Оставь мораль в закромах боли

      Дотторе тяжело вздыхает, взметая к потолку клуб морозного дыма: наверно, ему всё же стоило отправиться на миссию самостоятельно и не беспокоить одного из своих Срезов, что стали для него важнейшей инновационной разработкой за последние столетия. Лично для него. Ибо ничто настолько не приносило ему удовольствия, приятных покалываний на кончиках пальцев от предвкушения, чем создания самого «себя».       Конечно, Доктор никогда не скажет им это в лицо, потому что прекрасно знает реакцию его копирок на любую похвалу, ибо он и его близнецы относились к подобному с некой… Настороженностью. Дотторе до сих пор не мог избавиться от этой нелепой агрессивной реакции, присосавшейся, подобно злосчастной пиявке, ещё с детства, а когда Пьеро хвалил его самого, так ещё и при всех на некоторых официальных собраниях… Ему становилось некомфортно. Ох, и нет, к Шуту он не испытывал ничего удручающего, любая нервозность при прикосновениях или приступы недоверия давно отпустили его, но почему-то Зандику подсознательно было бы легче перенести критику, чтобы ткнуть недовольного какими-либо аспектами его деятельности лицом в грязь, выдав сокрушительные аргументы в защиту своих способностей и умений.       Дотторе признаёт свою гениальность, столетия непрерывной работы в организации Фатуи укрепили в нём чувство нужности, дееспособности, самосознания, но ему было гораздо привычнее выполнять указания без лишних комментариев, ибо даже самое положительное отношение к его работе могло его обескуражить.       Зандик взаправду не знал причины своего отношения к подобным заявлениям, но что-то ему всё же подсказывало, что именно из-за этих чувств, которые давно вылетели из его головы, как пески пустыни, охватывающие грозные строения пирамид, привлекающих и в то же время отталкивающих интересующихся их таинственностью путешественников, он и создал своих Сегментов – кибернетических аугментаций, имеющих разный возраст в зависимости от периода жизни Второго Предвестника, помогающих ему в изучении самого себя, своих мыслей, идей, взглядов и просто выполняющих его задания, не всегда связанных с предстоящими официальными поручениями.       Доктор привык к ним, а они – к нему. Срезы приспосабливаются к новой обстановке также быстро, как и он, они вынуждены, пускай в начале своего жизненного пути и долгое время путаются от незнания и непонимания того, что вокруг них происходит и почему перед собой они видят копию себя, на самом деле являясь ими самими же. Но несмотря на то, что он являлся их непосредственным создателем, ничего, кроме необходимости использования их в качестве инструментов выполнения определённых задач он к ним не испытывал. Даже к самым юным копиям. Мозгоправство Шута в этот раз на него не подействовало.       Первому клону было всего десять лет. Не самый худший возраст, но и не лучший: мальчишка детальнее всего обладал лишь теми воспоминаниями, которые были присущи его годам. Резкий, острый на язык, любитель одиночества и тишины, но несмотря на это ещё и зритель-завсегдатай нередких перепалок между старшими Дотторе, за счёт свойственного ему детского любопытство, которые могли что-либо не поделить между собой или быть не согласными в мнении друг друга.       Каждая копия имела свой темперамент и способности: Прайм – так его называли клоны – давал им достаточно свободы, коей научил его распоряжаться Пьеро, в чём был абсолютно честен при их первой встрече. Свободы было много, но вот теперь нахлынувшая скука коснулась и его, как только большая часть ежедневных заданий, которую ранее Зандик выполнял сам, начала перекладываться на его Сегментов, которым всё равно Прайм не находил другого применения. С ними можно было поговорить, но, учитывая "пристрастие" Доктора к разговорам, все молча предпочитали заниматься своими делами изо дня в день, лишь изредка пересекаясь друг с другом или перебрасываясь словами, а то и вступая в конфликты, и Зандик в подобные моменты напоминал сурового отца, который хоть и не поднимал руку на свои творения – да и затратные же они были, чего только стоили одни ресурсы, не говоря о потраченном времени на создание и их обработку – но каждый клон мог читать настроение Прайма лишь по одному его взгляду снятой маски или затягивающемуся воздуху в атмосфере, который могли ощущать лишь они, хорошо ознакомленные с поведением создателя в той или иной ситуации.       