Иллюзия прошлого

Возвращение в Академию Шрек было триумфальным. Когда повозка въехала на территорию, вся деревня высыпала на улицы. Дети бежали рядом, крича и размахивая самодельными флагами с эмблемой Шрек. Взрослые аплодировали, выкрикивали поздравления. — Второе место на Континентальном Турнире! — кричал староста деревни, голос срывался от гордости и возбуждения. — Академия Шрек прославилась на весь континент! Фландер и Чжао Вуцзи вышли встречать их у ворот, оба с редкими улыбками на обычно строгих лицах. — Добро пожаловать домой, чемпионы, — произнёс Фландер, и в голосе была настоящая теплота. — Вы сделали нас гордыми. Деревня устроила праздник той же ночью. Столы ломились от еды, вино лилось рекой. Дети окружили команду, выпрашивая автографы, умоляя рассказать о боях. Родители гордо хлопали юных героев по плечам, благодарили за то, что прославили маленькую академию. — Расскажи о финале! — просил один мальчик, глаза горели восторгом. — Правда, что Тан Сан использовал два духа одновременно? — Правда, — улыбнулся Тан Сан, взъерошивая волосы мальчика. — Но это было очень опасно. Не пытайся повторить дома. Смех прокатился по толпе. Атмосфера была радостной, беззаботной. Впервые за месяцы команда могла расслабиться, не думая о следующем бое, следующем противнике, следующем испытании. Но среди всего празднования Ху Лиена чувствовала... тревогу. Что-то царапало на краю сознания, как занозу, которую не могла вытащить. Она улыбалась, смеялась, принимала поздравления, но глубоко внутри нарастало беспокойство. Что-то было не так. Что-то незавершённое. Словно история не закончилась, а просто сделала паузу. Следующие две недели были спокойными. Почти слишком спокойными после хаоса турнира. Команда отдыхала, восстанавливалась. Тренировки были лёгкими, больше растяжки и медитации, чем боевых упражнений. Фландер настаивал — их тела и духи нуждались в восстановлении после напряжения, которое пережили. Ху Лиена и Тан Сан стали официально парой. Это не было объявлено или формализовано, просто... стало. Он держал её за руку прилюдно теперь, без колебаний или застенчивости. Сидел рядом за обедом, плечи соприкасались. Целовал её в лоб перед другими — нежно, естественно, как дыхание. Первый раз это случилось на следующий день после возвращения. Они завтракали в общей столовой, и Тан Сан просто наклонился и поцеловал её в лоб, прежде чем встать за добавкой каши. Так просто. Так публично. Зал на мгновение затих. Затем Ма Хунцзюнь начал хлопать, ухмыляясь, и вскоре вся столовая аплодировала и свистела. Ху Лиена покраснела до корней волос. Тан Сан просто улыбнулся, вернулся с кашей, и продолжал есть, как будто ничего не произошло. Нин Ронг Ронг смотрела из-за своего стола. Она не аплодировала. Просто смотрела, лицо тщательно контролируемо, но глаза... в глазах была боль. Затем она отвернулась, сосредоточившись на еде. Это стало паттерном. Нин Ронг Ронг держалась с достоинством, улыбалась, участвовала в групповых активностях. Но когда Тан Сан и Ху Лиена проявляли привязанность — держались за руки, обнимались, смеялись над внутренними шутками — она находила причину отвернуться, уйти, заняться чем-то ещё. Однажды днём, через неделю после возвращения, Ху Лиена нашла Нин Ронг Ронг одну в библиотеке. Огненноволосая девушка сидела у окна, книга лежала открытой на коленях, но она не читала. Просто смотрела на сад снаружи, лицо задумчиво, грустно. — Привет, — тихо произнесла Ху Лиена, подходя. Нин Ронг Ронг подпрыгнула, затем расслабилась, увидев кто это. — Привет. Не слышала, как вошла. — Прости. Не хотела пугать, — Ху Лиена села рядом. Долгое неловкое молчание. — Ты в порядке? Нин Ронг Ронг засмеялась, но звук был без юмора. — Честный ответ? Нет. Но буду. Она закрыла книгу, положила в сторону. — Просто... нужно время. Видеть вас вместе каждый день, видеть, как он смотрит на тебя так, как я хотела, чтобы смотрел на меня... это тяжело. — Мне жаль, — прошептала Ху Лиена, чувствуя знакомую вину. — Если хочешь, могу попросить его быть более... осторожным на публике. — Нет, — Нин Ронг Ронг решительно покачала головой. — Нет, это было бы хуже. Видеть, как вы