Измены

***

Старик Чо был непреклонен. Чан потратил последние нервы на уговоры упрямца, но тот ни в какую не хотел отказываться от любимого дела. Не хотел его закрывать, продавать, передавать при жизни. После его смерти делайте с ателье, что хотите, но пока он жив и может ходить, то будет работать, пока эта самая жизнь не покинет его дряхлое тело. Чан: День десятый. Чан: Потрачено нервов — километр. Чан: Достигнуто соглашений — ноль. Сынмин: Сочувствую. Сынмин: Хотел бы написать, что ты плохо стараешься, но уверен, что ты стараешься изо всех сил. Чан: Или я всё же плохо стараюсь. Чан: Он сегодня кашлял весь вечер. Можно было радио не включать. Всё равно не слышно. Сынмин: Давай вывезем его в лес? Чан: Убить?! Чан: Слишком радикальные меры, хах. Сынмин: Идиот. Просто проветрить. Он помимо больницы и работы больше ничего не видит. Чан: Он не дастся. Там какой-то важный заказ на перетягивание струн на скрипках. Сынмин: Ты такое умеешь делать? Чан: Конечно! Сынмин: Тогда останешься в ателье со своими скрипками, а я заберу его с собой. Чан: На велосипеде?! Человека с астмой?! Чан: Нет уж. У тебя права есть? Поедешь на моей машине. Сынмин: Я два года не водил. Чан: Сейчас приеду и проверим. Сынмин: Скоро десять вечера! Сынмин: Не приезжай! Сынмин: Мы вызовем такси! Сынмин: Чан! Сынмин: Я серьёзно! *отклонённый входящий звонок от абонента «Ким Сынмин». *отклонённый входящий звонок от абонента «Ким Сынмин». Сынмин: Ответь! Сынмин: Да я даже не знаю, где мои права лежат! Сынмин: Чан! Экран зафиксированного на передней панели телефона вспыхивал от уведомлений каждые несколько секунд. Попахивало чужой истерикой и отчаянием, но Чан уже был на полпути к дому Сынмина и вряд ли его могло что-то остановить. Он устал, устал сначала работать, а после приходить в ателье и гавкаться со стариком. Пришлось пропустить велосипедные прогулки и два занятия по танцам, чтобы не прекращать эту борьбу за звание упёртого барана. Пока что старик выигрывал. Чан: Я приехал. Выходи. Сынмин: Нет! Чан: Сынмин. Или выходишь сам, или я вынесу тебя из квартиры на руках. Дверь подъезда оглушительно хлопнула через три минуты после прочтения сообщения. В свете уличного фонаря Сынмин выглядел растерянно-разъярённым. Чан вышел ему навстречу. — То есть вариант с моими руками тебе не пришёлся по вкусу? — усмехнулся он, коротко зевнув, и ему ответили яростным взглядом и надувшимися щеками. Чан ткнул в одну из них. Сынмин чуть не отгрыз ему палец. — Ладно. Вижу, ты тоже настроен радушно. Садись на моё место. — Почему мы всё ещё не рассматриваем вариант с такси? — сердито спросил Сынмин, регулируя кресло под себя. — Потому что завтра я посажу тебя за руль. Мы вместе заберем старика из больницы и поедем в ателье. Я выскочу, а ты рванешь дальше. У старика двери будут заблокированы, поэтому выйти он не сможет, — буднично пояснил усевшийся рядом Чан и застегнул ремень. План придумался, пока он стоял на светофоре и наблюдал что-то похожее, но с детьми. Что ж, старик в своём упрямстве недалеко от них ушёл. — Это похоже на похищение, — с сомнением протянул Сынмин, задумавшись. Его руки лежали на руле, и Чан на мгновение подвис на длинных узких пальцах. Он не замечал, что у Сынмина настолько красивые кисти. — У меня друг — хороший адвокат. Мы тебя вытащим, — успокоил его Чан и похлопал по плечу. — Ладно. Пристёгивайся тоже, и погнали. Где тормоз и газ, помнишь? — Осознавший, что урока вождения не избежать, Сынмин обречённо кивнул. — Руль перед тобой, коробка передач слева. Меня желательно беречь, потому что завтра встреча по проекту для компании Инсу, где, скорее всего, будет присутствовать и он. Взявшийся за ключи, оставленные в зажигании, Сынмин