Пациент
6 октября 2025 г., 23:14
Дотторе молчит, но руки отлично передают его состояние: его всё ещё изрядно потрясывало от череды событий, с которыми он столкнулся полгода назад. Приличный срок, но совершенно неощутимый из-за подшатавшегося психического состояния. Почти как приступ эпилепсии вперемешку с нежданой эйфорией. Если бы прямо сейчас он увидел, как выглядит со стороны, то истерично бы засмеялся. Какие-то мелкие внешние факторы мешали мозгу сосредоточиться на более существенных вещах. Парень понимал, что несёт полную околесицу, но именно сейчас ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь ущипнул его, чтобы тот поскорее пришёл в себя. О, и его желание было исполнено, но не совсем в той форме, в которой тот хотел.
Раздавшийся звон пощёчины заставил мальчишку негромко и́кнуть, прислонившись поясницей к столу и обескураженно уставиться на нападающего. Розалина. Блондинка сложила руки у себя на груди, слегка потряхивая правой, которая и приложилась к его щеке пару секунд назад, чем вызвала особенное замешательство у Доктора. Эта девчонка уже приловчилась приводить Зандика в норму, используя любые радикальные меры.
Её имя Предвестника – Синьора, а титул – Прекрасная леди. Что ж… Не прогадали они разве что в плане внешности. Но характер у неё был тот ещё. Обжигающий. Скверный. Дотторе ещё не успел привыкнуть, но как будто она и не особо старалась принижать его, поверхностно осведомлённая его непростой историей. Погодите-ка, разве он разрешал Розалине посещать Дворцовую лабораторию без его спроса?
Девушка осуждающе цокает, почти как старшая сестра, отчитывающая младшего брата, и не без опасения поднимает выпавшую из руки колбу, осматривая остаток содержимого и переводя взгляд на испачканный полимерный пол, словно та имела представление, что это вообще такое.
— Ты чего здесь делаешь!?
Зандик в ярости и недоумении, перехватывает стеклянный сосуд и прикладывает кисть руки к грудной клетке, удостоверившись, что сердце перестало стучать, как бешеное. Точнее, оно ещё стучало, но не так сильно, он был просто ошеломлён внезапностью появления своей коллеги.
— Спасаю тебя, умник.
«Очень эксцентричное спасение» - сквозь звон в ушах подумалось учёному.
Дотторе ей, конечно же, не поверил. Не будет эта своенравная леди тратить время на спасение сумерского малолетки, подкинутого им основателем, и для этого спускаться на цокольные этажи. Это вообще происходило редко. Чаще всего здесь можно было встретить или его самого или уборщиков. Причина явно заключалась в другом.
Синьора тяжко дышит, с головой ныряя в меха служебной шубы, которая ей очень шла в совокупности с этой уморительной привычкой выставлять свои прелести у всех на виду. Зандик сощурился: нет, говоря по правде, девушка была достаточно умной и интересной персоной, у них правда нашлось бы много тем для размышлений хотя бы потому, что они оба учились с Академии Сумеру и примкнули сюда не в сильно разное время, только вот блондинка была старше него, тоже относилась к долгожителям из-за своего пламени, выжигающего её изнутри и единственное, что предотвращало процесс её полного испепеления был Крио Глаз Порчи, любезно предоставленный ей Пьеро в обмен на сотрудничество в организации. Только вот… В отличие от Дотторе, Синьора закончила обучение и выпустилась из образовательного учреждения, а вот на долю Доктора выпала не самая сладкая участь, которой ему всё равно пришлось хлебнуть, отчасти из-за собственной оплошности и излишней самоуверенности в собственных силах. Кажется, служба в Фатуи лишь сильнее развязала ему руки после кратковременного обучения и прохождения ускоренной службы. Чистая формальность, его бы всё равно взяли в организацию за одни только мозги, а физическая сила ему была не нужна, как и дисциплина, к которой ему пытался приучить Пьеро. Кстати, о нём.
— Недавно я жаловалась Пьеро, что мой Глаз Порчи стал хуже работать, сам прекрасно знаешь, какая эта штука специфичная, а его использование перестает как-либо ощущаться, не говоря уже о сдерживании моего пламени. Представляешь, как это больно, быть заживо сожжённым? Когда твоё тело покрывают эти ужасные волдыри?
