Притворись моей женой

Настало очередное начало новой рабочей недели. Обычно Казанцев и так недолюбливал понедельники, но именно сегодняшний вызывал у него какое-то новое, странное, навязчивое ощущение чего-то неотвратимого — чувства, от которого он никак не мог избавиться. День не задался с самого начала. Сначала сбежал кофе в турке, потом пришлось менять рубашку, потому что тот самый кофе так и не дошёл до рта, а благополучно приземлился на одежду. Потом затяжная пробка, в которой он успел проклясть весь мир. К тому моменту, как Вадим наконец добрался до университета, у него уже не было ни желания общаться, ни видеть кого-либо. А сегодня, как назло, предстояла встреча со старым другом и по совместительству спонсором, который был «обещанным» для Москвиной. Казанцев угрюмо вошёл в свой кабинет, не удосужившись даже поздороваться с приветливой секретаршей, и сразу закрылся на замок, отрезав себя от внешнего мира. Вадим бросил портфель на стол и несколько секунд стоял, сжав переносицу пальцами, пытаясь собраться. Мужчине нужно было выдохнуть, отпустить раздражение. Рюмка хорошего виски сейчас была бы как нельзя кстати. Но пить по утрам — это уже смахивало на алкоголизм, а перед спонсором и Москвиной следовало предстать в «приличном» виде. Он тихо чертыхнулся под нос и направился к шкафу. Открыв дверцу, достал одну из своих травяных смесей, приготовленную по собственному рецепту. Эти сборы, собранные ещё во время работы в Москве, славились мягким, успокаивающим эффектом. Когда чайник зашипел, Вадим насыпал травы в заварник, наклонился над ним, вдохнул терпкий аромат полыни и мяты. Пар на мгновение окутал его лицо, согревая и возвращая хоть немного покоя. Он залил травы кипятком, подождал пару минут и, наконец, налил себе чай. Вдохнув аромат, он уже почти ощутил умиротворение, когда в дверь внезапно постучали громко и настойчиво. Вадим застыл, тяжело выдохнув. «Чёрт бы побрал того, кто стоит за этой дверью», — раздражённо подумал он и поставил нетронутую чашку в сторону. Надев на лицо что-то вроде улыбки, хотя больше это походило на вымученный оскал, он нехотя двинулся к двери и открыл. Перед ним стоял высокий, солидный мужчина средних лет в дорогом синем костюме-тройке и длинном пальто. От него веяло холодной уверенностью и сдержанной силой. Может, в этом была заслуга чуть поседевших висков, а может, просто он был из тех людей, кто всегда держит всё под контролем. Впрочем, в серых глазах мужчины искрилась доброта — усталая, но настоящая. Это был давний друг Вадима — Стрельцов Анатолий Николаевич. — Ты рано, — пробурчал Казанцев, отступая в сторону и жестом приглашая его войти. — Чаевничаешь, Вадим Юрьевич? — с лёгкой усмешкой спросил Анатолий, присаживаясь за стол и кивая на стоявшую чашку. Он помнил эту привычку Вадима ещё со студенческих лет: устраивать чаепития в любое время и в любом месте. И надо сказать, его смеси действительно были лучшими. — Пытаюсь, — отозвался Казанцев, закрывая