Оставь мораль в закромах боли

      Сегодня лаборатория была по-особенному пуста. И не столько потому, что все «роботы-уборщики» Дотторе были заняты своими делами, распределённые по другим помещениям, сколько по той причине, что пригласил Второй Предвестник своего гостя в совершенно другое крыло, отличающееся укромностью, хоть и общая территория не могла выделиться внушительными габаритами, что нельзя сказать про предыдущую комнату, «встречающую» постояльцев и заплутавших бедолаг у самого входа.       Обычно сюда приглашались коллеги-пациенты, коим в данный момент являлся и сам Панталоне, если, конечно, его можно было так назвать, поскольку сейчас он напоминал ему лишь исключительно болтливого попугая, горланящего без умолку, коим не казался таким изначально, ещё пару дней назад, испытывающим напряжение от непривычной обстановки, ощущавшим себя лишним в компании жутких инструментов и приборов, каждый из которых казался страшнее предыдущего. Словно их сейчас используют прямо на нём.       Теперь же он чувствовал себя почти как дома, заняв услужливо предложенный стул, на этот раз с подложенной на сиденье мягкой подушкой, которую чистосердечно принёс Доктор, чтобы тот не испытывал дискомфорта при соприкосновении с твёрдой поверхностью, с приятной усталостью в теле запрокинув голову на спинку стула и тяжело вздыхая, мысленно отмечая про себя столь приятную деталь.       За эти несколько дней Регратор успел хорошенько поработать, войти в курс дела, влиться в общий поток происходящих вокруг событий, поскольку привык улавливать важную информацию налету, в особенности в комфортных для себя условиях, которые подстраивались под него почти что сами, стоило лишь Предвестнику усесться в своём уютном кабинете, расспросив о том о сём своих верных секретарей, быстро впавших к нему в доверие, поглощённых его снисходительностью и миловидной улыбкой, поэтому у Дельца и нашлось свободное времечко, которое он планировал провести с Дотторе и без вмешательства Пьеро, что также послужило жирным плюсом, ведь все личные дела должны были оставаться между ними, если они напрямую не касались вопросов организации.       Дотторе усмехнулся, прижав блокнот к своей груди, после чего опустился на стул напротив, засунув небольшую книжечку в карман медицинского халата.       — Как самочувствие, пациент?       — Великолепное. — Не поднимая головы, выдыхает тот с блаженной усталостью.       — Рад это слышать, — механически произносит Доктор, продолжая, — значит, не будем оттягивать неизбежное. Начнём с самого безобидного.       Панталоне вздымает бровь на его слова, уперев щёку об кулак, и провожая учёного тоскливым взглядом, не сразу заметив, что тот подошёл к нему, поглощённый собственными раздумьями.       Внезапный звук заставил его быстро встрепенуться.       — Не спать, — щёлкает учёный пальцами.       — Я просто задумался, — не дожидаясь логичного вопроса на столь смазанный ответ, отводит взгляд в сторону, напряжённо сложив руки у себя на груди, — Вы говорили про нападения. Как часто происходят покушения на высокопоставленные лица?       Дотторе опешил, вздёрнув брови под птичьей маской, после чего лишь ухмыльнулся, припоминая, что как-то ранее уже упоминал вскользь про то, что у Панталоне нет серьёзной нужды пользоваться магическими атрибутами Фатуи, но всегда следует оставаться начеку, потому что не все Предвестники обладают могущественной силой или ужасающей репутацией, поэтому таким новичкам, как Регратор, следовало быть осторожными хотя бы на первое время.       Неужели эта тема настолько сильно его обеспокоила? Или ко всему тому могли бы быть логические предпосылки?       — Мы же вроде решили, что нашей основной темой разговора станет мой чокер? — смеётся он, но, завидев недовольный взгляд Банкира, стучащего себя по локтю длинными пальцами, замолкает, невольно скрепив руки у себя за спиной, — ладно. Вообще, как себя помню, находясь в Фатуи, становился свидетелем подобных инцидентов всего лишь пару раз, и то один такой произошёл в том числе со мной, — начинает рассказ учёный, быстро приковав к себе внимание Дельца своими словами, и, решив не терять зазря времени, он подошёл к ростомеру, плавным движением руки подозвав к себе Девятого, — снимите обувь, — дождавшись, пока его просьба будет исполнена, — он заранее попросил Регратора прибыть сюда в лёгкой одежде, причём это был первый раз, когда он видел его без привычных массивов шубы, но не показывал своего открытого интереса, конечно же, — начинает измерять его параметры, продолжая свою речь как ни в чём не бывало, — я, конечно, был ещё совсем мелкий, но смышлёный и закалённый в различных перепалках, поэтому смог извернуться и выйти почти что сухим из положения нарастающего конфликта. Доверия ни у кого не вызывал, потому что был ребёнком, уже дослужившимся до звания Предвестника после ускоренной военной подготовки. Она и не была мне особо нужна. Но чисто из интереса хотелось посмотреть, чем руководствуются Фатуи в плане оружия. И уж не знаю, что обо мне такого успели надумать, но хорошей взбучки я успел надавать, чтобы в следующий раз знали, с кем имеют дело, но и это дело быстро замяли и уладили, — хмурится Доктор, не желая продолжать эту тему, хоть на лице и играла миловидная улыбочка, перетекающая в тихий смех, словно сейчас он не говорил о завуалированных неприятностях, а цитировал вполне себе смешной анекдот, которым однажды с ним поделился старый приятель, — но я привык к тому, что мне не доверяют. Так что решил не рассказывать об этом конфликте Пьеро, чтобы лишний раз не беспокоить старика. А вообще, многие горячие стычки происходят и между Предвестниками, потому что каждый из нас уже успел породить о себе легенду, придумать образ, который успел закрепиться и отложиться в мозгах гражданских. Я вот — псих и безумец, растлевающий на куски мирняк в своих подвалах. Похож? — учёный скалится в ухмылке «до ушей», открывая вид на белые, заострённые зубы, и для лучшего эффекта приближая лицо к лицу напротив.       — Очень, — Банкир тоже не удержался от усмешки, прикрыв рот рукой, когда к нему приблизились, и игриво толкнул Дотторе в клюв маски, чтобы тот не маячил у него перед глазами.       — Вот и я о том же, — поправляет аксессуар на своём бледном лице, — поэтому, хорошенько пораскинув мозгами, я всё же решил, что наставления Пьеро имели место быть, когда он говорил мне о том, что лучше бы мне стоило начать взаимодействовать с Вами. Вам бы тоже не помешало находить время на встречи со мной, поскольку это неплохо обезопасит Вас в случае, если очевидцы внезапно прознают, что наш дорогой Банкир отирается вокруг бесчеловечного маньяка-психопата-Иль Дотторе, из лабораторных помещений которого по ночам слышатся крики и оры бедолаг лишь в определённый час, — так что успей занять очередь, чтобы посмотреть на это представление! — и на судьбы которых выпала участь попасть под его хирургический нож, — изображает пальцами звериные когти, предпринимая глупую попытку напугать, хотя, скорее всего, насмешить, что у него отлично получается сделать, заставляя финансиста залиться искренним весельем. А что? Смех продлевает жизнь. Плохо, что испытуемые Доктора этого не знают.       — Чудесно. Значит, так я и поступлю. Заведу шарманку о том, что лично финансирую Ваши зверские эксперименты и отбор подопытных, — закатывает глаза, приподнимая уголок губы.       — Как же хорошо иметь такого понимающего коллегу, — подмигивает учёный.       Дотторе ехидничает, вытаскивая из кармана блокнот и вписывая туда нужные заметки, после чего начинает измерять вес Банкира, также помечая полученные параметры на листе бумаги.       — Займёмся кардиологической проверкой. Нужно будет измерить Ваше артериальное давление и пульс после нагрузок, а также взять кровь, проверить ещё некоторые данные на сердце. Процесс не очень долгий, постараюсь с ним не затягивать, — Дотторе отводит взгляд в сторону, облокотившись бедром о рабочий стол, — не обижайтесь, но вряд ли сидячая работа способствует укреплению здоровья.       Делец кивает, ничего не отвечая, после чего следует в обратном направлении за Зандиком, который уже предусмотрительно подготовил нужное устройство, хватая Дельца за руку.       — Вы ведь ничего не ели сегодня утром, правильно?       — Нет.       — Отлично. Иначе это могло бы исказить венозные результаты анализа.       