In the Pines

Зал столовой преобразился. Гирлянды из перегоревших лампочек, самодельные украшения и запах чего-то крепкого, что гнали в подполье, создавали ту самую редкую, хрупкую атмосферу праздника. Даже в конце света люди нуждались в том, чтобы на мгновение забыться. Джоэл стоял у стены, с бокалом самогона в руке, наблюдая за танцующими. Томми кружил свою Марию, Джесси пытался повторить какие-то замысловатые па с одной из девушек садового отряда. Было шумно, тепло и почти по-настоящему. Его взгляд нашёл Мириам. Она стояла в тени, у самого выхода, как всегда — на расстоянии. В руках у неё был стакан с водой, а не с алкоголем, и она наблюдала за происходящим с видом учёного, изучающего странный социальный ритуал. Томми, уже изрядно весёлый, подошёл к Джоэлу, хлопнул брата по плечу. — Смотри, твоя докторша опять стены держит, словно на дежурстве. Может, пригласишь потанцевать? Джоэл фыркнул, отхлебнув из бокала. — Она скорее мне пульс измерит, чем согласится. — Слабо? — подначил Томми ухмыляясь. — На кону банка того самого вишнёвого джема, что Мария припрятала. Слабо подойти и пригласить? Джесси, подкравшийся сзади, тут же подхватил: — Старик, оно того сто́ит! Я месяц на эту банку охочусь! Джоэл посмотрел на неподвижную фигуру Мириам, потом на смеющиеся лица брата и Джесси. Что-то тёплое и упрямое поднялось из груди. Он осушил бокал, хлопнул им о стол. — Хрен с вами, — проворчал Миллер старший. — Держите джем наготове. Он направился к ней через толпу, чувствуя на себе любопытные взгляды. Остановился перед ней. Музыка играла что-то медленное, ностальгическое. Мириам подняла на него бесстрастный взгляд. — Миллер. Вы заблокировали мне обзор. — Док, — его голос звучал чуть хриплее обычного. — Выписываю рецепт. Один танец. Для улучшения кровообращения в ногах и снижения уровня социальной изоляции. Она даже бровью не повела. — Такого диагноза не существует. И, думаю, вам есть чем заняться, окромя того, чтобы доставать меня, — она кивнула в сторону его опустевшего бокала. — Это не просто приглашение на танец, — парировал он. — Это медицинская необходимость. Я ставлю на кон джем. Тут в её глазах мелькнуло что-то, кроме привычного безразличия. Лёгкое, едва уловимое недоумение. — Джем? — Долгая история, — он сделал шаг вперёд и протянул руку. — Ну? Или ты боишься, что у меня две левые ноги? Она посмотрела на его протянутую руку, потом на его лицо. Музыка лилась вокруг, пары кружились. Казалось, она вот-вот развернётся и уйдёт. Но вместо этого она медленно, с видом глубокого страдания, поставила свой стакан на подоконник. — Один танец, — сказала она без всякого энтузиазма. — И чтобы этот джем того стоил. Мириам положила свою прохладную, ладонь ему в руку. Он повёл её на импровизированную танцплощадку. Она не сопротивлялась, но и не приближалась. Держалась на расстоянии вытянутой руки, её осанка была идеально прямой, движения — минимальными и точными, как будто она выполняла предписанный набор упражнений. — Расслабься, док, — пробормотал он, ведя её в такт музыке. — Я не кусаюсь. — Я не собираюсь проверить это утверждение на практике, — сухо ответила она, глядя ему куда-то в район подбородка. Он кружил её, и он чувствовал, как все смотрят на них с ухмылками и удивлением. Но его взгляд прикован только к ней. На её собранные волосы, на упрямую прядь, выбившуюся на лоб, на полное отсутствие какой-либо реакции. И это снова свело его с ума. Ему вновь захотелось её раскачать. — Ну что? — спросил он, наклонившись чуть ближе. — Ставлю диагноз уже. Хроническая невозмутимость. Острая недостаточность веселья. Она наконец подняла на него глаза. И там, в глубине этих холодных озёр, он увидел это. Слабую, крошечную искорку. Не смеха. Нет. Скорее... острой, сухой насмешки. — А у вас, Миллер, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он, — острое нарушение чувства самосохранения. Но это не ново. Он рассмеялся. Настоящим, низким смехом, который редко кто слышал. И на мгновение его рука на её талии чуть сжалась, притягивая чуть ближе, чем того требовали приличия. Она не отпрянула, позволяя этому случиться. Всего на один такт музыки. А когда песня закончилась, она тут же отступила на шаг, выскользнула из его рук и поправила свой халат, будто стряхивая с себя всю эту нелепую ситуацию. — Ваш рецепт выполнен, — констатировала она. — Теперь идите и получите свой джем. И не подавитесь. И она развернулась и ушла обратно в свою тень, оставив его одного в центре зала под одобрительные улюлюканья Томми и Джесси. Но Джоэл даже не смотрел на них. Он смотрел ей вслед, и на его лице застыла не ухмылка, а что-то другое. Что-то вроде тихого, непонятного ему самому удовлетворения. Она не дала ему ни капли тепла. Ни намёка на мягкость. Но она станцевала. И для него, здесь и сейчас, это значило куда больше, чем любая другая победа.