дверь и проходя к столу. Он снова сел на своё место, взял чашку и сделал глоток. Тёплый настой приятно разлился по организму, чуть приглушив внутреннее раздражение. Анатолий осмотрел кабинет, слегка откинулся на спинку стула и улыбнулся: — Не маловато ли кресло для такого специалиста, как ты? Признаться, не ожидал, что человек твоего уровня променяет Московскую федерацию на место проректора. Вадим усмехнулся, облокотился на стол. — В самый раз. К тому же мы расширяемся, — в его голубых глазах мелькнула знакомая искра азарта. — Собственно, поэтому ты и здесь. — Я и не сомневался, — по-доброму усмехнулся Стрельцов, покачав головой. Он всегда уважал в Вадиме это качество — умение двигаться вперёд, даже когда кажется, что выхода нет. Возможно, именно это и удерживало их дружбу все эти годы. Они были из одного теста: оба упрямые, оба стратеги. Да и, если быть честным, выгоднее было держать друг друга в друзьях, чем в соперниках. — Тогда перейдём сразу к делу, — сказал Анатолий, подаваясь вперёд. — Хорошо, — Вадим поставил чашку в сторону. Его лицо моментально стало серьёзным, взгляд сосредоточенным, голос деловым. — Есть один человек, которому я обещал помочь с финансированием. Это важно не только для него, но и для меня. Поэтому мне нужен кто-то, кому я могу безоговорочно доверять. — И этот человек — я, — закончил мысль за него Стрельцов, чуть приподняв бровь. — Так точно, — коротко кивнул Казанцев. — Ты же знаешь, я в долгу не останусь. — Какие слова, Вадим Юрьевич, — хмыкнул Анатолий. — Что ж это за человек такой, ради которого ты даже залезаешь в долги? «Самый важный на этом свете», — промелькнуло у Вадима в голове, но вслух он сказал совсем другое: — Так поможешь или нет? — Без проблем. Считай, что всё уже решено, — спокойно ответил Стрельцов. — Я так понимаю, ты пригласил меня, чтобы я с ним встретился и мы обсудили формальности? — Да, — Вадим посмотрел на часы, серебряный циферблат блеснул в свете ламп. — Встреча через пятнадцать минут в переговорной. Пошли, я тебя проведу. Мужчины одновременно поднялись из-за стола. Вадим машинально поправил галстук, Анатолий — манжет часов. Они обменялись короткими взглядами, привычной немой договорённостью людей, давно понимающих друг друга без слов. Выйдя из кабинета, Казанцев провёл друга по коридорам университета. Коридоры были почти пусты, так как студенты все еще сидели на парах. — Смотри, как пусто, — заметил Анатолий. — Никогда бы не подумал, что университет может быть таким тихим. — Это временно, — ответил Вадим. — Через десять минут тут будет стоять такой гул, что уши заложит. Они свернули за угол и вышли в просторную переговорную комнату. Светлое помещение с высоким потолком, панорамными окнами и массивным дубовым столом. Пока здесь никого не было. Казанцев проверил часы снова, оставалось пять минут. Он провёл ладонью по гладкой поверхности стола, будто настраиваясь на встречу. В глубине души опять возникала непонятная для него тревожность. 