замер и повернулся к Чану, который уже себя обругал за излишнюю откровенность. Звучало так, словно он жаловался, а он не жаловался. Тогда он взялся за проект для удовлетворения эгоистичного желания помаячить перед носом Инсу, сейчас же ему было всё равно. На первом месте в списке его поводов для беспокойства стоял старик Чо. — Опять? — лицо Сынмина неприязненно скривилось. Чан равнодушно пожал плечами и перевел взгляд за окно, в тёмную густоту зелени, мягко подсвечиваемой желтым светом фонаря. — Его компании понравилось наше предыдущее сотрудничество. Они вышли на нас с новым предложением и условием, что курировать проект буду я. Ещё не факт, что Инсу будет. В прошлый раз его не было. Лёгкое лукавство отозвалось болезненным импульсом в груди. В прошлый не было, а в этот будет, потому что проект со стороны заказчика курирует креативный директор, а Инсу работал именно им. — Ты не можешь отказаться? — Сынмин задумчиво погладил ладонями руль. В его взгляде тлело необоснованное волнение. Чан же не маленький мальчик, чтобы совершать глупости. — Вряд ли причину «Ваш креативный директор — та ещё изменчивая блядина» воспримут как что-то убедительное, — попытался улыбнуться Чан, но Сынмин его улыбку не отзеркалил и выглядел максимально серьёзно. — Ладно. Я приехал, чтобы посмотреть, как ты водишь, а не изливать тебе душу. Он хлопнул в ладони и поудобнее устроился в кресле. Сынмин не торопился поворачивать ключ. Атмосфера в салоне сгущалась и становилась такой же, как у Чана дома, пока он не рванул сюда. Столько всего навалилось за раз, что даже приятные воспоминания о выходных в Янъяне больше не грели. Последняя неделя была омрачена борьбой со стариком и подготовкой предложения для компании Инсу. Раньше спасали занятия по танцам и велосипедные прогулки, но он решил отказаться от них и теперь жалел. Стресс копился, не находя выхода, и Чану бы выдохнуть, но ему казалось, что он рассыплется, как только это сделает. И только вечерняя переписка с Сынмином, по которому он, если честно, сильно соскучился, побудила сделать хоть что-то. — У меня ощущение, что как раз наоборот, — пробормотал Сынмин и всё же повернул ключ в замке зажигания. Двигатель приятно заурчал. Чан ожидал, что учить Сынмина придётся с нуля, но тот, помыкавшись некоторое время по парковке, чтобы привыкнуть к габаритам и управлению, уверенно выехал на дорогу. Вечером она была малозагруженная, самое то, чтобы вспомнить, каково это — сидеть за рулём. Изредка помогая с управлением и объясняя нюансы вождения, Чан в общем и целом наслаждался поездкой и благодарил себя за решение приехать. Через некоторое время он и вовсе перестал смотреть на дорогу, на которой всё равно не происходило ничего интересного, а повернулся боком и впечатался взглядом в лицо Сынмина. Его сосредоточенный вид, напряжённые плечи, крепко державшие руль руки и исходящая от всей фигуры уверенность дарили Чану невероятное чувство умиротворения. — Ты меня смущаешь, — тихо произнёс Сынмин, бросив взгляд в боковое зеркало, и, не заметив там помех, аккуратно перестроился на вторую полосу. — А ты меня успокаиваешь, — в тон ему ответил Чан и смотреть не перестал. С выходных в Янъяне прошло две недели, и ему очень не хватало присутствия Сынмина. Не хватало их разговоров ни о чём, совместных прогулок и посиделок в кафе, в конце которых они брали себе напитки и ехали дальше. Не хватало стабильности, которую Сынмин привносил в его жизнь. И если сильно по-честному, то не хватало ощущения его тёплой кожи, стонов и изгибов податливого тела. Совсем как с шоколадом — попробовав впервые, хочешь вкушать его снова и снова. — Ты успокаиваешься за счёт моего волнения. Существуешь, как