Перерождение мира. Том первый: Изгои

Цветий 14, 1115 год IV эры (II новая эра)

Город-призрак, «Темный лес»

что в Королевстве Вифанция

Пока Хэлл спал, Амелия не теряла время зря. Сидя на скрипучем стуле, она взяла свой походный рюкзак и стала доставать магкристаллы. Методично, почти медитативно, она сливала воедино мутные, почерневшие магкристаллы, извлеченные из грудных клеток нежити так же, как это ранее делал Хэлл с другими магкристаллами в Эльнасе. Когда подошла очередь Хэлла, она тихо окликнула его, и он, мгновенно проснувшись, принял пост дежурства, молча наблюдая, как девушка ложится спать. Увидев её проделанную работу, он, без лишних слов, взял несколько оставшихся кристаллов и тоже принялся за дело, его пальцы, привыкшие к тонким манипуляциям с магией, ловко направляли потоки энергии, которые заставляли сливаться два кристалла в единое целое. Кристаллов с нежити было много, порядка трехсот штук, а то и более, они практически полностью заполнили рюкзаки героев, но с каждым их слиянием, объем занимаемого места становился все меньше и меньше. Хэлл долго и усердно работал над этим делом, в процессе которого, его посетила мысль, что можно попробовать сделать один очень мощный в магическом плане кристалл, но потом его посетила еще одна идея. Он хочет выяснить, сможет ли он использовать напрямую ману кристалла для заклинаний, не расходуя свою собственную. Какое-то время спустя, работа была окончена, магкристаллов стало заметно меньше, поэтому, еще несколько часов, пока спит Амелия, он то размышлял о будущем, то просто бродил из по комнате, разглядывая то, как время «надругалось» над ней. Вдруг он замер, а взгляд стал остекленевшим — его нутро словно дрогнуло, послав ледяной импульс тревоги: он почувствовал приближение чего-то смертоносного, искаженного – это был Кохуматэ. В комнате было тихо, если не считать мерное, тяжелое дыхание Амелии, всё ещё погружённой в забытье. Пыльные лучи солнца, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях, указывали, что время близилось к полудню. Он бесшумно поднялся с груды тряпья и подошёл к запылённому окну, протирая стекло рукавом. То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть, но разум тут же включился в работу, отсекая эмоции в пользу холодного анализа. С северо-востока, медленно, неумолимо, словно жидкая сталь, наползал «Туман смерти». Он стелился по долине, поглощая чахлые деревья, окутывая всё густым, искажающим магию покрывалом. Его движение было гипнотически равномерным и беспрепятственным. Но это была лишь одна картина. Вторая разворачивалась прямо под окнами поместья, на центральной площади, усеянной их вчерашним «урожаем». Горы трупов шевелились. Не от оживления, а от десятков копошащихся форм. Гигантские насекомые, некоторые длиной в полметра, с хитиновыми панцирями, отливающими маслянистой зеленью и лиловым, с многофасеточными глазами и жвалами, способными перекусить сталь, облепили останки. Они вгрызались в гниющую плоть, методично обнажая кости с тихим, противным хрустом. Воздух гудел от их стрекота. Вскоре появились и другие гости — мелкие, похожие на помесь крысы и скорпиона твари, привлечённые пиром. Они пытались урвать свой кусок, но становились жертвами сами. С тенистых стен домов на них пикировали летающие кровососы — комары размером с ладонь, с иглами-хоботками, которые за секунды впивались в жертву, раздуваясь до размеров виноградной грозди алым соком. Это был стремительный, беззвучный и абсолютно безжалостный ад пищевой цепочки, разворачивающийся на его глазах. Хэлл отшатнулся от окна. Его ум, древний и отточенный, уже работал, ища закономерность, вычисляя угрозу. Он схватил свой нож и начал царапать на штукатурке стены грубые расчёты. «Площадь леса… примерно 40 000 км². Максимальная точка первоначального контакта — северо-восток. Направление движения — юго-запад, на нас. Скорость…» Он прикидывал расстояние, которое туман мог пройти, так как еще вчера его и близко не было видно. Цифры складывались в устрашающую картину. «Приблизительно 6.5 км/ч. Уверенный человеческий шаг. До нас… чуть больше часа». Он снова подбежал к окну. Картина изменилась. Теперь среди насекомых сновали