Mayday

      Нил спустился в гостиную, чтобы включить телевизор и свернуться калачиком в кресле, пока Эндрю ушел в душ. Молчание Эндрю его обычно не напрягало, но последние сутки оно было каким-то особенным. Эндрю не просто молчал, он думал, много времени проводил, смотря в экран телефона, а когда они ехали домой, то кому-то звонил и долго разговаривал, но ни разу не называл собеседника по имени. Нила это не обижало, ведь он примерно понимал, с чем может быть связана подобная напряженность. Эндрю не любит чужаков.       Нил чужаков тоже не любил. Если бы сам им не был среди Лисов. Таким же был и Кевин когда-то, но потом он вырос и стал ими руководить. Нил таким никогда не станет. Он и стараться не будет.       Мысли вернулись к Эндрю, к его напряженному и очень усталому лицу, его руке, слишком сильно сжимающей руль, его натянутому бедру и играющим под тканью брюк мышцам, когда нога выжимала педаль. Нил отрывисто вздохнул, набросил на себя плед, задрал майку на животе и коснулся кожи ладонью. Он почти чувствовал, как в руку колотится сердце. Прислушался к шуму воды, а сам скользнул ладонью между ног и зажал ее там, крепко скукожившись в своем маленьком гнезде.       Услышав босые шаги, Нил выглянул из укрытия и обратил внимание, что так и не включил телевизор. Он сидел в тишине и темноте, а ладонь между ног жутко вспотела и затекла, но это не помешало сильнее сжать ее, чтобы избавиться от какого-то странного тянущего чувства. — Как насчет игры в правду? — задал вопрос Эндрю и подошел ближе.       Нил поднял голову и очень медленно вдохнул, чтобы так же медленно выдохнуть. Он не был сейчас готов к разговорам, но это были первые слова, которые он услышал от Эндрю в свой адрес. Нил покачал головой. — Извини. — Все, на что его хватило.       Эндрю не настаивал. Он сел сначала на подлокотник, а потом ненавязчиво соскользнул с него и оказался с Нилом под одним пледом. Нил сдвинулся, уступая еще немного места, хотел высвободить зашедшуюся колючими мурашками руку, но почувствовал на ней пальцы Эндрю. Он не знал, как поступить, ведь прикосновения ему никто не разрешал, но потом Эндрю сам взял его за вторую руку и положил на свою. Дыхание Нила стало ощутимо тяжелее и чаще. И даже несмотря на то, что Эндрю был полностью одет, Нил чувствовал, что кожа его была влажной, словно вся одежда была надета на еще мокрое тело и второпях.       Чуть повернув голову, Нил заметил в приглашающем жесте приоткрытые губы, закрыл глаза и инициировал поцелуй. В смешанном дыхании застыли приглушенные стоны, из уголка рта потекла слюна и застыла на подбородке. Нил не сразу заметил, что уже давно сжимает бедрами не свою руку, чуть расслабил их и поерзал. — Да? — неуверенно задал он вопрос и откинул плед, освобождая место.       Тогда Эндрю перекинул ногу и сел сверху, вцепившись руками Нилу в горячую кожу на бедрах. Нил почти не дышал, только развел ноги шире, дав возможность забраться пальцами себе под белье. Положил обе ладони на щеки Эндрю, прихватил его за отросшие пряди волос и притянул лицо ближе для поцелуя, продолжая все сильнее тереться бедрами. — Сними их, — попросил Нил, отчетливо понимая, что начинает сбиваться от подступающего оргазма.       Мокрое пятно уже было не только на трусах но и на шортах, жжение на головке, которая терлась об ткань, становилось невыносимым, когда Эндрю спрыгнул на пол и уселся на колени. Нил закрыл глаза, но отчего-то не смог не смотреть. В гостиной было достаточно сумеречно, чтобы не различать предметов, но не видеть лицо человека, который находился от тебя в жалком метре, было невозможно.       