паразит. — Почему ты волнуешься? — Потому что я не водил два года, а сейчас сижу за рулём машины! — сердито воскликнул Сынмин, в сердцах стукнув ладонями по рулю. — То есть тебя волную не я? — проигнорировав вспышку эмоций, уточнил Чан, виском упираясь в подголовник. За волнительным Сынмином наблюдать было так же волнительно. — Следующий вопрос, — серьёзно качнул головой Сынмин. Чан рассмеялся. Впервые за эту неделю, так просто и искренне. — Я тебя услышал, — весело ответил он и, скользнув ласковым взглядом по фигуре Сынмина в последний раз, повернулся лицом к дороге. — Перестраивайся вправо, там сейчас будет съезд, проедем по шоссе, и поворачивай к дому. Навыки ты не растерял. Старика Чо я тебе завтра доверю с лёгкой душой. Как и свою машину. — Вот уж спасибо, — язвительно отозвался Сынмин и, судя по отражению в лобовом стекле, скорчил гримасу. Чан хохотнул в кулак, но говорить ничего не стал, чтобы не раздраконить водителя ещё больше. Подъехав к дому, Сынмин выключил зажигание и за секунду расслабился, облегчённо выдохнув. — Это было стрессово… — Изви… — Но мне понравилось, — договорил Сынмин, и запнувшийся на полуслове Чан улыбнулся. — Больше так не делай. В следующий раз я не спущусь. — Хорошо. Ты… — Чан вдруг осёкся, не зная, как продолжить разговор. Тема всё никак не приходила в голову, а прощаться совершенно не хотелось. В итоге он сконфуженно выпалил: — Ты уже приготовил морепродукты, которые мы брали в Янъяне? Лицо Сынмина вытянулось. Такого вопроса он, видимо, не ожидал. — Н-нет, не все. Большую часть заморозил. Работы много в последнее время, и на готовку не остаётся времени. — Серьёзно?! — Чан аж подскочил, чуть не пробив головой потолок. — У меня совсем немного гребешков осталось! — Ну тебе и еды нужно больше, чем мне, — саркастично отозвался Сынмин и смерил его взглядом, многозначительно подняв бровь. Чан оскорблённо засопел, и он быстро исправился: — В плане, у тебя занятия и качалка. Ты тратишь много энергии и умеешь готовить. Я же не повар. Хорошо если что-то получится по рецепту с первого раза. — Хочешь, завтра после того, как разберёмся со стариком, я тебе что-нибудь приготовлю? — Боже, почему это всё ещё звучит так, словно мы собираемся его завтра убить? — засмеялся Сынмин, и Чан залюбовался его открытой улыбкой. Красив, зараза. Даже вот в таком преувеличенно домашнем виде, взлохмаченный и немного помятый — красивый. Сынмин одновременно был очень близко и в то же время был совершенно недоступен. В груди тоскливо заныло. — Посмотрим завтра на тебя после прогулки с ним по лесу, — обиженно парировал Чан. — Не прибей его только. Он бывает очень упрямым. — Я тоже, — с воодушевлением отозвался Сынмин и сверкнул глазами, будто предвкушая интересное соревнование. Чан подавил рвавшееся наружу «Я заметил», и они одновременно щёлкнули дверными ручками и вышли наружу. Попрощались как-то скомканно и неловко, договорившись о времени встречи, и, помявшись, разошлись. Чан сел в машину, Сынмин ушёл к подъезду, но остановился у входа. Несмотря на расстояние, Чан чувствовал на себе его взгляд. Поняв, что эту битву ему не выиграть, он тронулся с места. *** — Ким Сеён-ши?! — удивлённо воскликнул Чан, увидев старого знакомого в дверях конференц-зала. До начала переговоров оставалось минут десять, и Чан по привычке решил прибыть на место заранее. Он ожидал увидеть там своего директора, но точно не представителя компании-заказчика. Помнил, что Инсу любил опаздывать и заставлять себя ждать, чтобы зайти с апломбом. Вот только в кресле сидел приветливо улыбающийся Ким Сеён — мужчина старше Чана лет на шесть, с обворожительной улыбкой и острым взглядом. За всё время, что они не виделись, он совсем