Всё это стало исполнимым только благодаря Скарамучче – «куколке» – излюбленная Доктором и ненавистная её носителем кличка – ставшей Шестым Предвестником, который, отчасти, напоминал его в возрасте примерно двадцати с хвостиком лет и становился объектом его изучения. Да только невысокого роста Предвестник в огромной шляпе больше напоминал подростка с особенно вспыльчивым характером.       Учёный успел изучить его почти как свои пять пальцев, поскольку нередко упрашивал того становиться своим подопытным, да и в организацию парнишку затащил именно он, одарив того сердцем, вынутым прямо из груди друга Скарамуччи. О, как же многого он ещё не знал… Дотторе бы обязательно пустил слезу, да только опасался, что зальётся истеричными нечленораздельными звуками. Почти что проявление жалости.       Он давно освоился здесь, в Снежной. Успел стать свидетелем прихода нескольких других Предвестников, каждый из которых был сумасшедшее предыдущего, по мнению Доктора. Возможно, о нём они думали точно также. Но какое ему вообще было дело до чужого мнения? Он уже далеко не тот маленький мальчик, который бы оплакивал своё место в Академии, убиваясь по тем временам, которые были отброшены из его памяти и не зависел от расположенности старших.       Какие-то части своей личности, отношения, он перенял от Пьеро. Всё же, сравнивая Зандика и Второго Предвестника Фатуи, можно было сделать вывод, что тот стал не только старше, но и мудрее, спокойнее и сдержаннее. За эти годы он сменил множество масок, причём как материальных, так и недействительных, начиная от чёрно-белой с клеймом организации под глазом и заканчивая птицевидной. И всё же повзрослевший Дотторе выбирал прямолинейность, которая была наиболее близка ему, ведь какой смысл держать улыбку или агрессировать напрасно, забывая то, кем являешься на самом деле в компании людей? Его всё равно продолжали настойчиво обходить и не вмешиваться в его личные дела даже те, с кем он когда-то работал или пересекался в определённых ситуациях, будь то личные слуги или бедолаги, наслушавшиеся страшных сплетен об ужасах внутри его лабораторий и деяний.       По большей степени это были всего лишь новички, ибо закоренелые соратники и солдаты Доктора, привыкшие к его обществу, пусть даже и не умеющие читать его мысли, знали, что их Предвестнику можно доверять. Про него пускали слухи и продолжали это делать, но все недовольные в любой момент могли спокойно высказаться ему прямо в лицо на свой страх и риск, чего, к слову, никогда не происходило.       Более того, его прислужники отзывались о нём лестно и Дотторе по чистой случайности мог становиться свидетелем этих незначительных, но вызывающих своеобразный нападок отягощения в груди, слов, и он бы хотел назвать это приятным, но ему всё равно не нравилась мысль, что при таком раскладе люди имели возможность видеть в нём уязвлённость, то, за что можно было ухватиться и приблизиться к нему.       Второго совершенно не радовали намечающиеся перспективы. На собраниях он предпочитал становиться дальше всех, чтобы молча выслушивать очередной список различных заявлений, будущих планов, целей и задач, зачитываемых господином Основателем.       А он, в свою очередь, видел некоторую отрешённость, беспокойство в груди своего Предвестника, и проводил осторожную параллель между тем, кем он являлся многие годы назад и тем, что видел сейчас. Но он никогда не затрагивал с ним эту тему наедине, не задевал личные границы учёного. И Дотторе был ему искренне благодарен за это. Всё-таки он имел сложный характер и никогда не знал, что может выкинуть при излишней заинтересованности со стороны любого, даже если это сам Пьеро.       