За Империю!

      Реальность раскололась на части.       Реальность раскололась не только над небом Нордскола, где обнажилось невозможное, ужасающее, горящее адским огнём место, источавшее злобу. И не только с воем банши, от которого упали все, кроме Гарроша... Реальность раскололась в душе Варока Саурфанга.       Его привёл в себя лично Гаррош в Цитадели Ледяной Короны, там же, где они дрались с Сильваной, и сказал, что предательницу они с Кромушем забирают в Оргриммар. Надо выяснить, зачем она всё это устроила... А ему, Саурфангу, вместе со Змеевержцем предстоит командовать Кор'кроном и Седьмым Легионом, сдерживая обезумевшую Плеть. Подобно тому, как это делал Дранош здесь же, у Врат Гнева, совместно с Болваром... Болвара, кстати, еле живого забрали с собой четыре всадника, сказав, что они отнесут бывшего Короля-Лича в безопасное место, а сами займутся поиском и уничтожением наиболее опасных командиров Плети. Кор'крон и Седьмой Легион стали организованно отступать к побережью Нордскола. Саурфанг и Змеевержец делали всё возможное, но всё же без серьёзных потерь обойтись не удалось. Нордскол превращался во владение мертвецов, и что хуже — было только вопросом времени, когда Плеть найдёт или построит корабли, на которых сможет вторгнуться в Азерот.       Тем удивительнее было зрелище, представшее перед Саурфангом, когда он с потрёпанными воинами вернулся в Оргриммар. С балкона крепости Громмаш выступал консул Гаррош, а тысячи подданных Империи слушали в благоговейном ужасе.       Реальность раскололась в душе Саурфанга, когда он услышал кошмарные откровения о том, что жуткое место, проход в которое зияет над Нордсколом — это загробный мир. Честь? Вальхалла? У мироздания нет таких категорий. Только пытки, муки и эксплуатация. Самые великие герои оказываются в самых страшных местах Утробы, где их выдаивают, как коров.       Дранош...       Саурфанг закрыл глаза, не в силах это выносить. Неужели его сын вынес мало? Неужели недостаточно быть храбрейшим воином, умереть за свой народ и претерпеть мучения в облике безвольной нежити, чтобы попасть в счастливый мир после смерти? Неужели наградой самым достойным служит лишь поругание? А как же честь? Эйтригг учил его этому... учил милосердию... учил взвешенности. И сам Саурфанг наставлял молодого Гарроша Адского Крика. А теперь он слышал речь Гарроша... и понимал, что Адский Крик ПРАВ.       Дранош...       Вокруг стали раздаваться крики ярости. Не только орки. Таурены тоже ревели от надругательства над предками. Люди бросали в небо гневные угрозы и хаяли Создателя. Даже Вариан Ринн потрясённо молчал и качал головой.       Дранош...       Саурфанг почувствовал знакомое тянущее чувство в груди. Он уже очень давно не испытывал этого. Когда-то он считал это самым омерзительным чувством на свете. Но сейчас он понимал, что он не просто может — должен поддаться ему. И он сделал шаг к балкону. Ещё. И ещё.       Гаррош увидел старого ветерана и поманил его рукой. Саурфанг уже почти бегом поднялся наверх и подошёл к Гаррошу. Теперь он слышал, что Вариан не молчит. Бывший король людей тихо шептал имя «Тиффин».       Дранош...       Варок Саурфанг вышел к толпе, замершей при появлении прославленного воеводы. Он повернулся к Гаррошу.       — Консул, — произнёс он, — скажи, чтобы мне принесли свинину.       — Ты чего? — глаза Гарроша округлились. — Ты же не ешь. Ты же говорил что-то про визг дренейских детей...       — СВИНИНУ! — рявкнул Саурфанг. Глаза стала застилать пелена. Орки, столпившиеся перед балконом, поплыли. Тянущее ощущение усилилось.       Нет, это не его контролировали. Это он сам. Эйтригг был прав. Такова природа орков. И это... это прекрасно.       