не изменился, если не считать перекрашенные в чёрный цвет волосы — раньше они всегда были цвета сочной спелой вишни. Насколько помнил Чан, Ким Сеён был заместителем Инсу или попросту правой рукой, делающей основную массу работы. Человеком он был неоднозначным, скользким на вид, умеющим втереться в доверие, чтобы затем использовать добытую информацию в свою пользу. Чану же он нравился. Они как-то быстро нашли общий язык и часто беседовали, когда Чан заходил за Инсу в офис. — Бан Чан-ши, рад видеть! — Сеён шустро подскочил со своего кресла, будто только и ждал момента, и быстро подошёл к Чану. Они почтительно друг другу поклонились. — А Инсу? — поднял брови Чан, и от него не ускользнула тень горделивой победы, появившейся в глазах напротив. — Он уже полгода как не креативный директор, — легко ответил Сеён и под ошарашенным взглядом Чана уселся обратно, вальяжно раскинувшись в кресле. — Что?! — Ага. Сумма его косяков превысила лимит терпения совета директоров, и они мягко попросили его уйти, — Сеён по-змеиному довольно улыбнулся, и у Чана закралось подозрение, что тот приложил к этому руку. — Теперь я креативный директор, и мне понравился наш предыдущий кейс. Хотелось бы повторить. — О, взаимно, — подмигнул Чан. В груди тлело незнакомое ощущение, похожее на тревогу и волнение. Получается, Инсу уволили за какие-то косяки? Интересно, за какие? Он и раньше позволял себе в работе некоторые вольности, которые Чан не поощрял, но не в его характере было лезть в чужой монастырь со своим уставом. У них были разные подходы к управлению персоналом и ведению дел, но им это было и не нужно. Главное — сходиться в жизни, а в работу друг друга лезть не стоит. Больше с Сеёном поговорить не удалось — пришли директор и помощники, моментально превратив атмосферу из расслабленной в напряжённую. Прошедшие переговоры показались Чану скорее удачными, чем нет. Сеён оказался максимально вовлечённым в процесс, его глаза горели, и он соглашался практически со всеми предложениями и условиями. Чан любил заряженных клиентов, которые заряжали и его. По опыту — такие проекты удавались лучше всего. Беседа заняла всю вторую половину дня. Чан вывалился из душного конференц-зала весь потный и уставший, но воодушевлённый новыми задачами. В такие моменты мысли о смене работы уходили на второй план и прекращали бередить душу. Сеён ушёл вместе с директором в кабинет последнего, а потом неожиданно возник перед Чаном, когда тот после окончания рабочего дня выбегал из офиса — Сынмин написал, что подъезжал к остановке. Сеён стоял за дверью, и Чан его чуть не сшиб, сразу же став кланяться и просить прощения за невнимательность. — Да всё хорошо, Чан! — рассмеялся Сеён, когда Чан с особым пристрастием разглядывал его лоб на предмет шишки. — Мы так нормально и не поговорили. Как ты вообще? Вопрос вызвал лёгкое недоумение, и отвечать прямо на него не хотелось. За беззаботной маской на лице Сеёна будто скрывалось что-то ещё, что он пытался своим пытливым взглядом углядеть в Чане. — Хорошо. Ты же в курсе, что мы с Инсу расстались? — как можно равнодушнее отозвался Чан и стал спускаться по ступеням вниз. Кивнувший в ответ Сеён последовал за ним. — Так что теперь я холостяк, живу в своё удовольствие. Хожу в качалку, на танцы, живу работой. Всё как у всех одиночек города. — Он натужно рассмеялся. — Сам как? Они остановились около машины Чана. Сеён пожал плечами. — В целом недалеко от тебя ушёл. Вместо качалки и танцев, правда, у меня занятия альпинизмом, иногда боксирую, чтобы выпустить пар. На такой должности, сам знаешь, нервный срыв заработать очень просто. Чан сочувственно кивнул. — Инсу серьёзно накосячил? — не удержался он от вопроса. Сеён