Игра на выживание

Тишина стала их общим полем боя. Прошла неделя с момента того сообщения, и Аня начала понимать, что выиграть сражение — не значит выиграть войну. Её первая эйфория от безнаказанности сменилась напряжённым ожиданием. Она ждала ответного удара. Какой-то изощрённой мести, нового уровня давления. Но ничего не происходило. Абсолютно. Пары Морозова теперь напоминали странный, выверенный ритуал. Он больше не вызывал ее первой. Не сыпал каверзными вопросами. Когда ее очередь все же доходила, он задавал стандартный вопрос по лекции, выслушивал ее четкий, выверенный ответ и, не глядя в глаза, коротко бросал: «Достаточно. Следующий». Его «Хорошо» из переписки воплотилось в жизнь в виде ледяного, безупречного нейтралитета. Он выполнял их «договоренность» с убийственной точностью. Её оценки по работам, которые он проверял, были безупречны — твёрдые «отлично». Но в этих пятерках не было ни грамма признания. Они были как надгробные плиты, отмечающие место смерти их академического противостояния. И это бесило. Бесило гораздо сильнее, чем его прежние нападки. Раньше его внимание, пусть и негативное, было знаком того, что она для него существует. Что он ее видит. Теперь же она стала для него пустым местом. Еще одной безликой студенткой в ряду. Он изменил тактику. И это было гениально и жестоко. Он лишил её не только врага, но и цели. За что теперь бороться? Как доказывать свое превосходство, если противник просто отказался от игры? –Да наслаждайся же ты наконец! — не выдержала однажды Катя, когда Аня в столовой в очередной раз со скучающим видом отодвинула тарелку с салатом. — Он тебя не трогает, оценки отличные. Чего ты еще хочешь? Розы в ноги? Признания в любви? Аня не знала, чего она хочет. Но это ощущение пустоты и подвешенности было невыносимым. Она поймала себя на том, что на его парах она уже не следила за материалом, а всматривалась в него. Искала хоть какую-то трещину в его новом ледяном амплуа. След усталости под глазами? Жёсткую складку у рта? Напряжение в плечах? Но он был как отполированный гранит. Однажды после пары она «случайно» замешкалась, собирая вещи, пока аудитория не опустела. Он стоял у окна, глядя во двор, его профиль был резок и отрешен. Сердце у нее заколотилось. Сейчас. Сейчас он повернется и что-то скажет. Потребует встречи. Попытается договориться. Что-то. Она резко застегнула замок на рюкзаке. Он обернулся. Его взгляд скользнул по ней абсолютно пустой, ничем не отличающийся от взгляда на стул или доску. –Вы что-то хотели, Соколова? — спросил он ровным, лишенным интонации голосом. –Нет…Всё в порядке, — выдавила она. Он кивнул и снова повернулся к окну. Унижение было острым и жгучим. Он не просто игнорировал ее. Он делал вид, что ее не существует. Ее великая победа обернулась поражением. Она получила власть над человеком, который просто вычеркнул ее из своего мира. В тот вечер она снова достала телефон. Анонимный аккаунт. Его профиль. Он не выкладывал ничего нового. Последнее фото было датировано днем до их переписки. Она пролистала ленту. Эти черно-белые снимки, бывшие когда-то для нее компроматом, теперь казались ей свидетельством чего-то человеческого в нем. Какой-то неуверенности, потребности, которую он прятал. И она этим воспользовалась. Чувство вины, которое она так тщательно подавляла, поднялось комом в горле. Но тут же его пустой, безразличный взгляд в аудитории встал перед глазами, и вину сменило раздражение. Нет, он заслужил это. Он сам начал эту войну. Она закрыла приложение. Писать ему снова сейчас — значило показать свою слабость, свое нетерпение. Он ждал именно этого. Он пытался вывести ее на эмоции, заставить совершить ошибку. –Хорошо, — прошептала она в тишине своей комнаты, глядя на отражение в темном экране монитора. — Хорошо, Глеб Александрович. Вы хотите играть в молчание? Будем играть. Но игра становилась все более изматывающей. Она выиграла право на справедливость, но проиграла то, ради чего, казалось, все и затевала — его уважение. Ирония ситуации была настолько горькой, что она почти почувствовала ее вкус на губах. Он не просто сдался. Он перевел их противостояние на новый, куда более сложный уровень, где её оружие — шантаж — оказалось бесполезным. Теперь ей приходилось бороться с призраком. И она не знала, как победить то, чего не видишь.