скрываете любовь из-за меня... не хочу быть причиной этого. Она повернулась, встречаясь взглядом с Ху Лиеной. — Я сделала выбор отпустить его. Выбор остаться друзьями, остаться в команде. Должна жить с последствиями. Слёзы блестели в глазах, но она улыбалась. — Это моя борьба. Моё сердце, которое нужно исцелить. Не твоя вина. Не его. Ху Лиена почувствовала, как слёзы подступили к собственным глазам. Она обняла Нин Ронг Ронг крепко, и огненноволосая девушка обняла в ответ. Они сидели так долго — две девушки, объединённые любовью к одному юноше, находя утешение в дружбе, пережившей романтику. — Ты одна из самых сильных людей, которых я знаю, — прошептала Ху Лиена в её плечо. — Учусь быть, — ответила Нин Ронг Ронг. — Каждый день учусь. Когда разошлись, обе улыбались сквозь слёзы. Сёстры, несмотря ни на что. Семья, выбранная, не данная кровью. Но спокойствие было обманчивым. Через две недели после возвращения начались странности. Сначала маленькие, едва заметные. Ху Лиена проснулась однажды ночью с ощущением, что что-то не так. Рука инстинктивно потянулась к карману одежды, висящей на стуле. Амулет. Тот самый амулет, который должен был быть мёртвым, исчерпавшим всю магию. Когда пальцы коснулись его, она ахнула. Он был тёплым. Не горячим, но определённо теплее, чем должен быть мёртвый кусок металла. Она вытащила его, подняла к лунному свету, льющемуся через окно. И увидела. Слабую пульсацию света в самом центре амулета. Едва видимую, как далёкую умирающую звезду, но определённо там. — Невозможно, — прошептала она. — Ты был мёртв. Твоя магия исчерпана. Но амулет продолжал пульсировать — медленно, ритмично, как сердцебиение. На следующую ночь пришли видения. Краткие вспышки, промелькнувшие в сознании, когда она балансировала на краю сна. Образы, которые не имели смысла: Старый мужчина с холодными глазами, изучающий древние руны. Зал, заполненный фигурами в чёрно-золотом, лица суровые и осуждающие. Себя, стоящую в цепях перед Советом незнакомых лиц. Тан Сана, кричащего её имя, но звука не было. Она просыпалась в холодном поту, сердце колотилось. — Это просто стресс, — говорила она себе, вытирая лицо дрожащими руками. — Просто последствия турнира. Ничего больше. Но не верила этому. Глубоко внутри знала — что-то приближалось. Что-то незавершённое возвращалось. Кошмары стали хуже. Каждую ночь одни и те же образы, но более чёткие, более реальные. Старик больше не изучал руны — он указывал на неё обвиняющим пальцем. Совет не просто заседал — они выносили приговор. Цепи на запястьях становились тяжелее, холоднее, более реальными. Тан Сан заметил через три дня. Они завтракали вместе, и он изучал её лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами. — Ты плохо спишь, — произнёс он без предисловий. Не вопрос. Утверждение. Ху Лиена попыталась улыбнуться. — Немного. Просто... привыкаю снова к нормальной жизни после турнира. — Ху Лиена, — голос был мягким, но твёрдым. — Не ври мне. Пожалуйста. Она опустила глаза на миску каши, больше не притворяясь, что ест. — Кошмары. О... о том, что осталось незавершённым. — Биби Дон? — угадал Тан Сан. Она кивнула. — Я думала, что всё закончилось, — прошептала она, голос дрожал. — Что сделала выбор в столице, отказалась от её предложения, и это конец. Что свободна жить своей жизнью без последствий. Но... — Но судьба не так проста, — закончил Тан Сан, и в голосе было понимание человека, который тоже нёс бремя знания. Знания прошлой жизни, прошлого мира, судьбы, которую не мог избежать полностью. Он взял её руку через стол, пальцы сплелись с её. — Что бы ни пришло, встретим вместе. Ты не одна больше. — Обещаешь? — Обещаю. Но даже его обещание не могло остановить кошмары. Той ночью она увидела самое чёткое видение. Совет старейшин в огромном зале — древние лица, холодные как камень. Главный инквизитор держал документ, и его голос, хотя Ху Лиена не могла слышать слова, был обвиняющим. И затем совет повернулся, и Ху Лиена увидела их лица. Холодные. Суровые. Приговаривающие. Она проснулась с криком, руки инстинктивно тянулись к воображаемым цепям. Конец пришёл на третью неделю после возвращения. Это был