Свинина появилась уже через пять минут. Сочная, жареная, ароматная. Саурфанг схватил кусок и на глазах у всей толпы впился зубами в мясо, втягивая в себя сок.       На него наплывала пелена. Дренейские дети визжали со страшной силой вместе с забиваемыми на фермах свиньями... горы трупов... разговоры о чести... память предков... горящий Тельдрассил... трупы маленьких орчат в Оргриммаре...       — Мой сын! — крикнул Варок Саурфанг. — Мой сын жил по чести! Он умер по чести! Его убили враги мироздания! И теперь... теперь он... ТОПЛИВО для богов?       Да! Да! Это то самое ощущение! Варок Саурфанг снова чувствовал себя в строю Старой Орды. И снова Чернорук Разрушитель и Гул'дан направляли его руку на зверства — и он упивался первобытной яростью!       — Мне всю жизнь говорили про честь! — загремел Саурфанг. — Мне говорили про искупление! Про покаяние! Про добродетель и терпение! Про высшую справедливость! Я верил! Я доказывал всем, что так надо! Я первым хватал за руку нашего вождя! И что же?       Толпа молча слушала ветерана. Саурфанг не видел, но он был готов поклясться: они все сейчас испытывали те же чувства, что и он.       — Искупление — перед кем? Справедливость — из чьих рук?? Честь — кем указанная??? — Саурфанг уже рычал. — Теми, кто пытает и жрёт наших родных? Теми, кто надругался над нашими предками?? Над нашими павшими юными героями??? Над Драношем????       Кровавая пелена окончательно застелила его взор.       — НЕТ ЧЕСТИ!!! — казалось, его лёгкие разорвутся от этого вопля. — НЕТ ДОБРА!!! НЕТ СПРАВЕДЛИВОСТИ!!!       Толпа взорвалась рёвом древней орочьей ярости.       — Дайте мне их всех! — бушевал Саурфанг. — Дайте мне этих вонючих богов! Дайте мне этих арбитров с кириями! Дайте мне этих тюремщиков с их прислужниками! Я хочу посмотреть в мерзкие рыла тех, кто смеет творить такое с орками!       Стало чуть полегче.       — Мы пойдём и убьём их!       Вот. Вот теперь появился воздух. Вот теперь он может вдохнуть. Ровно настолько, чтобы сделать то, что делали орки Старой Орды.       И когда он издал этот клич, его подхватили тысячи глоток — и на сей раз даже люди кричали эти слова.       — ЛОК'ТАР ОГАР!!!              Это напоминало Советы Орды. Узкий круг избранных, принимающих решения, и громадная фигура вождя, возвышающаяся во главе стола. Гаррош Адский Крик собрал ряд руководителей и ключевых деятелей на полузакрытое совещание по поводу планируемой войны с посмертием.       — Решил вспомнить, что мы Орда? — насмешливо протянула Сильвана.       — Не паясничай, — отрезал Гаррош. — То, что ты освобождена и под надзором, не означает, что твоё предательство забыто и что между нами всё по-прежнему.       — Как раз вот именно сейчас между нами всё по-прежнему, — насмешливо сказала Сильвана. — Так что как ты мне советовал... придерживаю свой острый язычок.       Гаррош хмыкнул и обвёл всех взглядом.       — Итак, я собрал вас здесь, чтобы обсудить, с чем мы имеем дело и каков наш план, — начал он. — И я не только про военную часть дела. За это я беспокоюсь меньше всего. Я уверен в том, что Тален и Черноплавс сделают всё как нужно, и уверен, что Сильвана поможет нам в качестве проводника.       — Твоя самоуверенность тебя когда-нибудь погубит, Гаррош, но ладно, я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы этого не произошло, — сказала Сильвана.       — Ну, Тёмная Госпожа, мы с Хеликсом действительно достигли большого прорыва, — манерно сказал Тален Созвучие Песни. — Мы уже изготовили пробные скверно-бомбы, а с анима-бомбами в ближайшее время...       