Притворись моей женой

Машина подъехала к высокому белому зданию с большими колоннами, внутрь которого стекались гости в вечерних нарядах. Мужчины красовались в хорошо сшитых костюмах, а женщины, чьи плечи укрывали от холода пальто или шубы, были одеты в коктейльные платья. Из иномарки вышел мужчина, облачённый в серый костюм, и, перейдя быстрым шагом на другую сторону машины, открыл дверь, протягивая руку своей спутнице. Сперва показалась тонкая, чуть холодная кисть, чьи пальцы с алым маникюром украшал большой бриллиант, сверкающий под уличными фонарями. Следом — стройные ноги, обутые в красные лодочки на шпильке, которые уверенно ступили на поверхность асфальта. Затем вышла и сама брюнетка, чьи волосы были уложены в элегантный французский пучок. Женщина была одета в ярко-красное платье в пол. Атлас струился по точёной фигуре, очерчивая её силуэт, а на плечах лежал белоснежный меховой полушубок. Взяв букет длинных бордовых роз для именинника, который передал водитель, мужчина предложил спутнице свободную руку, и она, уверенно обхватив его за предплечье, направилась вместе с ним во встречавшее их поместье, откуда сочилась приятная классическая музыка. Зайдя внутрь, пару встретила высокая мраморная лестница, ведущая на торжество, происходившее на втором этаже. Первым делом Казанцев отвёл Москвину в сторону гардероба, чтобы оставить там верхнюю одежду. Ольга развернулась спиной к Вадиму, позволяя ему снять с неё шубу. Воспользовавшись моментом, мужчина сократил расстояние между ними. Ольгу накрыл аромат кожи и сандала. Вадим стоял слишком близко — настолько, что ей показалось, будто она чувствует его дыхание на затылке. Сердце стало биться чуть быстрее. С небывалым трепетом Казанцев положил руки на тонкие плечи женщины и, слегка зарываясь в мех, медленно стянул одежду. Перед ним предстала обнажённая спина Москвиной, что так контрастировала с передней частью закрытого до горла платья. Вадим не верил своим глазам, жадно впитывая картину перед собой. Взгляд прошёлся от белоснежных лопаток по позвоночнику до середины спины, где ткань снова скрывала кожу, и вернулся обратно. Тонкие, но точеные мышцы придавали спине особую изящность. А родинка на левой лопатке будоражила сознание Вадима. Он уже хотел было прикоснуться к ней, но вовремя отпрянул. — Вадим Юрьевич, вы всё? — всё ещё стоя на месте и не в силах развернуться к Вадиму, сдавленным голосом поинтересовалась Москвина, чувствуя, как необъяснимый жар почти коснулся её спины, а его остатки разливались по всему телу. — Да, — тихо ответил Казанцев, пытаясь прийти в себя. Мужчина впопыхах сдал одежду в гардероб и, взяв Ольгу под руку, пошёл с ней к лестнице. Брюнетка подняла полы своего платья и, взявшись другой рукой за перила, стала элегантно подниматься первой, оставляя мужчину чуть позади. Вадиму же оставалось только тяжело вздыхать и покорно идти за ней, всё так же глядя на манящую спину. Поднявшись на второй этаж, они оказались в зале, где свет от люстр заиграл на Ольге иначе — платье, кожа, блеск — всё казалось почти нереальным. На мгновение перед ним предстала сама богиня. — Вадим, всё в порядке? — включив режим заботливой жены, спросила Москвина, заметив тревожность Казанцева. — В полном, — натянул на лицо свою самую искреннюю улыбку мужчина. Конечно же, ничего в порядке не было. Москвина только что убила его одним своим нарядом. Хотелось прямо сейчас забрать её отсюда, увезти домой, никому не показывать. Чтобы она была только его. Но нет, сегодня все будут смотреть на неё, сворачивая головы, утопая в комплиментах. А Вадим не сможет ни противостоять этому, ни позволить себе коснуться её, изучать каждый сантиметр её кожи не только глазами. А что он хотел? Москвина не была его женщиной, и права на неё он не имел. Только смотреть и восхищаться издалека — как все. Не до конца поверив словам Казанцева, Москвина всё же отступилась от дальнейших расспросов, так как в этот момент их прервал громкий хохот. В середине зала стоял виновник торжества в белом костюме, с бокалом виски в одной руке и, обняв за талию хохочущую блондинку в жёлтом платье, что-то увлечённо рассказывал вновь прибывшим гостям, принимая поздравления. — Вадим, Ольга! — заметив пару, Людмила помахала им, приглашая присоединиться к беседе. Люди начали слегка расходиться, давая им пройти в середину зала. — Олег Викторович, с днём рождения, — Казанцев вручил букет имениннику. В это время Людмила, как обычно, заключила Ольгу в тёплые объятия. На этот раз брюнетка не возражала и с радостью ответила на приветствие. Москвина по-настоящему прониклась к этой женщине. — Как вы? Как вам праздник? — затараторила Васнецова, ослепляя своей улыбкой. — Всё просто прекрасно, — воодушевлённо ответила Москвина, действительно пребывая в лёгком потрясении от размаха торжества. — Олег Викторович, с праздником вас, спасибо за приглашение, — добавила она, доставая из своего клатча маленькую коробку. Вадим слегка удивился, но виду не подал. Васнецов взял коробочку и открыл её. Внутри лежал портсигар с кубинскими сигарами, обёрнутыми в золотистую фольгу. — Ольга Сергеевна, вы меня удивили, — улыбнувшись, произнёс он. — Это мои самые любимые. — Мне подсказали, — лукаво ответила Ольга, переведя взгляд на искрящуюся жену Васнецова. — Спасибо большое, — Олег положил цветы и подарок на ближайший стол и вернулся к гостям. — Вы пока располагайтесь, а я поприветствую остальных, — добродушно закончил он, позволяя паре удалиться и найти свой стол, переключив внимание на других гостей.

