игрушки, смятые чьей-то гигантской рукой. Здания перекошены от времени, их фасады были исчерчены трещинами и чёрными подтеками от дождей. Повсюду — следы давнего отчаяния: разбросанные кости, проржавевшие стволы, пустые патронные гильзы, поблескивающие в грязи. — Ничего не меняется, — хрипло пробормотал Томми, его взгляд скользил по завалам и темным проемам окон с профессиональной холодностью. — Только плесень больше разрослась. Элли шла впереди, сжимая в белых костяшках свой пистолет. Ее глаза, широко раскрытые, жадно выхватывали каждую деталь, каждый возможный знак. Она искала их. Искала ее. Мири чувствовала себя слепой. Потеря глубины резкости мешала оценивать расстояния, тени под козырьками развалин казались неестественно густыми, таящими в себе угрозу. Она шла, положив руку на плечо Томми для ориентира, ее глаз напряжённо метался по сторонам. Боль под повязкой стала привычным, фоновым гулом, но сейчас она нарастала, сливаясь с общим чувством тревоги. Лаки шел рядом, прижав уши и низко опустив голову. Он не рыскал, как обычно, а лишь тихо поскуливал, улавливая то, что было скрыто от них. Они наткнулись на первых зараженных в районе старого рынка. Бегуны. Трое копошились в чьих-то давно истлевших останках. Услышав шаги, они подняли головы. Их лица, поросшие грибными наростами, исказились не выражением ярости, а почти что любопытством. Элли выстрелила первой. Резкий звук ударил по стенам, заставив всех вздрогнуть. Один из бегунов рухнул. Остальные двое, с визгом, ринулись в атаку. Томми прицелился, но Мири была быстрее. Её выстрел, отработанный до автоматизма за дни пути, пробил голову второму. Третий был уже в двух шагах, когда Томми ударил его прикладом по ногам и добил ножом. — Тише, черт возьми! — прошипел он на Элли, озираясь. — Ты хочешь навести на нас полгорода? — Они здесь! — парировала Элли, ее глаза горели. — Значит, и Волки где-то рядом! — Или зараженные, которых мы только что подняли на уши, — мрачно заметил Томми. Он оказался прав. Спустя несколько минут из переулка на них высыпала ещё одна группа — на сей раз щелкуны. Их щёлкающие челюсти были подобно кастаньетам смерти. Пришлось отступать. Они влетели в ближайшее уцелевшее здание — бывший книжный магазин, — захлопнув за собой дверь. Снаружи послышался яростный скрежет когтей и тел о ржавый металл. Они стояли в темноте, слушая эти звуки, пытаясь отдышаться. Воздух внутри пах пылью и смертью. — Ладно, — наконец выдохнул Томми. — Первое правило Сиэтла: не шуметь. Второе: смотреть под ноги. Они везде. Он подошел к запыленному окну, осторожно раздвинул планки ставни. — И третье… Смотрите. Мири и Элли подошли к нему. На улице, на фоне мрачных руин, патруль. Четверо человек в одинаковой камуфляжной форме, с автоматами наготове. На их плечах был нашит чёткий, узнаваемый знак: силуэт волка. WLF. Они шли строем, их движения были отлажены и профессиональны. Они даже не взглянули в сторону книжного, где пряталась троица. Они просто прошли, исчезли за углом, как призраки. Элли вся напряглась, словно пружина. — Вот они… — Да, — безразлично произнес Томми. — Вот они. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. Мири посмотрела на Элли, чье лицо было искажено ненавистью, на Томми с его каменным, нечитаемым выражением. Они нашли змеиное гнездо. Теперь предстояло решить, как его потревожить, чтобы не быть укушенными насмерть.