Если бы Нил мог — если бы ему позволили это, — он бы сжал ладонью пальцы, которыми Эндрю и без того крепко держал член у основания. Он бы дотронулся до волос, до плеча или даже до лица. Но вместо этого он больно укусил побелевший кулак и замычал в него.       Нил уперся ногой Эндрю в плечо и откинул колено в сторону, прекрасно понимая, как выглядит со стороны. Из одежды на нем оставалась только майка, край которой оказался вымазан в его же сперме. — Снимай, — мягко приказал ему Эндрю и протянул руку.       Не осмеливаясь задать вопрос, Нил стащил майку и вложил ее в протянутую ладонь. Он чувствовал себя слишком открыто, стоя совсем без одежды, в просторной комнате с большими окнами, выходящими на главную улицу. Чуть поежился, посмотрев за окно, и поднялся с кресла, встав лицом к лицу к Эндрю.       Вопрос с приоткрытых губ так и не сорвался, когда влажная от пота и спермы майка оказалась скручена и опустилась ему на лицо. Нил попробовал моргнуть, пока Эндрю завязывал узел на затылке, но ощутил только неприятное жжение на роговице и противно застрявшие в ткани ресницы. — Я. Хочу, — отрывисто проговорил Эндрю, делая большую паузу, после чего прижался к уху и произнес уже четче: — Я очень хочу.       Нил повел плечом, потрогал импровизированную повязку на глазах и на ощупь присел на диван, раскинув руки в стороны, чтобы оценить пространство. — Так я же сказал тебе «да», — не совсем уверенно произнес он и зачем-то повертел головой.       Чувствуя всем телом, что Эндрю совсем рядом, Нил до головокружения захотел его коснуться. Когда две теплые ладони опустились на колени, Нил машинально свел их вместе и стукнулся костяшками. — Если бы я сейчас попросил тебя дотронуться до меня, — начал Эндрю и как будто встал еще ближе; Нил почувствовал его голые коленки. — Как думаешь, куда бы потянулись твои руки в первую очередь?       Нил взволнованно задышал и размял затекшие пальцы. — На шею, — ответил он, едва ли задумавшись, — а затем на поясницу. Я каждый раз чувствую, какая она горячая и напряженная.       Ощущение прикосновения кожи к коже сводило с ума. Нил потянулся рукой к майке на глазах, но вдруг отчетливо понял, зачем она там нужна, и застыл на секунду. Он все еще держал напряженные ноги сведенными вместе, когда Эндрю сел на них и положил ладони Нила себе на пояс. На абсолютно голый пояс. — Сейчас можно, — услышал он сквозь шум собственной крови в ушах.       Нил попытался расслабиться и сосредоточился только на кончиках своих пальцев. Они трогали ровную кожу, чистую, даже гладкую. Когда Нил нащупал запястья Эндрю, то сразу заметил, что текстура кожи стала другой: полоски, заплатки, даже вмятины. Он почти не видел руки Эндрю без повязок, а когда была возможность, то старался не смотреть. По себе судил, что это могло бы смущать. Но вот почему Эндрю смущался собственного тела настолько, что сейчас заставил прикрыть глаза повязкой, Нил откровенно не понимал.       Эндрю перехватил руки Нила, сам пересел на диван и потянул на себя. Нил не сопротивлялся, но и не очень понимал, что от него хотят. Он немного стушевался, но потом словно отбросил сомнения и залез на Эндрю сверху, протиснувшись между согнутых в коленях ног. Снова появившаяся эрекция скользнула по коже на животе и задела член Эндрю. Нила будто ударило током. — Закрой, — услышал он совсем тихую просьбу, а смысл ее догнал Нила только через бесконечно долгих три секунды. — Тебя? — переспросил он и сам улыбнулся, расслабляя руки и полностью ложась на Эндрю.       