За Империю!

      Предавать или не предавать?       Для Сильваны Ветрокрылой вопрос не стоял подобным образом. Её целью после бесславного конца Артаса было выживание. Да, к этому примешивалась ненависть к Альянсу, неприязнь к её бывшему народу, отрекшемуся от неё... Но всё это меркло на фоне ужаса, который она увидела, когда попыталась покончить со своим существованием.       Утроба. Место, где все души подвергались невероятным страданиям. Место невообразимой боли и мучений. Место, которое было судьбой для каждого. Таков был порядок в Тёмных Землях.       Зоваал. Тюремщик. Главный заключённый Тёмных Земель. Бывший Арбитр, которого предали его же собратья. Теперь вся система посмертия направлена на сбор энергии из каждой души — эта энергия носила название анимы. Всех ждало забвение и ничто — но перед этим каждому предстояло пройти через настоящий ад.       И не только Утроба. Так называемые ковенанты ничем не лучше. Даже когда души попадали туда, это было то же рабство, пусть и менее мучительное. И конец был таким же.       Зоваал увидел мятущуюся душу Сильваны и предложил помощь. Она не верила ему. Но он убеждал её, что он такая же жертва, как и она сама. Что он хочет свободы воли — так же, как и она. Что вместе они сокрушат оковы и перепишут мироздание, сделав так, чтобы души могли избежать мучений.       Сильвана не была альтруисткой. Ей было немного жаль остальных, но в первую очередь её волновала судьба её души. Может быть, она бы и не задумалась о доверии Зоваалу, но попасть в Утробу и вечно мучаться там, питая собой чудовищ? Да, теоретически она могла бы избежать Утробы и существовать в Азероте всю вечность. На практике, однако, весь Азерот раз за разом вполне недвусмысленно давал понять, что жаждет покончить с её существованием. Альянс убил её послов — они даже не дошли до Штормграда. Тралл сжалился только из-за заступичества Хамуула Рунического Тотема, и он же оставил Кор'крон в Подгороде, запрещая использовать чуму. Гаррош был ещё более нетерпим, называл сукой и недвусмысленно давал понять, что он хочет сделать Отрекшихся пушечным мясом для своих бесконечных войн. В мире, раздираемом войнами, даже жизни великих лидеров были на волоске; что же говорить о существовании мёртвой эльфийки, которую ненавидят даже её союзники? Было ясно, что, если ничего не делать, рано или поздно её изворотливость перестанет выручать её, и с ней покончат. Не Альянс так «союзники» по Орде.       И Сильвана засомневалась. Она всё ещё не была уверена, что доверять Тюремщику — хорошая идея. Слишком от этого веяло манипуляцией и рабством, как бы сладко скованный бог ни говорил о том, что видит в ней равную. Но она по крайней мере стала задумываться о том, что у неё имеется и такой вариант действий. Надо всего лишь побольше войн, побольше душ для Утробы... Когда Зоваал наберётся сил, он с её помощью сможет вырваться на свободу, сокрушить ковенанты и Арбитра и переписать реальность. Дать всем свободу воли. Избавить от мучений. Всех — и в первую очередь её. Это же хорошо, верно?       И всё же её интуиция подсказывала ей, что не следует спешить с исполнением желаний Тюремщика. Лучший залог выживания — иметь возможность выбора и различные варианты действий. Взять ту же Орду. Когда Гаррош начал полномасштабную войну с Альянсом и уничтожил Терамор, окончательно настроив против себя Бейна и Вол'джина, то Сильвана, хотя и презирала вождя, считая его недалёким мясником, всё же сохраняла с ним прохладные, но терпимые отношения. И когда дело дошло до раскола и заговоров — она смогла выбирать. Подумать, прикинуть расклады. Оставить всё как есть? Плохо, Гаррош стал совсем неуправляемым. Помочь троллю и прикончить вождя? Плохо, тролль будет ещё хуже. А вот использовать ситуацию в своих целях и сделать так, чтобы Гаррош был ей обязан за спасение от заговора — это шанс. Шанс повысить вероятность выживания. И она вцепилась в этот шанс. Очень быстро она стала неофициальным советником вождя, а после битвы в бухте Острорука она и вовсе вступила с Гаррошем в любовную связь, обнаружив, что при близком контакте её мёртвое тело способно высасывать энергию из живых. Был особый цинизм в том, чтобы пить из орка все соки и получать в ответ безмерное обожание. Теперь она была любовницей вождя и фактически вторым лицом Орды; благодаря её действиям флот Альянса был уничтожен, и в войне наступил перелом. Чем дальше, тем больше Сильвана убеждалась, что сотрудничество с Зоваалом совершенно не является необходимостью...       Битва под Златоземьем всё изменила. Она едва успела вернуться в расположение Орды, чтобы застать армию сражающейся с войсками Альянса. И встретиться в бою с собственной сестрой. Верисой. Той самой некогда любимой Маленькой Луной, которую она так любила... всё ещё любила, несмотря ни на что. И вот теперь Вериса в лицо называет её чудовищем. Воюет против неё и пытается убить. Впрочем, это всё Сильвана бы стерпела. Дело житейское, в конце концов. Но вот эти слова ударили её под дых.       «Сильвана Ветрокрылая мертва. Ты не она. Ты принявшее её облик чудовище».       Сильвана с пониманием относилась к желанию всего мира убить её. С относительным пониманием воспринимала тот факт, что она теперь отвратительна своим же собратьям-эльфам. Но вот чего она совершенно не могла потерпеть — этого того, что у неё пытались отобрать её же имя. Стереть её же личность. Обесценить всё, что она делала. И вдвойне жутко было то, что эти слова произнесла именно любимая сестра. Страшно избив Верису, Сильвана напоследок пощадила её жизнь, пообещав ей, что в следующий раз она её убьёт. И не успела она успокоиться...       «Я люблю тебя, Сильвана».       