обычный вечер. Команда ужинала в большой столовой вместе с остальными студентами и учителями. Смех и разговоры наполняли воздух. Где-то в углу Ма Хунцзюнь пытался впечатлить младших студентов преувеличенным рассказом о финальном бое. И тогда дверь столовой открылась. Разговоры постепенно стихли, начиная с ближайших столов и распространяясь, как волна тишины. Три незнакомца стояли в дверном проёме. Высокие фигуры в безупречных чёрно-золотых одеяниях Духовного Храма. Лица суровые, закрытые. На груди у каждого сияла особая эмблема — не просто шестикрылый ангел, а ангел, держащий весы правосудия. Эмблема инквизиторов. Они медленно прошли в зал, шаги эхом отдавались в наступившей тишине. Все студенты и учителя смотрели, замерев. Директор Фландер встал из-за стола, лицо настороженно. — Могу я помочь вам? Лидер группы — древний человек с пронзительными серыми глазами и шрамом через левую щёку — остановился в центре зала. Взгляд методично сканировал лица, пока не остановился на одном. На Ху Лиене. — Я ищу Ху Лиену, — голос был формальным, лишённым эмоций. — Я Главный Инквизитор Сюань У, представитель Совета Старейшин Духовного Храма. Ху Лиена почувствовала, как кровь превратилась в лёд. Рядом Тан Сан напрягся, рука нашла её под столом, сжимая в безмолвной поддержке. — Я здесь, — голос вышел более твёрдым, чем ожидала. Она медленно встала. Сюань У повернулся лицом к ней полностью. — Ху Лиена из Академии Шрек. Совет Старейшин Духовного Храма вызывает вас для расследования. Зал взорвался шёпотом. Совет Старейшин — высший орган власти Духовного Храма — лично вызывал студентку? — Расследования? — Фландер шагнул вперёд, голос холодный. — По какому праву Духовный Храм вызывает студентку моей академии? Инквизитор невозмутимо достал из рукава свиток. Развернул его, показывая печать — тяжёлую восковую печать с эмблемой Духовного Храма, переплетённой с императорской. — По праву континентального закона, — объявил он формально. — Ху Лиена обвиняется в использовании запрещённой временной магии. Магии, вмешивающейся в естественный ход судьбы и нарушающей древние законы, установленные Советом Духов. Гробовая тишина. Затем взрыв голосов — студенты кричали отрицания, учителя требовали объяснений. — Это абсурд! — закричал Дай Мубай, вскакивая на ноги. — Временная магия — миф! Легенда! — Это не миф, — холодно отрезал Сюань У. — И доказательства были обнаружены Советом Старейшин во время тщательного расследования энергетических аномалий, зафиксированных на Континентальном Турнире. Ху Лиена должна предстать перед Советом Духовного Храма для допроса и, если будет признана виновной, наказания. Ху Лиена почувствовала, как комната закружилась. Её худшие кошмары материализовались. Старейшины узнали. Они отследили временной резонанс. — Какие доказательства? — потребовал Фландер. — Покажите их! — Доказательства будут представлены Совету, не вам, — Сюань У повернулся обратно к Ху Лиене. — У вас есть три дня, чтобы явиться в штаб-квартиру Духовного Храма. Если не явитесь добровольно, будете доставлены силой. Он свернул свиток, спрятал обратно. — Совет Старейшин также желает уведомить: попытки бегства или сопротивления будут расценены как признание вины и повлекут немедленный арест не только обвиняемой, но и всех, кто будет укрывать её. Взгляд скользнул по команде Шрек — предупреждение. С этими словами он повернулся и вышел, двое других инквизиторов последовали за ним. Шаги эхом отдавались в мёртвой тишине. Когда дверь закрылась за ними, хаос взорвался. Все говорили одновременно, кричали вопросы, требовали объяснений. Но Ху Лиена ничего не слышала. Только гул в ушах, только стук собственного сердца. Старейшины знали. Они обнаружили временной резонанс. Они выследили её. Она почувствовала, как Тан Сан обнял её. Голос говорил что-то в ухо, но слова не доходили. Она только стояла, оцепеневшая, глядя на дверь, через которую прошли инквизиторы. Три дня. У неё было три дня до того, как её жизнь — обе её жизни, прошлое и настоящее — могут закончиться. Судьба, как оказалось, не была так легко обманута. И цена изменения прошлого была выше, чем она когда-либо представляла.