Прежний Варок Саурфанг вскипел бы от одной мысли, что души живых существ, пусть даже людей, пусть даже преступников, будут использованы в качестве бомб. Это было хуже чем бесчестие, хуже чем военное преступление, хуже чем геноцид. Это было поистине космическое злодейство. Но новый Саурфанг только мрачно рыкнул. Известие о том, что сами боги устроили оркам посмертие, в котором все души предков стали топливом, сломало его моральный стержень. Та речь перед тысячами собравшихся была настоящим катарсисом, принятием своей истинной звериной орочьей сущности. Саурфанг понял: если само мироздание чудовищно... то в борьбе против него будет нелишним вспомнить, что у орков самые большие в мире клыки, и что они больно кусают. Если эти анима-бомбы освободят Драноша и убьют эксплуатирующих души тварей... Значит, он сделает это, а потом сам ответит перед своей честью и совестью.       — Ладно, допустим, этот арсенал и впрямь может произвести серьёзные разрушения в Тёмных Землях, но я вам ещё не рассказывала про Доминирование, — голос Сильваны вырвал его из размышлений.       — Что ещё за Доминирование? — сощурился Кромуш.       И без того бледное лицо Сильваны стало совсем безжизненным, а алые глаза вспыхнули болью мучительных воспоминаний.       — Я видела у Тюремщика те же руны Доминирования, что и на клинке Артаса, — тихо сказала она.       — Какой классный парень, — хрюкнул Малкорок. — Сразу видно — он за добро и свободу. Надо сотрудничать.       — Мне заткнуться? — рявкнула Сильвана; её глаза расширились от ярости.       — Малкорок, достаточно. Продолжай, Сильвана, — прогудел Гаррош.       — Любой, кто попадает в Утробу, становится рабом Зоваала, если у него нет специальной защиты, которую может дать только сам же Зоваал. Именно так пал перед Ледяной Скорбью сам Артас, — лицо Сильваны было искривлено почти физической болью, когда она говорила, вернее, цедила эти слова. — Он же был паладином, этот ублюдок. Но как только он взял в руки проклятый меч, тот сразу же стал отравлять и порабощать его разум. Это длилось не сразу, как вы все, наверное, знаете, Артас даже успел вернуться в Лордерон и побыть триумфатором и победителем Плети... пока не свихнулся окончательно. В общем, Гаррош, твои орки, ушедшие в проход, почти сразу же были сожраны магией Доминирования. Поэтому они не вернулись.       Гаррош задумался.       — То есть без любезного пропуска от твоего божественного приятеля мы там просто потеряем армию. А пропуск он нам не выдаст. Замкнутый круг.       И тут Саурфанг поднялся.       — Гаррош, ты видел меня на трибуне. Я испытал то, что испытывал тогда, на Дреноре, до Первой войны.       — Скажу честно, это было просто впечатляюще, Саурфанг. Ты поразил даже меня, — сказал Гаррош.       — Во мне это теперь кипит каждую секунду! — рявкнул Саурфанг. — Твои слова, мертвячка... про это Доминирование... Ты просто не понимаешь, что такое настоящая Орда орков!       — Ой ли? — насмешливо сощурилась Сильвана.       — Она сражалась против Орды во Второй войне, — буркнул Гаррош. — Но я, кажется, понимаю, о чём речь. Сильвана, это действительно не то, что ты можешь понять. Ты это только видела. И то, думаю, не в полном масштабе. Твой Кель'Талас не был основным фронтом.       — Дренеи были очень развитым народом, — сказал Саурфанг. — Но когда мы пришли к ним... Мы просто мчались вперёд, рвали и терзали. Мы были настоящим кошмаром! Мы упивались кровью детей! И нам было наплевать на боль, на огонь, на их пушки, на магию... Ты думаешь, мертвячка, у дренеев не было менталистов? Мы чхали на них. Мы их были готовы разрывать голыми руками.       Малкорок гулко стукнул себя кулаком в грудь.       — Я командир Кор'крона, — рыкнул он. — Я пил кровь демонов. Я не Саурфанг, я не сентиментальничаю об убитых, но я был... в том числе и в Кель'Таласе, — он злобно сверкнул глазами в сторону Сильваны. — Совсем ещё зелёным юнцом, но поубивать всласть мне пришлось. Я не в восторге от того, что мы были рабами демонов. Но я помню ту одержимость. Нас ничто, ничто не могло остановить. Аш'Горгу эльфийский маг приложился прямо по мозгам, у парня аж кровь из глаз пошла. Так он дошёл до эльфа и голыми руками оторвал ему голову, а затем пил его кровь прямо из обезглавленной туши. И знаешь что, Сильвана? — он снова сверкнул глазами в сторону королевы банши. — В тот день, когда я познакомился с Гаррошем, когда он взял меня на службу, дал мне настоящее, большое дело, позволил снова стать частью и защитником Орды... Я испытал это снова. Никакая сила меня не остановит на пути служения моему Вождю! — он с чувством отсалютовал Гаррошу. — Мне не нужно демоническое рабство, чтобы быть верным. Есть вещи в орках, которых просто больше не понять никому из смертных и бессмертных. Это наша честь. Наша верность. А теперь — ещё и зов предков. Мне, Малкороку из клана Чёрной Горы, сам Вождь приказал пойти и освободить моего отца и мать из застенков! — прогремел серокожий орк. — И ты правда думаешь, Сильвана, что меня остановит чьё-то колдунство? И я гарантирую — в моём Кор'кроне все парни такие! Тех, кто недостаточно верен, я вышвыриваю вон, как помойных псов! Гаррош, — фанатично воскликнул Малкорок. — Пошли меня в авангард. Меня и моих ребят. Я тебе клянусь, что мы не сломаемся ни под какой магией. А с нами ты можешь смело послать всю армию. Если хоть одна мразь посмеет приуныть, я лично вправлю крысёнышу мозги! — Малкорок потряс огромными кулаками.       Сильвана закатила глаза.       — Самоуверенные дикари... Боги, за что мне это всё?       — За то, что якшаешься с тёмными божками у всех за спиной, — насмешливо сказала Ванесса ван Клиф. — Я не орчиха, я не знаю, что такое пить кровь демонов и всё такое... Но мой отец отдал жизнь за то, чтобы люди были свободными, а сейчас я узнаю, что после смерти из него сосут соки эксплуататоры похуже Ринна.       — А ты выдержишь «вправление мозгов» от Малкорока, девочка? — ядовито фыркнула Сильвана.       Ванесса пожала хрупкими плечами.       — Если я погибну, это будет славная смерть. Я пойду за отца. Но... с остальными людьми есть проблема.       — И именно поэтому мы собрались. Чтобы обсудить политическую сторону вопроса, — кивнул Гаррош.       — Да я смотрю, ты и впрямь стал политиком, — Сильвана не унималась.       — Прекрати уже, а? — рявкнул Гаррош. — Тебе очень весело сегодня, как я посмотрю? Кончай кривляться! Здесь обсуждают серьёзные вещи...       Сильвана устало прикрыла глаза.       — Я просто не верю в успех твоей затеи, Гаррош. Я тебе правда, искренне желаю победы и сама готова поспособствовать. Но ты переоцениваешь свои силы. Как всегда. Ты уже схватил топор и бежишь навстречу своей судьбе. Я постараюсь отвести её от тебя, потому что я действительно хочу, чтобы ты сломал эту систему и покончил с кошмаром Утробы и ковенантов. Но если у тебя не получится... Мне придётся возвращаться к сделке с Тюремщиком. Я перед тобой честна и цинична. И не обманываю тебя. Как и всегда. Я думаю, что Утроба сожрёт нашу армию. Я даже постараюсь как смогу помочь твоим оркам не сойти с ума... у Отрекшихся есть кое-какие отвары, укрепляющие здоровье и проясняющие ум. Но если ты останешься без Кор'крона... не говори, что я тебя не предупреждала.       Гаррош тяжело вздохнул.       — Именно поэтому я не принуждаю никого к этой кампании. Пойдут только добровольцы. Я тебя уверяю — их будет достаточно.       — Я много раз смотрел в глаза смерти, королева мёртвых, — пророкотал Малкорок. — Ты увидишь, что такое по-настоящему разозлённые орки. Ты станешь частью этого.       Сильвана пожала плечами и коротко кивнула, явно не желая спорить.       — И в связи с этим у нас вопрос. Кого брать с собой ещё и как отреагирует остальная Империя, — сказал Гаррош. — Я уверен в тауренах. Они чтят предков. Кирдж в ярости. Он уже сказал, что лично зашибёт этого Арбитра своим тотемом.       — А я уверена в Отрекшихся, — сказала Сильвана. — Как вы понимаете, мой народ знает не понаслышке об ужасах посмертия. И они сделают всё, чтобы его избежать.       — Галливикс выделил мне своих лучших инженеров под изучение Зерет Мортиса, — сказал Черноплавс. — Торговый принц рассчитывает на серьёзную, поистине космическую прибыль.       — Вот пусть в Зерет Мортис и идут, а в Утробе гоблинам нечего делать, — кивнул Гаррош. — Тален?       — Роммат и Лор'Темар выразили интерес к Зерет Мортису, консул, — кивнул эльф. — Мы с Черноплавсом неплохо сработались.       — Решено, эльфы тоже пойдут туда, — сказал Гаррош. — Теперь что касается народов бывшего Альянса...       — Плеть теперь свободна, — сказала Ванесса. — Поставьте людей и дворфов против Плети. Эту миссию они поймут и примут. Но они не согласятся уничтожать систему. Народ вообще не должен узнать, что мы собираемся громить не только Утробу, но и ковенанты и Орибос.       — Людей устраивает быть топливом у вентир? — презрительно фыркнул Гаррош.       — Люди привержены Свету, — вздохнула Ванесса. — Не только нобили, даже мои парни... Андуин так вообще паладин. Я уже осторожно поговорила с ним. Знаешь, консул, что он мне сказал? «Надеюсь, они не разрушат там всё до основания и не уничтожат вселенский баланс». Увы, консул. Мне жаль это признавать, но мой народ... слишком любит спущенный сверху порядок. Каким бы он ни был. Я слишком хорошо помню, как, когда мы были маленькой кучкой мятежников, фермеры плевались в нас и звали солдат Ринна... Если бы не твои орки, консул, нами бы до сих пор правили короли и не было бы никакой Конституции, — девушка горько вздохнула. — Вы подождите, Вариан ещё и восстание поднимет, когда окончательно поймёт, что мы тут задумали... Людей и дворфов надо занять Плетью. А вот гномов можно попробовать подключить к изучению Зерет Мортиса. Я через общих знакомых могу послать весточку в Гномреган Меггакруту.       — Конкурентов нам ещё не хватало, — буркнул Черноплавс, но в следующую секунду гоблин уже расплылся в улыбке. — Шучу. Давно было интересно поработать с гномами. Я даже выбью у Галливикса, чтобы он взял их в долю, если эти парни окажутся полезными.       — Тогда решено, — подытожил Гаррош. — Сначала поднимаем людей и дворфов на борьбу с Плетью и сами тоже в этом участвуем. Затем... Тален, сколько нам ждать?       — Я думаю, пару-тройку недель. Если ты хочешь именно такого количества боеприпасов, Гаррош.       — Ну, я опирался на нарисованные Сильваной карты, — пожал плечами Адский Крик. — Тогда через две недели, если с боеприпасами всё будет в порядке, мы выступаем. Официально — для борьбы за освобождение душ и отражения угрозы с той стороны, подробности по минимуму.       — И ещё, — задумчиво сказала Сильвана. — Я согласна с тем, что ван Клиф говорила про Свет и баланс и про ненадёжность бывшего Альянса. Многим придётся не по вкусу, когда мы начнём крушить ковенанты. Предлагаю направить на эти миссии самые верные войска, которые точно не зададут вопросов.       — Но нам и в Утробе нужны самые верные, чтобы не свихнуться от Доминирования, — возразил Гаррош. — Мы не можем разорваться!       — Тогда сначала атакуйте ковенанты и Орибос. Утробу оставьте напоследок. Это, кстати, может временно успокоить Зоваала. Если он увидит, что мы выполняем намеченный им план, он решит, что я убедила вас работать на него, и не будет выпускать своих прислужников раньше времени.       — Вот же интриганка, — буркнул Малкорок.       — Мы же договорились не брезговать никакими методами, — отрезал Гаррош. — Предложение Сильваны разумно. Значит, решено! Расходимся. У каждого впереди много работы!       Орки отсалютовали. Саурфанг стукнул себя кулаком в грудь и поклонился Гаррошу.       