О, Дотторе прекрасно знает, его ведь тоже успели хорошенько подпалить, не говоря уже о времени, проведённом в пустыне под лучами Сумерского солнца. Он нервозно почесал своё плечо: плохо дело, не стоит вспоминать о минувших кошмарах подобного плана и тем более перед ней.
Заметив поникшее состояние коллеги, Синьора ехидно прыснула и облокотилась бедром о стол, к которому был прижат Зандик, после чего склонила голову набок, блеснув голубыми глазами:
— Он порекомендовал мне обратиться к тебе за помощью.
Дотторе посмотрел на неё снизу верх, прикидывая, как бы мягче послать её куда подальше, чтоб не обиделась и не стала мстить, но вместо брани из уст вылетает лишь спокойное:
— В чём заключается неисправность? — не хочет взрыхлять почву для нового конфликта.
Блондинка хитрит, но злобы не показывает, через мгновение меняет выражение лица, растягивая накрашенные красной помадой губы в гримасе мученицы, неохотно высунув из разрезов шубы свою руку, на которой были видны следы сильного ожога, разъедающего кожу без шанса на самостоятельную регенерацию. Учёный без лишних вопросов берёт конечность в свои руки, бегло осматривая и анализируя уровень тяжести полученного ранения. Да так профессионально, словно позабыв о том, что его так-то совсем недавно эта рука и ударила! Откуда в Синьоре столько силы, раз она во второй раз решила ею пожертвовать ради его «спасения»? Неописуемая щедрость.
Параллельно с тем, как Зандик осматривал её ожог, девушка нахмурилась, чувствуя холодок по коже, исходящий от медицинских перчаток парня.
— Не знаю с чем это связано, но он как будто перестал справляться со своей первоначальной задачей. Я совершенно не чувствую того холода, который спасал бы меня от использования моего пламени. Невыносимая боль.
Заявляет Предвестница, не скрывая своей слабости, чего ей делать, может быть, и не хотелось, так как она следовала по негласному правило, что «в этом мире выживают только сильнейшие», но сейчас было вполне очевидно, что она могла не соответствовать данной категории, ведь эта неисправность до жути изводила, практически обесценивала её силу.
Зандик дослушивает жалобы своей пациентки, кратко кивнув. Да уж. Вот и то, о чём предупреждал его Пьеро. Первые жалобы Предвестников на собственное здоровье, связанное с неисправностью использования оружия. Порча она такая – с ней нужно быть аккуратным и внимательно следить за её действиями, своими внутренними ощущениями. Хорошо, что коллега, в принципе, осталась жива.
— Я осмотрю твою Порчу, но и ты будь добра на время расстаться со своим Пиро Глазом. Рисковать здоровьем я в данный момент тебя не заставлю. Проверю неисправность работы иными способами. Но далеко не уходи: я должен буду удостовериться, что всё в порядке и что больше Порча не доставит тебе проблем, когда перейдём к практике.
Синьора приподнимает бровь, почти хищнически смотрит на молодого учёного, что-то её всё же задело в его высказываниях, но оба Глаза она безоговорочно отдала, последний раз взглянув на один из них, засмотревшись на излюбленное отражение собственного лица.
Зандик берёт Пиро в руки, без особого интереса осматривая круглую вещицу, а потом и катализатор девушки, в котором и была заточена Порча. Стильно, но ещё неясно, вызовет ли это трудностей. За полгода нахождения в Снежной он успел не только разобраться в устройстве так называемых Глаз Порчи, но и испробовать их работу. Ощущения новые, заставляют кровь разгоняться по телу, стучать в висках, а потом чувствовать себя иссушённым и ослабленным после проведения кратковременных махинаций. Всё-таки... Не его это, сражения, опасно и не шибко приятно. С этим телом нужно было что-то срочно делать, чтобы справляться с подобными задачами без причинения вреда собственному здоровью. С такими последствиями он ещё не сталкивался, да и магию никогда в жизни не использовал, поэтому его состояние было вполне очевидно, но что насчёт Синьоры? Скорее всего, она не первый раз пользовалась его силой, но проблемы появились почему-то именно сейчас.