более крупные монстры — шестилапые волкоподобные твари с клыкастыми пастями, нападая на, ослабевших от пира кровососов, мелких монстров. Туман между тем приблизился. Он видел его передний край, пожирающий оскверненные деревья и приближающийся к городу. Времени на тщательные поиски не было. — Амелия. Вставай, — его голос прозвучал резко. Девушка вздрогнула и мгновенно открыла глаза, в них не было и следа сна — лишь мгновенная боевая готовность. — Что? Туман? — И не только. Смотри, — он кивнул в сторону окна. Амелия подошла, её малиновые глаза сузились, наблюдая за кровавым пиршеством и неумолимым приближением серой стены. — Чёрт… Цирк уродцев. И главный актёр уже в пути. Надолго мы тут застряли? — Нет. У нас есть время. Минут сорок, не больше. Дальше — бегство. Но сначала — быстрый осмотр. Это поместье — сто процентов было и бывшей администрацией, так как других зданий, подходящих на эту роль попросту нет. Здесь может быть что-то полезное. — Поняла, — Амелия уже рылась в своём рюкзаке, доставая одну из зачарованных стеклянных банок с алой жидкостью. Она отпила большой глоток, её бледное лицо сразу же порозовело, а в глазах зажегся знакомый голодный блеск силы, — Я готова! Они вышли в коридор и начали методично, но стремительно обыскивать комнаты на втором этаже. Картина была удручающей: везде следы мародёрства и времени. Мебель рассыпалась от прикосновения, книги и документы обращены в труху, ткани истлели. — Жадность, — с презрением констатировала Амелия, пиная ногой сгнивший сундук, — Тащат всё, что плохо лежит. И сами же тут и остаются, — она кивнула на пятно плесени на стене, напоминавшее контур человеческой фигуры. Их поиски казались безнадёжными, пока они не наткнулись на массивную дубовую дверь в конце коридора. Она была приоткрыта. Внутри оказался просторный кабинет с огромным овальным столом, который прогнулся посередине под тяжестью лет. Стены покрывали потёртые шёлковые обои, а одна из них… — Карта, — выдохнул Хэлл. На стену была нанесена огромная, потускневшая, но всё ещё читаемая карта. Вверху готическим шрифтом было выведено: «Герцогство Иллион». Хэлл жадно впился в неё взглядом. Его палец скользнул по линиям. Реки, горные хребты, обозначения рудников… и западная граница. Его сердце учащённо забилось. Там, западнее леса, за ещё одной рекой, стекающей с Вильгельмовских гор, лежали обширные равнины, переходящие в холмы. Идеальное место. Естественные барьеры, вода, плодородные земли. Его план из призрачной мечты внезапно обрёл конкретные очертания. Пока он изучал карту, Амелия заметила встроенный в стену сейф. Его дверца была взломана и висела на одной петель. — Эй, смотри, — позвала она, — Кто-то побывал тут до нас. Внутри сейфа валялось несколько монет. Амелия аккуратно подняла их. Три золотых с профилем незнакомого короля, две серебряных с герцогами и пять медных с графами. — Старая чеканка, — оценила она, — Коллекционеры за такие зубами порвут, — она бросила взгляд на рассыпавшуюся в прах стопку бумаг и на одинокий, потрёпанный кожаный дневник. Она осторожно приоткрыла его — страницы были покрыты выцветшими, совершенно нечитаемыми чернилами, — А вот это уже никому не нужно. — Не зря мы сюда пришли, — голос Хэлла звучал глубже, в нём звенела редкая для него уверенность и почти что восторг. Он отвернулся от карты, его изумрудные глаза горели, — Я нашёл его. Идеальное место. Еще в церкви, когда я изучал книги и карты, то приметил его. Но то были не подробные карты, с кучей допущений. Они лишь приблизительно показывали политическую карту мира, но тут… Тут карта герцогства, на таких все стараются изобразить максимально детально. Он подошёл к окну, чтобы вновь оценить обстановку. Туман приблизился, но медленнее, чем он рассчитывал. Учитывая оставшееся расстояние, Хэлл предположил, что скорость тумана составляла около 5 км/ч. У них был ещё небольшой запас. И тут небо над городом потемнело. С пронзительным клекотом на пиршество монстров спикировала четвёрка виверн. Величественные магзвери, покрытые бронзовой чешуёй, с мощными крыльями, вызывающими бури. Они атаковали с воздуха, обрушивая на тварей сокрушительные порывы магии воздуха, которые вбивали