Доктор решил для начала взять кровь у своего пациента, получше закатав длинные рукава его чёрной водолазки, положив её на подставку и подготавливая руку ко взятию анализов. Надел на руки перчатки, лежащие неподалёку от него, без промедлений наложил жгут мужчине выше локтя, обработал антисептиком бледную кожу, взглянув из-под маски алыми радужками, невольно засмотревшись на своего коллегу, после чего одёрнул себя, захлопав пару раз глазами.       Врач взял одноразовую иглу в руки, после чего медленно, аккуратно, с особой точностью и наклоном, присущей лишь знатокам своего дела, ввёл её в вену под определённым углом, наполняя пробирку алой жидкостью. Как только с этим было покончено, Дотторе убрал иглу и в том числе за собой, подав Дельцу небольшую ватку приложить её на точку сбора крови.       Пока над ним проводили процедуры, Панталоне успел в очередной раз убедиться быстрому и мастерскому подходу коллеги к своей работе, который выполнял её без промедлений и раздумий, а если он о чём-то и задумывался в тот момент, то это никак не влияло на качество выполняемого процесса.       Дотторе умел находиться подсознательно меж двух миров, работая обоими полушариями мозга, когда это было особо необходимо, например, как сейчас, что было заметно по отсутствующей улыбке на губах, излишней сосредоточенности, хотя он всего лишь брал кровь у Предвестника, но такое ощущение, что находился на тяжелейшей операции в своей жизни, и это лишь слегка обеспокоило Дельца. О чём же он думал прямо сейчас?       О, Зандик думал о многом, да о таком глубоком и сокровенном, о чём не был готов делиться даже под дулом пистолета, пока смотрел на небольшую ёмкость с кровью Банкира, словно наслаждаясь её видом, почти съедая взглядом. Интересный человек, ничего не скажешь.       — Вы собираетесь продолжать? — решает нарушить тишину Делец, негромко прокашлявшись в сжатый кулак, выводя Второго из кратковременного транса, который повернул в его сторону голову, чуть сильнее сжав сосуд с чужими анализами.       — Да.       Предвестник, наконец, отставил предмет в нужную ёмкость, тем самым освободив руки от лишней нагрузки, после чего подошёл к Панталоне ближе, с полминуты смотря ему в глаза, никак не комментируя свои странные действия.

***

      Дотторе смотрит на тело еле дышащей девушки под собой, издающей беспомощные звуки кряхтения, жадно хватающей ртом воздух, в изорванной одежде, если её ещё можно было таковой назвать, успевшей облепить её стройное тело полностью, шмотках, перемешавшихся с лужей собственной крови, запах которой успел заполонить пространство вокруг, и выглядящей почти что чёрной, обгоревшей.       От неё сильно пахнет, пахнет внутренностями и отдалёнными нотками — ещё не успевшими сойти — присутствия другого вида живности — хищника Сумеру, Тигра Ришболанда.       Дотторе отлично помнил этот запах, хотя и прожил здесь совсем мало лет, но эта сцена глубоко осела в подкорке его сознания, преследуя в кошмарах, но не отпугивая, вовсе нет, на своих веках Доктор успел повидать немало трупов или людей, находящихся на грани смерти, здесь было нечто другое, отдалённо напоминающее злость, печаль и отвращение от усталости.       Она почти не видит его, глаза сомкнуты и залиты алой жидкостью, которая успела осесть на веках, затвердеть, не давая им распахнуться и узреть воочию Второго Предвестника, который возвышался прямо над ней и через пару минут осел на корточки, продолжая бездействовать и молча лицезреть.       Девушка издаёт предсмертные издыхания, больше напоминающие измученные всхлипы, и Дотторе щурится, положив руку у себя на колене, а другой подперев щёку, скучающим взглядом наблюдая уже знакомую картину, которую успел изучить до самых мелочей. Он видел её слишком часто: наяву, во снах, в припадках и галлюцинациях. На что это походило теперь? Увядание чужой жизни. Такой хрупкой, стоящей почти ничего в масштабах Тейвата, жизней важнее в котором было в разы больше, чем этой девушки, но несмотря на это именно она продолжала преследовать его в сновидениях и мучить своей отвратительной недосказанностью, ни какой любой другой подопытный или пациент, вовсе нет. Лишь она. Оставившая столько боли после мучительной гибели, столько подозрений в его сторону, столько проблем.       Хрупкая жизнь, уничтожение которой пытались приписать… Ему? Ведь это не было так сложно, учитывая его ужасную репутацию.       