Тихий шёпот умирающего Натаноса. Нет, это невозможно! Она помнила его голос и губы, когда он был живым, как и она... В той прошлой, счастливой эльфийской жизни она любила его. Любила, хотя и не говорила ему таких слов — из гордости, из высокомерия, из женского кокетства и стремления подразнить... Да, он был её преданным чемпионом, да, он смог вырваться из лап Короля-Лича и стал служить ей, но она видела в его служении только лояльность хорошего Отрекшегося. И хотя она сама чувствовала к нему привязанность, это было скорее что-то сродни чувствам, которые испытываешь к хорошему клинку. Ты ценишь свой добрый кинжал или любимый лук, ты ухаживаешь за ним, тебе он дорог, но испытывать любовь в том смысле, который она услышала в словах умирающего Натаноса?       Она не помнила, что было дальше. В её памяти всё слилось в какую-то кровавую мешанину из воя банши, трупов и крови орков, побоев со стороны Кор'крона... Потом уже Назгрим рассказал ей, что её насилу угомонил десяток орков, включая лично Малкорока. А в тот момент... Наверное, она как будто бы умерла снова, только наяву. Она боялась попасть в Утробу после смерти, но оказалось, что своего рода Утроба может прийти за ней и здесь, в Азероте.       Этот мир забрал её жизнь. Забрал её право на спокойное посмертие, хотя она жила хорошей, честной жизнью, не делала никому зла, кроме врагов, нападавших на её народ... Забрал её семью, друзей, забрал привязанность со стороны близких. Поладив с Гаррошем и даже благодаря близости с ним начав испытывать вспышки чего-то похожего на жизнь, она было понадеялась на то, что у неё есть будущее и в этом мире. Реальность в очередной раз бесцеремонно стащила её с облаков и с силой шмякнула оземь.       Этот мир забирает уже её имя. Её любимую сестру. А теперь этот мир ещё и забрал того, кто, как оказывается, всё это время любил её. Отрекшийся — и любил. Сколько времени она не знала о его чувствах, сколько было потеряно? А теперь он в Утробе. Зоваал любезно показал это в видении. Душу бедного Натаноса, уже раздираемую в мучениях. А каково было Натаносу, испытывая чувства к своей госпоже, видеть, как она спит с орком? Не то чтобы она испытывала угрызения совести... но она в очередной раз убедилась, что Тюремщик прав.       Мир — это тюрьма. И значит, надо разбить оковы.       Четвёртая война стала идеальным топливом для Утробы. А установившийся мировой порядок... Да, войны закончились. Да, была создана Империя, и Сильвана заняла в ней высокое положение, став одним из негласных сенатских лидеров. Но она продолжала видеть угрозу. Каждый день. В глазах Генна Седогрива, кровожадно разглядывающего её на каждом заседании Сената. В глазах Андуина Ринна — убийцы её Натаноса. В глазах Малкорока, который, кажется, после того инцидента изрядно невзлюбил её и теперь очень косо посматривал в её сторону... А её едва ли не единственный и самый неожиданный щит в этом мире — Гаррош Адский Крик — оказался ещё одним мечтателем. Не таким, как Тралл, но всё же и он отбросил величие Орды ради высшей цели, и теперь верил, что ему удастся построить крепкий мир из ненавидящих друг друга народов. Тралл мечтал помирить людей и орков дипломатией и самоуничижением. Гаррош делал то же самое огнём и мечом. Балаган, который происходил на заседаниях Сената, когда-нибудь должен был полыхнуть по-настоящему. И она решила действовать.       Будь что будет. Эта Империя — это не та синица в руках, за которую она будет цепляться. Она расколет небо. Ради себя. И ради Натаноса.       Сильвана стала главным разжигателем войн. Она использовала любую возможность, чтобы сагитировать Империю повоевать и подкормить Утробу душами. Получалось так себе — Гаррош почти что превратился в пацифиста. И тогда Сильвана, получив от Зоваала знак, что, в принципе, она может действовать и так, решила пойти ва-банк и направить Империю в Нордскол.       Её план был прост. Армия Империи отвлекает Плеть. Тем временем сама Сильвана тайно проникает в Цитадель Ледяной Короны и побеждает Короля-Лича. А дальше... Дальше воссоединение с Тюремщиком, его освобождение и совместный поход на всё мироздание. Она придёт требовать свою награду.       И всё-таки какая-то часть её натуры сомневалась. Привычно прижимаясь к тёплому Гаррошу, Сильвана неожиданно почувствовала привязанность. Нет, упаси боги, она и не думала полюбить орка. Но, кажется, он-то действительно полюбил её... и он пытался быть с ней хорошим. Ну, насколько умел. Сильвана постаралась быть с ним на прощание мягкой и нежной и доставить ему особое удовольствие. Ей показалось, что это будет изящно — сделать любовнику такой прощальный подарок. Он, наивный, говорил ей что-то про дальнейшие планы, что у них ещё целая жизнь впереди, целовал ей руки...       Сильвана решила, что, когда Тюремщик будет ломать мироздание, она попросит перед ним за Гарроша. Тот заслужил право на жизнь. Или хотя бы право на тихое посмертие.       — Ты недостоин того, чтобы носить эту корону! — крикнула она, повергая Короля-Лича.       Болвар Фордрагон. Глупый паладин, решивший, что он будет сидеть на этом троне и сдерживать Плеть... Человек, взявший на себя ношу бессмертного. В нём было мужество и желание сделать как лучше. Но её это уже мало волновало. Болвар защищал Азерот, который был всего лишь воротами в тюрьму Тёмных Земель. Сильвана намеревалась разрушить саму тюрьму.       — Ты хочешь стать тем, кого ненавидела больше всего? — с презрением выплюнул израненный Болвар, когда Сильвана, без труда победив его в поединке, схватила Корону Господства.       — Я хочу освободить всех, — прошипела Сильвана. — И даже тебя.       Она сорвала Корону Господства с обожжённой головы паладина. Болвар Фордрагон закричал от боли.       — Тебе... не стать... Королём-Личом...       Сильвана с ненавистью смотрела на корону, которую носил Артас. Сейчас ей не нужно было дополнительной мотивации. Корона жгла руки... она была напоминанием о том кошмаре, который ей пришлось пережить по вине ублюдка, носившего её раньше. И Сильвана взревела от ярости, разламывая её на части.       — Что ты делаешь??? — в ужасе воскликнул Болвар.       