***

Вечер был в самом разгаре. Столы были вынесены, а вместо них поставлены высокие стойки. Это было сделано, чтобы освободить танцпол, который сейчас был заполнен танцующими парами под лёгкую музыку музыкантов, играющих в дальнем углу зала. Ольга, покинутая Вадимом, который в компании с Олегом расхаживал по залу и общался с новыми людьми, выстраивая связи, стояла возле стены и покручивала в руках ножку бокала из-под шампанского, заворожённо наблюдая за мелкими пузырьками. Брюнетка наслаждалась одиночеством, изрядно устав от игры на публику. Утонувшую в мыслях женщину отвлёк звук соприкоснувшегося с её бокалом хрусталя. Ольга перевела взгляд на нарушителя её покоя. Над ней, словно скала, нависал Стрельцов в костюме чёрно-коричневого цвета. — Ольга Сергеевна, какая приятная встреча. — Анатолий Николаевич, вы тоже здесь, — слегка удивилась присутствию этого мужчины. — Да, мы уже давно знакомы с Олегом Викторовичем. Вели раньше бизнес вместе, — буднично ответил мужчина. — А вы… — перевёл внимание на мерцающий бриллиант женщины, — жена Казанцева? — Это долгая история, — устало выдохнула Москвина. Этот вечер уже и так достаточно выжал из неё сил, а ещё одна светская беседа, пусть даже с приятным человеком, ставила под угрозу её хрупкое душевное равновесие. — Я потом как-нибудь вам расскажу, — добавила Ольга, ставя пустой фужер из-под шампанского на ближайшую стойку, давая понять, что разговор окончен. — Пренепременно… — Анатолий растянулся в улыбке, показывая свои идеальные зубы, но больше это походило на оскал, отчего у женщины неприятно ёкнуло в груди. — Ужин в пятницу всё ещё в силе? — не сдавался он. — Да, конечно, — с вежливой формальностью ответила Москвина, понимая, что ей не выбраться из этой ловушки. — Кстати, спасибо за цветы. — Не благодарите, мне приятно дарить цветы такой прекрасной даме, как вы. К тому же, они вам очень подходят. Подходят ли? Этот вопрос мучил Москвину уже несколько дней. Вадим опять был прав — красные лилии оказались слишком вульгарны, слишком напористы и кричащи. А вот орхидеи, что появились на следующий день… Ольга на сто процентов была уверена, кто был их отправителем, но смысл поступка до сих пор не понимала. Неужели Казанцев, как обычно, просто хотел доказать, что он прав в выборе цветов? Или пытался снять флер загадочности со своего друга? Но зачем ему это нужно? — Я могу украсть вас на танец? — Анатолий вырвал её из мыслей, возвращая в реальность. Москвина окинула Стрельцова недоверчивым взглядом, будто пыталась найти в нём подвох, вскрыть маску, но мужчина лишь галантно предложил даме руку и терпеливо ждал её ответа. Она вложила свою ладонь в его и позволила увести себя на танец. Заиграла новая медленная мелодия. Анатолий слегка приблизился, сохраняя при этом дистанцию, и приобнял Ольгу чуть выше талии, положив руку на атлас платья. Они взглянули друг на друга; мимолётная улыбка озарила лицо Москвиной — скорее учтивая, чем искренняя — и мужчина повёл. Его шаги были чёткие и выверенные буквально до миллиметра. Каждый шаг он знал наизусть. Руки крепко держали спутницу, позволяя ей кружиться в медленном танце. Однако всё равно что-то будто сковывало её движения. Стрельцов сделал очередное па с холодной уверенностью, и Ольга столь же элегантно повторила его движение. Он аккуратно, ненавязчиво напирал, пытаясь сблизиться, закружить в танце быстрее, но женщина не сдавалась, сохраняя свою неприступность. Она всё так же, с гордо поднятой головой и прямой осанкой, отражала его наступления, не позволяя ему полностью вести её. Что-то не давало ей покоя, не позволяло отдаться этому мужчине. Это было словно шахматная партия, где каждый вёл свою выверенную игру. Стрельцов нападал, она защищалась, ставя невидимые стены между ними. Ведь если королева падёт, королю поставят мат. Их танец заметил Казанцев. Во время разговора его взгляд зацепился за яркое красное