Вот и сейчас он не старался скрывать свою безучастность в проходящем собрании, несмотря на его важность, потому что посвящено оно было вступлению очередной единицы в систему управления Снежной. Сколько раз он это уже видел? И ведь всё равно приходилось делать это лично… Когда-нибудь Дотторе точно прекратит подобным заниматься, несмотря на особенность Шута по каким-то неведомым учёному причинам всегда распознавать его клонов.       Несколько сотен лет прошло с его первого дня вступления в ряды Фатуи, а тяжёлые воспоминания, ранее обременяющие жизнь Дотторе, которые тот научился контролировать, уже перестали мешать его работоспособности, разве что, навещая его глубокими ночами, когда голова, с колышущимися в ней мыслями, была пуста. И хоть изредка, но ему приходилось мучиться от бессонницы и неприятного потуга из отрывков тех миновавших дней, определивших его дальнейшую судьбу в стране Крио. Место золотых песков здесь занимал пушистый снег, а нескончаемая жара сменилась тяжёлыми метелями, напоминающими о внутреннем состоянии Её Величества Царицы и даже внутреннем конфликте Дотторе, к которым – морозным ураганам – в первые дни жизни здесь, в Снежной, Доктор никак не мог привыкнуть, но сейчас это не создавало никаких проблем. Его тело окрепло, стало сильнее не только за счёт возраста, но и личных операционных вмешательств.       В зале совещаний прямо сейчас проходила церемония посвящения в Предвестники их нового потенциального партнёра, о котором Доктору, если быть честным, не было известно абсолютно ничего. Но ему это было даже неинтересно. Гораздо интереснее сейчас было думать лишь о собственных опытах и экспериментах, от которых Предвестника решили нагло оторвать, позвав на обязательное собрание, на котором должны были присутствовать все его коллеги. И это так раздражало. Какое ему вообще было дело до того, кто к ним там вступает, когда он практически никогда не покидал стены родной лаборатории? Какое неуважение к его персоне!       Он примкнул к Предвестникам одним из самых первых. И уже не раз ему приходилось сидеть прямо здесь, в просторном зале, запрокинув ногу на ногу и бездумно пялясь в одну точку, прислонив сжатый кулак к открытой от маски поверхности щеки. И каждая такая новая встреча с партнёрами не приносила феноменальных результатов. Наоборот, успел себе лишь нервы попортить за столько лет совместной работы. От меньшего психа к большему. Разница невелика.       Взглянув исподлобья на человека, который должен был нести бремя Девятого Предвестника, и которого так почтительно презентовал Пьеро, Дотторе незатейливо в своей привычной манере заулыбался во все тридцать два, пока его коллеги сидели за широким столом с непередаваемым покерфейсом. Разве что Коломбина улыбалась. Но это было её типичным состоянием.       Всё равно он почти ни с кем здесь не общался, кроме Пьеро и, наверно, Субретки, докладывая первому о какой-либо информации, и который стал для него практически приёмным отцом, вырвавшим его из когтистых лап безжизненной пустыни и агрессивно настроенных жителей Сумеру. Ну а вторая просто любила временами подтрунивать его на тему клонов и всегда старалась подшутить конкретно над Праймом, но мало кому, в принципе, когда-либо удавалось различать его со своими старшими копиями. А сегодня его заставили присутствовать лично. Важный день, по мнению организатора сия торжества.       Дотторе по старой привычке недовольно фыркнул. Про себя, конечно же.       За это время он хорошо успел узнать Пьеро, его взгляды, идеологию, в том числе и «Матушки Царицы», прознав, что тот являлся жителем Каэнри'ах – цивилизации, уничтоженной ещё несколько сотен лет назад, обретя бессмертие с помощью силы Роновы – проводницы между жизнью и смертью, одной из четырёх Теней. И, стоит признать, открывая для себя что-то новое, копаясь в этом по старой привычке, отмотав на несколько веков назад, он бы даже не подумал, что мог являться тем, кем оказался по итогу. Дотторе тоже был долгожителем, но в этом были задействованы несколько иные факторы. И сделал это Доктор по собственному желанию с незаменимым усердием.       Пьеро прокашлялся в кулак, возвращая к себе внимание притихших Предвестников, которые, кто с подозрением, кто с интересом рассматривали новичка, впиваясь в него нечитаемыми внешне взглядами.       — Прошу представить Вашему вниманию господина Девятого Предвестника – Панталоне.       Пьеро направляет почтительный взгляд в сторону улыбчивого черноволосого мужчины, который совсем не выглядел враждебно или примечательно, но, как говорится: в тихом омуте… Дотторе запомнил эту фразу от местных жителей, и она ему очень понравилась.       Недовольнее всех, кажется, выглядела Четвёртая – Арлекино, покосившаяся на Панталоне чёрными глазами с красными крестами, скрестив руки в недобром жесте под плотными полами шубы. Вот и гадай: это её обычное состояние или она действительно разозлилась.       Названный кивает, опрокинув чрезмерно вежливым взглядом из-под очков всех присутствующих и сложив тонкие пальцы рук в замок, облачённые в чёрные перчатки с дорогими на вид перстнями. Когда его взгляд остановился на Дотторе, тот, в свою очередь, неторопливо взмахнул рукой, в которой держал длинную колбу со странной, поблёскивающей изнутри голубой жидкостью, что-то про себя отмечая.       Доктору этот взгляд сразу же не понравился. Всё-таки, как хорошо, что он носит маску, схожую с той, что когда-то он увидел впервые в детстве у сплетничавших между собой агентов Фатуи, поэтому сейчас тот может без зазрения уже отчасти отсутствующей совести спокойно игнорировать чужое внимание или смотреть туда, куда ему захочется. Удобно. Да только Панталоне как будто всё равно это чувствовал. Мужчина скривил губы и мысленно отсчитал про себя до десяти.       — Господин Делец будет занимать ведущую роль в устройстве Снежной, отвечая за финансы, установление филиалов Банков Северного Королевства, заключение партнёрств и различных договоров за и в пределах Снежной в её, непосредственно, интересах, с этого момента заниматься распределением вашей заработной платы и, в целом, управлять денежными потоками Снежной, поэтому Вы имеете полное право обращаться к нему по различным деловым вопросам, в том числе и касающимся каких-то личных проектов и отчётности. Есть то, что вы хотели бы уточнить, господа Предвестники?       Пьеро окутывает взглядом мужчин и женщин, собравшихся здесь, и, как оно обычно и бывает, не дождавшись ответа, лишь облегчённо выдыхает, позволяя новоявленному господину занять подготовленное для него место рядом с… Доктором. Наверное, не самый худший вариант. Шут успел для себя понять, что справляться с этим большим ребёнком по имени Зандик местами бывает невыносимо: да, он уже давно перерос свой недоверчивый, обеспокоенный и капризный возраст, но иногда возвращал его в прошлое своими выходками, резкостью, прямолинейностью и непоседливостью. Даже сейчас ему было не до происходящего, а на замечания он перестал как-либо реагировать: прямо сейчас вертел в руках колбу, с таким желанием глядя в её содержимое, с каким, наверно, даже влюблённые не смотрят друг на друга. Может быть, спокойный товарищ и усмирит его пыл. Хотя бы на время.       — Прошу проявить Вас уважение к нашему новенькому и познакомиться с ним получше, поскольку Вам всё равно придётся с ним тесно сотрудничать, в особенности перед предстоящими миссиями и командировками. Но, чтобы не отнимать ваше драгоценное время, хочу кратко ознакомить Вас, господин Панталоне, с Вашими будущими коллегами, - он поворачивает голову к Дельцу, что лишь понимающе кивает, украдкой скользнув взглядом в сторону Доктора из-под длинных ресниц, скрывающих цвет радужки, который чувствовал его взгляд на себе почти что физически и это совершенно ему не нравилось; в свою очередь, Пьеро решил начать по правую от него сторону стола, - госпожа Третья – Коломбина, наша дорогая соратница, которая играет важную роль в развитии нашей организации, благодаря своей особенной первородной силы; господин Пятый – Пульчинелла – мэр нашего прекрасного города, занимающийся поддержанием его внутренней организованности, жизни и порядка; госпожа Седьмая – Сандроне, которая отвечает за инженерное развитие организации; господин Первый – Капитано, занимающий главную роль в управлении армией и всей нашей военной структуры; госпожа Четвёртвая – Арлекино, - Панталоне с акцентированным вниманием обвёл девушку натянутой