Он улыбнулся, хотя реакцией Зандика скорее стало бы оцепенение, непринятие и шок, но Дотторе реагировал в разы проще — он прикоснулся рукой к её окровавленной щеке, проведя подушечкой большого пальца по нежной девичьей коже, — но кровь размазывалась слишком плохо, успев превратиться в корочку, — почувствовав, как тело раненной студентки содрогнулось, приняв ощущения извне за вновь надвигающуюся угрозу.       — К-кто это? — она видит голубую копну сквозь залитое кровью поле зрения, но не глаза, поэтому не может быть уверенной в своих предположениях, не может остановить надвигающиеся по щекам дорожки слёз, вызванные страхом и неожиданностью, — Зандик? Э-это ты?       — Тш-ш-ш, — шепчет Доктор, пытаясь всячески скрыть надвигающийся истеричный припадок, поскольку бы очень не хотел в очередной раз вмешиваться в этом дело, становиться его участником, прекрасно понимая, что видит перед собой исключительно галлюцинации, — ты всегда отличалась особой проницательностью, Сохре, но сейчас она тебе абсолютно ни к месту, — мужчина накрывает заблестевшие различными внутренними жидкостями глаза девчонки рукой, что до этого лежала на коленке, как обычно поступают с покойниками, плотно смыкая её веки, чтобы более не перетруждала себя тем, чтобы вновь пытаться опознать в нём ранее близкого человека, которого она узнала и если не по внешним данным, то по голосу, повзрослевшему, но просачивающемуся студентом Зандиком.       — Зандик?       — Иль Дотторе.       — Зандик.       — Дотторе…       — Зандик!       — Я сказал, Дотторе!       Молчание, тишина, пробивающая на холодный пот, ком в горле. В голове появилось приторное желание накрыть её горло обеими руками, чтобы придушить и более не слышать это имя. Зубы зловеще оскалились.       — Всё в порядке? — просачиваются два разных голоса в его голове, смешиваясь в единый тембр.       Он размыкает глаза, перед этим на долю секунды завидя ещё более неприятную картину, сопровождающуюся вполне реальными ощущениями и тем, как собственные пальцы тянулись к щеке Регратора, останавливаясь на половине пути.       Дотторе чувствует кровь на своём лице, обжигающую, почти как раскалённый воск, мучительно медленно и болезненно растекающийся по коже. Хочет стереть его с лица, но не выходит, руки тоже горят, готовые превратиться в пепел. Он чувствует жар, пот, разливающийся кипятком по телу, но при этом кажущийся совсем холодным, пробивающим насквозь, подобно ледяным сосулькам с заострёнными концами.       Зандик болезненно щурится, глядя на золотое солнце, смеющееся над ним свысока, и мужчина смеётся в ответ, сжимая в пальцах огненные пески. Физическая боль смешивается с моральной и Дотторе не понимает, что бьёт по нему сильнее: чувство одиночества и отрешённости или кровоточащая, открытая рана на лице, красящая всё вокруг в алый цвет. Перед глазами мутнеет, вызывая тошноту, в том числе и металлический привкус на языке, ставший столь привычным за пару минут нахождения здесь. Кровь успела запечься, но он продолжал раздирать её, чтобы спровоцировать новые раны, боль, которая бы могла помочь ему почувствовать себя снова живым, способным дышать, а не задыхаться от чувства пустоты и потерянности внутри. Руки его перемешаны песком и собственными выделениями, он прикладывает их к лицу, растирая глаза, доставляя себе острые, колющие ощущения, начиная видеть практически звёзды перед собой от того давления, с которым он сжимал глазные орбиты, чтобы проснуться или, наоборот, выколоть их, уснуть вечным сном от болевого шока. Но его очи на месте и отлично видят даже за слоями фирменной маски.       Раздался звонкий шлепок. Дотторе дал себе пощёчину, начиная медленно приходить в себя.       — В следующий раз просто ударь, — опешил, поджимая губы, договаривая окончание, — те меня, если начну нести бред или вести себя, как умалишённый, — озвучивает так, словно зачитывает лекцию по применению новейшего медицинского препарата. Не думает о том, как выглядит со стороны. Его вообще сейчас это не особо интересовало.       Панталоне молча уставился на него, в ожидании более детальных объяснений происходящего, но в ответ его попросили привстать для проведения последующих сборов анализов, а заканчивая, как и договаривались, проверкой работоспособности сердца.