Нил уткнулся губами в голое плечо, чуть высунул кончик языка, чтобы коснуться кожи, а когда заметил, как Эндрю дернулся, то повторил это действие, но уже лизнул чуть шире. Добрался до шеи, водил по ней носом и оставил единственный звучный поцелуй. — Тебе там медом намазано? — пробормотал Эндрю.       Но возмущение его как будто мигом испарилось, когда он взял запястье Нила, нарочно сильно передавил его пальцами, поднес кисть к своим губам и сунул два пальца себе в рот.       Нил дернулся от неожиданности, сильнее притерся пахом к чужому члену, и ему настолько понравилось это ощущение, что он повторил его еще дважды, будто случайно. Следил за тем, как Эндрю опускает его руку себе между ног, как заставляет сжать и без того натянутую мошонку, а потом просто убирает руку и прикрывает ладонью поясницу, заставляя прижаться еще теснее. — Потрогай меня. — Пальцы второй руки вплелись Нилу в волосы.       Чувствуя, что его ведет только от голоса и просьбы, Нил закрыл глаза, хотя смысла в этом никакого не было. Лежа абсолютно голым, без памяти тыкаясь в шею и пытаясь спрятаться хотя бы в этом маленьком укромном уголке, трогая своими пальцами, смоченными в чужой слюне, горячую промежность, Нил чувствовал себя максимально уязвимо. Он боялся ошибиться и при всем этом хотел касаться и целовать.       Облизывал шею, мычал в нее, нащупал пальцами тонкий чувствительный шов и надавил на него, замечая, как все тело Эндрю под ним сократилось. Когда убирал руку, не упустил возможности провести ей от паха до самого лица, слепо нашел губы и сунул пальцы между них, снова целуя в уголок рта. Раздвинул губы языком, делал поцелуй все глубже, а сам водил пальцами по горячему входу, в то время как жесткие пальцы Эндрю до страшной боли вцепились в его лопатки. — Я делаю больно? — выговорил Нил, но тут же замолчал, когда Эндрю натянул ему волосы на затылке. — Блять, Нил…       Только тогда он сунул внутрь оба пальца всего на одну фалангу, чуть подождал, прислушался к сорванному дыханию возле самого лица и продолжил медленно погружаться внутрь. Нил начинал замечать, как майка съезжает у него с головы после того, как Эндрю схватил его за волосы, захотел поправить, чуть приподнялся, но именно в этот момент Эндрю обхватил оба члена ладонью и стал довольно нетерпеливо ей двигать. — Эндрю… — попробовал позвать Нил, но едва не подавился воздухом и повалился набок, все так же продолжая двигать пальцами в тесном пространстве.       Он помнил свои ощущения после первого секса, и ему нравилось, когда Эндрю чуть ускорялся, потом замирал, беспорядочно целовал и продолжал двигаться. Нил вторил движениям руки Эндрю, прислушивался к его рваному дыханию, сам задыхался от всех навалившихся ощущений сразу, а когда Эндрю сорвал с его головы майку, то успел заметить лишь то, как закатились его глаза, как беззвучно открылся рот, а потом и сам застонал, крепко схватившись скользкими пальцами за бедро.       Нил отчетливо ощущал, как он весь взмок, как тяжело и горячо дышал, как тесно и легко одновременно было ему в собственном теле. Он все так же лежал на Эндрю, одна рука свисала с дивана, а вторая намертво вцепилась в мягкую обивку спинки. — Ты был великолепен, — прошептал Нил из последних сил и будто случайно оставил поцелуй на плече.       Эндрю не отвечал, но потом как-то невнятно кивнул и прикрыл ладонями голую поясницу Нила.

