За Империю!

      Торгаст.       Кошмарная башня, которая так и источала страдание и пронзала своей бесконечной высотой хмарь, заменявшую собой небо в Утробе. Башня, стены который состояли из переплетённого металла Утробы и застывшей анимы. Башня, буквально кричавшая стонами тех, кто был в ней замурован.       Впервые с тех пор, как он стал вождём, Гаррош Адский Крик чувствовал себя не просто растерянным, а подавленным и сомневающимся. Кажется, это был настоящий оживший кошмар.       И, конечно же, такая сладкая и невыносимая Сильвана рядом.       — Кажется, нашему маленькому Гаррошу страшно?       Гаррош зарычал, сбрасывая её руку со своего плеча.       — Мог бы уже привыкнуть, я обожаю тебя дразнить и буду это делать всегда, — весело сказала Сильвана. — Ты же знаешь, что я всё равно с тобой до конца. Зоваал никогда не простит мне уничтожения Печатей.       — Зарядить анима-бомбами!       — Гаррош, нет! — воскликнула Сильвана. — Отставить! Это не обычные клетки. Эта крепость пропитана Доминированием. Она просто сожрёт твои анима-бомбы! Тюремщик только скажет тебе спасибо!       — Тогда Скверной, — выдохнул Гаррош.       Сильвана кивнула.       — Испепелим всё, что здесь есть. Используй все бомбы. Больше нет смысла экономить.       К ним подошёл Саурфанг.       — Гаррош. Ты мне обещал. Мы так и не нашли Драноша. Он здесь?       Сильвана пожала плечами.       — Твой сын может быть одним из кирпичей этой крепости, Варок. Тебе не кажется, что даже уничтожение в Скверне — лучшая участь, чем вот этот кошмар?       Саурфанг покачал головой.       — Дайте ему шанс.       — Мы вообще не знаем, там ли он! Может, он в ковенантах! — рявкнул Гаррош. — Заряжайте, парни!       Малкорок с глумливым хохотом пошёл отдавать распоряжения.       — Где армия Зоваала? — задумчиво спросил Гаррош. — Почему они не выходят на бой?       — Потому что, Гаррош, они ждут, что ты зайдёшь в Торгаст, — сказала Сильвана. — И когда ты зайдёшь... выхода не будет. Он подчиняется воле Тюремщика. Твоя гордость может удержать твоё сознание, и я признаю, Гаррош, ты держишься просто потрясающе, — она с нежностью провела перчаткой по его руке. — Но ты просто будешь обречён бродить вечность в бесконечном лабиринте, пока не сойдёшь с ума.       — Но мы не зайдём туда, — осклабился Гаррош. — Мы ударим артиллерией.       Сильвана кивнула.       — Это станет для них шоком, — сказала она. — У нас будет сколько-то времени. Сразу после залпа мы пойдём штурмовать крепость. Пока она не стабилизируется, у нас будет возможность прорваться наверх.       — Мыслишь как стратег, — одобрительно сказал Гаррош. — По-орочьи. Быстро ударить и прорваться.       Сильвана закатила глаза, но неожиданно смягчилась и вздохнула.       — Возможно, ты на меня влияешь сильнее, чем я сама готова признать, Гаррош. А возможно, в вашем орочьем натиске и впрямь что-то есть.       — ОГОНЬ! — взревел Малкорок.       Орудия осаждающих выплюнули бомбы. Несколько долгих секунд зелёные точки летели к Торгасту, а затем...       Страшный удар сотряс весь мир до основания. Башня Зоваала не просто начала рушиться — она закричала от боли. Этажи проседали и проваливались друг в друга, как матрёшки. Хлынул поток анимы, раздались крики вырывающихся на свободу душ.       — Сейчас! — воскликнула Сильвана.       Гаррош обнажил Кровавый вой.       — В АТАКУ!!!       Он первым ринулся вперёд. За ним неслись тысячи орков, тауренов... Армия живых с грохотом приближалась к Торгасту. Могучий рёв тысяч глоток сотряс Утробу.       — Лок'тар огар!!!       Рядом мелькнула призрачная фигура. Гаррош кинул взгляд. Ренд Чёрнорук из Тёмной Орды кивнул ему и побежал дальше, потрясая клинком.       — Быстрее! — подгоняла их Сильвана. — Зоваал в шоке, но долго это не продлится!       И тут навстречу армии Гарроша из Торгаста хлынули тысячи тварей Утробы.       — Ну вот и всё, — мрачно сказала Сильвана. — Опомнились.       Но Гаррош не унывал. Его уже опьянил азарт схватки.       — Малкорок! По наступающим врагам! Анима-бомбами! Огонь!       Залп накрыл слуг Зоваала. Две армии сошлись Гаррош с упоением стал вгрызаться в мерзких тварей, разрубая их своим Кровавым воем.       — Получите, твари!       Натиск орков был ошеломителен. Армия Зоваала покатилась к стенам Торгаста... Но их было много. Очень много. Слишком много. Верные Утробе умирали, давая Тюремщику драгоценное время. Торгаст приходил в себя... бурление и хаос в нём стремительно угасали...       Гарроша хлопнули по плечу.       — Гаррош! — крикнула Сильвана. — Иди за мной. Возьми с собой самых верных. Я проведу вас мимо основной схватки. Это единственный шанс. Если мы тут завязнем, нам конец.       Гаррош с сомнением посмотрел на Сильвану. Мысль о том, чтобы бросить свою армию и остаться полностью в её руках, была не очень-то приятна. Это выглядело слишком похожим на ловушку. Но... Он проделал такой долгий путь. И сдаться теперь?       — Веди, — коротко кивнул Гаррош.       — Я с тобой, Гаррош! — Малкорок подбежал к нему.       — Но... кто будет командовать армией?       — Назгрим, — сказал Малкорок. — Он уже это делает. С ним Кромуш.       — Я с вами, — подала голос Зела.       — И я, — хрипло прорычал Саурфанг. — Моё сердце говорит мне, чтобы я шёл с вами.       Сильвана кивнула оркам и повела их в обход схватки. В какой-то момент они нырнули в невероятно зловонную дыру в земле. Гаррош не успел сморщиться и возмутиться, как оказался внутри башни.       — Искажённое пространство, — прокомментировала Сильвана. — Торгаст и в нормальном состоянии порождает такие порталы, а сейчас так всё ими кишмя кишит. Я нашла тот, который нас ведёт поближе к цели. Осторожнее, здесь ловушки!       Зела только в самый последний момент увернулась от огромного саронитового шипа, просвистевшего на её головой.       — Теперь наверх, — сказала Сильвана. — Быстрее, быстрее. Времени очень мало.       Торгаст изнутри оказался настоящим водоворотом. Коридоры постоянно искривлялись и разъезжались в стороны. Стены рушились, открывая новые проходы и запечатывая старые. Слуги Зоваала нападали на Гарроша и его товарищей и гибли под обломками и от Скверны; души вырывались из стен, гибли, стонали или освобождались...       — Мейм! Брат!       Призрачный Ренд Чернорук, увязавшийся за Гаррошем, вцепился в стену, вытаскивая оттуда призрак могучего орка.       — Мейм Чернорук? — воскликнул Малкорок. — Но... вождь Ренд, почему тебя запихнули «всего лишь» в Утробу, а твоего брата — в эту кошмарную стену? Ведь с их точки зрения ты более виновен!       — Потому что он быстрее сломался, — холодно сказала Сильвана. — Сюда попадают сломанные души. Ренд, очевидно, был сильным и гордым, и вентиры продолжали терзать его аниму. А Мейм, скорее всего, уже был способен дать Зоваалу только страдание.       — Это... это просто мерзость! — в ярости взревел Гаррош, ударяя Кровавым воем и освобождая Мейма.       Призрак могучего орка кинулся в объятия брата и разразился рыданиями.       — Кровь и гром... — прошептал Малкорок. — Гаррош... Я никогда не видел, чтобы братья Черноруки плакали. Я... я не...       