***

День Ольги начался прямо пропорционально Вадиму. Всё складывалось как нельзя лучше: документы были сделаны и отправлены ректору, план по финансированию тоже готов, а ученики приятно удивили — наконец-то подготовились к лекции, и всё прошло без привычных для неё эксцессов. Довольная таким положением дел, Москвина в приподнятом настроении, с папкой в руках, направилась в сторону переговорной, где должна была встретиться с новым спонсором. Коридоры университета были залиты мягким светом, от стеклянных окон на пол ложились длинные прямоугольные полосы. На лице Ольги застыло редкое, лёгкое выражение удовлетворения. Всё шло как надо. Открыв дверь переговорной, женщина сразу же заметила мужчин, сидевших напротив друг друга и о чём-то оживлённо болтавших. Их разговор мгновенно оборвался, когда дверь за ней закрылась с характерным щелчком. Оба обернулись. Взору Ольги предстал довольно симпатичный мужчина — высокий, статный, с лёгкой сединой у висков. От неожиданности она едва заметно замялась, но уже через секунду её лицо приняло привычно-деловой вид. — Ольга Сергеевна, пунктуальны, как всегда, — Казанцев приподнялся со стула и вместе со Стрельцовым подошёл к Москвиной. — Это мой давний друг — Стрельцов Анатолий Николаевич. Мужчина, что стоял чуть позади, сделал шаг вперёд и протянул руку в знак приветствия. — Приятно познакомиться. Москвина Ольга Сергеевна, проректор по учебной части данного университета, — представилась она, вложив свою изящную кисть в руку Анатолия и ослепительно улыбнувшись, взглянув на него из-под густых ресниц. — Мне тоже, — ответил Анатолий, глядя на Москвину почти заворожённо. Смесь хрупкости и внутренней силы, исходящая от этой женщины, поразила его. Он, не скрываясь, буквально пожирал её глазами. — Вадим не предупреждал, что я буду работать с такой обворожительной дамой. Щёки Москвиной вспыхнули от комплимента, и она мгновенно выдернула руку из его ладони. На лице снова застыл холодный профессионализм, но в глазах промелькнула искра раздражения. Вадим, всё это время стоявший в стороне, почувствовал, как внутри вспыхнуло что-то горячее и неприятное. Ревность. «Да как он смеет?» — пронеслось в голове. Самого себя он не узнавал: подобного чувства к этой женщине он не ожидал. — Я надеюсь, что Вадим Юрьевич хотя бы сообщил вам о причине нашей встречи? — Москвина повернулась к Казанцеву, обжигая его ледяным взглядом. — Конечно, — отозвался тот чуть поспешно, стараясь вернуть себе самообладание. Но с каждым взглядом на неё это становилось всё сложнее. Сегодня она выглядела иначе. Каблуки были выше и тоньше, чем обычно. Юбка кофейного оттенка обтягивала стройные бёдра и была чуть короче, не доходила до колен. Пиджак того же цвета с глубоким V-образным вырезом открывал тонкие ключицы и, по очень скоромному мнению Вадима, слишком много молочной кожи. Макияж тоже бросался в глаза: подводка была чуть темнее, а вместо привычного блеска на губах лежала помада глубокого вишневого оттенка. Всё это выглядело слишком… провокационно. Почти нарочито. «Для кого же вы так нарядились, Ольга Сергеевна?» — с едкой завистью подумал он, прищурившись. — Раз так, то тогда прошу к столу, — сдержанно произнесла Москвина и вежливо указала на стул. Стрельцов, не упуская случая проявить галантность, помог даме присесть и сам устроился напротив, внимательно следя за каждым её движением. — Вадим Юрьевич, вы можете быть свободны, — раздался ровный, но холодный голос Ольги. Она даже не повернулась к нему, продолжая раскладывать папки с документами по столу. — Мы тут справимся без вас, а ваши «акулы» нуждаются в вас, — добавила она язвительно, поставив финальную точку и ясно показывая, что разговор окончен. Казанцев застыл, будто окаменел. Он хотел что-то сказать, но взгляд Ольги не оставлял пространства для возражений. Тяжело вздохнув, он понял, что она права: его роль посредника в этих переговорах была исчерпана. Проректор по молодёжной политике здесь действительно был лишним. Он бросил короткий взгляд на Стрельцова, который уже увлечённо что-то рассказывал, наклонившись ближе к Ольге, и в груди снова кольнуло раздражение. Побеждённый, Вадим молча развернулся и вышел из комнаты. Щёлчок двери за спиной прозвучал громче, чем должен был. На душе осело тяжёлое, неприятное чувство. Этот день, казалось, не мог стать ещё отвратительнее.