Зандик задумался, но решил, что разберётся с этим недугом чуть позже, ему следовало помочь пациентке с полученным ранением, пускай и доктором он считался исключительно по своему титулу Предвестника. Никакого медицинского образования у него поныне не было. Зато был хороший опыт, полученный от самостоятельно проводимых ранее операций в заброшенной больнице на отшибе пустыни, когда парень усердно работал над подавлением болезни Элеазара.
— Присядь-ка.
Кивает он в сторону стула, в голове подмечая, что ожог был где-то между второй и началом третьей степени. Ещё можно вмешаться. Но, как уже успел подметить Доктор, следы от использования Порчи прослеживались на теле Синьоры ещё с давних пор, старые и свежие, те, что ему удалось подметить сегодня.
— Удивлён, что тебе настолько себя не жаль.
— Я и без того прекрасно выгляжу.
— Не отрицаю. Учитывая совокупность всех твоих внешних биологических факторов, у тебя действительно притягательная внешность с эстетической точки зрения. Но кожу лучше поберечь. Ожоги вызывают рак. Вряд ли потом тебе захочется лежать на операционном столе под моим скальпелем.
Синьора подавилась воздухом от возмущения. Её только что осыпали комплиментами или удостоверили в перспективе быть убитой злокачественной опухолью? Предвестница устало закатила глаза, позволив Доктору провести над её рукой все необходимые махинации. Заодно он решил подлатать и её старые раны, естественно, не без спроса их заносчивой хозяйки.
***
Оставшись наедине с фатуйскими и не только конструкциями, он с особым интересом стал искать решение проблемы, описываемой ранее Розалиной. Ему давно хотелось детальнее заняться изучением этих приспособлений, но свободного времени практически не было и повода тоже. А здесь, считай, первое официальное поручение от самого Предвестника. Во время прохождения службы ему тоже приходилось испробовать на себе воздействие артефактов, но Дотторе успел про себя подметить некоторые детали, которые бы он мог подкорректировать под себя или усовершенствовать для солдат Фатуи, увеличивая работоспособность и эффективность Глаз. Но это как-нибудь позже. Кручка жаловалась на слабый резонанс Крио элемента, и Дотторе решил, что в данном случае его задачей будет наоборот увеличить его интервалы с оперативностью, да и с совершенствованием Порчи, запертой в оружии, дело он ещё не имел. Но оттого это становилось лишь интереснее. Хрустнув затёкшей шеей, он с непринуждённым видом принялся за работу. Дотторе нравилась концепция идеального человека, а Розалина со своей пламенеющей магией, которую девушка удерживала внутри себя, подходила на роль не менее интересного подопытного, с возможностями которого было бы занятно поиграться какое-то время, поэтому он решил провести небольшой эксперимент, иначе говоря... Почему бы не подсобить коллеге Предвестнице? С её то одержимостью к безграничной силе.***
Время шло быстро. Занятый модификацией Порчи, просматривая какие-то страницы книг, расставленных на полках, часть которых он уже успел изучить, парень не заметил наступления темноты. В лаборатории всегда царила мертвецкая тишина и свет, почти что болезненный, раздражающий глаза, но Дотторе уже привык к стерильному освещению помещения — оно напоминало ему о небе в Снежной, когда он впервые сошёл на землю, покрытую многослойным белым ковром. Тот почти тонул в нём, маленький, пока шёл вслед за Пьеро, делая неосторожные прыжки и старательно попадая ступнями в углубления от грузных сапог Шута. От этих мыслей что-то болезненно повело внутри. Примерно также он реагировал, вспоминая, с каким удовольствием тогда сразу же отрубился в салоне кареты, прижавшись к окошку и накрывшись полами тёплой шубы. Сладко потянуло спать. Разобравшись с первопричиной, которая теперь казалась ему совершенно нелепой, парень закончил с работой и пригласил Синьору в свои владения. Она с каким-то искренним неверием коснулась собственного катализатора, почувствовав ледяную отдачу, а потом забрала свой Пиро, предварительно проконсультировавшись и удостоверившись с его же слов, что проблема была конкретно в катализаторе и теперь она в праве распоряжаться с ним так, как хочет. Фатуйские нововведения требовали его вмешательства… Нужно