***

      — Как только закончу с составлением результатов анализа и подготовкой Глаза, пришлю за Вами своего младшего Среза. Если что, кодовое имя — Альфа.       С оттенком безразличия он упирается взглядом в стену, время от времени приковывая взгляд к блокноту, что держал у себя в руках. Регратор подходит к врачу, поправляя рукава своей водолазки на плечах, оттягивая момент допроса, в который так хотелось увлечь Второго, чтобы разобраться в потоке его сумбурных мыслей, ибо то, как мужчина выкрикивал своё имя, озлобленно скаля зубы, не могло оставаться без внимания, но он понимал, что в данный момент это было более чем бесполезно.       — Остались ещё вопросы? — спрашивает, не сводя с исписанных листов алых радужек       — Да, мы можем поговорить?       Старший в иерархии поднимает взгляд, уставившись на коллегу, после чего брюнет подходит ближе, на пробу кладёт руку на его плечо и, не замечая протеста, позволяет себе несколько больше, осторожно приглаживая складки накрахмаленного халата своей рукой в уважительном жесте.       Дотторе совсем немного щурится, но решает не вмешиваться, поскольку временами и сам позволяет себе слишком многое в отношении Дельца.       — О чём? — с напускной претензией. У кого-то явно испортилось настроение, причём настолько быстро, что просто невероятно.       — Вернее будет сказать, о ком.       Доктор чувствует, что такими темпами на него начнут давить из-за произошедшего инцидента, который совершенно не хотелось обсуждать и который тот чисто физически не мог контролировать. И этот факт сводил его с ума, напоминая о его человеческой оболочке, о человеческой слабости, сокрытой в сознании. Его клоны действительно были в гораздо более выгодном положении, являясь наполовину киборгами, бесчувственными машинами.       Но что было, то было, как говорится. Поэтому, когда рука Банкира опустилась к его шее, снова начиная играться с контрастирующим на фоне бледной кожи чёрным ремешком, он заподозрил нечто неладное, возможно, даже манипуляцию, но, ведомый паразитическим желанием всё время узнавать что-то новое и экспериментировать над различными вещами и самим собой, не стал прерывать чужие действия, продолжая их незамысловатую игру. Да, лучше обернуть всё под глупые игровые махинации, так будет легче переносить последствия и всё воспринимать.       — А ещё точнее о том, что мы успели обговорить с Вами уже два раза, — подсказывает.       Дотторе обречённо вздыхает, мысленно отсчитывая до десяти в уже излюбленной привычке. Затем с небольшой грубостью сжимает чужую руку у себе на шее, заставляя длинные пальцы вцепиться в ремни его портупеи, оттягивая кисть руки вниз, заставляя Панталоне невольно проехаться дальше вдоль груди. От подобной наглости и резковатых действий тот заметно вспыхнул, позабыв отстраниться, поэтому так и застыл стоять, как вкопанный, приглаживая большим пальцем материал упругого чокера.       Учёный хмыкает, прикасаясь свободной рукой к своей груди, предварительно отложив блокнот в сторону, после чего показательно повёл указательным пальцем вниз, следя за реакцией Панталоне.       — Хотите знать, где заканчиваются эти ремни и куда они ведут?       Ловко переводит тему, заставляя Дельца на минуту забыться в собственных размышлениях, но, придя в себя, мужчина выдавливает формальную улыбку на лице, встречаясь собственными омутами с предположительно тем местом на маске, где должны были находиться реальные глаза учёного. Если они вообще у него были.       Не получив ответа, сослав его молчание за согласие, он тяжело вздохнул, сжимая руку крепче и проводя ею вниз по своей грудной клетке, к месту, где заканчивались рёбра.       Панталоне не задумывался о том, чем они вообще тут занимались, поскольку ничего ужасного или извращённого они не делали, но в то же время всё происходящее оставалось до одури смущающим, нелепым и странным. Для Дельца уж точно.       