широко улыбнулся. — Слетели два крупных контракта. Последняя запущенная им маркетинговая кампания с треском провалилась. Ну и плюсом конфликты с подчинёнными. Его могли уволить, но он ушёл сам после разговора с советом. — Сеён буквально смаковал каждое слово и светился ярче солнца, явно ожидая, что с ним разделят радость. Чан же взглянул на него по-новому. Сейчас, когда Сеён больше не находился в тени руководителя, а сам им стал, он будто расправил плечи и был готов рвать на части каждого, кто встанет у него на пути. — У него полно навыков и опыта. Без работы не останется. — А как ты смотришь… — начал было Сеён, будто чуть сникший из-за отсутствия желаемой реакции, но Чан, заметивший знакомую фигуру на парковке, остановил его взмахом руки. — Извини, момент. — А потом закричал в полную силу, махнув рукой: — Сынмин-а! Я тут! Фигура замерла, завертела головой в поисках источника звука; они встретились взглядами, и Чан замахал рукой ещё активнее, подзывая Сынмина к себе. — С другом собрались навестить одного знакомого в больнице, — поспешил объяснить он после. — Хорошее дело, — кивнул Сеён и тоже повернулся туда, где Сынмин ловко лавировал между машинами, пробираясь к ним. Его голос вдруг окрасился озадаченностью. — Это… это твой… друг? — Ага, — кивнул Чан и, когда Сынмин подошёл поближе, представил их друг другу: — Ким Сеён-ши, мой знакомый по работе. Ким Сынмин, мой приятель. Сынмин тут же поклонился. Сеён ответил едва заметным кивком головы. Улыбка стекла с его губ, а выглядел он так, словно увидел ожившего мертвеца. Можно было подумать, что они знакомы, но Сынмин никоим образом не казался впечатлённым, скорее немного раздражённым. — Садись, я сейчас, — Чан открыл дверцу с водительской стороны, и тот, поклонившись ещё раз на прощание, сел внутрь. — Что ж, мы спешим. Рад был увидеть тебя, Сеён! — Взаимно, — овладев собой после секундной слабости, пробормотал Сеён, дырявя взглядом лобовое стекло, а потом вдруг качнул головой и ухмыльнулся. — Да, Чан. Ты своего не потеряешь. Всегда будешь в плюсе. Впрочем, я даже рад. — Что? — переспросил Чан, не поняв намёка. — Да забей. Это я так, — махнул рукой Сеён и ослепительно улыбнулся. — Рад был встретиться, Чан. Жду на следующей неделе полную карту взаимодействий и пакет документов. Пока! Они поклонились друг другу, и Сеён практически сбежал. Чан некоторое время обескураженно смотрел ему вслед, пытаясь понять причину такой реакции, но не найдя ответа, обошёл машину и сел на пассажирское. Сынмин, уже прогревший двигатель, тронулся с места сразу же, как только Чан пристегнул ремень. Ещё раз обговорив план, они заехали за стариком в больницу. — Неужели тебе доверили эту колымагу? — удивлённо хмыкнул тот, застёгивая ремень под неусыпным бдением со стороны вспыхнувшего от саркастичного «колымагу» Чана. От старика пахло больницей и лекарствами, он старался держать лицо и выглядеть бодрым, но это было скорее похоже на попытку умирающего улыбнуться. — Скоро буду брать машину. Попросил Чана дать немного поводить, чтобы вспомнить, каково это, — не моргнув глазом, соврал Сынмин. — Надоело ездить на метро? А как же пробки? — В моем районе их не так много, — пожал плечами Сынмин, Чан плюхнулся рядом и тоже пристегнулся. На коленях он пристроил сумку старика, из которой успел вытащить ключи от ателье, обходя машину, и сунуть к себе в карман. — Зато могу задерживаться допоздна на работе и не переживать, что не уеду на автобусе. — Семью тебе надо! — заворчал старик, покачав головой, словно сетуя на нынешнюю молодёжь. Чан едва удержал ядовитое замечание, что у старика-то с семьёй не задалось, чтобы такие советы раздавать. — И задерживаться не будешь. — Возможно, вы