***

      Последние смены выдались такими изнурительными, что Нил впервые за долгое время был счастлив получить пару дней заслуженного отдыха. К счастью, Кевин сжалился над ним то ли по счастливой случайности, то ли руководствуясь предчувствием, и разрешил выходной сразу и Нилу, и Эндрю. Однако Нил, выдрессированной привычкой, всё равно не пожелал отказываться от утренней пробежки, чем вызвал череду комментариев сонного Эндрю.       Нил не мог вспомнить, когда в последний раз его дни проходили размеренно и спокойно. И хотя в любой момент их могли вызвать обратно в часть, парочка выходных ощущалась как что-то нереальное, что-то из другой жизни, которой у Нила никогда не было. Тихие дни с Эндрю Нил коллекционировал где-то внутри, записывал на подкорку сознания, старался запомнить любую маленькую деталь, чтобы потом воспроизвести их в особенно тяжёлые минуты.       В первый вечер выходного дня Нил предложил съездить «куда-нибудь». Эндрю скептически выгнул бровь, но, к удивлению Нила, быстро согласился. Спустя час езды от города Нил всё же пожелал узнать, куда именно они едут, но проглотил все вопросы, всецело доверяя Эндрю. Еще через полчаса машина остановилась в тихом уединённом месте на отшибе. Как только Нил покинул салон автомобиля, он так и застыл на месте, впиваясь взглядом в живописный закат. Выбору Эндрю однозначно следовало доверять.       Нил расположился у Эндрю между ног и прижался спиной к его груди. Эндрю лениво обхватил его рукой за пояс и позволил откинуть голову на своё плечо. Спокойные вечера в последнее время случались так редко, что Нилу хотелось цепляться за каждую отвоёванную минуту отдыха. И все эти минуты были наполнены Эндрю. Его грубые руки, всегда поддерживающие, защищающие или доводящие до безумия, успокаивали. Нил нырял в это тепло, ощущение защищённости и надёжности, и его начинало клонить в сон. Запах сигарет, ставший совсем родным, убаюкивал уставшее, измученное вопросами сознание. — Помнишь, ты говорил, что боишься рассказывать мне о том, откуда ты пришел? — Нил слабо приоткрыл глаза и запрокинул голову. — Допустим, что я не боюсь слушать. В этом случае ты готов рассказать?       Нил зажмурился, немного поёрзал в объятиях Эндрю и посмотрел вперёд. Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, и теперь можно было видеть только узкую полоску тёмно-розового цвета. — А если они придут за тобой? — хрипло спросил Нил. — Это ведь уже однажды случилось.       Эндрю вытащил сигарету изо рта, отставив руку в сторону. Нил потянулся за ней. Эндрю покорно отдал сигарету, и Нил благодарно прижался к ней губами. — Если они придут за мной, то я их встречу.       Почему-то Нил предчувствовал такой ответ. Он ни разу не усомнился в решительности Эндрю защитить не только близких ему людей, но и себя самого. Но страх, постоянно следующий за Нилом по пятам, стал неотъемлемой частью его жизни. И если ему самому и можно было как-то справиться с этим, то вовлекать в это Эндрю — настоящее кощунство. Только не сейчас, думал Нил, не сейчас, когда он обрёл что-то по-настоящему стабильное — маленький островок тишины, оберегаемый чужими тёплыми руками. — Неужели Кевин тебе не рассказывал? — Нил сделал одну затяжку, и в этот момент сигарету выхватили обратно. — Если нет, то почему ты тогда так его опекаешь? — Он попробовал повернуться в объятиях Эндрю. — А, я понял, ты привык узнавать все сам.       Эндрю довольно ухмыльнулся. — Оказывается, тебе надо не так много времени, чтобы подумать и прийти к некоторым выводам.       Нил снова уставился вперёд: теперь солнце окончательно скрылось, погружая всё вокруг в тихие синие сумерки. — Мне надо чуть больше времени, чтобы привыкнуть к тебе, — тихо признался Нил, прикрыв глаза. Он попробовал представить руки Эндрю на своей голой коже, как если бы на нём сейчас не было толстовки. — Я еще ни разу не встречал людей, которые были бы похожи на тебя.       