Мир содрогнулся. Луч энергии ударил из обломков Короны Господства прямо в небо, и небеса разверзлись, открывая знакомый Сильване пейзаж Тёмных Земель.       — А вот теперь, Болвар Фордрагон... — Сильвана бросила обломки короны и сделала шаг по направлению к проходу.       За её спиной показался вихрь портала. Сильвана даже не увидела и не услышала это, но поняла чутьём следопыта. Поняла, что у неё уже нет времени. И ушла в сторону.       Она всё идеально продумала. Она догадывалась, что живые не поймут того, что она делает, и попробуют ей помешать. Да, она не ожидала, что они всё поймут так быстро и явятся так скоро. Но всё же она ушла в стремительном прыжке на рефлексах...       Как же это больно!       Она видела тёмных шаманов в действии, но никогда не сталкивалась с их работой, направленной против неё. Обычные шаманские штучки были ей нипочём. Но тёмные шаманы рвали стихии и ломали само мироздание. И сейчас она чувствовала, как изменились сами свойства окружающей среды. Воздух превратился в подобие воды, он обволакивал и сопротивлялся её движениям. Земля стала притягивать её к себе с такой силой, как будто это была энергетическая воронка. О том, чтобы издать крик банши, не могло быть и речи. Да что там... Сама её связь с магией Смерти дала сбой. Страшная слабость навалилась на королеву банши.       Сильвана неловко упала на лёд и тут же перекатилась. Пусть ей тяжело. Удар уже пропущен, сейчас надо успокоиться... Надо откатиться вон за то укрытие. А затем она сможет собраться с силами и уйти. Ну же, Сильвана, давай... цель так близко...       Две стрелы пронзили её ноги. Человеческие лучники, конечно, не могли сравниться с её следопытами... но всё же они оставались смертельно опасными врагами.       — Брать живой! — послышался крик Халфорда Змеевержца.       Сильвана напряглась изо всех сил, призывая те силы, которые ей ниспослал Зоваал. Он обещал, что это поможет в непредвиденных ситуациях... Она поднялась на ноги. К ней уже бежало несколько орков. Но она успеет. Она уже восстановилась. И из её груди вырвался тот самый чудовищный крик, который убивал врагов уже много раз...       Орки упали, корчась от боли. Тёмные шаманы тоже прекратили свою магию. Сразу стало легче. Сильвана обвела поле боя прояснившимся взглядом. Так, проход — туда. Она не сможет убить нападающих. Но если она уйдёт в Тёмные Земли — она будет спасена.       — Далеко собралась?       Один орк всё-таки устоял на ногах во время её вопля. И сейчас Сильвана могла только беспомощно наблюдать, как Гаррош Адский Крик, возвышаясь над ней, опускает на неё свой Кровавый вой. Может быть, вал'кир вернут её из-за грани. А может быть...       «Как глупо».       Топор встретился с её головой, и дальше она ничего не помнила.              Её били.       Долго, тщательно, методично. Её бил Малкорок. Её бил Кромуш. Её били орки из Кор'крона, сменяя один другого. Оказывается, у этих громил действительно тяжёлые кулаки. Осквернённое железо невыносимо жгло, обвивая её руки и ноги.       — Зачем ты выпустила Плеть?       Новые удары.       — Что за пролом теперь над Нордсколом? Что ты устроила? Что это за место, в которое он ведёт?       Новые удары.       Сильвана не отвечала. Понимание того, что её план сорван, давило на неё мёртвым грузом. Теперь она не сможет дойти до Зоваала и рука об руку с ним пойти освобождать этот мир. Может быть, он теперь справится и без неё... А может быть и нет. Может быть, её судьба — так и сгинуть в вонючем каземате Оргриммара.       Снова лязг засовов. Снова кто-то вошёл. Очередной мучитель будет задавать свои примитивные вопросы. Как глупо. Зачем вообще Гаррош сохранил ей жизнь и ударил её плашмя? Ах да. Вал'кир. Он знает, что если она будет убита, то они возродят её в другом месте. А так... Удобно.       — Сильвана.       Дверь в камеру открылась, и сейчас там стоял Гаррош Адский Крик.       — Гаррош, — Сильвана выговорила его имя разбитыми губами.       — Кретины! — рявкнул Гаррош, глядя на неё. — Я же им сказал не бить тебя!       — Скажи ещё, что до сих пор любишь, — Сильвана издала сухой сдавленный смешок.       — Они просто очень злы, — глухо произнёс Гаррош. — Я сменю охрану. Что это за жуткое место, проход в которое открылся после твоих действий?       Сильвана устало посмотрела на Гарроша.       — К чему тебе это знание?       — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — рыкнул Гаррош. — Плеть просто взбесилась! У Кор'крона и Седьмого Легиона огромные потери! Часть мертвяков уже добралась до Азерота! А через тот проход... Мы отправили двоих шаманов и отряд рубак. Просто посмотреть. Они до сих пор не вернулись. Что за жуть там виднеется?       — Попрощайся с шаманами и рубаками, они теперь в Утробе, — насмешливо сказала Сильвана.       — Что... в какой ещё Утробе? — сощурился Гаррош.       — Она только одна, Утроба, — усмехнулась Сильвана. — Туда попадают все. В качестве топлива... для посмертия и его богов.       Гаррош нахмурился.       — Посмертия?       Сильвана презрительно скривилась.       — Ты всё тот же шут с мозгами огра, Гаррош...       — Придержи свой язык! — рявкнул орк.       — Ты думаешь, если ты со мной спал, ты меня хорошо узнал? — Сильвана прикрыла глаза. — В отличие от тебя, я уже была в Тёмных Землях. Я знаю, что нас ждёт после смерти.       Глаза Гарроша сузились.       — Вальхалла. Честь для предков. Пир...       Сильвана рассмеялась. Кажется, она издала свой первый смех за очень долгое время. Но это было уж слишком забавно.       — Сказочки шаманов для маленьких орчат, — протянула она. — Вот тебе правда. Чести нет. Посмертие — это система, эксплуатирующая души. Каждый умерший — топливо для богов. Если он умер до поломки Арбитра... то у него был шанс попасть в один из ковенантов. Если после — только в Утробу. Самое страшное место, где мучения наиболее сильны. Но и в ковенантах суть та же самая. Бастион — там души превращаются в кирий, лишённых памяти и фанатично служащих богам... и отводящих другие души на мучения. Отец может вести сына в Утробу и даже не подозревать об этом... Арденвельд. Здесь души кормят собой растения. Силы природы черпают себя из душ умерших. Малдраксус. О, это царство драки... Как вы, орки, любите. Бессмысленной и бесполезной. Выбивая друг из друга аниму... и всё на пользу богов. И, наконец, Ривендрет. Там тех, кого Арбитр сочтёт достаточно грешным, будут пытать, пока они не раскаются. Само собой, аниму опять же получает Арбитр и вся система. Вот тебе твоя честь. Вот тебе твоё славное будущее после смерти. Тебя будет терзать гнусный вентир и пить соки из твоей души, Гаррош, пока от тебя не останется даже следа. Твою судьбу решит Арбитр. Бездушная машина. Впрочем, уже не решит. Теперь даже самые добродетельные души идут напрямую в Утробу.       Гаррош недоверчиво хмыкнул.       — Ты лжёшь. Шаманы говорят с умершими.       — Они говорят с эхом, — вздохнула Сильвана. — Или им и вовсе нашёптывают чуждые силы. Ваш Нер'зул пал жертвой обмана. Он думал, что слушает жену, а ему шептал повелитель демонов.       — Я знаю про Нер'зула, — раздражённо буркнул Гаррош.       — А знаешь, консул, ты ведь и сам не верил шаманам.       Гаррош обернулся. За его спиной стоял Кромуш, скрестив руки на груди.       — Зачем ты её бил?       — Не сдержался. Виноват, вождь, — Кромуш пожал плечами. — Не так-то просто удержаться от нескольких зуботычин той, из-за кого погибли десятки славных ребят, а орава живых мертвецов угрожает всему Азероту.       Гаррош мрачно хмыкнул.       — Консул, я видел, как в Серебряном бору, когда предатель Годфри убил её, трое вал'кир воскресили её, добровольно пожертвовав своими жизнями.       — Я припоминаю, ты что-то такое писал в отчётах, — хмуро сказал Гаррош.       — Ну вот. С каких пор твари из Плети, да пусть даже Отрекшиеся, стали такими альтруистами? У них же свобода воли, консул. Они решили сдохнуть просто чтобы Сильвана жила?       — Ты уже давно подозревал её? — нахмурился Гаррош.       — Я не особо задумывался, но когда она начала продвигать идею новых войн и особенно похода в Нордскол, у меня возникли сомнения в её мотивах. Предки, даже мы, орки, не настолько воинственны! Вот я и поделился своими подозрениями с Малкороком.       — Но не со мной, — рыкнул Гаррош.       Кромуш низко склонил голову.       — Прости меня, консул. Малкорок — глава нашей безопасности. И лучшая ищейка Азерота. Я решил сначала обсудить это с ним. Вдруг мои опасения беспочвенны? Тем более, я... я думал, ты разгневаешься, если...       — Кромуш! — рявкнул Гаррош. — Какими бы ни были мои взаимоотношения с Сильваной Ветрокрылой, это никогда, слышишь, никогда бы не повлияло на мою верность нашему народу! — глаза Адского Крика метали молнии. — Ты правда думал, что я такое ничтожество и предатель? Что я предам народ орков и Империю ради юбки?       — Я... я не... — Кромуш выдохнул. — Я виноват, консул. Я готов понести ответственность. Но я клянусь, наш с Малкороком заговор был направлен только на твою защиту.       Гаррош сделал несколько шагов, вдохнул и выдохнул.       — Ладно, вы молодцы. Вы действительно вычислили, что ей есть что скрывать.       — Малкорок сказал, что тоже подозревает её, — продолжил Кромуш. — Мы думаем, что она работает с какими-то тёмными силами. Настолько могущественными, что их боятся даже твари из Плети.       Сильвана застонала. Было унизительно выслушивать, как всего лишь орки перехитрили её. Ладно эльфы или люди, но эти примитивные дикари...       — Зоваал, — тихо сказала она.       — Что? — подскочили Гаррош и Кромуш.       — После разговора с тобой, Кромуш, Малкорок поручил шпионить за мной людям из Седьмого Легиона. Это хороший ход: если бы за мной шпионил Кор'крон, я бы сразу же напряглась, но то, что мне не доверяют люди, было неудивительно, и я не придала этому особого значения... Но, к сожалению, в критический момент мои следопыты не смогли убить всех шпионов, и вы заявились прежде, чем я смогла уйти в Тёмные Земли. К Зоваалу.       — Что ещё за Зоваал? — буркнул Гаррош.       — А какая разница? — с раздражением крикнула Сильвана. — Вы же мне не верите! Считайте дальше, что Тёмных Земель нет! Что ваши жалкие герои пируют в чертогах и всё такое! Вы прячете головы в песок и живёте в мире иллюзий, и сейчас в слепоте вы останавливаете единственную, кто могла бы помочь всем нам! И вам! И вашим предкам! Всем, Гаррош!       Кромуш с сомнением покачал головой.       — Я тоже не верю в такое бесчестие, — прогудел он. — Не может такого быть. Уж после смерти-то мы должны получать награду.       — Ещё как может, — неожиданно рыкнул Гаррош.       — Но...       — Если Нер'зулу нашептал демон вместо его любимой жены, — тихо произнёс Адский Крик, — если мой отец, величайший из орков, бесчестным обманом был принуждён пить кровь демонов... Может быть, мир и впрямь не так хорош, как мы думаем? Я уже давно понял, что тралловские сказки про «честь»... это только лживое дерьмо, лившее воду на мельницу наших врагов... Что, если и тут такая же история?       — Но...       — Посмотри на неё, Кромуш, — сказал Гаррош. — Она должна была умереть с честью, за свой народ. Вместо этого она стала тем, чем стала... — Гаррош повернулся к Сильване. — Слушай, Сильвана. Я же знаю, ты глубоко несчастна. Ты вся так и сочишься ненавистью и обидой на весь мир. Ты же действительно храбро сражалась против Плети, я этого не отрицаю. Неужели ты не заслужила вашего эльфийского рая? Ну там цветочки-птички, я не знаю... — Гаррош хмыкнул.       Сильвана вздохнула.       — Я видела одни мучения. Из всех душ делают топливо, Гаррош.       Гаррош посмотрел на Кромуша.       — Кромуш, она не врёт.       — Консул, — с тревогой воскликнул Кромуш, — ты же ей не веришь?..       — Я не верю, что то, что она натворила — это что-то хорошее... но в то, что она сказала правду насчёт посмертия, я верю, — произнёс Гаррош. Его глаза медленно расширялись от ужаса: кажется, он только сейчас по-настоящему осознавал весь масштаб чудовищной правды.       — Скажи мне, Сильвана, — он подошёл к ней и положил руку на её плечо, вдавив в её плоть оковы из осквернённого железа и заставив её взвыть от боли. — Ты говоришь, что все... все попадают в Утробу?       — Те, кто умер до поломки Арбитра, могли попасть в ковенанты, — сказала Сильвана. — Но это маловажно. Там из них точно так же высасывают аниму.       — И из... скажем... Оргрима Молота Рока? — хрипло спросил Гаррош.       — О, готова поспорить, в Тёмных Землях он не такой гордый и победоносный, как в Кель'Таласе, — прошипела Сильвана, кривясь от отвращения при мысли о виновнике смертей тысяч эльфов. — Кормит какого-нибудь вентира...       — Ладно, ладно! — рявкнул Гаррош. — А Киллрогг Мёртвый Глаз? Он даже после падения Орды Оргрима продолжал храбро сражаться с людьми! Он ценой своей жизни спас орков от истребления! Он презирал смерть! Что, и он тоже...       — Теперь смерть презирает его, — равнодушно сказала Сильвана.       — А Каргат Острорук? Каргат, Сильвана, храбрый, сильный Каргат! Я видел его! Он был великим воином! Он до последнего искал способы вернуть оркам свободу и величие! Он заключал союзы, он бился как никто! Он отсёк себе руку и вставил туда железный клинок! Ему было плевать на боль!       — Не уверена, что это ему поможет переносить пытки; в любом случае в конце концов вся его душа пойдёт на корм тем, кто управляет посмертием.       Гаррош сжал кулаки. Сильвана подумала, что он сейчас её ударит за насмешки над его героями. Но вместо этого он с умоляющим взглядом схватил её за грудки.       — А мой... мой отец? Сильвана, а как же мой отец? Громмаш Адский Крик? Тот, кто дважды испил кровь демонов — и самостоятельно преодолел оковы рабства? Тот, кто убил бога Кенария? Тот, кто пожертвовал своей жизнью, чтобы убить Маннорота? Тот, кто освободил народ орков? Тот, чья сила воли превосходит могущество бессмертных? Убийца богов? — голос Гарроша сорвался на шёпот, а его глаза приняли совершенно безумное выражение. — Громмаш Адский Крик... величайший из орков... величайший из смертных... после всех его героических дел... просто ТОПЛИВО???       Распаляясь, Гаррош тряс её, словно тряпичную куклу, и расширенными глазами смотрел в её лицо. Сильвана не ответила. Ответа и не требовалось — Гаррош сам уже знал его. Орк выпустил её из рук и отшатнулся.       — Нет, — тихо прошептал он. — Нет... нет... нет...       А затем каземат в подвале Оргриммара взорвался жутким, душераздирающим криком.       Кромуш зажал уши. Даже Сильвана сморщилась. Это не был магически усиленный вой банши. Нет, это был тот самый легендарный Адский Крик безумной, первобытной орочьей ярости, которым так славился отец Гарроша. Гаррош ревел, выпучив глаза, метаясь из стороны в сторону, как загнанный зверь, колотя Кровавым воем по стенам, ударяя могучими кулаками по решёткам и глядя с безумной ненавистью на всё вокруг себя: на стены, на решётки, на оковы, на саму Сильвану... Кажется, этот вопль длился вечно. Наконец, Гаррош умолк и обессиленно рухнул на пятую точку, вертя головой и уставившись на Сильвану помутневшим взглядом.       — Консул? — Кромуш осторожно тронул его за плечо. Верховный Полководец держался намного лучше, но было видно, что и он изрядно шокирован осознанием правды.       Гаррош медленно поднялся на ноги.       — Мне нужно обо всём подумать, — хрипло произнёс он. — Кромуш, проследи за арестованной.       — Ты...       — Я в порядке, — отрезал Гаррош. — Я вернусь. Попозже. Не разговаривай с ней пока что.       — Как прикажешь, консул, — мрачно отсалютовал Кромуш.       Гаррош резко развернулся и с грохотом покинул подземелье. Кромуш, проводив его взглядом, остался в подземелье и застыл как изваяние, снова скрестив руки на груди. Сильвана посмотрела на орка, и в её глазах блеснуло торжество. Она сумела ранить этих дикарей в самое сердце. А это значит... что появляется шанс сделать их частью её плана. Возможно, игра ещё не кончена.              Спустя несколько часов Гаррош вернулся. На его лице уже не было следов пережитого потрясения. Он был спокоен и деловит. Можно даже сказать, что он был убийственно спокоен. Сильвана знала, что это значит. Гаррош был таким же спокойным, когда летел убивать Джайну Праудмур, творившую геноцид орков. Это была холодная, расчётливая ярость.       Кромуш, увидев консула, отсалютовал ему. Гаррош небрежно махнул рукой.       — Итак, все души — топливо для хозяев посмертия, — спокойно сказал Адский Крик. — Каков был твой план, Сильвана? Что за Зоваал?       Сильвана пристально посмотрела Гаррошу в глаза. Настал момент истины.       — Зоваал, — тихо сказала она. — Когда-то он был Арбитром. Он хотел судить по справедливости...       — Никто не должен судить орков! — рыкнул Гаррош.       — Мне продолжать или ты всё знаешь и так? — сузила глаза Сильвана.       — Не забывайся, арестованная! — подал голос Кромуш.       — Кромуш, достаточно. Продолжай, Сильвана, — буркнул Гаррош.       — За стремление к справедливости и свободе воли его братья сбросили его в Утробу, сделав её царством самых страшных мучений. Он сейчас в оковах прямо посреди этого страшного мира... Он хочет отомстить. И он хочет освободить всех и изменить мироздание.       — Какой хороший парень, — насмешливо хмыкнул Гаррош. — А кто он такой, что может раздавать такие обещания? Человек? Демон?       — Бог. Титан. Наверное, — Сильвана с тревогой заметила в глазах Гарроша огонёк странного веселья.       — Бог, который хочет даровать свободу всем нам, — Гаррош кинул на Кромуша такой взгляд, как будто только что услышал какой-то особенно тонкий и в то же время сальный анекдот. — Да. Хорошо. Чудесно. Я весь внимание, Сильвана. Но ты говоришь, что он в оковах. Зачем ты проломилась в его владения? Ты думаешь сокрушить оковы, с которыми даже бог не может справиться?       — Он сможет их разорвать, когда наберётся сил, — сказала Сильвана, отчётливо чувствуя, что лёд под её ногами трещит.       — И он набрался сил именно сейчас, — ядовито сказал Гаррош.       Сильвана осторожно пожала плечами, превозмогая боль от оков из осквернённого железа.       — Он мне сказал, что пришло время.       — За бокалом эльфийского вина? — Гаррош продолжал глумиться.       Сильвана нервно сделала вдох и выдох. Спокойно, Ветрокрылая, сказала она себе. Нельзя срываться. Пусть он кривляется.       — Он мне иногда посылает видения.       Удобно всё-таки говорить чистую правду, подумала Сильвана... Правда, не всю.       — Да, и в этот раз он сообщил ей, что собрал достаточное количество душ.       Сильвана вздрогнула от звуков нового голоса. Её глаза на секунду расширились. Сзади Кромуша и Гарроша стоял Малкорок и мерзко ухмылялся.       — Собрал... количество душ? — Гаррош повернулся к Малкороку.       — Час назад Брунгильда рассказала, — хмыкнул командир Кор'крона. — Вот как раз бежал к вам, чтобы поделиться информацией.       Если бы у Сильваны было живое сердце, оно бы пропустило удар.       — Б... Брунгильда?       — Твои вал'кир не то чтобы разговорчивы, — глумливо сказал Малкорок. — Но ты же понимаешь... парни из Кор'крона умеют убеждать. Да, кстати, все четверо крылатых девочек в наших руках.       — Что с ними? — в ужасе воскликнула Сильвана.       — Пока ничего, — невинно пожал плечами Малкорок. — Пока. Даже Брунгильда цела и почти невредима... ну, синяки быстро зарастут, я думаю, — орк загоготал. — Так что там насчёт твоих волшебных бесед с Зоваалом? Сама расскажешь или мне продолжить?       Сильвана почувствовала, что её охватывает настоящий ужас. Не только её тело, но и её будущее, её вал'кир были в руках этих орков. Теперь они взяли её за горло.       — Как... как вы до них добрались? — простонала Сильвана.       — Вопросы здесь задаём мы, — холодно сказал Гаррош.       — Да ладно, консул, я расскажу! — весело сказал Малкорок. — Твои Отрекшиеся, Сильвана, не были рады, что ты освободила Плеть. Видишь ли, они Плеть очень сильно не любят... Трёх вал'кир мы поймали по их наводке. Четвёртую... ну, у нас тоже длинные руки.       Сильвана мрачно опустила взгляд. Этого следовало ожидать. Но всё же осознание того, что её народ готов от неё отвернуться, ранило. Впрочем, одной раной больше, одной меньше... не всё ли равно её истерзанной душе?       — Так что там тебе сказал твой Зоваал? — Гаррош навис над Сильваной, как глыба камня.       Королева банши судорожно вздохнула. Отпираться смысла не было.       — Силы Зоваала зависят от сил Утробы. А силы Утробы... они зависят от количества попавших в неё душ. Чем больше было убито в войнах, тем сильнее Утроба, тем легче освободиться Зоваалу и тем тоньше грань между мирами. Зоваал мне сказал, что время пришло и разрушение Короны Господства разорвёт ткань реальности.       — Ага, — Гаррош просиял, его лицо засветилось пониманием. — Значит, надо было просто убивать и отправлять на муки побольше народа. Ну там орков всяких, таких, как мой отец...       — Гаррош, ты с этим справлялся сам и безо всякой моей помощи, — пожала плечами Сильвана. — Ты своими войнами накормил Утробу досыта. Ну, правда, там едва ли не больший вклад внесла добрая миротворица Джайна... к чему я тоже, как ты понимаешь, непричастна...       — Ладно, ладно, — махнул рукой Гаррош. — В жертвах войн тебя никто не обвиняет... Меня тут другое интересует. Выходит, этот твой Зоваал... он, значит, добрый бог, — голос орка снова засочился ядом. — И он совершенно бескорыстно хочет освободить смертных. Ну вот просто такая добрая душа, мы же все знаем, что бессмертные — лучшие друзья простых орков и эльфов! — Гаррош хохотнул. — А ради освобождения всего-то надо отправлять на адские муки тысячи невинных. Младенцы Оргриммара, насколько я понимаю, у него шли как деликатес, — орк злобно сверкнул глазами. — Вот ведь совершенно очевидно, что существо, которое жрёт чьи-то души, делает это, чтобы принести всем добро. Правда же, парни?       Малкорок и Кромуш многозначительно переглянулись.       — Сильвана, — Гаррош понизил голос и пристально посмотрел ей в глаза. — Ты живёшь уже тысячу лет. Ты, как я всегда думал, умнее всех нас. Ты повидала в этой жизни всё. Ты знаешь судьбу раба высших сил. Скажи мне, хитрая Сильвана, ловкая королева мёртвых, — вкрадчиво произнёс Гаррош. — Как можно быть такой ДУРОЙ???       Сильвана призвала на помощь всё самообладание, чтобы не огрызнуться.       — Добрый бог, который жрёт души и несёт свободу! — Гаррош захохотал. Его прорвало; Адский Крик согнулся от смеха, едва не катаясь по полу и тыча пальцем в Сильвану. — Вот ведь умора! Мудрая древняя эльфийка поверила божку! Просто потому что он ОБЕЩАЛ!       — Ты не понимаешь...       — Я не понимаю? — взревел Гаррош. — Идиотка! Ты забыла, с кем разговариваешь? Я орк! Мой отец первым отведал крови демонов! По наущению Гул'дана! Я не знаю, по-твоему, куда ведёт слепая вера бессмертным?       — Это вы слепо верили Маннороту, который вас соблазнил жаждой крови и убийств! — закричала Сильвана. — Горстка дикарей! Как вы смеете себя сравнивать со мной? Ты думаешь, Гаррош, если я тебе позволила к себе прикасаться, это делает нас равными?       — Конечно же нет, — искренне сказал Гаррош. — Я намного умнее. Я вижу аналогию там, где ты просто визжишь, отрицая очевидное.       — Не...       — Говоришь, жажда крови и убийства? — сузил глаза Гаррош. — Что ты знаешь о моём народе, Сильвана? О том, как мы голодали на Дреноре и голодали здесь? Мы выживали! Так же, как и ты! Только от великого отчаяния мой отец принял в себя кровь демонов! Орки не знали, как ещё выжить, как обеспечить будущее для наших детей! А твой божок? Вот уж кто по части крови и убийств! Мы думали, нам про освободителя тут рассказывают, а он души жрёт! Ты что, не понимаешь? Твой Зоваал и есть главный тиран! Он-то и есть хозяин всего этого ада! И раз он жрёт души... когда он освободится, он сожрёт всех! И меня! И твоих Отрекшихся! Вот какими будут изменения, которые он несёт всему миру! А на закуску, самым сладким десертом, он заключит на самый мучительный уровень этой вашей Утробы тебя! Тебя, никчёмную набитую дуру! Ты впустила в мир абсолютное зло!       Сильвана закатила глаза. Это был полный провал. Примитивные орки были не в состоянии серьёзно рассуждать о высоком. Они размышляли в варварских категориях из их истории... Ведь Зоваал — это же не демон. Не Маннорот. Или?..       Но не успел червячок сомнения что-то сказать ей, как Гаррош продолжил. Его лицо стало мрачным и серьёзным.       — Я не могу винить тебя, Сильвана. Тебя, как и моего отца, обманули силы, которые выше и могущественнее нас всех. Нет стыда в том, чтобы стать жертвой богов. Но есть честь, Сильвана. Честь в том, чтобы исправить содеянное. То, что ты рассказала о посмертии — ужасно. Мы пойдём в Тёмные Земли. Пойдём и сокрушим этот порядок. За честь наших предков и миллионов других. Даже за наших врагов. За справедливость и свободу. Мы сожжём там каждый уголок. Мы освободим каждую душу. Мы убьём каждую тварь из прислужников этих богов, мы сломаем этот твой Орибос. И ты поможешь нам.       Сильвана почувствовала бесконечную усталость и раздражение.       — Примитивные идиоты, — сказала она. — Варвары, так и не научившиеся видеть дальше кончика своего топора... Вы там не пройдёте и двух шагов. А ваше оружие бессильно против самой реальности, построенной на аниме...       — А вот мы и позовём того, кто нам с этим поможет.       Гаррош что-то сказал одному из кор'кроновцев, и тот тут же ушёл.       — Гаррош, — отчаянно сказала Сильвана. — Даже если предположим, что каким-то чудом ты сможешь победить силы, которые правят Тёмными Землями. Этого никогда не будет, но пусть, ты же самоуверенный баран, пока не обожжёшься, не поверишь. Хорошо. Пусть ты оказался самым большим орком в мире с самым большим топором, и ты раскроишь самые большие черепа в мироздании. Всё как ты любишь. Ты понимаешь, что это вызовет? Ты уничтожишь смерть. Всех будет ждать или небытие... или бесцельное существование!       — Вот то ли дело быть топливом и подвергаться пыткам. Мудрый выбор мудрой эльфийки, — хрюкнул Малкорок.       — Ты совсем идиот? — прошипела Сильвана. — Я битый час вам, болванам, доказываю, что я-то как раз и хочу всё изменить! Помогите мне! Вы не верите Зоваалу? Прекрасно. Пойдёмте к нему вместе. Даже потащите армию, боги с вами! Раз уж вам так свербит, что это аргумент при общении с богами...       — При общении с богами лучший аргумент — не общаться с ними вовсе, — хмыкнул Гаррош. — Орочья мудрость.       — Я пил кровь демонов, — кивнул Малкорок. — Мне не жалко ту мразь, которую я резал. А резал я много кого. Дворфы, люди, эльфы... Всё это был мусор под нашими ногами. Но я хорошо помню ощущение, что всё это было не моим. Что мной движет что-то чуждое. Это... это было отвратительно.       — Ты же и сама отведала этого дерьма у Артаса, — развёл руками Кромуш. — Нам, маг'харам, сейчас все орки завидуют. Говорят, что мы одни никогда не были рабами и не знаем, насколько это ужасно — быть одержимым чужой волей. Почему ты так вцепилась в своего божка и веришь, что это не то же самое?       — Потому что я — это я! — закричала Сильвана. — Я сама принимаю решения! Я сама выбрала сотрудничать с тем, кто готов мне помочь! В мою голову никто не лезет! Я ничья не рабыня! И никогда больше не буду ей! Не смейте мне говорить про этого ублюдка Артаса!       — Ага, никто в голову не лезет. Особенно когда посылает видения. Как Нер'зулу, — ядовито рыкнул Малкорок.       Сильвана закатила глаза, чувствуя, что спор бесполезен. Эти болваны застряли в своей ограниченной картине мира. Она уже жалела, что рассказала им про Тёмные Земли. Теперь они готовы с воплем «лок'тар огар» бежать вперёд с топорами наперевес, не разбираясь в вопросе. Орки, что с них взять...       Лязгнули двери, и в коридоре появилась ушастая фигура.       — Звал, консул?       — Тален, друг, — улыбнулся Гаррош. — Есть одна задачка как раз для тебя. Сильвана, расскажи нашему другу всё то, что ты только что рассказала нам про Тёмные Земли и всю эту дрянь.       При виде этого эльфа Сильвана, наверное, похолодела бы, если бы была живой. Тален Созвучие Песни. Создатель мана-бомбы. Гениальный маг, начисто лишённый моральных принципов. Кажется, Гаррош загорелся идеей войны с мирозданием, как раньше загорелся построением Империи, и решил подойти к делу основательно.       Но делать было нечего. Она пересказала Талену про Тёмные Земли, посмертие и аниму. Эльф слушал без малейшего ужаса. На его лице был только восторг исследователя.       — Итак, всё там основано на аниме, энергии душ, — задумчиво сказал Тален. — Очень интересно. Огромный и очень мощный нематериальный мир. Это... это даже ещё масштабнее, чем Пылающий Легион.       — И ещё страшнее, — буркнул Гаррош. — Я так понимаю, теперь, когда проход открыт, сюда могут хлынуть слуги Зоваала и начать захватывать этот мир?       Сильвана пожала плечами.       — Я должна была встретиться с ним и обсудить дальнейшие действия. Что он предпримет теперь и сможет ли он освободиться сам — понятия не имею. Я думаю, что он всё же направит свой гнев на ковенанты... Но он может решить, что я предала его, и разгневаться на Азерот, — заметив отблески страха в глазах Малкорока и Кромуша, Сильвана решила зацепиться за это. — Проход уже открыт, Гаррош. Позволь мне договориться с Тюремщиком. Ты можешь пойти со мной.       Гаррош только небрежно махнул рукой.       — Громмаш Адский Крик убил Маннорота простым железом.       — Это было в нашем мире, — сказал Тален. — Я не спорю, если прислужники этой вашей Утробы придут сюда... наше оружие прогонит их обратно в их мир. Но не убьёт.       — А Громмаш именно убил его! — Гаррош осёкся. До него явно что-то стало доходить. — И перед этим он как раз дважды испил кровь Маннорота... Именно так он смог убить Кенария. А потом и самого Маннорота. Он получил силу Скверны...       — Консул, ты гений! — воскликнул Тален. — Признаться, я думал о другом решении проблемы. Плохой же я эльф крови!       — Скверна? — сморщился Гаррош. — Мы не будем пить...       — Боги, зачем что-то пить? — поднял брови эльф. — Это же так вульгарно и примитивно! Наш народ в совершенстве умеет перекачивать магическую энергию, и особенно Скверну! Разве мы стали из-за этого рабами демонов? Мы можем собрать Скверну, скажем, из рассыпанных по Азероту кристаллов, и упаковать её в снаряды. Скверно-бомбы...       — Как мана-бомбы, — задумчиво сказал Гаррош.       — Это сожжёт всё, что есть в Тёмных Землях, — сказал Тален. — Возможно, это даже убьёт этого вашего... Зоваала.       — Вы хотите выжигать Скверной само мироздание? — скривилась Сильвана. — И чем это лучше того, что делает Пылающий Легион?       — Вот кстати да! — воскликнул Гаррош. — Нет, мне эта идея почти нравится. Но как быть с заточёнными душами? Их же это уничтожит!       — Знаешь, Гаррош, лучше уж уничтожение, чем вечные муки, — прогудел Малкорок.       — Есть другой способ, — сказал Тален. — Более тонкий. Мы можем атаковать миры анимы энергией анимы. Сделать анима-бомбы. Они тоже разорвут реальность Тёмных Земель, но они не убьют узников, а освободят. Теоретически, во всяком случае.       — И из чего же... мы сделаем эти бомбы? — спросил Гаррош.       Сильвана изумлённо ахнула. Она поняла, что эти мясники додумались до идеи, которая была чудовищной даже по её меркам.       — Из душ живых существ, — безмятежно сказал Тален. — Пленные. Враги.       — Будь мы в Орде и воюй с Альянсом, я бы согласился, — мрачно сказал Гаррош. — Но сейчас...       — Тогда переработайте заключённых в эти бомбы. В тюрьмах всё ещё томится немало воров и мятежников.       — Мерзко это всё, — сморщился Кромуш.       — Мерзко, — кивнул Гаррош. — Но чистыми руками войны не выигрываются. А на кону честь наших предков и свобода наших потомков. Сильвана, что скажешь?       Сильвана задумалась. В её голове мелькал целый калейдоскоп мыслей. Она поняла, что орки, эти примитивные варвары, сумели придумать концепцию, позволяющую разрушать саму смерть. И теперь, глядя в горящие огнём энтузиазма глаза Гарроша, Сильвана понимала: его уже не остановить. С ней или без неё — он начнёт свой крестовый поход против богов. А значит, ей надо в любом случае по крайней мере на словах примкнуть к нему, чтобы вернуть себе свободу. Но что дальше? Предать Гарроша снова и сбежать к Зоваалу, реализовывать проверенный план? А если Гаррош прав? А если Тюремщик ей лжёт и действительно не считает её равной партнёршей? Сильвана с горечью подумала, что ведь Гаррош-то не раз и не два доказал свою предсказуемость и известную надёжность. И, в сущности, он её не обманывал... Может, вообще следовало не начинать действовать самой, а признаться сначала во всём Гаррошу? Глядишь, и не было бы этих цепей из осквернённого железа и кор'кронских застенков... Но ведь это же орки. Начав разрушать, они не успокоятся. Они действительно всё поломают. И... что тогда?       — Есть ещё одно место, — медленно сказала Сильвана. — Оно называется Зерет Мортис. Это фабрика реальностей. Боги ковали систему посмертия именно там.       — Значит, его мы взорвём в первую очередь! — рявкнул Гаррош.       — Консул, подожди, — сказал Тален. В его глазах вспыхнул интерес учёного. — Сильвана, а на каких принципах работает эта фабрика?       Сильвана пожала плечами.       — Мироздание лепят боги, Созвучие Песни. Ты считаешь, что сможешь с ними сравняться?       Тален сверкнул зелёными глазами.       — Я попробую, — сказал он.       Гаррош недоверчиво посмотрел на них.       — Если это попадёт в руки каких-то богов или ещё к кому-то...       — Консул, — обратился к нему Тален, — знания, которые мы можем оттуда вынести, бесценны. Позволь нам с Черноплавсом хотя бы попробовать. Ты же знаешь, что мы тебе абсолютно верны.       Гаррош медленно кивнул.       — Только ради твоей верности, Тален. Под твою личную ответственность.       Сильвана облегчённо вздохнула.       — Тогда я с вами. Снимай с меня оковы, Гаррош. И вал'кир...       — Ты останешься под постоянным надзором, — сказал Гаррош. — Я верю, Сильвана, что ты хочешь как лучше. Но я не могу доверять тебе после твоего предательства.       — Ты уверен? — хмыкнул Малкорок, недоверчиво глядя на Сильвану.       — Она предала нас, — задумчиво сказал Кромуш. — Но она компетентна.       — И нам нужен проводник в Тёмных Землях, — осклабился Гаррош. — Как ты и предложила, Сильвана, ты приведёшь к Зоваалу целую армию. На разговор. Который закончится его смертью.       — Ладно. Но Вал'кир останутся у нас, — заявил Малкорок. — Нам нужна какая-то страховка. Раз уж ты вознамерился отпускать Ветрокрылую... Даю честное слово, Сильвана. Если наш поход окончится удачей и ты нас не подведёшь, то твои служанки будут освобождены. А до тех пор их даже пальцем не тронут.       — А мы с Черноплавсом будем делать бомбы, — сказал Тален. — Как раз мы используем наработки в рамках нашего маготехнического проекта. Там совсем немного надо видоизменить созданные нами конвертеры... Думаю, неделя-две — и у Империи будет оружие, способное сокрушить Тёмные Земли.       Эльф отсалютовал и ушёл, а орки стали возиться с кандалами Сильваны. Наконец, цепи из осквернённого железа со звоном упали. Сильвана с наслаждением потёрла запястья и размяла конечности.       — Ну что, герои Азерота, — с ухмылкой произнесла она. — Сегодня мы штурмуем небеса?