Хроники Красной Комнаты

1997 год. Москва, главный сверхсекретный корпус подразделения «Красная комната». Холодная поверхность пистолета обжигала ладонь, мурашками расходясь по напряженному телу. Сосредоточенный взгляд всматривался вдаль, слегка прищурился, рассчитывая вероятное расстояние. Палец покойно лежал на родном «Глоке», подушечками чувствуя шершавую рукоять. В наушниках далеким эхом раздавались выстрелы. Нос чуял знакомый запах пороха. Выбившаяся из хвоста прядь рыжих волос щекотала кожу, Наташа завела ее за ухо, пальцем собрала со лба капельки пота. Ростовые мишени неподвижно стояли в 35 метрах. Наташа рассматривала их снова и снова, почти каждый день, но они оставались неизменными. Бегала по краям-очертаниям, находя знакомые образы человеческой фигуры. Глазами цеплялась за яркую точку в центре лба. Они белые. Они пустые. Они искусственные. Они то, что легко устранить. Они – лишь олицетворение ее работы. Наташа представила, как пустые мишени превращаются в людей. Во что они были бы одеты? Как бы они выглядели? Какое имели бы выражение лица? Им было бы страшно? А ей было бы страшно? В тренировочном зале стояло еще двадцать четыре ученицы. Но Наташа знала, что скрывающиеся в темноте глаза наблюдали только за ней. Его взгляд сверлил спину и пробирался под кожу, подталкивал к грани, которую не стоило переступать. Назад дороги не будет. А удержаться над пропастью бывает сложно, мгновение – и ты падаешь в бездну. Наташа лишь на секунду закрывает глаза представив, как нога подкашивается над обрывом. Не поймав равновесие вдова падает вниз, успевая заметить лишь толстую фигуру на краю пропасти и кривую ухмылку. Рыжие волосы язычками пламени развеваются в воздухе. На лице застывает приоткрытый рот. В блестящих глазах отражается стремительно отдаляющийся небосвод, который вскоре превращается в маленькую, едва видимую точку. Тело расслабляется в невесомости и тишине, словно погружается в мягкое облако. Наташа больше не чувствует тепла или холода, не слышит свистящий ветер. Пушистые ресницы медленно опускаются, одинокая капелька скатывается по щеке. И вдруг спина с громким хрустом ломается о самое дно. Сердце пропустило несколько ускоренных ударов. Наташа распахнула веки и нервно потерла слегка нагревшийся пластик, прогоняя ужасающую мысль. Не сейчас. Не время. Вдох. Мишени начали двигаться. Выдох. Наташа спустила предохранитель. Вдох. Наташа подняла пистолет. Выдох. Прозвучало десять выстрелов. Мишени двигаться перестали. – Все десять точно в голову. – Дрейков вышел из тени. Толстая рука легла на ее напряженное плечо. Резко в нос ударил запах дорогого одеколона. Наташа поморщилась от чрезмерно нанесенного “Kouros”, душащего нотами кожи и мускуса. – Совершенство. – Я могу идти? – Захотелось одярнуть руку, но теплые пальцы сильнее вжались в плечо и удержали на месте. – Нет. Мы не закончили на сегодня. – Он повернулся к стоящей в другом конце комнаты Мадам. – Соберите первую и вторую группы первого курса на улице. – Вернул свой взгляд на рыжую макушку, с силой придвинул Наташу к себе, наклоняясь к ее уху. – Не подводи меня, птенчик. Он отошел в тень, оставив за собой шлейф животного аромата. Наташа выдохнула, смахивая с плеча невидимый след его руки. И зачем-то вновь глянула на простреленную голову белой мишени. Спустя несколько минут Наташа стояла во дворе в окружении своей группы. Солнце, скрытое за облаками, лишь изредко освещало поле. Казалось, его редко выступавшие лучи были единственным поводом для радости. Наташа стояла в стороне, без особого интереса рассматривала других вдов и невольно вдыхала чуть глубже. – Сейчас вам необходимо распределиться на пары, а затем отойти к краям поля. – Мадам оглядела собравшихся и вышла в центр. Толпа тут же начала двигаться, поднялся гул. Наташа бросила хмурый взгляд на Директора, прежде чем к ней подошла хорошенькая девочка из другой группы. – Ты хочешь быть со мной в паре? Меня зовут Катя, – она стеснительно поджала губы. Катя была на пару лет младше Романовой. Ее голос был по-детски звонким. Наташа быстро рассмотрела мягкие черты лица, округлые щеки, поблескивающие черные волосы и карие круглые глаза. Она робко улыбалась, видимо, не ожидая, что ее предложение будет принято. – Наташа. Я не против. Катя улыбнулась чуть шире, но потом приняла серьезное выражение лица, подражая новоиспеченной напарнице. Наташа на секунду