Глава 2
1 октября 2025 г., 21:21
Звонок Чимину стал актом отчаяния. Гук уже не мог думать ни о чем, кроме удушающей тишины в собственной квартире. Голос друга в трубке прозвучал как глоток свежего воздуха в затхлом помещении.
— Встретимся в нашем парке? — быстро выдохнул Гук, боясь, что его услышит Тэхён, хотя тот уже давно должен был быть в мастерской.
Чимин ничего не спросил, просто согласился. Он уже всё понял по дрожи в голосе Гука.
Они сидели на холодной скамейке, и Гук, сжавшись в комок, рассказывал. Слова вырывались скомканно, обрывочно, перемежаясь с рыданиями, которые он больше не мог сдерживать. Он говорил о ледяных взглядах, о нетронутых тарелках, о непробиваемой стене молчания.
— Я не знаю, что сделал, Чимин, — всхлипывал он, уткнувшись лицом в грудь друга. Пальто Чимина быстро стало мокрым от слёз. — Он смотрит на меня, как на чужого. Как будто я... как будто я ему противен. Я пытаюсь говорить, а он отворачивается. Я больше не могу! Я сойду с ума в этих четырёх стенах!
Чимин молча гладил его по спине, сжимая челюсти. Он видел, как его лучший друг, всегда такой сияющий и полный жизни, превратился в этот исстрадавшийся, испуганный комочек.
— Тихо, Гуки, тихо, — бормотал он. — Всё будет хорошо. Дыши.
— Ничего не будет хорошо! — Гук оторвался от его груди, его глаза были красными и опухшими. — Он меня ненавидит! И я не знаю почему! Жить так... это хуже, чем одному. Это пытка. Каждый день.
Он снова разрыдался, уже беззвучно, его плечи судорожно вздрагивали. В этот момент он выглядел не как замужний омега, а как потерянный ребёнок.
Чимин смотрел на него, и по его лицу медленно расползалась тёмная, холодная ярость. Он всегда знал Тэхёна как немного угрюмого, но надежного и по-своему нежного парня. То, что он сейчас творил с Гуком, было за гранью понимания.
— Я ему кости переломаю, — тихо, но очень чётко произнёс Чимин. Его голос был низким и опасным. — Серьёзно. Спрошу сначала, за что, а потом переломаю.
Гук бессильно мотнул головой.
— Не надо... это ничего не изменит.
— Изменит, — парировал Чимин. — Мне станет легче.
Он взял Гука за подбородок и заставил посмотреть на себя.
— Слушай меня. Ты не виноват. Слышишь? Ни в чём. Если этот упрямый осёл не может говорить, как взрослый, это его проблема. А твоя проблема — то, что ты позволяешь ему себя уничтожать.
Он вытащил из кармана пачку салфеток и протянул Гуку.
— Решение есть. Одно. Жестокое, но единственное.
Гук смотрел на него широкими, полными слёз глазами, уже догадываясь.
— Развод, — без обиняков сказал Чимин. — Если он не хочет быть твоим мужем, пусть не будет. Не цепляйся за пустую скорлупу. Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь быть счастливым. А не умирать заживо.
Слово «развод» повисло в воздухе, тяжёлое и окончательное. Гук вздрогнул. Он тысячу раз думал об этом в отчаянии, но услышать это вслух от кого-то другого было страшно.
— Я... я не знаю... — прошептал он.
— Я знаю, — твёрдо сказал Чимин. — И если ты примешь это решение, я буду с тобой на каждом шагу. Помогу с документами, с переездом, со всем. У меня свободная комната. Можешь жить у меня, сколько захочешь.
В его глазах не было ни капли сомнения. Только решимость и безграничная преданность другу.
Гук смотрел на него, и впервые за последние недели ледяной ком в его груди начал понемногу таять. Он не был один. У него был человек, который был на его стороне безоговорочно. Эта мысль давала ему крошечную, но такую необходимую опору.
Он не сказал «да». Он был ещё не готов. Но он медленно кивнул, сжимая в руке мокрую салфетку.
— Хорошо, — выдохнул он. — Я... я подумаю.
— Думай, — Чимин обнял его за плечи и потянул за собой. — А сейчас мы идём есть мороженое. Потому что от мороженого всё становится хоть чуточку лучше. И не спорь со мной.
Гук позволил вести себя, чувствуя себя разбитым, но уже не совсем безнадёжным. Путь вперёд виделся ему тёмным туннелем, но теперь в его конце был не просто мрак, а свет — свет дружбы и возможность свободы от этой невыносимой боли.