Нил не мог видеть лица Эндрю, но он мог почувствовать, как уголки его губ дёрнулись. Затушенный окурок упал где-то рядом с рукой Нила. — Ты ошибаешься. Впрочем, как всегда. — Голос Эндрю прозвучал с нотками досады. — Ты не любишь следить за людьми, но в то же время опасаешься их, убегая от своего имени и прошлого. Это нелогично.       Нил собрался возразить, снова дёрнулся, но Эндрю удержал его. — Проявляй больше внимания к мелочам, будь подозрительным, проверяй окружение. Неужели ты думаешь, что все происходящее в твоей жизни — это случайность? Ты меня расстраиваешь, Натаниэль.       От звука имени, которое Нил жаждал забыть всей душой, его передёрнуло. — Я не Натаниэль, — прошипел он, напрягаясь всем телом.       Хватка Эндрю не ослабла, а как будто наоборот стала сильнее. Нил собирался рассказать Эндрю всю правду, постоянно выбирая «правильный» момент, но этот самый момент всё никак не наступал. Чем дальше Нил погружался в повседневную жизнь Лисов, чем больше проводил с ними времени, проходил через испытания, видел их кровь, проливая и свою — он всё больше пытался уберечь их от своего прошлого. Быть Нилом Джостеном намного проще, как и начинать новую жизнь с чистого листа, но не тогда, когда ты боишься, что однажды из-за тебя или твоих нелепых ошибок может исчезнуть тепло родных тебе рук. — Я хотел бы восстановить события, а ты меня поправь, если что, — начал Эндрю, а Нил только покорно свесил голову. Скрываться было бесполезно, ведь его, кажется, прочитали намного раньше, чем он думал. — Ты сидишь без работы, потому что у тебя нет лицензии, после чего меняешь имя, меняешь документы и восстанавливаешь то, чего тебя лишили. Перебиваешься случайными заработками, живешь на окраине и ждешь чуда. По чистой случайности тебе звонит Дэвид Ваймак и приглашает на службу, обещая тебе едва ли не последний шанс. Пока все правильно?       С каждым словом внутренности Нила переворачивались. Ладонь Эндрю сместилась ему на грудь, и теперь сердце Нила било в эту самую ладонь, словно пыталось сбежать от неё. — Откуда ты знаешь? — прошептал он. — Внимательность, Нил, — просто проговорил Эндрю. — А еще я был у тебя дома и забрал из-под кровати интересные папки, которые не следовало бы так раскидывать.       С момента прибытия в часть Нил съездил домой всего лишь пару раз. Атмосфера в части Лисов напоминала хаос, но даже он ощущался более домашним, чем пустой одинокий дом Нила. В последний раз Нил не потрудился даже собрать документы на кровати, желая поскорее убраться из своего же дома и вернуться в часть. Выходит, он сам всё рассказал Эндрю, не говоря ни слова. — Мне стоило догадаться, зачем ты берешь так много выходных.       Эндрю убрал руки с груди. Он какое-то время помедлил, а потом скользнул ниже, прикасаясь к голой коже бёдер Нила, открытой из-за задравшихся шорт. От прохлады чужих ладоней Нил взволнованно выдохнул и сильнее откинул голову на плечо Эндрю. Он повернул голову вправо, утыкаясь губами прямо в изгиб шеи, торопливо хватая ртом воздух. Ладони Эндрю в ответ сжали покрытую шрамами кожу. — Стоило, конечно, но ты не догадался, — зашептал Эндрю на ухо Нилу, продолжая гладить его бёдра. — Итак, мы идем дальше. Ты приходишь в часть, и на глаза тебе попадается Кевин, который, как ты утверждаешь, тебя ненавидит. — Руки Эндрю двинулись выше, забираясь под шорты. — Ты решаешь почему-то поговорить об этом со мной, хотя меня ты вовсе не знаешь. Отчаяние? Мой вывод — у тебя нет ни одного близкого человека.       Нил закусил нижнюю губу, сдерживая стон. Сдержаться полностью у него не получилось, и с его губ сорвалось невнятное скуление. Эндрю даже не подумал убрать руки. — А разве он меня не н-ненавидит? — Голос Нила дрогнул.       