Марионетки

... На этот раз собрание проходило снова в нейтральной зоне, но на этот раз — в пустом ангаре, который пах ржавчиной. Моё горло всё ещё болело, но я мог издавать хриплые, каркающие звуки. Прогресс. Ёсано сказала, что если я сорву связки снова, она пришьёт мне их к заднице. Я почти поверил. Наша команда была практически в полном составе: я, Ацуши, Куникида, Рампо и даже Кенджи, который с интересом разглядывал паутину на потолке. Со стороны Мафии — Чуя, Акутагава, Хироцу и… к моему удивлению, сама Одзаки Коё, холодная и невозмутимая, как всегда. Её взгляд скользнул по мне с лёгким презрением. Чуя стоял чуть поодаль. Он не смотрел на меня, но я чувствовал его внимание, как физическое давление. На его лице была привычная маска отстранённости, но в уголках губ залегло напряжение. Я знал, что под его идеально застёгнутым пальто скрывается ещё не зажившая спина. Мысль об этом вызывала тошнотворную смесь вины и какого-то тёмного, болезненного удовлетворения. — Ну что, коллеги, — начал Куникида, раскладывая перед собой идеально составленные папки. — Мы собрали все данные. Все жертвы так или иначе связаны с… — С Портовой Мафией, да-да, это очевидно! — перебил его Рампо, с наслаждением разворачивая леденец. Он сидел на ящике, болтая ногами. — Но это скучно! Гораздо интереснее не то, кем они были, а то, кем они являются! Вернее, кем наш мистер Орёл считает их! Все замолчали, глядя на него. Рампо облизнул леденец и прыгнул на пол. — Все жертвы — не просто члены Мафии. Все они были на исполнительских должностях. Киллеры, боевики, поджигатели. Люди, которые пачкают руки. — Его взгляд скользнул по лицам мафиози. — Он не просто убивает мафию. Он её чистит. Воздух в ангаре стал ледяным. Коё приподняла бровь. Акутагава глубже засунул руки в карманы, его лицо стало ещё мрачнее. — Но это ещё не всё! — продолжал Рампо, весело подбегая к доске и рисуя на ней мелом. — Он оставляет метку — двуглавого орла. Символ империи, власти, но также и двойственности. Двуликости. Возможно, он считает своих жертв предателями? Или просто видит в них две стороны одной монеты — человека и убийцу? Он обернулся, и его беззаботное выражение вдруг сменилось на серьёзное. —Исходя из этой логики, я могу составить список его потенциальных целей. Он поднял мел. —Одзаки Коё. — Он написал её имя. Коё не моргнула. —Акутагава Рюноске. — Мел скрипнул. Акутагава лишь кашлянул в кулак. —Хироцу Рьюцу. — Тот мрачно хмыкнул. —Накахара Чуя. — Рампо написал его имя крупными буквами. Чуя не пошевелился, но я видел, как сжались его кулаки за спиной. — И… — Рампо сделал театральную паузу, и затем, снова написал на доске. - Дазай Осаму. Тишина повисла гробовая. Даже Кенджи перестал улыбаться. — Что? — прошипел Куникида. — Это абсурд! Дазай не имеет отношения к Мафии! — Ещё как имеет, — спокойно поправил Рампо. — И был, если я не ошибаюсь, одним из самых эффективных и опасных исполнителей. Для нашего убийцы, который, судя по всему, мнит себя судьёй, этого достаточно. В его глазах Дазай — такой же грешник, как и они. Все смотрели на меня. Я чувствовал их взгляды — шокированные, сочувственные, оценивающие. Но я смотрел только на одного человека. Чуя поднял на меня глаза. Впервые за всё это время он смотрел на меня прямо, без ненависти, без гнева. В его синих глазах было что-то новое. Шок. Осознание. И… что-то похожее на ужас. Если уж и умирать, то только рядом с ним. Другого выхода у меня всё равно не было.