Дотторе остановился, глядя на брюнета, после чего схватил обе его руки своими, прижав к своей выраженной талии, заставляя её обхватить и невольно ойкнуть в мгновение разволновавшегося Банкира.       «Такой заторможенный, как будто до себя ни разу в жизни не дотрагивался» — с недовольством думает про себя врач, набирая носом воздух, от переизбытка которого начала кружиться голова.       Регратор, слегка привыкнув к новым ощущениям, сжал талию Предвестника крепче, действительно нащупывая продолжение портупеи, разделившейся на несколько симметричных частей, в разных направлениях охватывая широкую спину мужчины, чем-то напоминая рёбра. Голова сама рисовала непристойные картины того, как Доктор выглядел бы без одежды, обтянутый своими излюбленными побрякушками.       Длинными пальцами он прошёлся по косым мышцам врача, подмечая выраженный рельеф через ультрамариновую рубашку, слегка нажал на них подушечками, проводя собственное "исследование". Уголком глаза посмотрел на коллегу, который никак не реагировал на его движения и лишь посмеивался про себя, растягивая губы в кошмарно очаровательной улыбке. Вот же мерзавец. Ни стыда, ни совести, ни здравого смысла.       С косых мышц рука решила сбиться с намеченного пути и прикоснуться к животу, на что Дотторе впервые отреагировал, легонько вздрогнув, но что не могло укрыться от натренированного взгляда Банкира про линзами очков. Он осторожно пригладил его своей пятернёй, на что учёный только сбивчиво вдохнул, сократив мышцы, отчего те затвердели, уставившись куда-то в стену и вновь бездействуя. Интересно, если он опустится ещё ниже, начнёт ли Второй предпринимать хоть что-то?       Заканчивались ли ремни лишь верхней одеждой учёного? Или же было что-то ещё, что он скрывал под слоями других элементов одежды? Регратор уже убедился в его безбашенности и самолюбию, так ещё и успел изучить его своенравный стиль, который интересовал не меньше самой харизмы Доктора, окружённого различными тайнами и загадками со всех сторон.       — Кажется, мы так не договаривались. — шипит Второй, почти как разъярённый змей.       — Не говорите мне, что Вам совсем не нравится.       — Как раз таки наоборот. — вымученно, — мне совсем нравится.       Он снова перевёл свою руку, идя по нестандартному пути, на этот раз поднимая её выше к большой грудиной мышце, нащупывая границы портупеи и подцепляя её пальцами, чтобы оттянуть в свою сторону. Брюнет почувствовал, как тело мужчины снова сжалось, а после быстро расслабилось, чтобы смягчить интервал и силу удара, когда Регратор отстранился от кожаного аксессуара, заставив тот хлёстко удариться о грудь Второго Предвестника, выбив тихий вздох, звучащий, как услада для ушей. Далее положил руки на спину, прошёлся по звонкам невесомыми касаниями, остановился у основания шеи, с которой всё и началось, внезапно услышав смех Дотторе, который бездействовал слишком долго и начинал скучать, приблизившись, склоняя голову набок для того, чтобы сказать следующее ему в самое ухо, хотя на самом деле сделал он это лишь для того, чтобы случайно не разбить ему линзу острой поверхностью своей маски, но атмосферу создавало особого характера.       — Перейдём к следующему пункту. Что Вы там хотели расспросить меня о моих клонах, господин Регратор?       Теперь его руки опускаются к талии мужчины, проходясь тем же путём, который преодолели руки Регратора, чуть не подавившегося воздухом от такой наглости, поскольку они это с ним не обговаривали. И обжимал его Дотторе теми же методами, словно ища невидимую портупею там, где её поныне не могло быть. Делец в шутливой форме хлопнул его по рукам, отрываясь от чужого тела.       — Боюсь, придётся отложить дальнейший допрос до следующего сеанса, дорогой Доктор, — с поверженным выражением лица тот смотрит на настенные часы в комнате, — время поджимает. Продолжим через пару дней.       — Определённо.