любезностью, чувствуя, как от этого взгляд беловолосой Предвестницы показательно тяжелеет, - является управляющей сетью домов Очага, вербуя новых членов в ряды Фатуи и отбирая подходящее звено, занимающееся разведкой для нашей организации; госпожа Восьмая – Синьора, обладающая непревзойдённым обаянием и харизмой, а также дипломатическими аспектами; господин Шестой – Скарамучча, наш соратник, выполняющий секретные поручения организации и изучающий Бездну; господин Второй…       Пьеро молчит, кажется, о чём-то задумавшись, после чего с излишним давлением проходится подушечками пальцев по длинному столу, как бы собираясь с мыслями.       — Что-то не так, господин Пьеро?       Спрашивает Дотторе, почти автоматически зубоскаля, а в голосе его сочится яд, который могли распознать лишь они оба. На деле же из уст Доктора вылетело почти то же, что обычные люди называют вежливостью, в обращении ко старшим по званию.       Пьеро решает не отвечать, продолжая свой вводный монолог:       — Господин Второй, Иль Дотторе, отвечает за научно-исследовательскую деятельность нашей организации, оснащая её новейшими разработками. Вам тоже предстоит много работы друг с другом, что, например, Вы делаете наряду в дуэте со Сказителем. Поэтому лично Вас, Доктор, попрошу стать несколько открытее к разговору по отношению к господину Панталоне, поскольку Вы тоже сможете вынести больше выгоды для себя из будущих сделок.       Кто-то в зале совещаний тихо посмеялся, а жидкость в колбе предупреждающе дрогнула. Седовласый мужчина заканчивает, заводя руки за спину и ещё раз осматривая своих Предвестников, ведь не каждый день появлялась возможность узреть их всех сидящих за одним столом. Почти что семейное застолье. Не хватало только запаха домашней еды и неформальной обстановки.       — Если ко мне не осталось никаких вопросов, то я заканчиваю наше собрание, и прошу Вас о последнем одолжении – познакомиться с нашим уважаемым Дельцом, если в данный момент Вы имеете определённые предложения к нему или идеи для сотрудничества. Благодарю Вас за внимание, господа Предвестники.       Сложив руки у себя на груди и обведя голубыми омутами силуэт Регратора, Пьеро, прождав пару секунд, вдумчиво к нему обращается:       — Попрошу Вас, Девятый, через два часа пройти в мой кабинет. Нужно будет обговорить кое-что лично по поводу Вашей работы. Сейчас предлагаю Вам осмотреть территорию Дворца, если вдруг появится необходимость, я могу приставить к Вам одного из секретарей, что проведёт Вам небольшую экскурсию по всем важным местам и корпусам здания.       Дослушав, брюнет растягивает губы шире, плавно качая головой и легонько проведя кистью руку сверху вниз, учтиво отказавшись от его предложения:       — Благодарю, но это вовсе необязательно. Мне уже успели здесь кое-что показать. Наверное, дальше я справлюсь сам. Не беспокойтесь.       Слова, словно отрезвляющий поток холодной воды, прыснувший на лица присутствующих, ободрил абсолютно всех, и по широкому залу раздался некий шёпот, неосторожно отражающийся от массивных вычурных колонн, но больше всего разговаривали девушки: Сандроне, активно жестикулирующая, тыкающая в пустоту пальцем и что-то нашёптывающая своему молчаливому роботу, который, по ощущениям, действительно понимал каждое её слово; Арлекино, сквозящая что-то сквозь сомкнутые напряжённые зубы и Синьора, с уничижительной улыбкой беседующая с ранее упомянутой девушкой, длинными пальцами перебирающая пряди своих золотистых локонов. Панталоне же выглядел максимально расслабленным, словно неэтичное поведение его странных коллег ничем того не затрагивало. Понятно, и этот тоже с тараканами в голове.       — Ну и скукота, а не собрание. Никогда бы не подумала, что меня снова начнут отвлекать из-за такой ерунды. Фу, - фыркает девушка с встроенным в спину ключом, усаживаясь поудобнее на руке Пулонии – её гигантского мека, сооружённого ей самим – удачи с адаптацией, банкирчик. А мы не будет терять зазря времени. Вперёд, Пулония!       