их в землю и рушили стены. Когти и клювы разрывали плоть насекомых и мелких монстров. Но это была не охота, а скорее яростный, короткий наскок. Чувствуя приближение тумана, виверны, не решались задерживаться. Схватив добычу, они мощными взмахами крыльев взмыли вверх и устремились прочь, на юго-восток, оставив после себя ещё большее месиво. — Вот и наш сигнал к уходу, — холодно констатировал Хэлл, отходя от окна, — Мы увидели всё, что нужно. Теперь — бежать. На запад. Амелия кивнула, сжимая в кулаке монеты — их первую, крошечную добычу в этом проклятом месте. Её взгляд встретился с его взглядом. В нём не было страха. Была лишь та же холодная решимость и предвкушение долгого, опасного пути к дому, которого у них ещё нет. Они покинули кабинет, оставив позади наследие мёртвого герцогства, и приготовились бросить вызов этому наследию — лесу, что жаждал их поглотить. Они покинули поместье, выскользнув через задний выход, который вёл в заросший бурьяном сад. Воздух, уже и без того насыщенный запахом тления, теперь гудел от ярости и щёлков хитина. Город больше не молчал — он кишел жизнью, низкой, паразитической, привлечённой пиром и надвигающейся угрозой. Отбиваясь от опасных тварей, которые, словно опьянев от крови и страха, метались между руинами, они двинулись на запад. Основной поток монстров, как и предсказывал Хэлл, устремился прочь от Туманa — на юг и юго-восток. Их же путь лежал наперерез, в сторону ещё не поглощённых чащоб. Они бежали, не замедляясь, используя магию усиления и вампирскую скорость. Лес вокруг менялся: мёртвые, скрюченные деревья постепенно сменялись более живыми, хотя и всё ещё уродливыми и подёрнутыми серой плёнкой скверны. Казалось, они вот-вот вырвутся из самой гущи смерти. И именно тогда на их пути возник Он. Тварь вышла из-за ствола столетнего дуба, чья кора была испещрена язвами. Она не кралась — она просто стояла, перегораживая тропу. Это был ликан. Двухметровый кошмар из мышц, клыков и лохматой, свалявшейся шерсти, покрытой старыми шрамами и свежими болячками. Он шёл на задних лапах, как человек, но его поза была неестественно сутулой, длинные руки с когтями, способными вспороть броню, почти волочились по земле. Морда — удлинённая волчья пасть, из которой капала слюна, смешанная с кровью недавней жертвы. Глаза, однако, были самыми жуткими — не звериные, и не человеческие. Жёлтые, тупые и полные бездонной, первобытной ярости, лишённой даже намёка на разум. Это был не охотник, каким был сибун. Это была машина для убийства, порождение Тёмного леса, движимое лишь голодом и ненавистью ко всему живому. Это был не охотник, каким был сибун. Это была машина для убийства, порождение Тёмного леса, движимое лишь голодом и ненавистью ко всему живому. В памяти Хэлла всплыли сведения, почерпнутые из гильдейских бестиарий. Ликаны. Изначально — обычные волки, чьи тела и инстинкты были извращены тёмной магией леса. Они не несли в себе проклятия ликантропии — они были его источником. Их укус заражал жертву, порождая волколаков — несчастных, теряющих человеческий облик и рассудок по ночам, обречённых на медленное гниение заживо или полное превращение в безумного зверя. Говорили, что лишь мощнейшее священное очищение, доступное единицам, могло остановить проклятие на ранних стадиях. А были ещё и оборотни — результат чудовищных экспериментов над людьми в попытках обуздать ликантропию, породивший расу могущественных существ, способных по своей воле принимать форму огромного волка и сохраняющих разум. Как и зверолюдей — «плод любви» человека и кана, церковь объявила и их вне закона. Но над всеми ними возвышались легендарные фенриры — древние магзвери, столь могущественные, что могли принимать человеческий облик, чья природа оставалась загадкой. Ликан не зарычал. Он издал низкий, хриплый звук, похожий на скрежет камней, и сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по Амелии, почуял в ней силу, и остановился на Хэлле — на более мелкой, с его точки зрения, добыче. Амелия мгновенно заняла боевую стойку, её меч уже был в руке. — Ликан... — её голос был спокоен, но в нём слышалась напряжённость, — Одного укуса будет достаточно, чтобы заразиться. Не