будет донести об этом Пьеро. Зандик предложил ей выйти на улицу, попросив Синьору презентовать свои способности: образовав из воздуха пылающий кнут, да такой мощный, что алые искры посыпались от него, полоснула им же землю, усыпанную снегом, заставила тот незамедлительно расплавиться под воздействием огня. Сегодня ей действительно было легче переносить эффект алого пламени. — Не зря я тебя сегодня спасала. Смеётся девушка в беззлобной форме, переходя в нормальное состояние и смотря на коллегу, который тоже оценил её шутку, отразив её обворожительное ехидство: — Наверняка бы уже давно лежала плашмя без рук и ног, не приведи меня Пьеро в вашу многострадальную организацию. — Кто бы говорил, Дотторе. Названный приятно сощуривается - повадка детства - не хватает только весёлого вороньего гарканья для полноты картины. А, нет, рядом пролетел один из их представителей и затесался на ближайшей ветке. Снег осыпался на землю под весом крупной птицы, кажущейся чёрной кляксой на фоне белого холста. Тот заставил ворона склонить голову набок и с интересом пронаблюдать за разговором двух Предвестников и голосисто прокричать. Синьора ухмыляется, как вдруг улыбка спустя мгновение сползает с её пухлых губ, словно она что-то заметила, и молодая девушка подходит ближе, с мнимой строгостью проговаривая с глазу на глаз, словно информация несла в себе запретные знания, почти что шёпотом: — Шут хотел поговорить с тобой наедине. Добавил, что срочно. Дотторе изгибает бровь, складывая руки у себя на груди: неужели где-то напортачил? Вроде ни с кем в конфликт не вступал, планируемую норму выполнял, как и заказные проекты от самой организации. — И чего этому старику не сидится. Сплёвывает Доктор, и Розалина смеётся вполголоса, укутываясь в меха своей шубы. Зандик тоже поёжился, но теперь морозы Снежной не были ему страшны. Он имел способность быстро приспосабливаться к новым условиям. Узнал об этом полгода назад. И всё равно злоба по выскочкам-академикам никуда не запропастилась, просто осела чуть глубже в задетом несправедливостью сознании. — Молчи уж, двоечник. — Розалина Кручка-Лоефальтер! — Не дуйся. Я ведь шучу, — шипит девушка, услышав своё настоящее имя, с забавой ткнув учёного в нос. Сомкнув плотно зубы - кто от холода, а кто со злобы - они с тихим прощанием разошлись. На внешней территории здания сегодня было спокойно, как и всегда: редко можно было увидеть солдат из Дворцового патруля, их было ощутимее меньше. Пройдя по вычурной лестнице, которая занимала немалые габариты, Предвестник мешкает, минуты три неподвижно стоит у двери. Обдумывает план действий заранее, пускай и при разговоре с кем-либо никогда так не делает. Какой кошмар. Кажется, он начинает поддаваться своим же принципам, выстроенным по кирпичикам. Нужно быстрее исправить и это тоже. Он проходит по давно известному маршруту, прилагает некоторое усилие, чтобы слегка отворить деревянную дверь, по бокам от которой стояли вооружённые Фатуи. Зандик — Предвестник и имеет полное право беспокоить своего начальника. Но в их случае скорее было наоборот. — Господина Пьеро нет внутри. Он сказал, что будет ожидать Вас на балконе Дворца. Мальчишка опешил, нахмурившись. А нельзя было сразу его предупредить? Набрав кислорода в лёгкие, нелепо скользит каблуками и идёт в противоположную от кабинета сторону в центральное помещение. Приходится помотать себе нервы и преодолеть расстояние ещё до одной лестницы. Да сколько их тут вообще?! Привыкнувший к жизни на цокольных этажах в стенах лаборатории, окутывающих его также, как ранее Академические стены, разница между которыми была лишь в том, что теперь он действовал по своему усмотрению, ему было максимально непривычно проходить такие расстояния. Препятствия позади: он в коридоре на пути к главному балкону, снова останавливается, прожигает взглядом, как будто уже что-то видит. Почему именно это место? Хочет превратить его в сосульку? Возможно... Дотторе был бы и рад этому прямо сейчас. Весь его настрой как рукой сняло. Полгода он уже служил под руководством Пьеро, мог возразить, ответить грубостью, но Шут в свою очередь никогда не повышал на него голос и всячески старался поощрять его работу. Зандик не привык к