От перемены мест слагаемых…

Как же меня достал Малфой. С конца мая и до окончания экзаменов в июне, он ежедневно слал сов с просьбой о встрече. Наконец он не выдержал и заявился ко мне сам, в Спиннерз энд. Сигнальные чары и верный эльф Торни, сработали синхронно, и через семь минут, неприлично мозоливший глаза соседям с рабочей окраины, сиятельный лорд Малфой был приглашен в маленькую гостиную дома моих родителей. Кажется я переборщил с помятостью, Люциус, увидев меня, едва уловимо поморщился. — Отмечаешь окончание учебного года? — спросил он. — Что, так подгорело, что даже погоду не обсудим? Кажется сегодня прекрасная погода, но вечером обещают грозу с порывами ветра. Надеюсь леди Малфой позаботилась о своих розах, — съязвил я, людям слегка подшофе дозволяются подобные вольности. Люциус неопределенно махнул рукой, отстань мол, какая погода. — Я по делу, Северус. — Да понятно, что не стаканчик пропустить. А может все-таки налить, за окончание учебного года в Хогвартсе? Я вот уже, — от меня действительно сильно несло перегаром, надо же как-то от незваных гостей защищаться. Вот вдруг зайдет Альбус, а я тут пьяненький сижу, красота! — Налей мне, пожалуй, Огденского на два пальца со льдом, — задумчиво проговорил Малфой, — разговор длинный будет, — он тщательно осмотрел гостиную на предмет размещения своей сиятельной задницы, и не найдя не занятой поверхности, расчистил место на диване. Ну как расчистил, просто в угол комнаты свалил все лежавшие на нем вещи и кинул «Tergeo», чтобы убрать пыль, и только после этого величественно уселся на диван. — Лёд сам наколдуешь, — пробурчал я, очищая стаканы и наливая в один — Огденское, Люциусу на два пальца, в другой чайную заварку с запахом виски, ловкость рук и никакого мошенничества. Дел было слишком много, чтобы отвлекаться на алкоголь. На кресле лежала стопка старых газет, я переместил её на подоконник и сел напротив Люциуса, — Выкладывай. Что тебя так распирает? — Ты помнишь, как в начале августа семьдесят девятого у Долохова жена на сносях исчезла? — Что исчезла помню, вы как подорванные несколько месяцев бегали, я зелье поиска варил, а что беременная — не помню, я её саму помню очень смутно, я же всё время в лаборатории проводил, для Лорда варил всяко-разное. У Долохова же после этого крыша потекла знатно, верно? — Я её видел, — заявил Малфой, — на выставке в Челси, меня Нарцисса туда затащила, у неё с принцессой Анной благотворительное мероприятие там намечалось. — Кого? Долохову? Её же Прюэтты убили, Антон потом им за это отомстил в восьмидесятом. — Дочь, и ты должен мне помочь ее найти, — лицо Люциуса выражало величайшую печаль от упущенной дочери Долохова, как будто у него из-под носа увели предприятие по выращиванию кур, несущих золотые яйца. «Концерн «Курочка Ряба», как помнится, говорил тот же Долохов. Люциус залпом допил виски, протянул мне стакан, чтобы я налил ещё. Ну ты сам нарвался. Я налил Малфою немного виски, разбавил его парой капель модифицированной «болтушки», чтобы наверняка. Судя по настрою Малфоя, правду из него пришлось бы выдавливать по капле. — Рассказывай, — я протянул ему стакан, он снова выпил его залпом, — с начала всю историю про Долоховых рассказывай. И он рассказал. История выходила премерзкая. Весной семьдесят девятого года сиятельный отец Люциуса, действующий на тот момент лорд Малфой, на одном из приёмов увидел чету Долоховых. Екатерина Долохова уже была в положении, ждали девочку и не скрывали своей радости. Абраксас был человеком с широчайшими связями, в том числе и в Советском Союзе, поэтому он знал, что молодая Долохова, а ей было не больше двадцати пяти, происходит из волшебной семьи Кузнецовых, самого многочисленного русского клана чароплётов и артефакторов, и примерно столь же влиятельного. И изредка, у женщин рода появляется некий талант, о котором Абрасксас не рассказал, но потребовал чтобы Люциус сделал что угодно, но ребёнка этого в семью заполучил. И заручился поддержкой Тёмного лорда, который всегда с подозрением относился к своему русскому последователю. Лорд велел ребенка отдать Малфоям, а Долоховых тихонько пустить в расход. Тем временем обстановка в магической Британии накалялась, и Долохов собрался увозить семью на родину. А однажды, его жена, будучи уже на сносях, пропала. Сначала Люциус был готов поклясться, что Долохов сам устроил ей побег, но тот так убивался, поднял на уши всех Пожирателей. Вытащил даже меня из лаборатории, заставил варить зелье, я это хорошо помню. В результате Малфой уверился, что Екатерина сбежала сама, тайком от мужа, может быть почувствовала что-то или подслушала. Чародейки в положении бывают очень чувствительными. Абраксас был в бешенстве, Лорд рвал и метал, Антон страдал. Организовали поиски. Лорд Малфой был в полной уверенности, что Екатерину быстро найдут, ведь незадолго до пропажи, он наложил на неё заковыристое семейное проклятие, высасывающее здоровье. Втайне от Долохова, Абраксас нанял бандитов, которые наблюдали за всеми крупными маггловскими транспортными узлами, аэропортами, портами, вокзалами, за крупными больницами, поставил пост и в Мунго, надеясь, что она обратится туда, когда поймет, что