дай ему приблизиться. Хэлл не отвечал. Его разум уже проанализировал угрозу. Сила, скорость, нулевая тактика, только инстинкты. Но эти инстинкты отточены веками выживания в аду. Он медленно отступил на шаг, давая Амелии пространство для манёвра, его собственная рука потянулась к эфесу короткого меча. Оборотень сделал выпад. Не на Амелию, а на Хэлла — короткий, мощный прыжок, предназначенный чтобы схватить и разорвать. Но Амелия была быстрее. Её фигура дрогнула и исчезла, чтобы возникнуть между монстром и мальчиком. Меч со свистом рассекал воздух, чтобы не убить, а отразить выпад монстра. Но клинок со скрежетом отскочил от огромных острых когтей ликана. Тот лишь взревел от ярости и ударом слева, словно медведь, отшвырнул её в сторону. Этой секунды хватило Хэллу. Он не стал читать заклинание — он сконцентрировал ману в ногах и рванул вбок, в густую поросль, исчезая из поля зрения чудовища. Правила игры должны были измениться и охота должна была начаться теперь на зверя, но монстр был не так прост... ...Бой длился вечность. Каждая секунда на счету, и каждая отзывалась ледяным уколом в спине — там, неумолимо, приближался Туман. Амелия парировала очередной сокрушительный удар когтистой лапы, отскакивая с онемевшими до локтей руками. Меч гудел от перенесённой мощи. — Чёрт! Он быстрее, чем я думала! — выдохнула она, едва уворачиваясь от второго удара, рассекающего воздух с свистом. Хэлл, заняв позицию на небольшом возвышении, послал в монстра с десяток ледяных стрел. Но ликан не стал принимать удар — он неожиданно резко рванул в сторону, и магия впилась в дерево и землю, покрывая все инеем. Движение чудовища было не грубой силой, а звериной, со смертоносной грацией. Огненный шар, запущенный следом, монстр и вовсе отбил в сторону взмахом лапы, словно это был надоедливый мяч — сноп искр разлетелся по кустам, опаляя листву, а подожжённая шерсть на лапе мгновенно потухла, оставив лишь небольшой дым после огня. — Его рефлексы... нечеловеческие! — крикнул Хэлл, меняя позицию, чувствуя, как они тратят силы и ману в пустую, — Он предугадывает направление! Первую и последнюю успешную атаку совершила Амелия — ей удалось, используя подлесок как прикрытие, сделать молниеносный выпад и нанести глубокую рану на бедре твари. Тёмная кровь хлынула на почву, но это лишь разъярило зверя. Теперь он не просто атаковал — он охотился на них, используя стволы деревьев как укрытие, его движения стали ещё более резкими и непредсказуемыми. Он не давал им ни секунды на передышку, на сложное заклинание, на совместную атаку. Пять минут. Они сражались уже пять минут, которые ощущались как час. Хэлл понимал, что так больше продолжаться не может, ведь Амелия дышала всё тяжелее — даже вампирская выносливость сдавала под натиском этой неумолимой ярости. И всё это время на краю сознания висело одно: серая стена, ползущая к ним, медленная, но неостановимая. Внезапно ликан отступил на шаг, его туловище неестественно выпрямилось, а морда вытянулась вперёд. Он закинул свои длинные, костлявые лапы за спину, и в его когтистых «ладонях» сгустились два пульсирующих шара чистейшей тьмы, от которых воздух вокруг заколебался и заплакал, словно их окружал невидимый смог. С низким, похожим на стон рычанием, монстр швырнул их в Хэлла. — Антимагия, — холодно, почти машинально произнёс Хэлл, и из его раскрытой ладони вырвался небольшой, идеально чёрный сфероид, казавшийся дырой в самой реальности. Он помчался навстречу атаке ликана. Столкновения не произошло — не было ни взрыва, ни вспышки. Тёмные шары монстра просто исчезли, бесшумно и без следа поглощённые чёрной пустотой заклинания Хэлла, которая расселась одновременно с магией монстра. Ликан замер в недоумении, его звериный ум не мог осознать, почему его атака просто перестала существовать. Они не могли больше позволить себе затягивать этот бой. Им нужно было бежать. Сейчас. — На деревья! — скомандовал он, отскакивая от очередного когтистого взмаха, — Он доминирует на земле! Идея была рискованной, но иного выхода не было. Хэлл резко выбросил руку вниз, и сгусток кинетической энергии ударил в землю у его ног, отбрасывая его вверх, к нижним веткам ближайшего