***

В переговорной стало тихо. Только лёгкий гул вентиляции да шелест бумаг нарушали звенящее спокойствие. — Итак, Анатолий Николаевич, — начала Москвина ровным голосом, чуть склонив голову в сторону, — я подготовила всю необходимую документацию. Здесь текущие отчёты по финансированию, а здесь план развития на ближайшие два года. Она протянула ему одну из папок. Тонкие пальцы уверенно, но с лёгким женственным изяществом скользнули по гладкой поверхности стола. — Основная цель — обновление лабораторного оборудования, — продолжила Ольга, показывая графики и диаграммы на маникюренным пальчиком. — Большая часть техники довольно устарела. Мы уже собрали все сметы, заключили предварительные договорённости с поставщиками. От вас потребуется только финансовое участие и, возможно, консультативное одобрение. Анатолий кивнул, внимательно наблюдая не за графиками, а за ней. Москвина говорила спокойно, уверенно, без запинок. В её голосе звучала власть — мягкая, но неоспоримая. И всё же в этом холодном профессионализме что-то притягивало. Стрельцов, которому было не чуждо женское общество, впервые увидел новую, доселе неизвестную сторону слабого пола. Слабой Москвина точно не была. Он мельком взглянул в документы, пролистал пару страниц, но глаза всё равно возвращались к ней. — Признаюсь честно, — улыбнулся он, — во всех этих цифрах я не вижу ничего, кроме вашего энтузиазма. Это уже достаточно убедительный аргумент, чтобы инвестировать. Ольга приподняла бровь, но сдержанно улыбнулась. — Энтузиазм — это, конечно, хорошо, но цифры обычно убеждают сильнее, чем эмоции. — В вашем исполнении, Ольга Сергеевна, я не уверен, что это правило работает, — сказал он мягко, откинувшись на спинку стула. Его взгляд стал чуть теплее, чем следовало бы. — Иногда эмоции куда более убедительны, чем сметы. Москвина слегка напряглась. Она уже давно привыкла к подобным подтонам в деловых разговорах от мужчин, но всё равно было тяжело сохранять равновесие. — Благодарю за доверие, — произнесла она спокойно, — однако всё же прошу отделять профессиональное от личного. В работе я предпочитаю рациональность. — Конечно, — сразу согласился Стрельцов, но улыбка осталась на губах. — Хотя, по моему опыту, одно другому совсем не мешает. Он говорил уверенно, с чуть приглушённым бархатным тембром, который будто обволакивал пространство между ними. Ольга перевела взгляд на бумаги, стараясь вернуть разговор в русло. — Итак, если всё устраивает, мы можем подписать предварительное соглашение уже на следующей неделе. После этого начнём процесс закупки оборудования. — Согласен, — кивнул он. — Я уже понимаю, что с вами всё будет выполнено безукоризненно. Наступила короткая пауза. Москвина стала складывать документы обратно в папку. Стрельцов наблюдал за ней, за движениями её рук, за тем, как прядь выбившихся волос коснулась щеки, и как быстро она откинула её назад, сохраняя безупречный вид. Он вдруг заметил, что на безымянном пальце ничего нет. Ни кольца, ни даже следа от него. — Скажите, Ольга Сергеевна, — произнёс он, чуть смягчив голос, — вы, кажется, не упоминали, что замужем. Ольга чуть приподняла взгляд, не ожидая такого вопроса: — Не упоминала, потому что это не имеет отношения к работе. — Разумеется, — легко согласился Анатолий, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Просто… чистое любопытство. Он помолчал пару секунд, будто взвешивая что-то, потом добавил: — Знаете, я бы хотел пригласить вас на ужин, если вы не против. Обсудим проект в более спокойной обстановке. Ольга слегка напряглась. Его тон был слишком мягким, чтобы воспринимать приглашение как сугубо деловое. Тем не менее она сохранила безупречную осанку и сдержанный голос: — Если вы имеете в виду рабочее обсуждение, я не против. Но только при условии, что это не повлияет на наш профессиональный процесс. — Конечно, — быстро заверил он, чуть склонив голову. — Никаких границ мы не нарушим. Я умею не мешать личное с профессиональным. На миг их взгляды встретились. В воздухе повисло лёгкое напряжение. Москвина чуть кивнула, соглашаясь. Признаться честно, ей понравился этот мужчина. Было в нём что-то… схожее с Казанцевым? Только действовал он куда более быстро, будто уже принял решение. От этой мысли в груди неприятно защемило. — Хорошо. Тогда напишите мне время и место. — Обязательно, — произнёс он с довольной улыбкой. Анатолий поднялся, помог Ольге собрать документы и, придерживая дверь, дождался, пока она выйдет. Москвина шла уверенно, но мысли её путались. «Деловой ужин, — убеждала она себя. — Только деловой ужин».

