Игра на выживание

От лица Глеба Прошло три дня. Семьдесят два часа напряженной тишины. Ни новых сообщений, ни явных провокаций. Только гнетущее ожидание, витавшее в воздухе его собственной квартиры, как запах дыма после пожара. Он стоял перед зеркалом, завязывая галстук механическими движениями. Сегодня первая пара — у его третьего курса. У её курса. Его анонимный обличитель была там. Он в этом не сомневался. Женский почерк, стиль — слишком уверенный для первокурсницы, слишком личный для аспирантки. Кто-то из его «подопечных». Его отражение казалось ему чужим. Те же черты, тот же бесстрастный взгляд, но за ним теперь скрывался не преподаватель, а следователь, загнанный в угол собственной уликой. Он ловил себя на том, что анализировал каждую женщину, с которой сталкивался вчера в магазине, в метро: не она ли? Кафедра юридического факультета встретила его обычной сдержанной почтительностью. Он кивком отвечал на приветствия, его ум в это время работал с бешеной скоростью, выстраивая и отвергая версии. Версия 1: Соколова. Анна Соколова. Идеальная студентка. Слишком идеальная. В ее глазах читался не просто ум, а вызов. Та самая, которую он видел недавно в клубе. Она ненавидела его за его методы, он это чувствовал. Но хватило бы у нее духу на такое? Или ее прямая, почти солдатская честность исключала подобные низкие методы? Вероятность: 65%. Версия 2: Иванова. Мария Иванова. Тихая, замкнутая девушка, которую он в прошлом семестре засыпал дополнительными вопросами, доведя до слез. Месть обиженного, затаившегося человека? Стиль сообщений не совсем подходил — там была дерзость, а не трусливое мщение. Вероятность: 25%. Версия 3: Кто-то еще. Любая из двадцати пяти студенток его потока, чье имя он с трудом вспоминал. Та, что постоянно красила губы на его паре? Или та, что всегда сидела с заднего ряда и ехидно улыбалась? Шум. Слишком много переменных. Вероятность: 10%. Звонок на пару прозвучал для него как выстрел стартового пистолета. Он вошёл в аудиторию, и его взгляд, холодный и тяжелый, как свинец, медленно пополз по рядам. Он видел не студентов, а подозреваемых. –Здравствуйте, — его голос прозвучал чуть хриплее обычного. — Продолжим разбор логических парадоксов. Он начал лекцию, но его настоящее внимание было сосредоточено на них. На мельчайших реакциях. Кто опустил взгляд, когда он вошел? Кто нервно перебирал ручку? Кто слишком старательно смотрел в конспект? «Соколова». Аня подняла на него глаза. Взгляд ясный, спокойный. Слишком спокойный? Или это была ее обычная, уверенная в себе манера? –Сформулируйте парадокс Буриданова осла и его юридическую интерпретацию. Она ответила. Безупречно. Четко, по делу, без единой лишней эмоции. Идеальный ответ идеальной студентки. Ни тени торжества, ни намека на знание их общей тайны. Ничего. Каменная стена. Его пальцы сжали край кафедры. Она либо невиновна, либо блестящая актриса. Он кивнул. –Хорошо. Садитесь. Следующие полчаса он водил взглядом по аудитории, пытаясь поймать чей-то взгляд, полный скрытого смысла. Но ничего. Только обычная студенческая усталость, легкий страх и скука. И тогда он решился на провокацию. Переходя к теме семинара, он сказал, глядя в пространство над их головами: –И помните. В логике, как и в жизни, самый опасный противник — не тот, кто силен, а тот, кто действует из тени. Анонимность — уловка трусов. Он ждал. Вздоха. Шороха. Случайно уроненной ручки. Ничего. Абсолютно ничего. Только Соколова подняла на него взгляд, и ему показалось, что в ее глазах на секунду мелькнуло… что? Разочарование? Скука? «Неужели это все, на что ты способен?» Ярость, горячая и беспомощная, снова подкатила к горлу. Она здесь. Она смотрит на него, смеется над ним внутренне, и он ничего не может доказать. Пара закончилась. Студенты стали расходиться. Он стоял у кафедры, собирая бумаги, и наблюдал, как Аня Соколова спокойно застегивает рюкзак, говорит что-то своей болтливой подружке и уходит, не оглянувшись ни разу. Она была самым вероятным кандидатом. Но вероятность — это не доказательство. А доказательств не было. Только тишина и чувство, что его держат за дурака в его же собственной игре. Он вышел из университета и пошел по улице, не разбирая дороги. Ему нужно было думать. Нужен был новый план. Нужно было заставить ее совершить ошибку. А пока он был всего лишь человеком в ловушке, водящим пальцем по решётке своей клетки и гадающим, кто из смотрящих на него снаружи держит в руках ключ. И самое унизительное было в том, что часть его, та самая, что вела @glacier_heart, с болезненным, извращенным интересом ждала ее следующего хода.