Брак по обману

Айлина

Если бы ненависть имела температуру, то в бальном зале нашего особняка стоял бы лютый мороз. Он пронизывал всё: от сияния хрустальных люстр до безупречных улыбок гостей. И исходил он от двух источников — от меня и от человека,в которого мне предстояло влюбиться по сценарию. Даррен Уильямс стоял рядом со своим отцом, Расселом, и выглядел как живая иллюстрация к статье «Идеальный жених». Темный костюм, безупречно сидящий на его подтянутой накаченной фигуре, бесстрастное, выточенное лицо модели. Но я, привыкшая видеть суть за масками, разглядела иное. Его поза была слишком идеальной, словно его вколотили в пол. А в карих глазах, которые он опустил, читалась не скромность, а молчаливая ярость загнанного в угол зверя. Вынужденного подчинятся. Мой отец — Джонатан Уоллес, положил руку мне на локоть, его прикосновение было тяжелым и владным. «Ну, солнышко, познакомься с будущим мужем. Кажется, вы созданы друг для друга.» — Сказал мой отец, широко улыбаясь. Фраза была настолько фальшивой, что у меня внутри все сжалось в комок. Созданы? Мы были с ним из разных миров, склеенными вместе грязными деньгами и амбициями наших отцов. Я сделала шаг вперед. Даррен поднял на меня взгляд. И в этот момент наши взгляды столкнулись, как два лезвия. В его глазах не было ни капли интереса, ни любопытства. Только холодная, безразличная оценка. Как будто он смотрел на новый автомобиль, который ему вручили в пользование. В ответ я послала ему тот же самый взгляд — ледяной, отстраненный, полный презрения к этой комедии. — Мисс Уоллес, - его голос был ровным, вежливым и абсолютно пустым. Он склонился в формальном полупоклоне, даже не потрудившись взять мою руку. — Мистер Уильямс, — кивнула я, не удостоив его улыбки. — Рада, что вы смогли найти время в своем плотном графике съемок. Легкая тень пробежала по его лицу. Он понял мой подкол — напоминание о его «недостаточно благородной» профессии. Нет, профессия модели мне нравится, я её уважаю. А тот факт, что мой будущий муж модель у, которого фанаток немало,ещё лучше. Интересно будет почитать обсуждения в интернете. Я ожидала, что он скажет, хоть что-нибудь, даже возможно разозлится. Мне интересно было бы узнать его болезненные места поближе. Но он нечего не сказал, лишь продолжил наблюдать за гостями. Хорошо. Пусть знает свое место. Помолвочная церемония была короткой и скучной. Мы стояли рядом, не касаясь друг друга, пока наши отцы произносили лицемерные речи о «слиянии великих династий» и «светлом будущем». Кольцо, которое Даррен надел мне на палец, было громоздким и холодным. Оно жгло кожу, как обруч. Я смотрела на его пальцы — длинные, ухоженные, но с легкими шрамами на костяшках. Странно для модели. Затем начался фуршет. Нас заставили ходить вместе, демонстрируя «счастливую пару» жаждущим сплетен гостям. Близость была невыносимой. Я чувствовала исходящее от него напряжение, как электрическое поле. в тот момент, когда мы оказались в относительном уединении у высокого окна, я не выдержала. Не поворачивая к нему головы: — Надеюсь, тебя так же тошнит от этого цирка, как и меня. — я прошипела сквозь зубы, продолжая улыбаться стоявшим напротив тетушкам. Он сделал глоток шампанского, его лицо осталось невозмутимым. — Я здесь, чтобы выполнять свою роль. Как и вы, мисс Уоллес.Предполагается, что мы должны изображать если не влюбленность, то хотя бы симпатию.— Сказал он,даже не посмотрев на меня. — Не рассчитывай на симпатию, - резко оборвала я его. — Этот брак — бизнес. Давай не будем делать вид, что это что-то большее. Ты получиваешь статус и связи семьи Уоллес. Я получаю ... а что именно я получаю, кроме скучного мужчины — картинки? Кажется я смогла его вывести. Впервые за весь вечер он повернул ко мне лицо. И в его глазах вспыхнул настоящий, живой огонь. Не притворный, а яростный. — Поверьте, мисс, от осознания того, что я стану вашим мужем,меня тошнит не меньше. Я видел таких,как вы. Избалованные принцессы,считающие, что мир вращается вокруг них. Его слова ударили точно в цель. Он видел маску, которую я надевала для света. И он ненавидел ее. Что ж, это было взаимно. — Отлично, — ухмыльнулась я. — Значит, мы поняли друг друга. Мы будем играть эту игру. Но запомни, Уильямс, не пересекай черту. Не лезь в мою жизнь. У тебя будет своя спальня, свои дела. А у меня - свои. — Это единственное разумное предложение, что я услышал сегодня,— он отпил еще шампанского, и его пальцы так сильно сжали бокал, что я удивилась, как хрусталь не треснул. Услышал бы эти все слова мой отец, яйца бы ему открутил. Клянусь . Мы с ним на равных, кажется меня ожидает полноценное шоу. В этот момент к нам подошел Рассел Уильямс. Его улыбка была широкой и неприятной. — "Ну что, дети, находите общий язык ? —Он похлопал Даррена по плечу с такой силой, что тот чуть не пошатнулся. Я заметила, как Даррен мгновенно погасил огонь в глазах, снова надев маску покорного сына. Было в этом что-то... знакомое. — Конечно, отец, - безжизненно ответил Даррен. — Айлина просто очаровательна. — А мой будущий зять очень... амбициозен, — вставила я, глядя прямо в глаза Расселу. Он рассмеялся, но его глаза остались холодными. Он понял мой скрытый смысл. Вечер тянулся мучительно долго. Каждая минута рядом с Дарреном была пыткой. Мы обменивались колкостями, замаскированными под любезности, и ненавидели друг-друга все сильнее. Он был для меня воплощением всего, против чего я бунтовала по ночам в клубах — красивой, но пустой оболочкой, лишенной своей воли. А я для него — изнеженной эгоисткой, не знающей настоящей жизни. Когда последний гость ушел, я не прощаясь, повернулась к нему спиной. — Спокойной ночи, мистер уильямс.— Надеюсь, больше нам не придется так напряженно работать. — Мечтаю об этом, мисс Уоллес, — бросил он мне в спину. Поднимаясь в свою спальню, я сорвала с пальца кольцо. Оно оставило красный след. След собственности. След сделки. Но вместе с ненавистью во мне шевельнулось и другое чувство — любопытство. Тот всплеск ярости в его глазах... Он был настоящим. За его идеальной маской скрывался кто-то, кто умел чувствовать. И, возможно, так же сильно, как и я, ненавидел эти цепи. Но это не имело значения. Это была война. А на войне нет места сомнениям. Только победа. Или поражение.