и правы, — не стал спорить Сынмин, дождался от Чана лёгкого кивка, включил зажигание и заблокировал двери. — Но пока у меня есть дом и работа. Работа и дом. Чана немного задели та безэмоциональность, с которой было произнесено последнее предложение, и отсутствие самого Чана в этом списке. Он-то думал, что стал занимать значительную часть жизни Сынмина, потому как Сынмин уже давно стал значительной частью его. Когда машина завернула на улицу, где располагалось ателье, до прихода заказчиков оставалось двадцать минут. Чан переглянулся с Сынмином, и они кивнули друг другу. Это напоминало какой-то детский заговор против родителей, и Чану почему-то стало на мгновение смешно от серьёзности их действий. Сынмин аккуратно притормозил у обочины, и Чан, весело махнув обоим на прощание, выскочил из машины, досадуя лишь, что не увидел обескураженного выражения лица старика, когда Сынмин ударил по газам и машина рванула вперёд. Оставалось только надеяться, что они не подерутся и что старика не хватит удар от случившейся подлости. Заказчики пришли вовремя и очень удивились, что вместо мастера Чо к ним вышел широко улыбающийся Чан. Оказалось, что это были постоянные клиенты, и после парочки упоминаний о том, что Чан тут уже когда-то работал, его вспомнили и доверили музыкальные инструменты. Проводив клиентов, он скрылся в мастерской и занялся делом, периодически кидая обеспокоенные взгляды на телефон в ожидании звонка от Сынмина. Но время шло, телефон молчал, а дело спорилось, и через пару часов все четыре скрипки были готовы и торжественно переданы владельцам. Потирая сухие от перетягивания струн подушечки пальцев, он снова задумался о смене работы. Все же в ателье присутствовала особая магия, показывающая значимость кропотливого труда в виде благодарных клиентов, готовых возвращаться снова и снова. Но такие кустарные мастерские постепенно изживали себя, и на смену приходили корпорации и кластеры, выкупающие их, чтобы переоборудовать под свой единый стиль. Чан как раз убирал рабочее место, когда около обочины притормозил автомобиль, фарами осветив затемнённый зал. Хлопнули двери, предвещая бурю. Но вопреки тревожному предчувствию старик Чо радостно ввалился в ателье. На его морщинистых впалых щеках виднелись ямочки от широкой улыбки, а в глазах горело почти детское озорство. Кара переносилась или отменялась вовсе. Следом за стариком зашёл Сынмин, который нашёл глазами Чана и подмигнул ему, убеждая в том, что всё прошло хорошо. — Клиенты ушли довольные? — посерьёзнев, строго спросил старик. Чан ответственно кивнул, и тот снова развеселился. Сынмин его по дороге напоить, что ли, успел? — Ну и отлично. Чаёк попьёте со мной? — Уже поздно, господин Чо, — первым ответил Сынмин. — Спасибо вам за прогулку. Я поеду домой, как раз успеваю на автобус. — Я тебя отвезу, — засуетился Чан, не желая отпускать его одного. — Да-да, отвези его, — проворковал старик, становясь за кассу, рядом с которой лежали оставленные клиентом деньги. — А то ещё уведут из-под носа красавца. В парке на него как пчелы на мёд все слетелись. Чан удивлённо вскинул брови, в то время как Сынмин закатил глаза и неприязненно поморщился. Старик меж тем весело продолжал, лукаво поглядывая на них обоих: — Если бы он не был таким надутым индюком, то вполне мог бы уйти с какой-нибудь хорошей девчушкой домой. — Я же сказал вам, что девушки меня не интересуют, — терпеливо, будто повторяя уже в сотый раз, пробормотал Сынмин. — И зря, — крякнул старик, захлопывая кассу. — Эх, мне бы твои годы. Я бы там разгулялся, конечно. — Так понимаю, вы шикарно провели время, — подвёл итог Чан, сверля Сынмина взглядом. — Ну, сначала мы немного повздорили, — не стал