Нил готов был рассыпаться на мелкие кусочки только от прикосновений Эндрю. Пальцы продолжали дразнить его кожу, добрались до контура белья. Нил схватился за запястье Эндрю, то ли пытаясь двинуть его руку выше, то ли остановить. Нил закусывал губы от дурманящего контраста, рвано выдыхал в шею Эндрю и пытался сжать бёдра, чтобы зажать чужие ладони. — Поверь мне, когда тебя ненавидят, это проявляется не так. — Теперь голос Эндрю звучал прямо над ухом. — Принять тебя на службу решил не Ваймак, а Кевин. Когда он берет кого-то в команду, он всегда советуется со мной, так было и позавчера. Ты как будто был безнадежен, но за безнадежных людей так не впрягаются, и мне стало интересно. Тогда я согласился. — И что это меняет? — почти застонал Нил.       Он попытался толкнуться в ладонь Эндрю, чтобы немного ослабить напряжение, но ладони предательски замерли. Все мысли Нила хаотичным вихрем вращались в голове. Страх от осознания того, что кто-то мог вот так узнать всю правду, давно растворился в волне удовольствия, и всё, о чём мог думать Нил — были чужие руки на его бёдрах. Он закусил нижнюю губу, чтобы попытаться прийти в себя. — А теперь подумай немного самостоятельно, — продолжал Эндрю. — Если, как ты утверждаешь, Кевин тебя ненавидит, то, как по-твоему, почему он берет тебя в отряд? — Я не знаю. — Нилу захотелось укусить Эндрю за шею. — Он не смог отказать, — подсказал Эндрю. — Даю тебе три секунды на ответ. Кому бы ты не смог отказать?       Рука Эндрю сжала Нила через бельё. — Тебе, — выдохнул Нил, упираясь затылком в плечо.       Нил хотел приподнять бёдра, чтобы трение чужой руки стало сильнее, но его лишь крепче прижали, заставляя сидеть на месте. Спокойный тон Эндрю и его движения никак не укладывались у Нила в голове, заставляя его сознание балансировать на грани. Все чувства Нила сосредоточились на руке Эндрю и мучительном давлении его пальцев. — А кому бы не смог отказать Кевин?       На мгновение все ощущения исчезли: не было грубой руки Эндрю, его горячей груди или этой отдалённой местности с погасшим закатом. Не было ничего, кроме слишком яркого осознания правды. — Блять… нет… — Вот именно, Нил. — Эндрю как ни в чём ни бывало продолжил свои прикосновения. — Теперь ты понимаешь, кто помог тебе снова быть на своем месте? Потому что ты помог ему. — Я не верю, — почти простонал Нил и выгнулся.       Отвлечься на свои мысли ему не позволили. Нила словно подкинуло над землёй, и он вновь ударился затылком о плечо Эндрю. Чтобы сдержать слишком настойчивый стон, Нил вцепился зубами в воротник толстовки Эндрю. Его бёдра мелко дрожали, а тело плавилось от разливающегося внутри тепла. Напряжение, которое так долго копилось в нём, развеялось, лопнуло, как долго сжимаемая железной рукой пружина. Нил прижался губами к шее Эндрю и издал какой-то звук, чем-то напоминающий кошачье урчание. — Тебе и не нужно верить. — Нил даже забыл, о чём они разговаривали, лишь сильнее прижался к теплой коже носом. — Я ему верю, и я хочу помочь, потому что он помог тебе. Но чтобы мне ему помочь, пока не стало поздно, ты должен рассказать правду. — Я вытащил из ловушки троих, успел до того, как произошел взрыв, — полусонно забормотал Нил, не отрываясь от чужой шеи. — Кроме меня, никто на помощь не пришел. Им как будто было нельзя. И Кевин был в их числе. Они все боялись.       Он снова остановился, вдыхая запах кожи и сигарет. — А когда меня уволили, я понял, чего именно все боялись. — Ухмылка появилась против его воли. — Морияма так убирают людей, которые не умеют держать рот на замке, а в тот раз я им помешал. Вот я и стал мишенью. А теперь и все вы.       Эндрю немного толкнул Нила в спину, вынуждая его лениво развернуться. Нил долго смотрел на потемневшие янтарные глаза, моргнул несколько раз и прижался лбом ко лбу Эндрю. — Он не заслуживает твоей ненависти. — Эндрю осторожно ткнул пальцем в след от ожога на щеке Нила. — Но если не хочешь помогать ему, тогда помоги мне, чтобы я просто смог сказать ему спасибо.       Нил выдержал чужой взгляд и, подавшись ещё ближе, прошептал почти в губы. — За меня? Ты впервые просишь о помощи? — зашептал он.       Тогда его болезненно ущипнули за бок. — Ненавижу тебя.

