Брак по обману

Айлина

Мое первое воспоминание — не мамина колыбельная и не папины плечи. Это холодная, отполированная до зеркального блеска поверхность длинного стола в столовой нашего поместья. Мне было лет пять, и я, сидя на высоком стуле, видела в этом столе свое искаженное отражение: огромные голубые глаза и клубящиеся светлые волосы. Мне сказали сидеть смирно и не шуметь. Взрослые решали важные вопросы. Уоллесы не болтали попусту — они вели переговоры. Я — Айлина Уоллес. Единственная дочь и, как любят шептаться глянцевые журналы, «некоронованная принцесса одной из самых влиятельных семей Америки». Мое детство было похоже на жизнь экспоната в музее: всё ценное, все за стеклом, до всего можно дотронуться только в белых перчатках. Мои игрушки — акции компаний, подаренные на десятилетие. Мои уроки — не математика и литература, а искусство светской беседы,чтение финансовых отчетов и безупречное владение столовыми приборами на двенадцать персон. Но у каждой хорошей принцессы есть свой секрет. Мой начался в двенадцать лет. Няня, молодая и бунтарская девушка по имени Клара, вместо того чтобы заставить меня зубрить историю, тайком провела меня на свой концерт в душном, темном подвальчике. Запах пота,старого дерева и свободы ударил мне в голову сильнее любого шампанского, которое я пробовала потом. Сейчас мне двадцать. Мои светлые волосы, которые днем уложены в строгие, безупречные волны, ночью часто бывают растрепаны под бешеным ритмом басов. Мои небесно-голубые глаза, которые на благотворительных гала-вечерах смотрят отстраненно, в полумраке клубов горят азартом и жаждой жизни. Я — мастер двойной жизни. Днем — идеальная наследница Уоллесов. Ночью — просто Айла, девушка в простой черной одежде, растворяющаяся в толпе, где ценят не твою фамилию, а то, как ты чувствуешь музыку. Сильный характер? Он не родился со мной. Его выковали. В семь лет, когда я упала с пони во время верховой прогулки, папа не бросился меня обнимать. Он строго сказал: «Уоллесы не плачут на публике. Встань. Отряхнись». Я встала. С тех пор я поняла: слезы — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Любовь в нашей семье измерялась не объятиями, а уровнем ожиданий. Я была любимицей не потому, что меня баловали, а потому, что я оправдывала самые смелые из них. Я стояла перед панорамным окном своей комнаты, из окна, которого дул тёплый летний ветер. Сегодня вечером — мой «выход в свет» в новом качестве. Помолвка. — Айлина, солнышко, ты готова? — В комнату вошла мама. Её платье стоило больше, чем годовой доход средней американской семьи. Её улыбка была такой же безупречной и холодной, как бриллианты в ее ушах. — Уильямсы уже здесь. Даррен Уильямс. Сын человека, с которым мой отец решил объединить империи.Фотомодель. Двадцать два года. Идеальная картинка для обложек таблоидов. Я видела его фото — красивое, пустое лицо. Еще одна кукла в этом кукольном театре под названием «высший свет». Я обернулась к матери. Моя маска была надета. — Конечно, мама. Я всегда готова сыграть свою роль. Я спускалась по мраморной лестнице, чувствуя, как тяжелое шелковое платье обвивается вокруг ног, словно цепкие руки прошлого.Зал был полон людей. Те же лица, те же улыбки, что и всегда. И он стоял в центре всего этого — мой будущий жених. Даррен Уильямс был... выше, чем на фотографиях. И гораздо реальнее. Когда наши взгляды встретились, я ожидала увидеть самодовольство или скуку. У него тоже были голубые глаза, но темного морского цвета. Но вместо этого в его глазах я прочла то же самое, что чувствовала сама: плен. Глубокую, вышколенную вежливость, за которой скрывалась тревога. Он подошел, взял мою руку. Его пальцы были теплыми. — Мисс Уоллес, — сказал он, и его голос был тихим и неожиданно приятным. — Для меня это честь. Я посмотрела в его глаза, в эту затаенную грусть, и мое сердце, привыкшее к обману, неожиданно екнуло. Возможно, он не просто манекен. Возможно, он так же хорош в игре как и я. — Надеюсь, вы готовы к спектаклю, мистер Уильямс, — тихо, так, чтобы слышал только он, ответила я, не меняя светской улыбки. В его глазах мелькнуло удивление, а затем - понимание. Один актер узнал другого. Игра началась. И я намеревалась играть лучше всех. Ведь ставка в этой