скрывать старик. — Мне не понравился ваш финт ушами. А потом разговорились и… да? Мы хорошо провели время. И… — старик запнулся, скользнул взглядом по Сынмину и крепко задумался, будто принимая какое-то решение. Схватив с вешалки пиджак и рабочую сумку, Чан подошёл к Сынмину, когда наконец послышалось неуверенное: — Я подумаю над закрытием ателье. Не надо больше так делать. Чан оторопел, не веря своим ушам. Серьёзно? Одна прогулка с Сынмином, и у старика встали мозги на место? Надо было Чану сразу их вдвоём куда-нибудь отправить, а не страдать две недели кряду. — Пойдём, — Сынмин, поклонившись хозяину ателье, потянул Чана за рукав. — Спокойной ночи, господин. — Спокойной ночи, голубки, — хихикнул в ответ старик. Разрывающийся от нетерпения узнать, как прошла прогулка, Чан уселся на пассажирское сиденье. Сынмин с недоумением, сменившимся затем напускным раздражением, фыркнул и сел за руль. — Итак, как всё прошло? — Лучше, чем мы оба представляли. Двигатель мягко заурчал, и Чан ласково провел ладонью по передней панели. Сынмин выехал на дорогу. Он выглядел немного уставшим, но спину держал прямо, глядя только вперёд, что позволило Чану беззастенчиво его рассматривать. Проехав светофор, Сынмин продолжил рассказ: — Конечно, сначала заистерил и завопил, чтобы я его выпустил. Обозвал нас куриными жопами, трухлявыми кишками и недомерками. — Чан хохотнул. Сынмин тоже не сдержал улыбки. Его движения были плавными, когда он поворачивал руль и возвращал его обратно. Залипнув, Чан чуть не пропустил следующие слова. — Грозился проклясть мой род и отрезать член. Когда я попросил его этого не делать и не дрыгаться в машине, чтобы мы не попали в аварию, он замолк. Мы доехали до леса и вышли гулять. — Наверное, старик долго ворчал? — предположил Чан. — Да нет, — пожал плечами Сынмин, поглядывая в боковое зеркало. — Только вышли на тропинку с каменными статуями, как вся его злость будто испарилась. Он спросил, зачем мы это сделали, и я немного пожурил его за то, что он не следит за здоровьем и продолжает работать, зная, что ему становится от этого хуже. Мы сели на скамейку и поговорили. И всё. Сынмин невозмутимо кивнул и поджал губы. Чан неудовлетворённо хмыкнул. Всё было так просто? Как-то подозрительно. Старика не так просто было в чём-то убедить. — О чём поговорили? Ни за что не поверю, что он просто так изменил своё мнение. Что ты ему сказал? В салоне повисла тишина. Чан пытливо вглядывался в Сынмина, а тот упрямо молчал, не сводя глаз с дороги. Мелькали дома, сменяясь вереницей уличных фонарей автострады, но Сынмин не проронил ни слова, пока машина не остановилась у его дома. Он выключил зажигание и с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Чан не торопил, давая Сынмину настроиться на разговор, но знал, что не выпустит его из машины, пока не узнает подробности. — Ничего такого на самом деле, — наконец пробормотал Сынмин хрипловатым от долгого молчания голосом. — Он сокрушался, что не ожидал от меня такой подставы. Мол, ладно ты, но я? А я ответил, что это было и в моих интересах тоже, раз его строптивость негативно сказывается на мне. — Как? — удивился Чан, считая, что Сынмин помог ему просто по-дружески. — Он так же спросил. Я ответил, что из-за того, что он не соблюдает рекомендации врачей и продолжает работать, ты сильно волнуешься за него и злишься, изматывая себя мыслями о его благополучии. — Сынмин упёрся руками в руль, выгнувшись, и разом обмяк, готовясь к следующей фразе. — А твоя тревога переносится на меня, и я начинаю беспокоиться за тебя и твоё самочувствие. Так и получается, что старик мало того, что о своей жизни не заботится, так ещё и на наши бросает тень. Кажется, это его