Даррен

Когда я впервые увидел ее, мой мир, состоящий из боли, гнева и вынужденного подчинения, на мгновение перевернулся. Не потому, что она была красива. Хотя она, черт возьми, она была прекрасна. Словно сошла с одного из тех глянцевых постеров, что висели в моей студии — блондинка с волосами, уложенными в идеальные волны, и с глазами цвета летнего неба. Но в них не было ни капли его безмятежности. В них бушевала буря. Буря высокомерия, презрения и... признания. Она смотрела на меня так, как смотрят на насекомое, которое ползает по новому платью. И в тот же миг я понял: «Она видит во мне не человека, а вещь. Такую же, как и ее отец.» Это должно было облегчить мою задачу. Ненавидеть ее было бы так же естественно, как дышать. Но вместо чистого гнева я почувствовал странную, леденящую пустоту. Это была не просто избалованная наследница. Это была крепость. И мне предстояло ее штурмовать, притворяясь женихом. Помолвка стала самым изощренным издевательством в моей жизни. Я стоял рядом с ней, чувствуя исходящий от нее холод, более пронзительный, чем сквозняк в этом огромном зале. Наши отцы, Рассел и Джонатан, произносили тосты. Слова о «судьбе», «единстве» и «новой главе» звенели в ушах оглушительной ложью. Я смотрел на профиль отца. Он сиял от торжества. Он продал своего сына, как когда-то, я был уверен, косвенно продал жизнь моей матери. И теперь я должен улыбаться. Когда пришло время надеть кольцо, мои пальцы дрогнули. Ее рука была изящной и холодной, как мрамор. Прикосновение к ней стало ожогом. Это был не огонь страсти, а жгучее чувство вины и осквернения. Я надевал на нее не символ любви, а оковы нашей общей ловушки. Я видел, как ее губы на мгновение сжались в тонкую ниточку. Она ненавидела это так же сильно, как и я. Мы были зеркальными отражениями ненависти. После церемонии нас заставили изображать «счастливую пару». Каждое прикосновение к ее руке, каждый взгляд, полный фальшивой нежности, отзывались во мне тошнотой. Она была идеальна в своей роли. Ее улыбка была ослепительной и абсолютно фальшивой. Я ловил себя на мысли, что восхищаюсь её мастерством. Мы были двумя актерами на одной сцене, играющую комедию под маской трагедии. В тот момент, когда мы оказались наедине у окна, она нанесла первый удар. Ее слова, шипящие сквозь идеальную улыбку, были отточенным лезвием:

