За Империю!

      Варок Саурфанг всегда считал, что главное для воина - это честь.       Всю жизнь перед его глазами кровавым туманом стоял плач дренейских детей, которых резали обезумевшие от ярости орки. И он сам, Саурфанг, и он был одним из них... Вся Орда орков, все превратились в сумасшедших зверей, испив крови демонов. Кровавый след, который его народ оставил за собой, навсегда остался в его памяти грозным предостережением о том, к чему может приводить слепота и до каких крайностей доводит жажда крови.       Но были орки, избежавшие этой участи. Оргрим Молот Рока отказался пить кровь демонов — и сохранил ясность ума. Да, это не мешало Оргриму быть жестоким и коварным завоевателем, имя которого с содроганием вспоминали люди и эльфы по всему Азероту, от Кель'Таласа и до Штормграда. Но всё же Оргрим, вполне разделяя идею покорения Азерота силой, при этом воевал по чести и старался не трогать невинных, по крайней мере его армии щадили стариков и детей, а с теми немногочисленными людьми, которые решились пойти на сотрудничество с Ордой, он неукоснительно соблюдал все договорённости. В том числе и поэтому народ орков безмерно его уважал — и сам Саурфанг, не считая, что делал во время Первой и Второй войн правильные дела, всё же гордился своей службой под предводительством великого вождя.       Но были ещё орки, избежавшие демонической скверны. Маг'хар, больные, слабые орки, на которых Гул'дан решил не расходовать столь ценный «дар»... Они так и остались в Дреноре, их не взял с собой в Азерот Чернорук Разрушитель. И они остались настоящими.       Тем ужаснее было то, что именно выходец из этих орков, возглавлявший сейчас Орду, недавно сотворил ужасающее по своей жестокости преступление, стерев с лица земли целый город со всеми его жителями — и не только не сожалел об этом, но и устроил совершенно невообразимое празднование этого события.       Когда зверства творили Саурфанг и его товарищи — это хотя бы можно было объяснить тем, что они не в себе, что их разум помутился от скверны. Не оправдать, но объяснить.       Но Гаррош Адский Крик делал всё в полном сознании. В твёрдом уме и здравой памяти. Над ним не была властна никакая сила. Он просто хотел убивать. Вот и всё.       Раздался стук в дверь. Ветеран открыл — это был Эйтригг, мудрый старейшина и ветеран, такой же, как он сам, только старше.       — Здравствуй, Эйтригг, — сказал хозяин жилища. — Проходи. Чем порадуешь в такой час?       — А... было бы чем радовать, — Эйтригг махнул рукой и скривился. — К вождю меня уже совсем перестали пускать, — Саурфанг заметил, с каким отвращением Эйтригг процедил когда-то почётное слово «вождь».       — Ты же его советник. Ну во всяком случае так считается, — удивление Саурфанга было несколько наигранным, он давно уже ожидал, что Гаррош окончательно отодвинет Эйтригга от дел: неприязнь молодого вождя к старейшине была видна уже очень давно.       — Ну, до недавнего времени он со мной ещё хоть иногда советовался, но теперь... После Терамора я его видел только на трибунах, в окружении молодых болванов и этого головореза Малкорока. У него теперь своя компания, и многим из нашего народа это по душе, мой друг.       Саурфанг вздохнул. Он понимал, что таких, как он и Эйтригг, среди орков единицы. Подавляющее большинство его соплеменников относилось к Гаррошу почти что с благоговением.       — Гаррош говорит простые и понятные всем вещи, — сказал Эйтригг. — Про величие Орды. Про то, что оркам плохо и голодно жить в Дуротаре.       — Но не устраивать же такое...       — Им плевать, — Эйтригг глотнул эль. — Гаррош обещает им лучшую жизнь. Они пойдут за ним до конца.       — Значит, надежды нет? — спросил Саурфанг.       — Я написал Траллу, — хмуро сказал Эйтригг. — Но вот только у меня чувство, что даже если Тралл сюда явится, Кор'крон вышвырнет и его с порога крепости Громмаш. Слышал я, какие разговоры ходят среди наших молодых балбесов. Теперь у орков другие герои.       Два орка погрузились в молчание, попивая эль.       — Знаешь, Эйтригг, — произнёс Саурфанг. — Гаррош раньше не был таким. Он слушал меня. Я ему ещё давно обещал, что если он начнёт творить те же безумства, что творили мы под влиянием скверны... то я сам убью его.       — Хочешь вызвать его на мак'гора? — спросил Эйтригг.       — Не хочу, — вздохнул Саурфанг. — Я не хочу доводить до этого. Мне тяжело будет поднять руку на вождя Орды. Даже на такого.       — Но ведь Оргрим поднял руку на Чернорука, — усмехнулся Эйтригг.       — Какой из меня Оргрим, — махнул рукой Саурфанг.       — Знаешь, я с тобой согласен, — задумчиво сказал старейшина. — Сейчас не время.       — А когда оно будет, время?       — Ты учил Гарроша чести. Совести. Ты рассказывал ему, какие зверства творила Орда Чернорука и даже Орда Оргрима. И допустил огромную ошибку, друг.       — Ошибку? — воскликнул Саурфанг. — По-твоему, я не должен был говорить Гаррошу о том, чего народ орков должен всегда стыдиться?       — Варок, — мягко сказал Эйтригг, — не забывай, что Гаррош — маг'хар.       — И? — Саурфанг взвился. — Разве это может его оправдывать? Это же ещё хуже! Он осознаёт всё, что творит, он такой не потому что...       Старый Эйтригг жестом руки заставил Саурфанга замолчать.       — Гаррош Адский Крик никогда не видел зверств старой Орды, Саурфанг. Он не слышал, как ты, плача дренейских, человеческих, эльфийских детей.       — Для этого я и рассказывал ему...       — Да сколько ни рассказывай! — рявкнул Эйтригг. — Не поймёт до конца такие вещи тот, кто сам этого не видал! Для Гарроша это всё так, старые сказки и легенды. Он же ещё и завидовал, что пока мы воевали, он сидел среди маг'хар и кровью кашлял! Ты ему о плаче детей, а он слышал в твоём рассказе только звон топоров и гул битвы!       — Но как же тогда мне надо было ему рассказать обо всём этом? — произнёс Саурфанг, с ужасом понимая, что старый Эйтригг прав.       — А никак, — усмехнулся Эйтригг. — Тут нужен ум и сострадание, а если нет ни того, ни другого, то уж ничего не поможет... Тралл ошибся с выбором вождя. Это уже понятно. Гаррош вдохновился твоими рассказами, Саурфанг. Он решил повторить на деле то, что ты ему рассказал. Он ещё захочет послушать, как визжат убиваемые дети...       — Я думал, такая жажда крови может быть вызвана только настоящей порчей, — покачал головой Саурфанг.       — А я думаю, что мы всегда были такими и являемся, — сказал Эйтригг. — Скверна просто усилила в орках те качества, которые и без того в нас процветали. Мы жестокий народ, друг мой. И Гаррош Адский Крик — лучшее тому подтверждение.       — Ты хочешь сказать, что мы с тобой или Тралл — исключение?       — Тралла воспитывали люди, возможно, это сказалось... а нам с тобой хватило ума хотя бы спустя много лет понять, что мы творили всё это время, — развёл руками Эйтригг. — Гаррошу нечего было понимать, да и моложе он намного. Знаешь, я его виню, конечно, но с другой стороны, откуда ведь ему понять всё это?       — Но ведь если народ орков таков... значит, и после Гарроша, скорее всего, придёт кто-нибудь не особо лучше... — Саурфанг почувствовал, как его охватывает безнадёжная печаль.       — Да. А тебе не пришло в голову, что именно поэтому люди нам не доверяли даже во времена Тралла? Что именно поэтому оркам отвели место в Дуротаре и не хотят налаживать отношения? И что Альянс, возможно, никогда не пересмотрит своей позиции, даже если бы Тралл вернулся и стал бы вечно править? — жёстко сказал Эйтригг.       — Но это значит...       — ...что Гаррош совершенно прав, когда говорит, что мы с Альянсом — естественные враги, правда, он не понимает причины этого. Он озвучивает правду, за это народ его и любит, и смени ты его на кого-то другого — это же не поменяет этой правды... Именно поэтому я считаю, что нет никакого смысла тебе сейчас рисковать жизнью и биться с ним на мак'гора. Но я жду кое-чего... я наблюдаю...       — А чего там ещё ждать?       — Гаррош никогда не станет вторым Траллом, — сказал Эйтригг. — Вопрос в том, кем он станет вместо этого. Вторым Оргримом или вторым Черноруком.       — Знаешь, на первое я бы согласился, — усмехнулся Саурфанг.       — Тогда скажи мне, в чём между ними разница.       — В том, что один был марионеткой, а другой, пусть и совершал разные поступки, но был самостоятелен...       — Вот, — торжествующе сказал Эйтригг. — До меня дошли очень тревожные слухи. Гаррош не просто так со мной совсем перестал общаться. И не из-за Терамора. У него теперь совсем другой круг.       — Его Малкорок? — скривился Саурфанг.       — Я бы на твоём месте молился всем богам, чтобы это был именно Малкорок: этот кретин никогда ему ничего не посоветует, ни хорошего, ни дурного, — сказал Эйтригг. — Я боюсь, дело намного хуже... Ты знаешь, что на последнем собрании — меня туда пока ещё пускают как советника — он казнил Бейна Кровавое Копыто?       Саурфанг вздрогнул. Он, конечно, знал об этом — леденящая душу новость разнеслась по всему Оргриммару, но подробностей было мало... Кажется, Эйтригг сейчас расскажет больше?       — Даже я не смог заступиться за Бейна: Гаррош откуда-то узнал, что, оказывается, Бейн передавал Джайне сведения о перемещении наших войск. А измена всегда и везде карается одинаково, — вздохнул Эйтригг. — Меня ужаснуло другое. То, как Гаррош всё это обставил. Это было целое представление. Он не просто обвинил Бейна и казнил его прямо в тронном зале. Он его обесчестил. Унижал и оскорблял, обставил всё так, как будто Бейн — подлец, а он, Гаррош, и есть здесь единственный защитник чести и справедливости.       — Какая наглость, — Саурфанг сжал кулаки.       — А после этого он унизил Вол'джина. И ты знаешь... я не знаю, что там было между ними и что за странная история происходит, но Вол'джин поддержал казнь Бейна, а потом пошёл с Гаррошем пить эль в его покоях.       — Он что, рехнулся? Да он же всегда Гарроша на дух не переносил.       — Значит, есть что-то, чего знают Вол'джин и Гаррош и не знаем мы с тобой, — сказал Эйтригг. — Это всё очень было непохоже на Гарроша. Он даже рассадил на этом собрании всех по-новому. Теперь у него в лучших друзьях Лор'Темар Терон и Сильвана, представляешь? Усадил рядом с собой по обе руки и всё собрание их нахваливал.       — Он же всегда их обоих ни во что не ставил, — хмыкнул Саурфанг.       — Ну вот так, — старейшина сделал большой глоток эля. — Думай, друг.       Снова воцарилось невесёлое молчание.       — Сам что собираешься делать?       — Я уже написал Траллу, что я ещё могу сделать? — развёл руками Эйтригг. — А вот ты... Знаешь, я вот что думаю. Я тебе сказал, что Гаррош может стать или вторым Черноруком, или вторым Оргримом. Так вот. Оргрима не трогай. Пусть делает что считает нужным. Но если поймёшь, что он именно становится Черноруком — убей.       Саурфанг пристально посмотрел на старейшину.       — Ты поймёшь, — сказал Эйтригг. — Думай. У тебя-то голова на месте. А пока что давай закончим грустные разговоры? Вспомним лучше былые деньки.       Саурфанг был рад отвлечься от грустной темы беседы, и они с Эйтриггом стали увлечённо вспоминать времена молодости и славные воинские подвиги, Тралла, славный союз с Альянсом против Плети... Время полетело незаметно, и кружки эля уже опустели, были наполнены и снова опустели. Неожиданно их беседу прервал стук в дверь.       — Кого это ещё несёт? — удивлённо произнёс Саурфанг.       — Это я, Малкорок, — раздался рокочущий голос за дверью. — Варок Саурфанг, открой. Тебя вызывает вождь. Говорит, ты ему очень нужен.       — Я нужен вождю? — Саурфанг удивился ещё больше.       — Да открой ты дверь! — рявкнул Малкорок. — Я тут один, никакого Кор'крона со мной нет! Зато есть гоблинский дирижабль. Мне сказали срочно доставить тебя к вождю. Он считает, что ты можешь оказать неоценимую помощь и спасти много жизней.       Саурфанг ошарашенно подошёл к двери и распахнул её. Малкорок возвышался громадой у входа в дом, опираясь о дверной косяк и даже не пытаясь зайти внутрь. Саурфанг неприязненно посмотрел на главу Кор'крона и, оглянувшись и посмотрев на Эйтригга, увидел, что старейшина полностью разделяет его чувства.       — Посиделки ветеранов с воспоминаниями о былом? — хохотнул Малкорок. — Это я уважаю! Советник Эйтригг, тебя на дирижабль не зову, вождь хочет поберечь тебя, — он усмехнулся. — Саурфанг, пошли.       Саурфанг вздохнул. Кажется, отвертеться не удастся... Интересно, что за жизни намерен спасать Гаррош и что вообще всё это значит?       — Куда лететь-то будем?       — В Ясеневый лес, куда же ещё? Вождь со вчерашнего дня там, — ухмыльнулся Малкорок.       — На войну, — кивнул Саурфанг. — Хорошо, Малкорок. Я иду.              Полёт на дирижабле прошёл в молчании. Саурфанг на дух не переносил Малкорока и не желал с ним ни о чём общаться. Да, надо отдать должное — глава Кор'крона не просто так получил свою должность, он был выдающимся воином, одним из лучших в Орде, и на войнах бесстрашно сражался в первых рядах и яростно рубил врагов... Но на этом достоинства Малкорока заканчивались. Тупой, бездумно исполнительный, он был любимым цепным псом Гарроша, и ходили зловещие слухи, что именно Малкорок и его кор'кроновцы стояли за избиениями и исчезновениями недовольных политикой вождя. Одним словом, Саурфангу этот орк был неприятен. Кажется, это было взаимно — хотя Малкорок и был корректен, но он тоже явно не горел желанием общаться с Вароком больше необходимого, предпочитая смотреть за борт.       Ещё задолго до подлёта к Ясеневому лесу Саурфанг почувствовал до ужаса знакомый запах. Когда дирижабль приблизился, Варок посмотрел в ту сторону — и увидел зарево.       Запах горящих деревьев, нет, не одного дерева, а целого леса. Удушающий дым, от которого слезятся глаза... Кажется, издалека уже доносились невнятные крики. Но было в этом запахе кое-что ещё, кроме деревьев. Кое-что до ужаса и омерзения знакомое.       Запах горящей плоти.       Дирижабль пошёл на снижение. Отсюда уже было хорошо видно и слышно происходящее. Войска орков там и тут стояли лагерями у края леса, но не пытались заходить внутрь. Нет, Гаррош отказался от своей идеи штурмовать лес, чтобы захватить его и забрать древесину для Орды — то, что Саурфанг мог бы пусть не оправдать, но понять. Но вождь Орды решил не останавливаться на Тераморе и просто сжечь лес — со всеми его обитателями.       На глазах Саурфанга прямо перед приземляющимся дирижаблем из леса выбежала ночная эльфийка. Очень молодая, почти ребёнок. Она плакала и что-то кричала на своём языке. Кажется, она совсем обезумела от страха и спасалась от огня, даже не понимая, в какую сторону она бежит...       А бежала она прямо на орочьих воинов.       Один из орков лениво вышел из строя. Саурфанг вскочил с места; как будто он мог бы остановить происходящее! В воздухе мелькнул метательный топор. Очень быстрой вспышкой металла. Быстрой и точной.       Бедняжка, наверное, даже не поняла, что с ней случилось. Топор пробил ей грудную клетку, и она с тихим хрипом упала на землю. Несколько секунд конвульсий — и всё было кончено.       — Ух, красота! — Малкорок наконец-то нарушил молчание. Он тоже смотрел не отрываясь, как и Саурфанг, но на его лице было написано наслаждение. Саурфанг не смог сдержать омерзения и сплюнул.       Дирижабль опустился в самом центре главного лагеря орков. Здесь вовсю кипела работа. Какие-то гоблинские машины подъезжали с громким скрежетом; туда-сюда сновали рабочие с бочками смолы и факелами.       — А вот и наш старый Саурфанг! — загремел Гаррош Адский Крик, направляясь к Вароку. — Малкорок, спасибо, что доставил его. Ты можешь быть свободен.       — В Таурахо? — прогудел Малкорок.       — Да, узнай, как там обстоят дела у тауренов и у Кор'крона... выбрали ли они уже себе нового вождя. Передай, что я скоро туда загляну. Всё, можешь идти.       Малкорок зашагал обратно к дирижаблю, а Гаррош повернулся к Саурфангу.       — Не буду ходить вокруг да около, я знаю, как тебе всё это не нравится, — Адский Крик криво усмехнулся, но особой издёвки в его интонации Саурфанг не почувствовал. Впрочем, разве это имеет значение, если он только что стал свидетелем происходящего здесь зверства?       — Я приказал нашим храбрым воинам держать оборону и не выпускать ни одной эльфийской твари из этого леса, — сказал Гаррош. — Я не хотел доводить до этого, но мне надоело их упрямство. Я много раз пытался с ними решить вопрос по-хорошему, но... они не проявили понимания. Что ж, теперь...       — Если ты помнишь, вождь, — Саурфангу стоило больших усилий сдерживаться и не сорваться в гневный крик и оскорбления, — попытки договориться были сорваны...       — Не мной! — прогремел Гаррош. — Мне надоело это! Меня обвиняли во всех зверствах на свете ещё когда я даже и близко ничего подобного не делал! Фанатики из Сумеречного Молота убили древопоклонников, а этот бык меня вызвал за это на мак'гора и при всех ударил. И я же ещё виноват перед этими эльфийскими крысёнышами. Хватит!       Саурфанг хотел возразить, но Гаррош поднял руку, заставляя его умолкнуть.       — Поскольку здесь уже погибло много наших ребят, я решил испробовать... новую тактику.       Он повернулся направо.       — Шаманы!       Несколько орков вышло вперёд. Тёмные шаманы, догадался Саурфанг. Значит, эти слухи об огненных великанах в Северном Дозоре — это не слухи... Боги, так же нельзя. Саурфанг понадеялся, что Эйтригг и про это написал Траллу. Тем временем шаманы подняли руки. Сразу из нескольких камней на опушке леса выросли ужасающие огненные монстры.       — Идите! Жгите! — загремел Гаррош.       Огненные великан вгрызлись в лес, заставляя деревья заняться ещё более ярким пламенем. Послышались новые вопли, крики, брань... Вот эльфийский лучник соскочил с объятого пламенем дерева — прежде чем он успел куда-то скрыться, в его спину врезался топор.       — Этот выродок хотел стрелять в наших парней из засады! — радостно заревел один из орков.       От невыносимого смрада и жара было уже невозможно дышать. Но тут из глубины леса дохнуло свежестью. Потоки воды хлынули по деревьям, гася пожар. Двое из великанов превратились обратно в валуны, остальные отступили. В целом лес ещё не перестал гореть, но стало чуть полегче. Двое шаманов упали на колени — кажется, им пришлось не по вкусу уничтожение их великанов.       — Вождь! — один из орков, подбегая к Гаррошу. — Они научились справляться с пламенем! Всё чаще и чаще! Это друиды!       — Вы правда думали, что не встретите сопротивления? — иронично воскликнул Саурфанг.       Гаррош ухмыльнулся.       — У нас всё предусмотрено! Так, Землелом Харомм! Давай сюда!       К Гаррошу с поклоном подошёл серокожий орк. Ещё один выходец из клана Чёрной горы, с неприязнью подумал Саурфанг.       — Ты готов ко второй части?       Орк кивнул. Он что-то крикнул вдаль — в паре сотен шагов от него из строя вышли ещё три фигуры. Харомм поднял вверх руки...       Саурфанг почти физически ощутил страшную, невыносимую мощь. Нет, тёмный шаман не поднимал великанов или каких-либо ещё монстров. Оправдывая своё прозвище, он запустил в сторону леса что-то, от чего веяло тленом, гнилью, разложением.       Ближайшие деревья тут же начали увядать. Одно из них даже рухнуло; потоки воды, гасившие пожар, моментально угасли.       — Сила и ненависть, разрушьте магию друидов, покарайте их духов! — проревел Харомм. — Пусть всё здоровое и цветущее рухнет, пусть всё заполнится гнилью!       Огненные великаны воспряли и ринулись вперёд. Лес снова заполыхал и застонал, объятый огнём и гниением.       — Ну что, Саурфанг? — торжествующе хохотнул Гаррош. — Кое-что мы ещё можем? И это я ещё не задействовал старые гоблинские машины!       — Это бойня, — Саурфанг не мог больше сдерживать отвращения. — Ты не получишь ничего, кроме пепелища и гнилых деревяшек!       — Ты прав, — неожиданно покладисто сказал Гаррош. — Не получу. А я хочу их получить. Вот поэтому я и позвал тебя сюда, Варок Саурфанг.       — Ты хочешь, чтобы я тебе помогал в этом? — скривился Саурфанг.       — Не мне, — Гаррош помотал головой, а затем указал в сторону леса. — Им.       Саурфанг где-то с полминуты переваривал услышанное.       — Ты хочешь, чтобы я уговорил их сдаться?       Гаррош расплылся в улыбке.       — Да, Саурфанг. Я рад, что ты такой понятливый. Я хочу остановить всё это.       — Это их земля, вождь.       — Больше нет. Но я готов пощадить их жизни. Пусть уходят. Я даю слово — если они сдадутся, больше ни один не пострадает, и мы позволим им покинуть Калимдор.       — А если они откажутся? — Саурфанг с трудом удержался от иронии по поводу того, а стоит ли доверия слово Гарроша.       — Тогда они умрут. Я специально тебе продемонстрировал нашу мощь. Им не выстоять. Но на их истребление я затрачу время, а я не хочу его тратить. Я хочу как можно скорее освободить Калимдор для Орды, Саурфанг. Чтобы у нас с Альянсом исчезла большая часть разногласий.       Саурфанг задумался. Всё происходящее внушало ему отвращение, и, возможно, правильнее всего было бы просто отсюда убраться. Но...       — Подумай, Саурфанг, — непривычно мягко сказал Гаррош. — Там сотни, может, тысячи ночных эльфов. В том числе женщины и дети. Они могут жить. Ты пойдёшь и предложишь им почётную капитуляцию, жизнь и свободу. Ты спасёшь много невинных жизней. Это будет хороший поступок, Саурфанг. Достойный поступок. Это будет по чести.       — А по чести ли поступаешь ты? — не выдержал Варок Саурфанг.       Как ни странно, Гаррош совершенно не разозлился.       — На то здесь и есть ты, что ты лучше меня. Тебя знают в Альянсе, тебя уважают. Тебя послушают.       Саурфанг ощутил предательскую тошноту.       — Только ради спасения невинных, — хрипло сказал он, кивая вождю.              В сердце старого воина не было страха. У Варока Саурфанга не было с собой оружия — только белое знамя парламентёра, которое он нёс высоко над головой. Саурфанг уже давно углубился в лес — для его безопасного прохода Гаррош отозвал тёмных шаманов, и небольшой участок леса стал относительно безопасным. Но сейчас Саурфанг уже шёл по условно нетронутой части леса — правда, следы разрушений были даже здесь, и если подпаленные деревья были потушены друидами, то гниль, которую распространял Харомм, явно нанесла серьёзный ущерб даже в глубине леса — некоторые деревья уже откровенно увядали. Саурфангу стало стыдно. Пожалуй, он был даже не против вместо переговоров получить заслуженную эльфийскую стрелу...       — Стой, орк.       Они появились без шума. Ночной эльф и эльфийка. Оба возникли словно из ниоткуда — Саурфанг понимал, что они, скорее всего, спрыгнули с деревьев, да и разве были равные этому народу в маскировке в лесу? Он спокойно посмотрел на эльфа.       — Меня послал вождь Орды.       — И что же хочет от нас твой вождь? — хмуро спросил эльф.       — Может, пристрелим его, Тингол? — прошипела эльфийка, лицо которой было искажено от ненависти.       — Аманиэль, подожди, — властно сказал эльф. — Говори, орк.       — Приведите меня к вашему главному, — сказал Саурфанг.       — Чтобы ты его убил, орк? — рявкнула Аманиэль. — Так же подло, как вы всегда...       — Аманиэль! — возвысил голос Тингол. — Орк, в словах моей спутницы есть резон. Почему бы тебе не озвучить послание от твоего вождя здесь?       — Потому что только ваш глава сможет его принять и дать ответ, — спокойно сказал Саурфанг. — Обыщите меня — я безоружен.       Аманиэль фыркнула, но Тингол подошёл к орку и ощупал его одежду.       — Следуй за мной.       Эльф повёл его по каким-то совершенно непроходимым тропам, а эльфийка шла сзади, постоянно целясь в Саурфанга из лука. По пути Варок с печалью отметил, что гниющие деревья продолжали попадаться даже здесь. Похоже, магия тёмных шаманов оказалась просто убийственной... Что ж, невесело подумал орк, по крайней мере, возможно, на этом фоне ночные эльфы будут сговорчивее.       — Стой здесь, — сказал Тингол, когда они вышли на ничем не примечательную поляну. — Аманиэль, сходи за Парсисом.       — А что же ты сам...       — Аманиэль!       Эльфийка зыркнула на Саурфанга горящим взглядом и убежала куда-то в лес. Тингол остался с Саурфангом.       — Спасибо, — сказал Саурфанг.       — Пока не за что, — пожал плечами эльф. — Я не уверен, что верховный друид Парсис сохранит тебе жизнь.       — Ну, ты ведь послал её, чтобы она не убила меня в твоё отсутствие, — пожал плечами Саурфанг.       — А, это, — Тингол пожал плечами. — Аманиэль вчера потеряла мужа и дочь. Так что да, она бы могла сорваться.       — Если я скажу, что мне жаль, ты мне не поверишь, — мрачно сказал Саурфанг.       Тингол снова пожал плечами.       — Даже если бы поверил, орк, что нам до твоих сожалений? То, что творит Орда, хуже всех предыдущих атак.       — Я знаю, — вздохнул Саурфанг.       На поляне появилось несколько ночных эльфов и эльфиек. Среди них были как воины, так и одетые менее по-боевому и более богато, но у каждого за плечами был лук или другое оружие. Похоже, даже их главные все вынуждены были встать на защиту дома, подумал Саурфанг с уважением.       Высокий эльф в довольно простой одежде — единственный безоружный среди всех присутствовавших, не считая самого Саурфанга — вышел из толпы и подошёл к орку.       — Сразу предупреждаю, орк, — сказал он мрачно. — Если ты здесь, чтобы убить меня, то этим ты ничего не добьёшься. Со мной или без меня, мой народ будет биться до тех пор, пока сможет. Мы заберём с собой как можно больше ваших.       — Орк, это верховный друид Парсис, — сказал Тингол.       — Меня зовут Варок Саурфанг, и я прибыл сюда как парламентёр вождя Орды Гарроша Адского Крика, — с каким же нежеланием Саурфанг произнёс это имя!       Некоторые эльфы зашептались.       — Варок Саурфанг, — задумчиво сказал Парсис. — В Альянсе тебя знали как благородного орка.       — Я не претендую, чтобы вы считали меня таким, — вздохнул Саурфанг.       — Тогда зачем ты здесь, Варок Саурфанг?       Саурфанг посмотрел в глаз друида — горящие, бездонные, живые, по-настоящему эльфийские. От Парсиса веяло мощью, природой, любовью. Но казалось, что даже он сейчас ранен. Наверное, душа друида страдает от тех ужасов, которые вызвали тёмные шаманы, подумал Саурфанг.       — Вождь разрушает ваш лес, — начал Саурфанг.       — А то мы не знаем, — буркнул один из эльфов, но другой тут же заставил его затихнуть жестом руки.       — Вы не сможете сопротивляться. Я видел, как вы боролись с гигантами, но...       — Не надо угрожать нам, орк! — воскликнула ещё одна эльфийка.       Парсис повернулся к ней, и она тоже замолчала. Тогда он снова повернулся к орку.       — Да, Саурфанг. С магией гниения мы не справимся. Это ужасная сила. Я не буду скрывать очевидное. Вы истерзаете здесь всю природу, отравите всё... Тебе с этим жить, Варок Саурфанг. Но мы дорого продадим свои жизни.       — Нам помогут... — робко сказал ещё кто-то.       — Наши джаггернауты патрулируют море. Вам никто не поможет, — отрезал Саурфанг, ненавидя себя за жестокие слова, которые он был вынужден говорить.       — Значит, рано или поздно вы нас убьёте.       Саурфанг почувствовал восхищение мужественным друидом, так спокойно говорящим о своей скорой смерти.       — Вождь предлагает прекратить всё это, — сказал он.       — Сдаться? Мы знаем, что в Орде делают с пленными эльфами, — сказал Парсис. — Мы лучше умрём.       — Вас не тронут, — сказал Саурфанг. — Гаррошу нужен лес, а не вы. Он дал слово, что, если вы прекратите сопротивление, вам дадут уйти из леса и из Калимдора живыми и невредимыми.       — И куда же нам деться? — усмехнулся Парсис, но по его лицу было видно, что слова Сауфанга посеяли в нём зёрна сомнения. — Тельдрассил? Так вы и туда придёте. Это же тоже практически Калимдор.       — Вас посадят на транспорты и разрешат плыть в Восточные королевства, — сказал Саурфанг. — Наши джаггернауты вас пропустят.       — Это ловушка! — крикнул ещё один эльф.       Собравшиеся зашумели.       — Не соглашайся, Парсис!       — Они нас всех перетопят!       — Да нет же, нам даже до моря дойти не дадут!       — Ложь! Орочья ложь!       — Убийцы! Изуверы!       Парсис поднял руку, и толпа тут же утихла.       — Чем гарантируешь, что опасения моего народа беспочвенны? — спросил Парсис. — Ты сам всё слышал.       — Я уже сказал. Вам дали гарантии. Вождь Орды...       — Мы не верим слову твоего вождя, — Парсис выплюнул титул Гарроша с отвращением.       — Вы можете взять с собой оружие и имущество. Нам от вас ничего не надо, кроме леса...       — Мы. Не верим. Слову. Вождя, — с нажимом на каждое слово сказал Парсис.       — Вы хотите отказаться от возможности жить дальше, на свободе? — в отчаянии воскликнул Саурфанг.       Боги, подумал он, я же пытаюсь их спасти... но почему так противно это всё, почему так не хочется их отговаривать от славной смерти?       Парсис задумчиво почертил рукой в воздухе знаки. Затем он скривился — видимо, он обращался к каким-то силам и ответ его не порадовал.       — Варок Саурфанг, — сказал он, наконец. — Как я уже сказал, я не верю слову твоего вождя.       Саурфанг понял. Всё. Его миссия провалена. Говорить бесполезно.       Он посмотрел в глаза друида и тихо кивнул.       — Я понимаю.       — Поэтому я тебя хочу спросить, — продолжил Парсис. — Я говорю не с Гаррошем Адским Криком, а с тобой, Варок Саурфанг. Я знаю, что для тебя честь и слово — это не пустые звуки. Скажи мне, Саурфанг. Ты сам готов мне дать своё честное слово, что твой вождь соблюдёт обещание и отпустит нас живыми? Что мы сможем уплыть в Восточные королевства?       Саурфанг недолго колебался. Да, ему не хотелось доверять свою честь и доброе имя Адскому Крику. Кто знает, какую ещё жестокость замыслил Гаррош... Но если есть хоть один шанс спасти этих несчастных — он попробует.       — Да, друид Парсис, — твёрдо сказал орк. — Я, Варок Саурфанг, клянусь честью воина, что все условия капитуляции будут соблюдены. Вас никто не тронет, вас отпустят на территорию Альянса.       — Вы понимаете, что мы будем мстить за Ясеневый лес? Что если война продолжится — а она продолжится, я знаю, что у жажды крови вашего вождя нет пределов — мы снова встретимся на поле боя?       — Я почту за честь, — спокойно сказал Саурфанг. — Но сейчас мы спасём невинных.       — Да, — кивнул Парсис. — Ради выживания нашего народа. Я верю твоему честному слову, Саурфанг.       Лицо Саурфанга озарилось улыбкой.       — Боги, какая ужасная участь ждёт Тельдрассил... — тихо прошептал эльф, но Саурфанг, довольный, что ему удалось решить дело миром, не стал расстраиваться из-за этой реплики. Пусть. Об этом они подумают завтра.              Это было невесёлое зрелище. Толпа измученных ночных эльфов, в том числе женщины, дети, старики, раненые, собралась у Тёмных берегов под мрачным присмотром войск орков. В раскинувшемся перед ними море плавали грозные джаггернауты, а прямо к берегам причалили десятки транспортов.       — Ты молодец, Саурфанг, — в голосе Гарроша не было обычной злобы или язвительности, как будто он действительно был благодарен и рад. — Спасибо.       — Это того стоило, вождь?       — Ясеневый лес теперь наш. Почти целый и невредимый. Скоро весь Калимдор будет принадлежать Орде.       — Шаманы нанесли глубокие раны природе, — сказал Саурфанг. — Даже в самом сердце леса деревья гниют...       — Мы больше не будем там ничего трогать. Ну, только рубить по мере необходимости, — усмехнулся Гаррош. — Ну же, Саурфанг. Я не такое чудовище, как ты думаешь.       — Они лишились дома. Женщины, дети...       — Они сохранили жизни. Ты можешь меня осуждать, Саурфанг, но это не Терамор. Я постарался решить вопрос наименьшей кровью.       Саурфанг пристально посмотрел на вождя. Ему действительно очень хотелось увидеть в нём что-то хорошее.       — Вождь, это всё ты придумал?       Гаррош на секунду как будто смутился и удивился вопросу.       — Это было моё решение, — сказал он.       — Значит, не ты, — умехнулся Саурфанг. — Вот эта твоя черта мне нравится, вождь. Ты не умеешь врать.       Гаррош пожал плечами.       — Я вождь Орды, Саурфанг. Даже если мне кто-то что-то посоветует, я решаю, воспользоваться ли советом. Так или иначе, поверь, я действительно рад, что всё здесь закончилось. И я ничего не имею против того, чтобы эти эльфы жили дальше.       — Я надеюсь, вождь, — вздохнул Саурфанг. — Надеюсь.       Транспорты начали отчаливать от берега один за другим, и над морем неожиданно разнеслась нежная и грустная эльфийская песня.