Зазвучали шестерёнки, и тяжёлая машина направилась к выходу из зала, а за ней, постепенно, рассосалась и оставшаяся часть присутствующих на собрании Предвестников, ведь сейчас никто особо и не хотел иметь дело с вызывающим подозрения Панталоне, и только один Пульчинелла — миловидный на вид дедушка — осторожничая, но попросил не злиться на своих коллег, поскольку отношения среди Предвестников были в действительности натянутыми, как струна, поэтому, учитывая его роль мэра в Снежной, он заявил, что будет готов к сотрудничеству с новеньким, потому что их деятельность имела важное значение для существования города и активно пересекалась.       Регратор вежливо кивнул невысокого роста мужчине с причудливо длинным носом и ушами головой, удостоверив его в том, что вовсе не держит ни на кого обиды и тоже готов выполнять свою работу в полной мере, непосредственно в сотрудничестве с другими. В том числе Банкир заметил, что теперь, единственными оставшимися в зале Предвестниками был он и так называемый Иль Дотторе, который продолжал что-то внимательно разглядывать в своей колбе, словно специально дожидаясь, когда они смогут остаться наедине. На деле же Доктор просто погряз в беспорядочном потоке мыслей.       — Вы тоже хотели спросить меня о чём-то, господин Иль Дотторе? Необязательно было дожидаться, когда мы останемся здесь одни.       Лепечет Делец, заправляя чёрную прядь волос за ухо, которая успела сбиться из общей причёски. Голос его звучит приторно-сладко, и это напрягает Доктора, и если голос Пьеро вызывал уважение и, когда он впервые встретил его в пустыне, спасительное чувство холода, то тембр Панталоне вызывал лишь тянущее чувство давно забытого волнения где-то поперёк горла. Странно, но приятно, пускай точное определение этому Дотторе, впервые в жизни, дать не мог. И это беспокоило его, будоражило, злило. Пугало. И если только один голос брюнета вызывал в нём такой спектр эмоций, то что же могло приключиться с ним в любых других обстоятельствах? Доктору бы не хотелось проявлять к этому человеку неподдельно больной интерес, чтобы не сделать хуже им обоим. Обычно такое заканчивалось правда плохо. Вот только сухим из воды всегда выходил Второй Предвестник.       — Иначе… В любой другой ситуации я бы подумал, что Вы хотите познакомиться со мной поближе, пока у меня есть свободное время.       Дотторе замирает, прекращая взбалтывать в своей колбе таинственный химический раствор, медленно наклоняя голову в сторону Панталоне, лишь слегка напрягши мышцы рук, сжимая сосуд, словно ещё совсем немного и тот вот-вот сломает его. Не прилагая особых усилий.       — Вы слишком высокого о себе мнения, раз считаете, что я способен пойти на это ради того, кого вижу впервые. И уж тем более не в моих интересах иметь тесные связи с кем-либо из Предвестников.       Отмахивается Прайм, складывая руки у себя на груди, предварительно положив колбу в глубокий карман шубы, имея возможность сохранять направление своего взгляда в неведении от других, хотя его совсем не покидало ощущение, что полуприкрытые глаза напротив чувствовали, куда смотрит Дотторе на самом деле. И это внезапное ощущение беззащитности, наготы распирало изнутри, заставляя сердце пропускать удар и замирать дыхание. Из них двоих Панталоне казался бессовестным хищником, читающим его, как открытую книгу и лезущим в самые сокровенные уголки его сердца, куда не стоило бы соваться никому. Оба скрытны и имеют тузы в рукавах. Оба с причудами в голове и нежеланием поддаваться оппоненту.       — Как раз наоборот.       Длинные ресницы слегка подрагивают, мужчина подходит ближе таким медленным шагом, от которого Доктор поневоле отступает назад, рефлекторно напрягшись от близости, сохраняющейся на расстоянии вытянутой руки. Когда он вообще успел приблизиться?       Второму было вполне комфортно находиться в компании «себя», хоть десятерых, двадцати человек, если площадь комнаты позволяла, нежели разрешать бестактно врываться в свою жизнь кому непопадя, а уж тем более не вызывающим доверия новичкам. Только он мог так делать. А уже потом пожинать плоды.       