исполинского дуба. Амелия, не тратя времени на вопросы, одним плавным, мощным прыжком взметнулась на ствол и, впиваясь когтями в кору, стремительно понеслась вверх. Ликан на мгновение замер, его тупой взгляд скользнул между двумя добычами, разбегающимися по вертикали. Затем он издал тот самый скрежещущий звук и рванул к дереву. Его мощные лапы с легкостью впивались в древесину, он карабкался с пугающей, почти невероятной для его размеров скоростью, сокрушая ветки и обдирая кору. — Держи его! — крикнул Хэлл, перепрыгивая на соседнюю ветвь. Амелия, уже занявшая позицию выше, развернулась и выпустила веер из огненных стрел. Они неслись не в убийственную, а в отвлекающую траекторию, вынуждая ликана резко дёрнуться в сторону, чтобы избежать ожогов. И именно в эту сторону, предугадав его движение, Хэлл выбросил вперёд руку. — Барьер! Перед мордой чудовища вспыхнула не привычная голубая или синяя стена, как у любого мага, а плотное, кроваво-алое сияние, отливающее демонической сущностью мага. Ликан с размаху врезался в него с оглушительным глухим ударом. На мгновение его звериный разум отключился от шока и боли. Этого мгновения хватило. — Молния! — скомандовал Хэлл сам себе, и с его ладони в покачнувшееся тело твари ударил ослепительно-белый электрический разряд. Монстр взвыл — на этот раз не от ярости, а от настоящей, дикой агонии. Его мышцы свело судорогой, он потерял опору и с тяжёлым, ломающим сучки грохотом рухнул вниз, на землю. Он упал не убитым, а лишь оглушённым и обожжённым. Когда он, шатаясь, поднялся, из его пасти уже текли кровавые пузыри, а шерсть дымилась. Его взгляд, затуманенный болью, снова нашёл Амелию — главную угрозу, источник огня и боли. Он зарычал, готовясь к последнему прыжку, и не заметил, как Хэлл, спрыгнув с дерева, обошел его сзади. В этот момент Амелия, собрав остатки сил, выбросила вперёд обе руки. — Огненный взрыв! Не шар, а сгусток чистого адского пламени, размером с туловище, рванул в ликана. Одновременно Хэлл, стиснув зубы, выставил перед собой тот самый алый барьер. Ударная волна от взрыва оглушила всё вокруг. Пламя ударило в грудь ликана, отбросив его, как щепку, прямиком на магический щит Хэлла. Энергия взрыва с силой отшвырнула обоих — и монстра, и мага — на несколько метров. Ликан рухнул на землю, его грудь была обуглена, но жизнь ещё теплилась в этом исчадии ада. Он попытался подняться на дрожащих лапах. Но было уже поздно. Хэлл, отброшенный взрывом, уже вскочил, его меч блеснул в скупом свете пробивавшегося сквозь чащу солнца. Со всего размаха он вонзил клинок монстру прямо в раскрытую от немого рыка пасть, с силой пригвоздив его голову к земле. Ликан затрепетал в последних судорогах. И этого момента хватило Амелии. Она метнулась вперёд и с криком ярости и облегчения всадила свой клинок ему в грудь, прямо в сердце, пробивая обугленную плоть и ломая рёбра. Судороги стали слабее, а затем и вовсе прекратились. Хэлл, тяжело дыша, выдернул свой меч из головы поверженного чудовища. — На всякий случай... — пробормотал он и, отойдя на шаг, резким движением руки послал в шею трупа сгусток сжатого воздуха, сформированный в лезвие. Воздушная коса с хрустом отделила голову от тела. Теперь было точно покончено. Он опустился на колено, чтобы извлечь магкристалл, когда до него донесся сдавленный вопрос Амелии: — Что... что это было? Та контратака... Этот чёрный шар... Хэлл, не отрываясь от работы, коротко взглянул на неё. — Антимагия. Мой собственный... патент, — он вытащил мутный, но мощный кристалл из грудной клетки ликана, — В основе — принцип аннигиляции антиматерии. Она уничтожает чужое заклинание, но требует на это вдвое больше маны, чем было вложено в атаку противника. Не самый экономичный способ, но эффективный. Я воспринимаю магию как науку. Поэтому принцип работы моих, да и в целом иномирцев, заклинаний, отличается от местных. Он встал, засовывая трофей в рюкзак. Его лицо было серьёзным. Они выиграли эту схватку, но заплатили за это временем и силами. А сзади, не переставая, напоминая о себе ледяным холодком в крови, приближался Туман. — Идём, — сказал Хэлл коротко, — Впереди наш ждет куш — награда за все наши труды и старания.