Две недели. А затем небеса узнают гнев смертных.              И снова Нордскол. И снова Драконий Погост, но на сей раз это было как во времена войны против Короля-Лича. Всё кишмя кишело ожившими мертвецами, и счастьем было только то, что они не были организованной силой и порой даже дрались друг с другом. Огромная армия Империи продвигалась вперёд. Империи? Да нет. Орды. Именно силы Орды сейчас шагали по Нордсколу; люди и дворфы атаковали Плеть в других местах — там, куда она вторгалась. Эльфы крови и Отрекшиеся с ужасом докладывали о нападении Плети на их земли; это стало законным поводом для Гарроша направить Седьмой Легион на защиту этих земель, чтобы глаза людей не видели то, чем они собрались заниматься в Тёмных Землях.       Артиллерия изрыгала осколочные снаряды. Сильвана уверенно вела в бой своих Отрекшихся. Саурфангу было любопытно, как так она примирилась со своим народом после того, как многие Отрекшиеся сочли её виновницей нападения Плети и даже выдали Малкороку её вал'кир. Сама Сильвана никак это не комментировала... Земля содрогалась под топотом тысяч орков. Гаррош оказался прав. В добровольцах недостатка не было. Орки и таурены толпами шли записываться в армию, и теперь Плеть бессильно откатывалась перед настоящей лавиной, направлявшейся к Ледяной Короне.       А вот и артиллерия Черноплавса. И снаряды. Обычные осколочные и фугасные — против Плети. И специальные, особо охраняемые Кор'кроном... Часть ящиков светилась ядовито-зелёным светом. Часть — багрово-алым. Молчаливые плоды великого преступления. Да. Это действительно та самая Орда. Не стеснявшаяся средств. И Гаррош... Со своей коричневой кожей и огнём уверенности в глазах он был особенно похож на Оргрима Молота Рока. Великого и ужасного.       — Тебе не нравятся эти снаряды, Саурфанг? — Гаррош нарушил его размышления.       — Я уже сказал, Гаррош. Я не буду считаться со средствами, пока мы не достигли нашей цели.       — А вот мне они не нравятся, — вздохнул Гаррош. — Я не чудовище, Саурфанг. Мне не нравится то, на что нам пришлось пойти. Но это...       — Это необходимость, — закончил за него мысль Саурфанг. — Но когда всё закончится... когда мы победим... Мы ответим перед своей совестью.       — Я верю, что оно будет того стоить, — сказал Гаррош. — Твоя речь... Она была потрясающей. Орки любят и уважают тебя.       — Моя речь была искренней, Гаррош, — сказал Саурфанг. — Скоро ещё?       — Вот уже Врата Гнева, — кивнул консул. — Идём освобождать Драноша!       Орудия снова изрыгнули огонь. Ещё и ещё. Ворота зашатались и начали падать.       — Сила и мощь войны! — воскликнул Гаррош. — Мы идём!       Проход в Тёмные Земли сверкал зловещим золотым сиянием. Жар Утробы контрастировал с холодом Нордскола. Саурфанг посмотрел в эту бездну, из которой, казалось, доносился вопль терзаемых душ.       — Почему здесь нет Тралла? — неожиданно сам для себя спросил Саурфанг.       Гаррош повернулся к нему.       — Не счёл нужным прийти?       — Но... — удивлённо произнёс Саурфанг. — Там же и его родители!       Гаррош неожиданно покровительственно положил ему руку на плечо.       — Я знаю, что ты уважаешь Тралла, — тихо сказал Адский Крик. — Я тоже его уважал... когда-то. Но сам посуди. Он бросил свой народ ради молитв камням и ветру.       — Он предотвращал Катаклизм, — недовольно возразил Саурфанг. — Он...       — ...бросил орков в голоде и беде. На меня, — заключил Гаррош.       — Но он пришёл спасать Оргриммар от Джайны! — Саурфангу не хотелось верить, что Гаррош может быть настолько прав.       — Да, это был последний отголосок его чести. Последний его орочий поступок, — вздохнул Гаррош. — А затем он ушёл её оплакивать. Саурфанг, смирись. Основателю Орды камни, ветер, вода, жизнь человеческой ведьмы и шёпот духов про баланс и гармонию важнее собственного народа. Человеческое воспитание сделало дело. Он не орк, Саурфанг. Он сделал много добра в прошлом, но сейчас он не один из нас.       — Не смей называть Тралла человеком! — рявкнул Саурфанг.       — Но ведь бросить своих родителей, подчиняясь некоей высшей власти — это чисто человеческий поступок, — сказал Гаррош. — Саурфанг, я сам надеялся, что Тралл придёт. Я был бы счастлив сражаться с ним в Утробе бок о бок. Но увы. Он свой выбор сделал. А нам пора делать свой.       Армия подошла вплотную к проходу.Здесь Плети не было — живые мертвецы сторонились этого ужасного места, видимо, на инстинктивном уровне опасаясь ада, из которого их выдернула некромантия.       Малкорок подошёл к Гаррошу и Саурфангу.       — Всё готово, консул. Согласно предоставленным Сильваной картам, пройдя через эту завесу, мы попадём в Утробу. Оттуда нам надо будет пробиваться к порталам в Орибос и в ковенанты. Снаряды подготовлены.       Гаррош мрачно кивнул.       — Значит, время пришло. Варок Саурфанг... ты первый. Ты заслужил.       Саурфанг набрал в грудь воздух и сжал свой клинок.       — Дранош, я иду!              Его обдала волна духоты. Ноги словно налились свинцом, а из воздуха исчез весь кислород. Саурфанг сделал шаг вперёд. Ещё шаг. Казалось, он плывёт в густом зловонном киселе. Кисель... На ум сразу пришла кровь демонов. Тягучая, зелёная, зловонная и густая. Саурфанг вспомнил, как делал свой глоток.       — Мы не будем рабами! — прокричал он, отдаваясь потоку первобытной орочьей ярости. Дышать стало легче. Он зашагал по грязи, стискивая зубы.       «Всё тлен. Всё безнадёжно. Единственный выход — смириться и подчиниться».       Саурфанг замотал головой, прогоняя дьявольский шёпот. Предки... Неужели Болвар Фордрагон испытывал от своей Короны Господства подобное давление каждую секунду? И ведь не сдался! И ведь выдержал!       — Я не смирюсь! — прорычал Саурфанг. — Я не подчинюсь! Я здесь... за Драноша! За Орду! За нашу честь!       — Вот настрой настоящего старого солдата! — хохотнул появившийся рядом Гаррош. Этому, кажется, Доминирование было вовсе нипочём, он светился злобным предвкушением битвы. — Давай, Саурфанг, покажи свою ярость! Сильвана уже вовсю разливает своё пойло для укрепления разума, но я не спешу его хлестать. И, к слову, Малкорок и бравые парни из Кор'крона тоже!       — Ты не чувствуешь этот мерзкий шёпот? — спросил Саурфанг, удивляясь стойкости Адского Крика. Против воли этот орк начал вызывать у него искреннее восхищение.       — Эту щекотку? — Гаррош плюнул на землю. — Я плевал! И на Доминирование — плевал! И на Тюремщика — плевал! Я Адский Крик! Я сын Громмаша! Я никогда не склонюсь! Ни перед кем!       И Гаррош расхохотался. Весело, заразительно, громоподобно.       — А ты, Саурфанг? Держишься? Если что, я скажу, тебе принесут пойло. Вон таурены уже вовсю лакают. Кирдж Жёсткий Рог хвалит, говорит, как родниковая водичка.       Позади послышался нестройный хор голосов. Малкорок и его кор'кроновцы затянули орочий марш.       — Я слушаю своих демонов, — сказал Саурфанг. — Не надо мне жижи от мертвяков. Я справлюсь.       — Вот, я же говорю — настоящий боевой дух! — хохотнул Гаррош.       — Да, пока неплохо, — прошелестел сухой голос.       — Сильвана, — ухмыльнулся Гаррош.       — Решила послушать орочьи беседы, — лукаво усмехнулась королева банши. — Мне нравится, как держатся твои. Возможно, я и впрямь недооценила их.       — Ты не понимаешь, — Гаррош опасно сузил глаза. — То, что ты недооценила мой народ — это так, мелочь. Главное, что нас недооценил твой Тюремщик.       — Мы посмотрим, — Сильвана сверкнула алыми глазами. — Кратчайший путь к порталам лежит туда. Но там довольно много Верных Утробе.       — Вот и отлично! — рявкнул Гаррош. — У меня уже руки чешутся!       Они увидели это вскоре после того, как дозорные подняли тревогу. Ужасные, демоноподобные существа расхаживали по пустынному ландшафту. За ними стояли округлые клетки, в которых...       — Предки, — прошептал Саурфанг, чувствуя новый прилив ярости. — Так вот где они...       Мучения душ в клетках были ужасны. Неимоверны. Даже сквозь стенки их вопли раздирали окружающее пространство. А Верные Утробе с наслаждением тянули в себя потоки багровой анимы... В рядах орков послышались яростные возгласы. Одно дело — слышать об этом от кого-то, другое — видеть живьём.       — Анима-бомбой! — загремел голос Малкорока. — Прямо в центр!       Орудие выстрелило. Снаряд точно приземлился между клетками и разорвался с жутким воем. Пейзаж содрогнулся. Сама ткань реальности прорвалась; клетки рухнули, несколько демонических существ сгинуло. Терзаемые души воспряли и стали кричать проклятия мучителям.       — В АТАКУ!!!       Саурфанг обнажил клинок и рванул вперёд. Пелена ярости была перед глазами, но она не мешала быть максимально сосредоточенным в бою. Монстры были, наверное, раза в полтора выше него... Он ударил ближайшего, отсекая его ногу. Только в последний момент он, уходя от клинков врагов, увидел, что ещё немного — и он улетит в бурлящий пустотой провал, образовавшийся на месте взрыва анима-бомбы. Саурфанг упал и перекатился в сторону — один из врагов неловко перевалился через него и с диким воплем упал в эту пустоту, буквально растворяясь в ней.       — Ай да оружие! — хохотал Гаррош, рубя врагов своим Кровавым воем. — Ай да Тален, ай да Черноплавс, ай да мерзавцы! Порадовали Адского Крика! Вот это я понимаю — бой!       Саурфанг разрубил оковы, державшие ближайшую душу. Это оказался какой-то дворф.       — Вот уж не думал, что скажу спасибо орку! — крикнул он. — Ты дрался как ваши монстры из Старой Орды во время Второй войны. Удачи тебе, воин!       Благодарность спасённого придала Саурфангу ещё больше сил. Он дальше рубил, вспарывал животы, отрубал ноги, разрубал оковы... В какой-то момент он просто увидел, что больше рубить некого. Площадка была зачищена.       — Сделали, — рыкнул Малкорок. — Саурфанг... Я нечасто видел, чтобы так дрались.       — Этот дворф... он был ветераном Второй войны, он ненавидел орков, — хрипло выдохнул Саурфанг. — Какие мучения он должен был вынести здесь, чтобы так радоваться нам?       В голове было свежо и ясно. Доминирование больше не могло ничего шептать ему на ухо. Благодарность освобождённых была лучшим зельем для воодушевления старого воина. Теперь он знал, что всё делает правильно.       — Вперёд?       И армия двинулась дальше.       Они шли лига за лигой, яростно зачищая врагов, выжигая Скверной скопления монстров и ювелирно разрушая клетки анима-бомбами. Сама реальность стонала от разрывов, которые в ней проделывали ужасные снаряды Талена и Черноплавса. Саурфанг дрался впереди, вместе с Гаррошем и орками из Кор'крона. И раз за разом одно же. Благодарности освобождённых. Некоторые вспоминали родных. Другие просто шептали слова прощания. Десятки истерзанных душ блаженно уходили куда-то прочь...       На следующий день они увидели сверкающий портал.       — А вот и вход в Орибос, — сказала Сильвана. — Должна сказать, вы хорошо держались на этом участке пути. Но предупреждаю: когда мы покончим с ковенантами и Орибосом... путь к Торгасту будет намного длиннее и тяжелее.       Гаррош только презрительно плюнул.       — Пришло время взять за шкирку божка, который отправил сюда эти души, — рыкнул он. — В Орибос! Нет, Саурфанг! На этот раз впереди пойду я!       И Гаррош, яростно размахивая Кровавым воем, шагнул в ослепительный вихрь портала.