"Надеюсь, тебя так же тошнит от этого цирка, как и меня."

Что я почувствовал? Облегчение.Чистое, животное облегчение. Маски упали. Не нужно было притворяться перед ней. Но вместе с облегчением пришла и ярость. Ярость от того, что она, с ее высокомерием, считает себя жертвой в этой ситуации. Она, у которой есть всё. — Не рассчитывай на симпатию, —продолжила она. — Этот брак - бизнес. И тогда во мне закипело. Все годы унижений, боль от побоев отца, горечь утраты — все это выплеснулось в моем ответе. Я сказал ей, что вижу ее настоящую — избалованную принцессу. Возможно не надо было этого делать, но и в этот момент я ненавидел ее не как пешку в игре моего отца, а лично. За ее холодность. За ее уверенность. За то, что она могла позволить себе бунтовать, в то время как мой бунт заключался в том, чтобы молча сносить удары и планировать месть. Когда отец похлопал меня по плечу, я ощутил прилив такой ненависти, что мир на секунду померк. Мое тело напряглось, как струна, готовая лопнуть. Но я снова натянул на лицо маску покорности. Все ради цели. Все ради того дня, когда я смогу смотреть им в глаза - и отцу, и Джонатону Уоллесу — и видеть в них страх. После того, как последний гость ушел, мы вернулись в особняк, и в нём воцарилась гробовая тишина. Мы остались с Айлиной одни в огромной гостиной. Воздух между нами был густым от неприязни. — Что ж, — она нарушила молчание, ее голос был усталым и пустым. — Предлагаю соблюдать правила. Ты по свою сторону особняка, я — по свою. Не лезь ко мне, и я не побеспокоу тебя. У нас деловой контракт, а не брак. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Она развернулась и пошла прочь, в своём чёрном облегающем платье, которое даже подумать тяжело сколько стоит. На ней оно превосходно смотрелось, и чёрные каблуки отстукивающие по мраморному полу в решительный ритм. Я смотрел ей вслед, и странное чувство шевельнулось в груди поверх ненависти. Это не было влечением. Это было... уважение. Она была сильной. Такой же, как я, разбитой и вынужденной скрывать это под броней. Я поднялся в отведенную мне комнату — роскошные апартаменты с видом на ночной город. Но эта роскошь давила. Она была еще одним напоминанием о цене, которую я платил. Я подошел к зеркалу и долго смотрел на свое отражение. На человека, которым я стал. Лжеца. Куклы. Орудия мести. « Прости, мама,» — прошептал я в тишину. - « Но это единственный путь». И тогда я дал себе обещание. Я сломаю своего отца. Я уничтожу империю Уоллесов, если это потребуется. Но глядя в свои глаза, в которых плескалась чужая боль — боль Айлины, — я впервые усомнился. Смогу ли я переступить через нее? Смогу ли я стать таким же монстром, как мой отец, ради того, чтобы его уничтожить? Ответа не было. Была только тишина и тяжелое, ледяное кольцо на пальце, которого я даже не ощущал, но которое жгло мне душу.