***

Цветий 17, 1115 год IV эры (II новая эра)

Западные окраины «Темного леса»

что в Королевстве Вифанция

Они шли ещё три дня. Три дня, наполненных напряжённой тишиной, короткими перебежками и тревожными ночами, когда каждый шорох заставлял сжимать рукоять меча. Лес медленно, но верно, терял своё губительное влияние. Уродливые, покрытые язвами стволы сменялись соснами и дубами, хоть и угрюмыми, но живыми. Воздух, наконец, потерял сладковатый привкус тления и стал чистым, холодным, пахнущим хвоей и влажной землёй. И вот, утром семнадцатого дня цветия, они сделали свой последний шаг. Лес просто… закончился. Не расступился, не поредел — а будто ножом обрезал свою тёмную ткань, открыв взору нечто, от чего у Хэлла перехватило дыхание. Перед ними лежала долина. Огромная, простирающаяся до самого горизонта, окаймлённая с севера и юга пологими холмами, поросшими молодым лесом. По самому её центру, сверкая на утреннем солнце, извивалась, как серебряная змея, полноводная река, берущая начало где-то в синей дымке Вильгельмовских гор на западе. Земля здесь была не серой и мёртвой, а тёмно-бурой, жирной, местами уже покрытой изумрудным ковром первой травы. Это был не просто кусок суши. Это была возможность. Это был будущий дом. Хэлл замер на месте, его изумрудные глаза, привыкшие к полумраку, щурились от непривычно яркого света. Он не просто видел долину — он видел будущее. — Смотри, — его голос прозвучал тихо, почти благоговейно, и он указал пальцем вперёд, — Там, на том мысе, где река делает изгиб… Там будут главные ворота. Стены пойдут по гребню холмов, естественная защита, — его палец переместился к берегу, — Акведук от реки прямо к цитадели… Воду будем подавать самотеком, — затем он описал дугу в воздухе, очерчивая воображаемые кварталы, — Кузницы — ближе к горе, чтобы дым не нёсся на жилые дома. Рынок — здесь, на центральной площади. А там… — он повернулся к Амелии, и в его взгляде горел огонь творца, демиурга, видящего ещё не сотворённый мир, — Там, на самом высоком месте, будет не замок. Замки — для тех, кто боится своего народа. Там будет наше поместье. Наш уютный уголок. Но сначала… Сначала нам нужен очаг. Он опустил руку и посмотрел на ровную, защищённую от ветра площадку недалеко от реки. — Прямо здесь. Мы начнём с «длинного дома», или же, как его еще называли в народе — с «медового зала». Амелия молча наблюдала за ним, за его внезапным преображением из уставшего беглеца в провидца. Её малиновые глаза скользнули по пустынной долине, затем снова остановились на нём. — Длинный дом… — она произнесла это словно пробуя на вкус, — Звучит… уютно. Но, Хэлл… — в её голосе прозвучала лёгкая неуверенность, — Один дом — это ещё не город. Где мы будем брать поселенцев? Кто захочет прийти сюда? — сделала она акцент на райское место посреди ада. Хэлл повернулся к ней. Детские черты его лица были серьёзны, а в зелёных глазах светилась не детская, твёрдая уверенность и холодный, прагматичный расчёт. — Нищие и отвергнутые, — тихо, но чётко произнёс он, — Те, кому много и не надо. Кому нечего терять. Каны. Зверолюды. Рабы… Последнее слово повисло в чистом, свежем воздухе новой земли, словно тень от прошлого, которую они принесли с собой и теперь намеревались превратить в фундамент своего будущего.