игре — моя жизнь. Даррен Каждый раз, когда я выхожу на подиум, я чувствую ее присутствие. Не призраком, нет. А запахом. Легким, едва уловимым аромат духов, который не перебивают даже самые едкие пары лака для волос в гримерке. Это пахли духи моей матери. Последний подарок, который я ей сделал на свои первые, с горем пополам заработанные, деньги. За месяц до того, как ее не стало. Мое детство закончилось в десять лет. Не постепенно, а в одну ночь. Ночь, когда мама не вернулась домой. Полиция говорила про несчастный случай, про скользкую дорогу. Но я видел, как мой отец, Рассел Уильямс, слушал их с каменным лицом. И я видел, как в его глазах не было ни капли удивления. Только холодное удовлетворение Она была ему неудобна. Слишком тихая. Слишком добрая. Слишком много знала о том, как он строил свой бизнес. Она была единственным светом в моей жизни.А он потушил его. После ее смерти началось другое. «Воспитание», как он это называл. Теперь мне некуда было бежать после школы. Некому было пожаловаться на синяки, которые он оставлял на мне не от злости, а «для дисциплины». Каждый промах, каждая четверка в дневнике, любая попытка быть просто ребенком — все стоило мне боли. Физической и душевной. Он ломал меня, чтобы вылепить заново. Идеального наследника. Блестящую витрину своей растущей империи. — Ты — лицо этой семьи теперь, парень, — он говорил это, впиваясь пальцами в мое плечо так, что наутро оставались синяки. — И это лицо должно быть безупречным. Модельное агентство стало его идеей. «Ты симпатичный. Должен приносить пользу». Мне было шестнадцать. Камеры, восторженные взгляды, обожание фанаток — для любого другого парня это был бы рай. Для меня — еще одна клетка. Каждый щелчок затвора напоминал щелчок замка. Я научился носить маску. Маску уверенного, улыбчивого юноши, у которого нет никаких проблем. Но под ней скрывалась только одна мысль. Одна цель. Месть. Я подчиняюсь не потому, что я слаб. Я подчиняюсь, потому что собираюсь забрать у него всё. Всё, что он построил на ее костях. Каждый доллар, каждую крупицу власти. Я буду идеальным солдатом. Выучу каждое его правило, превзойду его в его же игре. И когда он будет на вершине, уверенный, что я — его самое большое достижение, я отниму это у него. Я разрушу его мир так же, как он разрушил мой. И этот брак с Айлиной Уоллес — ключевой ход в его партии. Он думает, что женит меня на богатой наследнице, чтобы получить доступ к капиталам и влиянию ее семьи. Он не знает, что это мой шанс. Войдя в доверие к Уоллесам, я получу доступ к информации, которая может уничтожить моего отца. Сегодня помолвка. Я стоял в огромном, позолоченном зале особняка Уоллесов и чувствовал себя невестой на аукционе. Все вокруг — шикарные, пахнущие деньгами и лицемерием. И она. Айлина. Она спускалась по лестнице, и на мгновение у меня перехватило дыхание. Не от красоты — хотя она была ослепительна, эта блондинка с глазами цвета неба. А от того, что я увидел в ее взгляде. То же самое отчуждение. Ту же самую сталь, спрятанную под бархатом. Она смотрела на меня не как влюбленная невеста, а как соперник. Когда я взял ее руку, она была прохладной. Я ожидал пассивной куклы. Но ее пальцы ответили на мое пожатие. Легко, почти неуловимо. И когда она тихо, с идеальной улыбкой для фотографов, спросила: «Надеюсь, вы готовы к спектаклю, мистер Уильямс?» — Я понял. Она не жертва. Она игрок. Возможно, даже более опасный, чем ее отец. В ту секунду мой план пошатнулся. Я готов был обманывать, манипулировать, играть роль влюбленного. Но я не был готов к тому, что моя «невеста» окажется живым человеком с собственной волей и, возможно, своими тайнами. Теперь игра усложнилась. Моя месть отцу требовала, чтобы я готов был обманывать, манипулировать, играть роль влюбленного. Но я не был готов к тому, что моя «невеста» окажется живым человеком с собственной волей и, возможно, своими тайнами. Моя месть отцу требовала, чтобы я продолжал лгать ей. Но что-то внутри, что-то, что я давно запрятал глубоко, сжалось от предчувствия боли. Чтобы уничтожить одного монстра, мне придется сломать эту девушку.И я не был уверен, смогу ли я это сделать, глядя в ее небесно-голубые глаза, полные такого же скрытого вызова, как и мои собственные.