проняло настолько, что он молчал где-то полчаса, рассматривая скачущих по деревьям белок, а потом сказал, что подумает о продаже ателье. Конец рассказа Чан практически не слышал из-за забурлившей вдруг крови, отбойным молотком бьющей в висках. У него будто разом повысились давление и температура тела, сердце застучало как сумасшедшее, и резко стало душно. Сынмин вот так просто заявил, что беспокоится о Чане. Почему это было так приятно, чёрт возьми? О Чане много кто беспокоился: родители, брат с сестрой, друзья, но волнительно было услышать об этом именно от Сынмина, сейчас пытающегося держаться подчёркнуто равнодушно, хотя его вороватые косые взгляды всё равно были заметны. — Если совсем честно, — не выдержав давящего молчания, продолжил Сынмин. — Он предложил передать ателье тебе, типа как преемнику, но… я его не отговаривал, конечно, но посоветовал обсудить это с тобой. Ох. Вот только Чану ателье в наследство ещё не доставалось! Ему и так нелегко из-за вечно меняющегося решения о том, на какой работе остаться. — А ты хотел отговорить? — Я не имею права указывать, как тебе жить, — неожиданно жёстко выплюнул Сынмин и повернул голову. — Но это сложная работа, и она может сильно сказаться на твоём здоровье. И я… мне… в общем, тебе решать, хочешь ты гробить свою жизнь из-за этого или нет. — Старик работает по старинке, а сейчас есть много современных инструментов и средств, которые не выжигают горло и лёгкие, — мягко прошелестел Чан, умасленный чужой заботой. Улыбка неконтролируемо растянулась на губах. Ему вдруг захотелось прильнуть к такому сдержанному в эмоциях Сынмину и попросить себя обнять. — Конечно, останется значительная часть ручного труда, но если всё распределить правильно и регулярно проходить медосмотры, а не забивать на них, как старик, то можно свести ущерб к минимуму. Договорив, Чан раскрыл свои ладони и вгляделся в серые полоски, оставленные струнами, на подушечках. С вот таким тоже придётся смириться. Его ладонь вдруг накрыла чужая; кончиками пальцев Сынмин невесомо прошёлся по ранкам и недовольно поджал губы. — Это за сегодня? — Ага. Да нестрашно. Через пару дней заживёт, — беззаботно отозвался Чан и с сожалением проводил взглядом исчезнувшую руку. Сынмин ничего не ответил, только вышел из машины, прихватив с собой сумку. Чан поспешил следом. — А ужин? — вспомнил он, и Сынмин покачал головой. — Не сегодня. Хочу лечь пораньше. На работе начинается аврал: проблемы с типографией, плюс одну книгу снимают из-за конфликта с писателем, а её надо чем-то заменить. Скорее всего, буду работать и в выходные. В следующий раз. — Окей. Спасибо за помощь. Чан не хотел показаться расстроенным и даже улыбнулся, но чувствовал, что улыбка вышла натянутой. Сынмин кивнул и сделал было шаг в сторону, но остановился, замешкался, отгоняя ладонью комаров от лица, скользнул по лицу Чана нечитаемым взглядом и подошёл ближе. — Не могу, ты слишком вкусно пахнешь, — прохрипел он и без разрешения, не дав Чану понять сказанное, сунулся носом в растрёпанные волосы, вдыхая запах полной грудью. Опять чёртова канифоль, дерево и металл, но Сынмин, который раньше морщился от этого запаха, сейчас старался надышаться им так, словно это был его персональный воздух. По телу прошла дрожь от чужого дыхания, Чана сковало так сильно, что при всём желании он не смог бы пошевелиться. — Это единственный плюс вашего ателье, — пробормотал Сынмин, уткнувшись лбом в макушку Чана, вдохнул в последний раз и отстранился, сразу переходя на размашистый шаг. Чан следил за его побегом в полном раздрае от охвативших его чувств, главным из которых было желание догнать Сынмина и зацеловать до звёзд перед глазами и звона в ушах.

***