захотела улыбнуться ей в ответ: что-то страшно наивное было в этом лице. Понимала ли эта милая девочка, где находится? Для себя Наташа мысленно решила, что, если это будет тренировочный парный поединок, она будет бить не слишком сильно. И, возможно, сама отведет ее в медпункт, если это понадобится. – Как думаешь, что будет происходить? – подала голос Катя, переходя на шепот. Она сосредоточенно осматривала разбившихся на пары вдов, которые в тишине ожидали дальнейших указаний. – Не знаю. Мы еще не собирались несколькими группами. Но не волнуйся, это, вероятно, будет обычная тренировка, – рука Наташи мягко опустилась на маленькое плечо. Это что сейчас была забота? Не отвлекайся, Наташа. – Теперь я прошу выйти сюда любую пару. Кто-то хочет быть первым? Фигура в дальнем углу наконец пошевелилась. Маленькие глаза устремились на рыжую макушку. Наташа замерла, встретившись с ним взглядом. – Пусть начнет Романова, – сказал Дрейков, прежде чем кто-то осмелился выйти. Ухмылка, прямо как в видении, показалась на лице. Наташа вздрогнула, сжала губы, но, взяв Катю за руку, потянула ее в центр поля. Когда пара подошла к Мадам, женщина протянула обеим по пистолету. Рука Наташи, машинально потянувшаяся за оружием, замерла. Пальцы дернулись, словно обожглись о что-то видимое только ей одной. Недоуменный взгляд застыл на протянутом ей оружии, быстро начал бегать по знакомым деталям “Нагана”. Наташа медленно подняла голову и повернулась. Встретилась взглядом с Катей. В больших круглых глазах Наташа прочитала ужас. Рука продолжала висеть в воздухе. Наташа мотнула головой, вновь взглянула на оружие, вернула внимание неподвижному испуганному лицу. Зрачки хаотично бегали, искали выход где-то в искусственных травинках. Она тоже поняла. Значит, это не обычная тренировка. И зачем я только сказала ей это. – Вам необходимо разойтись на отмеченные точки. По команде вы сможете поднять оружие и выстрелить. В случае, если никто не выстрелит в течении десяти секунд или дуэлянты остануться живы после действия обеих сторон, вас немедленно устранят. Покидать свои позиции запрещено. Это ясно? Зеленые глаза округлились. Из груди вырвался выдох. Губы подрагивали, ощущая солоноватый привкус скатывавшегося пота. Наташа едва не выронила вложенный ей в руку пистолет, тупо уставившись куда-то за спину Мадам. Туда, где ее встречала кривая улыбка. Дуэлянты начали расходиться. Наташа знала, что они обе дрожали. Они обе считали каждый шаг. Металл в руке стал невыносимо тяжелым. И они обе это чувствовали. Это ощущали все, кто находился на поле. В воздухе витал запах пота, страха, смерти. Запах душного одеколона, проникавшего в легкие, веревкой сковавшего горло, мертвой хваткой вцепившегося, лишь бы утащить за собой, в самую кромешную тьму. И Наташа шла за ним. И в конце ее ждал обрыв. Когда Романова увидела под ногами отметку, ее рука сжала оружие, стараясь унять дрожь. Она расслышала шепот в толпе. Потом тихие всхлипы. Но громче всего было сердце, барабанившее в грудную клетку. Бум-бум-бум. Словно выстрелы. Наташа медленно развернулась, с усилием поднимая взгляд на свою напарницу цель. Глаза напротив смотрели прямо. По щеке Кати медленно скатывались слезы. Она, словно застыв, мирно глядела на Наташу. Пистолет в ее маленькой руке казался тяжелым, инородным, и свисал вниз. Подрагивавшиеие губы изогнулись в улыбке, подражая лучезарным глазам. Почему ты улыбаешься? Ты же понимаешь, что это конец. Тогда почему? Что заставляет тебя встречать смерть с улыбкой? Что заставляет светиться глаза? Пожалуйста, пусть они никогда не угаснут. Никогда. И вдруг раздался гудок. Десять. Наташа сделала вдох. Девять. Наташа спустила предохранитель. Восемь. Наташа подняла оружие. Семь. Шесть. Пять. Наташа опустила палец на крючок. Четыре. Три. Наташа прошептала «прости». Два. Выстрел просвистел в воздухе. Один. Маленькое тело упало на землю. Наташа опустила пистолет. Слезы горячими дорожками скатывались по щекам. Дышать стало тяжело. По траве растекалась горячая кровь. Карие радужки смотрели в небо. На лице навечно застыла улыбка. Солнце мягкими лучами разрезало облако. Желтые блики отражались в больших добрых глазах. А потом они вдруг потухли. Голова закружилась. В ушах стоял звук выстрела. Пистолет упал на землю. Смерть ледяными руками сжала подрагивающие плечи. Сердце перестало биться. Наташа наконец поняла, где она оказалась.