В прочем, в отличие от своих новых клонов, он был гораздо менее положительно настроенным на бессвязные разговоры, а уж тем более терпеть не мог находиться в обществе других людей более пяти минут, если это не был приказ свыше. И то не всегда исполняемые лично им, так как у него была возможность отправить вместо себя одну из своих старших копий.       — Такое чувство, что Вы обозвали меня нарциссом, господин Дотторе, а ведь мы толком не успели познакомиться. У меня нормальная самооценка, но я знаю себе цену, а она достаточно велика для того, чтобы любой человек мог заслужить моей искренности и расположения к себе, теперь уже как государственного деятеля. И это нормально. Но, как и сказал господин Пьеро, нам следует познакомиться поближе, чтобы в дальнейшем у нас не возникало никаких недопониманий. Как Вы на это смотрите? Я кратко наслышан о Ваших разработках и меня это достаточно заинтриговало, чтобы видеть в Вас партнёра в совместных проектах. Всегда ведь лучше ощущать финансовую стабильность, правда?       Дотторе пытается не стереть зубы в порошок, плотно сомкнув челюсти, ловя носом приятные нотки дорогого парфюма, исходящие от шеи Регратора, и только неловко щурится, хотя, очевидно, всех его эмоций, передаваемых глазами, всё равно не было бы видно. Всё проходит слишком быстро, он не успевает реагировать не то, чтобы на слова, а на саму атмосферу, подстраиваться под неё, что обычно делал лучше всего…       Он терпеть не мог открывать своё лицо, ибо у него плохо получалось скрывать свои истинные эмоции. Единственная слабость, исходящая из молодости. В тот период времени он мог бы ещё позволить себе поддаваться порыву столь ярких чувств, как злость, безумие или безалаберность, но не сейчас, не в его возрасте, хотя иногда череда невменяемости нахлынавыла и на него. И именно потому, что его более молодые клоны вели себя точно так, как сказано ранее, между ними часто всплывали беспочвенные конфликты, которые могли перерасти в настоящий скандал. Дотторе почти не умел держать язык за зубами и выражался прямо, так, как ему вздумается, поэтому сейчас он лишь боролся с желанием не бросить колкое словечко в сторону брюнета.       Доктор успел забыть, как происходят простые знакомства между такими же простыми людьми, коим он давно не являлся, поэтому позволил Девятому взять инициативу на себя, криво поджимая губы и отворачивая голову в сторону, показывая отрешённость.       — Честно говоря, я плохо запомнил планировку Заполярного Дворца, и знаю только то, где находится мой рабочий кабинет, быть может, Вы сможете показать мне что-нибудь интересное, господин Второй?       Задаёт наводящий вопрос Делец, складывая пальцы, украшенные дорогими камнями, в замок, и выжидающе глядя на своего странного голубоволосого собеседника. Вот же… И слова подходящего не подобрать.       Тот, в свою очередь, лишь в удивлении вздымает брови, приоткрывая рот, чтобы возразить, но, словно обдумав что-то у себя в голове, мужчина разочарованно выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, больше напоминающие клыки, и сдержанно хмыкает, позволяя клубу морозного пара вылететь вместе с неровным вздохом. После чего растягивает губы в кровожадной улыбке и отводит леденящий взгляд в сторону дверного проёма, занимающего внушительные габариты в зале совещаний.       Не безосновательно коснувшись его плеча, спрятанного за слоями шубы, как бы намекая на то, что Предвестник давно не был бы прочь покинуть это ненавистное ему место, мужчина медленным шагом отправился в сторону выхода, дожидаясь своего коллегу, который шёл, казалось, лишь упиваясь тем, с какой натужностью Доктор ожидал его из раз в раз, плавно преодолевающего небольшое расстояние, словно тот вечно витал где-то в облаках.       Это злило мужчину, привыкшего делать всё быстро и качественно, потому что медлительность в его профессии, как и чрезмерная скорость, могла привести к непоправимым последствиям.       — Господин Пьеро сказал, что Вы отвечаете за научно-исследовательскую деятельность Фатуи. Значит, Вы – учёный?       Предвестник нависает суровой тенью над Регратором, указывает рукою на себя, словно презентуя новый, ещё невиданный другими экспонат, который бы мог прослужить во благо человечества не одно столетие и сохранить свой первоначальную задачу и вид. Что ж, отчасти, так оно и есть.       — Да, а по совместительству и лечащий врач, именно поэтому я хочу пригласить Вас в свою лабораторию. Нужно будет кое в чём убедиться.       От столь неожиданного заявления Регратор на мгновение замирает, и Дотторе чувствует, как мимолётное удовольствие протекает по его жилам от вида растерявшего своё спокойствие перед ним мужчины. Значит, маска... Пускай лишь и на секунду снятая. Какая ирония: они и впрямь были похожи.       Что ж, местечко это было действительно не из самых лицеприятных, но что поделать? Даже солдаты под его начальством иногда боялись заглядывать внутрь его владений, когда нужно было донести до начальника какую-либо важную информацию.       Делец прикладывает указательный палец к своим губам, задержав взгляд из-под очков дольше положенного на своём болтливом коллеге, удовольствие в груди которого сменилось тем самым гадко-приятным, тянущим чувством, которое хотелось вырвать из груди с корнями, чтобы оно прекратило разрастаться при каждом долгом взгляде Панталоне в его сторону.       — Что ж, я не против, дорогой Доктор. Мне бы явно не помешала эта информация.       Цокнув языком, Дотторе слегка поморщился на обращение Регратора к нему, в особенности на это… «Дорогой». Здесь не было ничего сверхъестественного или крамольного, просто Второму было действительно непривычно, в принципе, разговаривать с кем-то, кто отличался внешностью от него, так долго, да и ещё самому предлагать посетить его лабораторию, вокруг которой крутилось много не самых приятных слухов, на которые Регратор ещё не успел нарваться, поэтому, вообще, Дотторе рассчитывал на отказ с его стороны, но теперь пути назад у него попросту не оставалось. Любил же он заваривать себе кашу. И попадались в ней всегда крупные комочки...       Он обречённо кивнул, ведя черноволосого мужчину за собой, преодолевая длинные коридоры и спускаясь вниз по лестнице на цокольные этажи, далеко не из вежливости придерживая господина Девятого на крутых поворотах за локоть, а чтобы тот случайно не зацепился за полы своей шубы и не ушибся. Комнаты здания были выполнены в едином стиле и незнающий мог всегда ошибиться или заблудиться вокруг пары залов.       Взамен последовала тихая благодарность, неприятно саднящая сердце. Тот носил очки, поэтому это могло нести плачевные последствия для него и его не самого лучшего зрения в случае непредвиденных обстоятельств, нести ответственность за которые в первый же день знакомства с Банкиром Доктору не хотелось, иначе бы он точно не смог так просто отделаться от разборок с Пьеро. Сейчас бы этого совсем не хотелось допустить с учётом его своеобразной репутации. Пришлось преодолеть ещё несколько коридоров перед тем, как столкнуться с широкими металлическими дверьми, не пропускающими наружу не единого звука, словно внутри не было ничего, кроме пустого помещения. На цокольных этажах было холоднее, чем сверху, поэтому Панталоне, ещё не привыкший к резким перепадам температур, посильнее укутался в свою шубу, что не скрылось от внимания Доктора, который лишь мысленно посмеялся с этой маленькой детали.       — Уверены, что хотите зайти внутрь? Вы весь дрожите, словно ещё немного и точно превратитесь в сосульку, - Дотторе словил чувство дежавю, смех прервался резче, чем он планировал.       Панталоне слегка сводит чёрные брови к переносице, поправляя очки указательным пальцем и, слегка поёжившись, он обращается к Доктору:       — Ничего страшного, мы ведь уже пришли, так же зачем тратить время на обратный путь? - хитрит, одаривая невинной улыбкой.       — Резонно, мистер Банкир, - с глубоким вздохом.       Подавляет уставший хохот Второй, без особого энтузиазма растворяя огромные ворота лёгким движением руки, и это было так интересно наблюдать, поскольку со стороны казалось, что для того, чтобы пройти внутрь, нужно приложить немало усилий. Или всё дело в физических способностях Дотторе? Не столь важно. Панталоне был уверен лишь в том, что этот опыт окажется интересным и что потраченное время в компании изрядно эксцентричного Доктора пройдёт более чем продуктивно.