пятно, движущееся в танце. Поняв, что Ольга была ни с кем иным, как со Стрельцовым, жгучая ярость пробудилась в Вадиме, и на этот раз он даже не пытался скрывать, что ревнует эту женщину. Не извинившись ни перед кем, Казанцев покинул своих новоприобретённых друзей и в два шага оказался возле пары. — Позвольте мне украсть у вас свою жену, — беспардонно прервал двоих Казанцев, делая акцент на последнем слове. — Конечно, — нисколько не смутившись, Анатолий оторвался от Москвиной и, откланявшись, ушёл из зала. Казанцев сильно, но не грубо взял Москвину за руку и повёл прямо в центр зала. Началась новая мелодия — более интимная, более напряжённая. Вадим уверенно потянул женщину к себе. От неожиданности Ольга буквально упёрлась в его тело, полностью оказавшись в его объятиях. — Что вы себе позволяете? — недовольно прошептала Москвина. — Сегодня — всё, — твёрдо ответил он. Голубые глаза встретились в немой борьбе. Зрачки мужчины были сужены — в них читались гнев и ревность, а в глазах брюнетки — негодование с примесью чего-то, что Вадим ещё не мог распознать. Ладонь Казанцева скользнула чуть ниже по талии, намеренно задевая открытую часть спины, оставляя обжигающие прикосновения, и он начал танец. Тело Ольги само поддалось его чутким движениям, полностью позволяя ему вести. Она была словно картина, повешенная на самую крепкую и прочную раму. С каждым шагом, с каждым поворотом Вадим сжимал её сильнее к себе, будто боялся потерять. Ольга хотела уже было отпрянуть, но тело будто предало её, подаваясь ещё ближе в объятия мужчины, полностью расслабляясь в них. Она позволила аромату Вадима полностью накрыть её, наслаждаясь моментом. Казанцев чувствовал, как её тело обмякло в его руках, а левая ладонь чуть крепче сжала его. Её статная фигура, её элегантные движения будоражили его. В миг всё действие в этом зале вдруг померкло, сокращаясь до единственной точки — Ольги, её ровного дыхания, её затуманенного взгляда, который она бросала из-под трепещущих ресниц. Когда женщина сделала шаг вперёд, она почувствовала, как ладонь мужчины поднялась выше — туда, где начиналась открытая часть спины. Пальцы Вадима легли на молочную кожу Ольги, вызывая в ней дрожь. Дыхание на секунду сбилось, а жар, что прошёлся по телу, заставил непроизвольно облизать пересохшие губы. Этот жест не скрылся от взгляда Вадима. — Отпустите, — резко произнесла Москвина. — Вы переходите черту. — О нет, Ольга Сергеевна, — тихо произнёс он, — это делаете вы, когда танцуете с другими при живом муже. Вы подумали, как это может отразиться на вашей репутации? — выпалил Вадим, не успев осознать, что вообще сказал. Слова, словно пощёчина, разрезали воздух. — Идите вы к чёрту со своей репутацией, — ответила Москвина с наворачивающимися на глазах слезами и поспешно удалилась из зала. Казанцев, опомнившись от того, что только что произошло, уже был готов бежать за ней, но его остановила чья-то маленькая женская ручка. — Вадим, не стоит, — перед ним стояла Людмила. — Дай ей время успокоиться. Что произошло? — Поссорились, — коротко ответил Вадим. Он корил себя за то, что поддался своим эмоциям и неосознанно сделал больно Москвиной, но Васнецова была права — Ольге нужно было успокоиться. — Понимаю, — по-доброму попыталась утешить блондинка. — Милые бранятся — только тешатся. Но ты бы так явно не показывал свою ревность. Ольга же только тебя любит. Сомнения в верности ранят сильнее всего. Хотя… — Вадим с Людмилой заметили, как Стрельцов пошёл в сторону, куда ранее скрылась Москвина, — я бы всё же была поосторожнее с Анатолием. Он мне никогда не нравился. Слишком правильный. Не бывает правильных людей — у всех есть скелеты в шкафу, не так ли? Не успев что-то ответить на слова Васнецовой, Вадим заметил, как она скрылась в толпе так же быстро и неожиданно, как и появилась, оставляя его в полном раздрае собственных чувств, оголённых до предела.