Ренд тяжело дышал, его голос тоже сбивался.       — Спасибо, Адский Крик. Спасибо, Ветрокрылая, — сказал он. — Мой брат сломлен... Какой позор... какое унижение... какое поругание...       — Это поругание всего нашего народа! — загремел Малкорок. — Вождь Ренд! Мейм! Идём вперёд!       Они двинулись дальше, преодолевая провалы и ловушки. Сильвана уверенно их вела; они переходили с этажа на этаж, прыгая по обломкам. И тут Саурфанг ринулся вперёд       — Дранош! — крикнул он.       Гаррош увидел сына Саурфанга в полуразрушенной клетке. Дранош был ужасно истерзан и не мог выбраться. Издевавшийся над ним прислужник Зоваала был убит обломком стены.       — Сын! — Варок разрубил клетку, освобождая душу Драноша. — Сын!       Старый воин обнял призрачного сына.       — Отец, — прохрипел Дранош.       Он упал на колени, растворяясь в окружающей реальности.       — Дранош! — заревел Варок.       Сильвана подошла к Сауфангу и тронула его за плечо.       — Пытки истощили его. Они выкачали его душу. Всё, что теперь ему осталось — покой, — сказала королева банши.       Саурфанг исступлённо обнимал пустоту, которая осталась на месте Драноша.       — Нет... нет... я должен был его освободить...       — Ты и освободил, — мягко сказал Гаррош. — Он больше не страдает.       Саурфанг сжал кулаки. Его глаза налились кровью.       — Мой сын полностью стал топливом для этих тварей! — взревел он. — Я убью их всех!       И он ринулся вперёд, опережая даже Сильвану. Он превратился в настоящий вихрь разрушения, снося перед собой стражей Торгаста, ловушки и стены, освобождая души... Сильвана и Гаррош еле успевали за ним; Сильвана на ходу подсказывала, куда надо идти.       — Ну что? — азартно воскликнул Гаррош. — Успеем к божку?       И тут раздался грохот. Стена обрушилась на них...       — В СТОРОНУ! — прогремел Малкорок.       Увы! Шедший впереди Саурфанг не успел увернуться. С жутким грохотом стена упала прямо на ветерана, раздавив его, как лепёшку. Гаррош потрясённо смотрел на гибель старого наставника.       — Саурфанг...       — Первый червяк раздавлен, — прогудел жуткий голос, заставлявший содрогаться всю Утробу. — А за ним последуют и остальные.       Гаррош с ненавистью поднял взгляд на возвышавшуюся над ними громадную лысую фигуру титана, покрытую рунами Доминирования.       — Так вот ты какой, Тюремщик, — Гаррош сразу догадался, кто это перед ними.       — Ты аномалия, которой не должно быть, Гаррош Адский Крик, — прогудел Зоваал. — Ты разрушил Печати. Ты вредитель, возомнивший себя равным тем, кто создавал уничтоженное тобой.       Гаррош поудобнее схватил Кровавый вой.       — А ты, Ветрокрылая? — насмешливо воскликнул Зоваал. — Ты хотела переписать реальность? И что теперь? Печати уничтожены. Ты больше не добьёшься своей цели. Стоило ли этого твоё предательство, маленькая эльфийка?       Сильвана покачала головой.       — Ты не хотел дать нам свободу, Зоваал, — усмехнулась королева банши. — Теперь уже нам нечего друг от друга скрывать. Скажи честно, каков был твой план.       — Я бы дал вам свободу в служении, — возразил Зоваал.       — То есть рабство, — хмыкнул Гаррош.       — Теперь это неважно, — с яростью произнёс Зоваал. — Когда плесень начинает разрушать дом, её уничтожают. Я покончу с плесенью.       Он поднял огромную цепь и ударил — Зела с криком упала на колени. Малкорок ринулся вперёд, но был сметён следующим ударом.       — Раз мне не переписать реальность, — мрачно сказал Зоваал, — я наведу порядок хотя бы здесь. Все будут служить мне!       Гаррош вышел вперёд. Очередной удар цепи...       Звон. Кровавый вой разрубил цепь, как будто она была из бумаги. Гаррош почувствовал, как его охватывает великая, первобытная орочья ярость. Он чувствовал себя неуязвимым. И он понимал: это вершина.       — Я, Гаррош, сын Громмаша... покажу тебе, что такое быть АДСКИМ КРИКОМ!       И он рванул вперёд.       Не только его топор — он сам был Кровавым воем. И сейчас он пел настоящую, исконную орочью Песнь Войны.       «Отец... отец... скажи, что я тебя достоин... разве я не сражаюсь как настоящий Адский Крик?»       Он прыгнул и погрузил топор в тело Зоваала. Древний бог издал протяжный вопль.       — За наш народ!       Цепи замелькали, нанося ужасные удары. Гаррош даже не поморщился. Что-то хрустнуло — кажется, у него сломана нога. Гаррош продолжил рубить.       — За нашу честь!       Боль? Нет, щекотка. Гаррош с упоением рубил титана.       — Бей в грудь! — раздался крик Сильваны.       Отравленные стрелы полетели в Зоваала, отвлекая его. Гаррош тут же нанёс ещё несколько ударов.       — За нашу свободу!       Страшный удар обрушился на голову. Шлем раскололся. Гаррош со стоном упал на гранитный пол.       — Умри, ничтожество!       Но тут обломок ударившей Гарроша цепи упал на стену, проламывая её и обнажая то, что было за ней. Одна из клеток рухнула, и оттуда выплыл дух поджарого высокого орка.       — Сын мой.       В голове шумело. Гаррош понимал, что надо вставать, но не мог даже пошевелиться. Он с огромным трудом перевёл взгляд на призрак отца.       Громмаш Адский Крик широко улыбался Гаррошу.       — Отец, — прошептал Гаррош.       Зоваал снова обрушил цепь, но отравленные стрелы впились в титана, и удар прошёлся мимо.       — Гаррош, — сказал Громмаш. — Я горжусь тем, что ты мой сын.       К горлу Гарроша подступил ком.       — Отец...       — Вставай, мой сын, — выражение лица Громмаша стало суровым. — Вставай. Воину не пристало лежать на полу. Ты ещё можешь сражаться. Это твой бой. Ты должен завершить его.       — Ты... ты сокрушил Маннорота...       — А ты сокрушил саму Смерть, — сказал Громмаш. — Я начал освобождение орков, а ты его завершишь. Давай, Гаррош. Время не ждёт.       Гаррош отчаянно попытался приподняться. Кажется, в его теле не осталось ни одной целой кости... Новый удар цепью заблокировала душа Громмаша, издав жуткий крик.       — НЕТ!!!       Боль тут же улетучилась. Её место заняла чистая, концентрированная ярость — и стыд. Стыд за свою слабость. Стыд за то, что его истерзанный пытками в Утробе отец сейчас самой своей душой заслоняет его, валяющегося на полу, как кусок дерьма... Гаррош увидел корчащуюся душу Громмаша... и тут же вскочил на ноги с такой лёгкостью, как будто он был цел и невредим. Как ни в чём не бывало он поднял Кровавый вой...       — ЗА ГРОММАША!!!       Ужасающий вопль сотряс все Тёмные Земли. Из последнего пролома в теле титана хлынул фонтан анимы. Сотни, тысячи лет, миллионы душ, которые сожрал древний бог... Всё это сейчас лилось непрерывным потоком. С ужасающим грохотом Торгаст начал окончательно рушиться. Сам Зоваал осел и стал разваливаться на куски.       Боль навалилась на него так же свирепо, как и ушла.       — Сделали, — прохрипел Гаррош. И упал.       И последним, что видел Гаррош Адский Крик в этой жизни, были раскрытые объятия отца, светящегося от счастья и гордости.       Вождь Орды и консул Империи умер самым счастливым орком на свете.