***

      Пар от тёплой воды заполнил ванную комнату. Монотонный шум воды убаюкивал, а серебристая струя гипнотизировала взгляд. Жан устало откинулся на бортик ванной, раскинул руки в стороны и прикрыл глаза. Что он чувствовал, или о чём думал, Кевин не мог ни догадаться, ни осмелиться задать прямой вопрос. Он сидел на бортике ванной, и его бедро почти касалось руки Жана, но всё-таки между ними оставались считанные миллиметры. Кевин разглядывал блестящие от капель воды черные кудри, полураскрытые губы, тихо и размеренно вздымающуюся обнажённую грудь под толщей прозрачной воды. Шрамы на коже Жана переливались белым цветом, словно трещины на таком же белом кафеле, разрезали его на части и открывали давно зарубцевавшиеся швы. Сам Жан будто был соткан из кусочков кожи и плоти, хаотичных лоскутов, сшитых кем-то второпях, и даже тогда Кевин не мог оторвать от него глаз.       Он уставился на натянутую белую шею, проследил, как капли стекали по коже. Несколько капель застыли на губах, и Кевин шумно сглотнул. Он отвел взгляд в сторону, на стопку сложенной одежды и полотенец. — Готов к первому рабочему дню? — он закашлялся. — Надеюсь, не сильно переживаешь.       Жан приоткрыл глаза и повернул голову, смотря на Кевина снизу-вверх. В этот момент Кевин повернулся, встретился с серой грозовой бездной чужих глаз. — А за что мне переживать? — красивая ухмылка разрезала его губы. — Кажется, что самое страшное уже случилось.       Жан немного подвинулся и слегка повернулся к Кевину. Он положил подбородок на сложенные руки, продолжая улыбаться. Если бы Кевину однажды сказали, что он будет сидеть вот так рядом с обнаженным Жаном в ванной, он бы никогда не поверил. — Знаешь, с первого взгляда может показаться, что у нас каждый сам за себя, — забормотал он, пытаясь отвернуться. — Это не совсем так. Не думай, что, если меня вдруг не окажется рядом, то никто не будет тебе помогать.       Жан мокрой рукой коснулся холодных пальцев Кевина. — Я так не думаю. А ты не думай, что я не привык справляться один. — От его слов грудь Кевина словно сжало стальным обручем. Нагретые пальцы Жана обжигали как раскаленное железо. — Глупо же просить о помощи, когда можешь сначала попробовать. А уж если не получится, тогда можно попробовать еще раз. — Где-то я это уже слышал, — криво усмехнулся Кевин и облизал пересохшие губы. — Могу я помочь тебе?       Жан вопросительно взглянул на него. — Твои волосы, — Кевин небрежно махнул рукой. — Хочу тебе помочь.       Жан отстранился от бокового бортика и развернулся, усаживаясь к Кевину спиной. Кевин уставился на мокрые пряди, прилипшие к загривку, на линию напряженных плеч. Ему хотелось схватиться за эти плечи и прижаться к ним, накрыть их своими, а потом оставить холодный поцелуй. Рука потянулась к шампуню.       Зарываться пальцами в волосы Жана было приятно. Кевин не дергал их, не сжимал, он просто топил свои пальцы в приятной мягкости, наслаждаясь теплом, и аккуратно массировал кожу головы. Жан немного подался назад, сильнее прижимаясь к пальцам Кевина. — Обещай, что хотя бы попробуешь нам довериться, — прошептал Кевин, распутывая непослушные пряди между пальцев. — Если будет тяжело, то уходи и не терпи. Найдем другое место работы.       Жан поднял голову. Мыльные руки Кевина скользнули ниже и легли на загривок. — И ты так просто уйдешь и оставишь все? — спросил он с лукавой улыбкой.       Кевину безумно захотелось его поцеловать. — Я очень надеюсь, что до этого не дойдет, но… — он снова облизнул свои губы, замечая, что Жан пристально смотрит на них. — Я видел твою медицинскую карту. Я верю, что иногда тебе может быть тяжело. Насилия и принуждения с моей стороны не будет.       Жан тихо рассмеялся. Он завел свои руки за голову и обхватил запястья Кевина, мягко потянув его на себя. — Я справлюсь, — прошептал он. — Единственное, о чем я тебя попрошу, так это общаться со мной на службе ровно так, как ты общаешься со всеми.       Его большие пальцы оглаживали тыльные стороны ладоней Кевина, стирая мыльную пену. — До тех пор, пока ты не попросишь об обратном, — кивнул Кевин, наклоняясь еще ниже и почти соприкасаясь губами. — Я не попрошу. — Я слишком люблю твои вызовы, не забывай об этом, — шепот Кевина утонул в мокром поцелуе.