***

Москвина выбежала на балкон, оставляя за собой суету праздника. Глухой звук музыки раздавался где-то позади неё. Ольга оперлась о широкие перила балкона, вдыхая осенний прохладный воздух. Слёзы жгли глаза, а кожа всё ещё горела от его прикосновений. Мысли роем крутились в голове, причиняя боль. Почему Вадим так поступил? Почему эти слова так ранили её? А самое главное — почему она сама так легко поддалась ему, позволяя себя вести? И почему это было так приятно? Женщина не понимала свою реакцию тела на прикосновения мужчины. Вадим был сплошным хаосом, ворвавшимся в её жизнь и перевернувшим всё с ног на голову. Весь порядок, выстроенный годами, все стены, что она непреклонно возводила вокруг себя, он снёс буквально за секунду, обнажая чувства, которые уже давно были захоронены в глубине души. Сперва он просто раздражал её — буквально одним своим существованием. Казалось, Казанцев будто специально всегда шёл наперекор ей, но потом оказалось, что за всей этой напыщенностью, громкими словами и шутками стоял человек, державший слово и умеющий дарить теплоту и нежность. Ольга вдруг вспомнила моменты, когда мужчина был необычайно учтив и заботлив: как он подмечал и помнил о её аллергиях, как приносил ей плед, чтобы она не мёрзла, как его руки всегда находили её тело — в немой попытке успокоить, защитить от всего мира. Но, видимо, всё это была выверенная игра для Васнецовых и не более. А она поддалась... Новая волна ярости — уже не на мужчину, а на саму себя — накрыла Москвину. Зачем она только согласилась на всё это? Теперь должна была сама и расхлёбывать. Тонкая грань между игрой и реальностью стёрлась, оставив лишь неприятный осадок в груди. Тихие шаги послышались за Ольгиной спиной. Чья-то мужская рука опустилась на её плечи, накрывая пиджаком. — Замёрзнете, — прошептал мужчина. Москвина повернулась лицом к Стрельцову, и лёгкое разочарование скользнуло по её лицу. Она ожидала увидеть здесь совсем другого. — Спасибо, — также тихо ответила Ольга, попутно смахивая слёзы. — Знаете, если мужчина заставляет вас плакать, то это не ваш мужчина, — аккуратно начал Стрельцов. — С чего вы решили, что это из-за мужчины? — ощетинилась Москвина, поднимая на Анатолия свои слегка припухшие от слёз глаза. — Просто показалось, — легко сказал Стрельцов, пожимая плечами. Ответа так и не последовало. Они оба развернулись в сторону города, который открывался с этого балкона. Минуту они наслаждались приятной тишиной, всматриваясь в бесконечные огни ночного мегаполиса. — Почему вы здесь? — первой нарушила их идиллию Ольга. — Честно? — Анатолий вновь повернулся лицом к Москвиной. — Из-за вас. Тонкая бровь взлетела вверх. — Не буду скрывать, Ольга Сергеевна, — продолжил он, — такую женщину я вижу впервые. Вы удивительны. В вас есть внутренняя сила, она до невозможности притягивает. Только вы используете её неправильно — направляете, чтобы скрыться ото всех, не позволяя даже самой себе цвести. Я уверен, лишь немногие видели вашу другую сторону, и я бы сделал всё, чтобы стать одним из этих счастливчиков. Ольга стояла в ошеломлении, не зная, что ответить. Слова Стрельцова были абсолютной правдой, которую она давно знала о себе. Но тот факт, что он так быстро это распознал, одновременно пугал и завораживал её. Прежнее предубеждение и недоверие к Стрельцову стало медленно таять на глазах.  — Прямо всё бы сделали? — лукаво спросила Москвина, всё ещё не веря словам мужчины, который даже после того, как понял её суть, не бежал от неё так быстро и далеко, как только мог. — Всё, — бескомпромиссно ответил Анатолий. — Заберите меня отсюда. Анатолий с победоносной улыбкой приобнял женщину за плечи и вывел её с балкона, зная, что всё это время через стекло за ними наблюдал Казанцев.