такому вниманию. Всё это до сих пор казалось ему чем-то сказочным. Слащавым, на вполне реальным. Отворив широкие двери, ведущие на балкон, Дотторе первым делом чувствует сильный мороз, ударивший его в лицо, заставив подросшие пряди кудрявых голубых волос метнуться в направлении ветряных потоков. Он проследил за тем, чтобы закрыть вход на балкон как можно сильнее, приложившись к нему спиной. Увидев знакомый силуэт Предвестника, Доктор насторожился, не зная, начать ли разговор первым или позволить Шуту сделать это. Но его заметили — Зандик не понял, как именно, — обернулись, жестом руки подзывая к себе. Гаденькое чувство дежавю. — Вы хотели видеть меня? — Да, спасибо, что пришёл. Доктор подходит ближе, игнорируя неуместную благодарность. На самом деле сегодня было относительно тепло для Снежной, а порыв ветра ушёл примерно через несколько минут их неловкого молчания. Они оба смотрели куда-то вниз: Зандик рефлективно повторил действия за старшим, как дети внимают родителям, оперевшись руками о перила и положив в изгибы локтей уставшую голову. Поздними вечерами здесь становится очень красиво: зажигаются фонари по всей площади, освещая её почти также, как днём, а сегодня ещё и Северное Сияние становилось их верным спутником. Очень необычное и завораживающее явление. Дотторе непроизвольно поднял голову, задумавшись. Они оба думали. Но каждый о чём-то своём. — Как прошла встреча с Синьорой? Смог ей помочь? — искренний интерес. — Вполне. Это то, о чём бы Вы хотели меня спросить? — Не совсем. Пьеро хмурится, выпрямляет спину, смотря куда-то вдаль. Зрачок его внутри голубой окаёмки имел особую форму в виде звезды, что ещё с первой встречи бросилось Зандику в глаза. Такие сегодня застилали ночное небо Снежной, навевали трагичностью, окутывали голову печальными и приятными воспоминаниями. Но разум Доктора был абсолютно пуст. — Хотелось при встрече убедиться в том, что моим Предвестникам удалось отыскать общий язык. И что не зазря твоя сегодняшняя работа напрямую затрагивала коммуникационное сотрудничество и с другими членами высшего офицерского состава. Мальчишка всё ещё не понимал к чему тот клонит. А потом сжал перила пальцами почти до побеления, каменея на глазах. Он ведь всё видел. Видел их общение с Синьорой и её огненное шоу с участием Дотторе в качестве подставного зрителя. Парень отводит взгляд, сам не зная почему. Ему стало как-то неловко. — Уверен, и к остальным Предвестникам у тебя тоже получится найти подход. Я прекрасно знаю Розалину, её характер, но она не всегда была такой. Вынужденная конъюнктура и психологические замашки: "лучшая защита — это нападение". — Нам не о чем говорить вне формальной обстановки, — ищет оправдание, в открытую цепляясь к словам. — Я не настаиваю. И всё же меня радует мысль, что у тебя получилось. И даже вывести себя наружу. А то засел в своей лаборатории почти как маленький крот, — беззлобно. Дотторе молчит какое-то время, ведя напалок вдоль перил, рисуя немыслимые узоры на идеально выложенном снегу. Ему было нечего сопоставить в аргументацию Шута. Вспоминает, отталкивается и с утрированным недовольством фырчит в своей искусной манере. — Господин Пьеро, и всё же я остался недоволен! Возразил Зандик, устраивая руки у себя на груди, деловито вскинув голову. — Что-то случилось? Шут непонимающе смотрит, действительно обеспокоенный внезапной переменой настроения у своего подопечного. Такое, конечно, случалось, но чтобы прямо сейчас? — Функционирование артефактов, используемых Фатуи, требует моего незамедлительного вмешательства! И как Вы только собираетесь исполнять цели Её Величества, учитывая набор таких явных недочётов в их рабочей системе? Вот этим я пользоваться совершенно не намереваюсь, пока не приложу руку лично к их усовершенствованию. В сопровождении гортанного смеха седовласого мужчина, вызванного столь резкими заявлениями и упрёками со стороны напористого Предвестника, Дотторе и сам не заметил, как тоже улыбнулся, подавляя в себе бескорыстную ухмылку. У него ещё полно времени для того, чтобы со всем разобраться. И Доктор не на шутку заинтересован в том, чтобы придать этой организации тот вид, в котором бы он тоже хотел её видеть в дальнейшем будущем.