***

Джоэл стоял в стороне, прислонившись к деревянному столу, и тихо наблюдал, как Элли целуется с Диной. Он знал о ее предпочтениях, и его это ни капли не беспокоило. В наши дни любовь была редкостью. Кто он такой, чтобы судить кого-то за то, чье сердце нашли отклик в другом? Но не все разделяли эту снисходительность. Раздалось гнусное оскорбление, кто-то плюнул. Злобный, невежественный голос из толпы. Прежде чем Элли успела ответить, Джоэл уже был там — он швырнул мужчину на землю, его голос был резким и полным ярости. — Убирайся к чёрту отсюда. Элли уставилась на него, широко раскрыв глаза, и в тот же миг воздух между ними треснул. — Мне не нужна твоя ёбаная помощь, Джоэл. Я уже не ребёнок! Её слова ударили больно. Слишком больно.

***

Вернувшись домой, Джоэл сидел на крыльце, гитара Элли лежала на коленях. Его пальцы медленно перебирали струны. Нужно чем-то занять руки. Чем-то, чтобы боль в груди ощущалась не так остро. Элли вернулась домой спустя несколько часов, едва удостоив его взглядом, прежде чем исчезнуть в гараже Хлопок двери сказал больше, чем любые слова. Ветер шатал почтовый ящик в конце подъездной дорожки — с выгравированной фамилией Миллер — маленьким, упрямым напоминанием о жизни, которую он всё ещё пытался удержать. — Ты в порядке? — раздался мягкий голос. Мириам стояла у крыльца, лунный свет играл в её волосах. Она смотрела на него так, словно он не был сломан. Словно он всё ещё чего-то стоил. — Полагаю, буду, — тихо сказал он. — Просто... напортачил, вот и всё. — Она подросток, — с улыбкой сказала Мириам. — Они всегда думают, что знают лучше. Дай ей время. Джоэл встретил её взгляд. И в тот момент он позволил себе надеяться, что, возможно, просто возможно, всё ещё может быть нормально. На следующий день Элли вела себя... немного мягче. — Не-а, я не имею к этому никакого отношения, — отрицала Мири, как обычно, работая в госпитале. Джоэл прислонился к дверному проёму скрестив руки, наблюдая. — Мири, — медленно проговорил он, его голос хриплый, но игривый. — Ты хочешь сказать, что я должен поверить, будто ты не приложила руку к этой внезапной перемене в настроении моего маленького чертёнка? — он приподнял бровь, пытаясь скрыть надежду и любопытство в своём тоне. — Что ты ей сказала? Мири не была напугана, она не была смущена. — Ничего, — ответила она, продолжая дезинфицировать инструменты. Джоэл фыркнул, оттолкнулся от косяка и сделал шаг ближе. — Пиздёж. Думаешь, я не знаю, когда кто-то вмешивается в мои дела? Он слегка наклонил голову, наблюдая за её работой с той упрямой концентрацией, которое всегда было ей свойственно. Она не собиралась сдаваться легко — это он уже знал. Но, чёрт возьми, он всё равно попытается прочитать её. — Давай, — снова надавил он. — Просто скажи мне, что ты ей наговорила, чтобы мог использовать это в следующий раз, когда она решит оторвать мне голову за то, что я слишком громко дышу. Между ними прошла пауза, прежде чем он добавил — на этот раз тихо. — Пожалуйста. Она тяжело вздохнула. — Элли просила меня не рассказывать. Джоэл резко выдохнул через нос, потирая затылок — его признак того, что раздражение борется с неохотным уважением. — Ладно, — ему это не нравилось, но он понимал. Элли теперь была самостоятельным человеком — как бы трудно это ни было принять в некоторые дни — и если она хотела сохранить что-то между собой и Мириам, что ж... кто он такой, чтобы ломиться в это? Он взглянул на инструменты, которые чистила Мири, вместо того чтобы смотреть ей в глаза, обдумывая свои следующие слова. — ...У неё всё в порядке? — Ага. Это единственное слово повисло в воздухе между ними — простое, твёрдое, достаточное. Джоэл резко кивнул один раз, словно это было всё, что ему нужно было услышать. — Хорошо, — сказал он спустя мгновение. Затем, поскольку он не собирался стоять тут, как какой-то потерянный старик, пошел к выходу. – Пойду, пока ты не надумала ткнуть в меня чем-нибудь. Но Мири замерла, услышав хриплое, но такое искреннее: — ...Спасибо.