***

Остаток рабочего дня Вадим провёл в сильном напряжении. Вратарь команды получил травму, поэтому ему пришлось в срочном порядке вместе с Кисляком искать замену. Но его главной головной болью было вовсе не это. Все мысли занимала одна дама, которая безжалостно выпроводила его за дверь, оставшись с его другом. А друг ли он после всего этого? Пожирающий взгляд Стрельцова не давал покоя Вадиму весь день, а незнание того, чем закончилась их встреча, и вовсе сводило с ума. «Сам же отдал её в его руки, дурак старый», — сетовал Вадим, направляясь к приемному покою. Мысли путались, пальцы нервно барабанили по телефону в кармане, а в груди неприятно тянуло. Уже у самой двери он, задумавшись, не заметил и лбом столкнулся с тревожницей своих мыслей. — Вадим Юрьевич, вы вообще под ноги не смотрите? — раздражённо произнесла Москвина, потирая ушибленное место. На её лице отразилась смесь боли и возмущения. — Так и убить можно. — Ольга Сергеевна, вы и сами кого угодно убить сможете, — саркастично произнёс Казанцев, чуть наклоняясь, чтобы взглянуть ей в глаза. — Сильно болит? — Терпимо, — коротко ответила она и, поправив волосы, направилась внутрь приёмного покоя. Вадим последовал за ней, не собираясь упускать момент, чтобы хоть что-то узнать. Он уже собрался расспросить в мельчайших деталях, как прошла встреча, но милая секретарша по имени Анастасия, сидевшая за стойкой, прервала его. — Ой, Ольга Сергеевна, а это вам! — воскликнула она, сияя улыбкой. На столе стоял роскошный букет красных лилий. — Мне? — удивилась Москвина. Она подошла ближе, слегка наклонилась и вдохнула аромат. — А от кого? — Не знаю, но думаю, что должна быть записка, — заговорщически улыбнулась рыжеволосая и тут же уткнулась в монитор, чтобы не смущать начальницу. Ольга заметила между стеблями небольшой клочок бумаги. Аккуратно достала его и развернула. На нём размашистым почерком было выведено всего несколько слов: «За новые начала». Москвина сразу же поняла, от кого это, и непроизвольная улыбка коснулась её лица. Её глаза на секунду потеплели, а пальцы мягко коснулись лепестков. Это очень не понравилось Казанцеву, стоявшему рядом и наблюдавшему за ней. Он сжал челюсть, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, но взгляд выдавал раздражение. Он также заметил недвусмысленное послание, и в ту же секунду распознал адресата. — Какие прекрасные цветы, — воодушевлённо сказала Москвина, забирая букет. — Отвратительные, — пробурчал Казанцев себе под нос, но слова всё же долетели до уха Москвиной. — Вы что-то сказали? — обернулась Ольга, смеряя его взглядом из-под длинных ресниц. — Ничего, Ольга Сергеевна. Просто лилии пахнут отвратительно, да и красный цвет… это слишком вульгарно, не находите ли? — голос его прозвучал холодно, но в нём проскользнула неприкрытая ревность. — А мне нравится, — отрезала Москвина, показательно вдохнув аромат цветов. Резкий запах ударил в нос, и в глазах сразу защипало. Она моргнула несколько раз, пытаясь скрыть реакцию, но не смогла сдержать лёгкое покашливание. Аллергия давала о себе знать. — Эти цветы для меня, — добавила она, — а если вам они не нравятся, вы вольны выбирать другие. С этими словами Ольга резко развернулась и, раздражённая, скрылась в своём кабинете, закрывая дверь прямо перед носом Казанцева. Отрезала его второй раз подряд.

***

Придя на следующее утро в свой кабинет, Ольга сразу заметила отсутствие лилий, которые вчера оставила на столе. На их месте стоял изящный букет из нежно-белых орхидей. Аккуратный, утончённый, без навязчивого запаха. А рядом лежала небольшая коробочка с надписью «Цетрин».