Игра на выживание

Тишина была оглушительной. С момента отправки статьи прошло три дня. Семьдесят два часа, каждый из которых состоял из бесконечных проверок почты, нервных вздрагиваний при каждом звуке уведомления и нарастающего чувства опустошенности. Адреналин, который гнал ее все эти недели, иссяк, оставив после себя лишь выжженное поле. Аня сидела за своим столом, глядя на аккуратно убранную комнату. Книги стояли на полках, чашки были вымыты, конспекты разложены по папкам. Хаос был ликвидирован, но внутри царил такой же порядок — холодный и безжизненный. Катя, видя ее состояние, пыталась вернуть ее к жизни. –Ну, всё, миссия выполнена! Давай сегодня отметим? Сходим в кино, забьем на все пары? Аня лишь качала головой. –Нет, Кать. Спасибо. Я... я просто устала. Она и правда была уставшей. Но не физически. Душевно. Цель, которая стала для нее смыслом существования, исчезла. И теперь она не знала, что делать дальше. Мысли о дипломе, карьере — все это казалось плоским и незначительным после того огненного вихря, в котором она жила. Она пыталась вернуться к обычной жизни. Пришла на пару Морозова. Он вел себя ровно так, как и договаривались — абсолютно нейтрально. Он не смотрел на нее, не задавал вопросов, не бросал колкостей. Он был идеальным, безразличным преподавателем. И это было невыносимо. Она ловила себя на том, что ждет его взгляда. Ждет той искры, того вызова, который заставлял ее кровь бежать быстрее. Но его глаза скользили по ней, как по пустому месту. Он исполнял их договор с убийственной точностью. Именно в такой момент, когда она на паре по уголовному праву почти дремала, уткнувшись в конспект, на ее телефон пришло сообщение. С незнакомого номера. Сердце екнуло, предвкушая новую атаку. Но это был не Глеб. «Анна, здравствуйте. Это Дмитрий Орлов. Прочитал вашу статью. Позвоните мне, когда будет удобно.» Аня замерла. Пальцы похолодели. Это был момент истины. Она вышла из аудитории, не обращая внимания на удивленные взгляды, и, дрожа, набрала номер. –Анна? — на том конце провода послышался спокойный, бархатный баритон. –Да,это я. Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич. –Поздравляю, — сказал он без предисловий. — Редко вижу работы такого уровня даже у аспирантов. Аргументация безупречна, глубина анализа впечатляет, а стиль... стиль просто блестящий. Я выставил оценку. Сто баллов из ста. И, если позволите, я бы хотел предложить вам выступить с этой работой на конференции в Санкт-Петербурге через месяц. Аня прислонилась лбом к холодной стене в коридоре. Сто баллов. Она победила. Триумф должен был затопить ее с головой. Но вместо этого она почувствовала... пустоту. Словно кто-то выключил свет. –Анна? Вы меня слышите? –Да...да, конечно. Спасибо вам огромное. Это... большая честь. Они договорились обсудить детали позже, и Аня медленно опустила телефон. Она стояла в пустом коридоре, и единственное, что она почувствовала — это острую, физическую потребность увидеть его. Увидеть его лицо, когда он узнает. Она не стала ждать. Она пошла к его кабинету. Дверь была приоткрыта. Она вошла без стука. Глеб сидел за столом, уставившись в экран своего ноутбука. На столе лежала распечатка ее статьи. Он поднял на нее взгляд. Его лицо было странным — ни злобы, ни раздражения. Скорее, задумчивым. Почти отрешенным. –Орлов только что мне позвонил, — тихо сказал он. — Сто баллов. Поздравляю. Вы выиграли. Его голос был ровным, лишенным интонаций. Он не улыбался. Не хмурился. Просто констатировал факт. –Я исполню наши условия, — продолжил он. — Переписка удалена. С этого момента наши отношения — строго профессиональные. Вы больше не обязаны мне ничем. Он встал, подошел к стеллажу и взял с полки какую-то папку, демонстративно показывая, что разговор окончен. Аня стояла на пороге, чувствуя, как победа превращается в пепел у нее во рту. Она ждала ярости. Вызова. Нового витка игры. Она ждала всего, кроме этого... безразличия. –И это всё? — вырвалось у нее, и голос дрогнул. Он обернулся,одна бровь поползла вверх. –А что еще должно быть? Вы получили то, чего хотели. Вашу свободу. И мое признание. Вы блестящий юрист, Соколова. С этим вас и поздравляю. Он снова повернулся к стеллажу. Это было отчуждение полное, окончательное. Он вычеркивал ее из своей жизни с той же легкостью, с какой она когда-то вошла в нее со своим шантажом. –Хорошо, — прошептала она. — Хорошо. Она вышла из кабинета. Победа была за ней. Она доказала ему всё, что хотела. Она была свободна. Почему же тогда ей хотелось повернуть время вспять? Почему эта свобода пахла не воздухом, а пеплом? Она выиграла пари, но проиграла нечто гораздо более важное — его внимание. Ту странную, извращенную связь, которая стала для нее наркотиком. Теперь ей предстояло научиться жить без него. И она с ужасом понимала, что не знает, как это сделать.