проклята, но все усилия были тщетны. Долохова пропала, как сквозь землю провалилась. Потом Люциус рассказал, как они подставили Долохова, убедив его, что близнецы Прюэтты виноваты в смерти Екатерины и нерождённой дочери. И доказательства Лорд предоставил железные. Антон громко рыдал в жилетку Абраксасу: «Катенька, за что же это с вами так?». А потом напился до белой горячки и взорвал дом, в котором жили близнецы. Он оказался в Азкабане задолго до остальных, ему приговор был не пожизненный, а всего двадцать лет на нижних уровнях. — И вот через почти одиннадцать лет, я увидел её. — Постой, Люциус, ты что-то путаешь. На маггловской выставке ты увидел девочку, и почему-то решил, что это Долохова младшая? — Все приметы совпали, мне отец их передал, и она явно была волшебница, вычислила меня на раз, и скрылась. Я расхохотался. — Ради Мерлина, что ты несёшь? — Найди мне её, Северус. Ей было лет десять-одиннадцать, значит она скоро пойдет в школу. — И как ты мне прикажешь её искать, — я поднял бровь, — может мне к Сивилле обратиться? Или Дамблдора спросить, нет ли у нас в Книге Долоховой, случайно? — Всё просто, Северус, она — рыжая. Я заржал сильнее. — Напоминаю, Люциус, если ты забыл, глядя у себя в мэноре только на павлинов-альбиносов, мы находимся в Британии, тут половина людей рыжие, а в Ирландии так вообще четверо из пяти. Я тебе с десяток рыжих хоть сейчас в Хогвартсе назову. — О, такого оттенка, я уверяю, ты не видел, он светлый с розоватым оттенком. Я закатил глаза: — Ты себя слышишь? Это нереально. Люциус не отступал: — У нее должны быть глаза цвета коньяка с перламутром. Просто на студентов первокурсников следующего года посмотри, и мне скажи кто подходит под эти параметры, а в следующем я Драко поручение дам. — А с чего ты вообще взял, что это она? Может быть это её родственница из клана Кузнецовых из Союза приехала на фестиваль? — Я спросил. Не побрезговал и спросил маггла, с которым она разговаривала, чей это ребенок. Представляешь, она утверждала, что станет великой волшебницей. Имени её, маггл, к сожалению, не знал, но сказал, что видит её на выставке уже третий или четвертый год подряд, она приезжает с матерью. Найди её, Северус, внакладе не останешься, клянусь здоровьем отца. Хитрый жук, как будто я не знаю, что его папаша свалил во Францию и лечится от какого-то магического заболевания, считай — проклятия. — Ладно, — сказал, — ничего не обещаю, но список рыжих с карими глазами я тебе составлю. Напомни мне об этом в октябре. Слегка нагрузившийся Огденским Люциус, выразил надежду, что я найду Долохову, правда зачем она ему, он не захотел сказать, даже несмотря на «болтушку», видимо дал какой-то обет отцу, и аппарировал прочь прямо из гостиной. Я закрыл доступ в дом снова. Было о чем подумать. Антон не был Пожирателем, у него даже метки не было, он прибился к Лорду, потому что у них совпадала цель — Дамблдор. Долохов был русским шпионом, или как у них это называется — разведчиком, в задачу которого входило нарыть компромат на директора и главу Визенгамота, уличить в связях с Гриндевальдом и Гитлером, найти утерянные архивы «Аненербе», потери второй мировой не давали русским покоя. Узнал я об этом в Европе, когда учился, миссия его была согласована с особым отделом МКМ, которому тоже не сильно нравился их Председатель. Иногда мы обменивались информацией. А однажды он меня спас, сопляка, за что я ему сильно должен. Цели же Малфоев мне были непонятны, что за редкие способности передаются в роду, что надо устраивать охоту на ребёнка и устранять его родителей? Я конечно знаю про редкие способности, и даже обладательницу таких знаю, но чтобы нашлась ещё такая же — нет, не может быть. Я решил пока ничего специально не предпринимать, а действовать по обстоятельствам. Я почти забыл об этом случае, но в сентябре Люциус мне снова написал. Я его невежливо послал в жопу, мне было не до него, первокурсники усиленно взрывали котлы, второкурсники Уизли снова пытались залезть в кладовку, Дамблдор как обычно нес чушь, я снова попал в дурдом под названием Хогвартс. Скользкий лорд был настойчив, прислал воспоминание о той девочке, и я его посмотрел. Потом присмотрелся к первокурсникам. Было пять рыжих девочек, и ни одна не подходила под параметры, более того, ни одна не была даже отдаленно похожа на девочку из воспоминания. Я вернул воспоминание и снова послал его в жопу. Велел приходить в ноябре. В последние выходные октября, мне удалось вырваться из цепких лап директора на конференцию и заглянуть на Косую, забрать заказанные книги. В книжном почти не было покупателей, только расплачивалась невысокая девочка с косичками в школьной мантии. Она явно удивилась, увидев меня, что навело меня на мысль, что она сбежала из школы, пришлось включить «Ужаса подземелий». Но она просто попросила о помощи. Мы вышли из книжного на улицу, и мне с трудом удалось сохранить лицо, это была та самая девочка, которую искал Малфой. Действительно цвет волос был необычный, а глаза были как кусочки янтаря на солнце. И просьба у неё была необычной. Явно волшебный, не в первом поколении, ребёнок, считался магглорожденным, или как она выразилась «рождённой в семье не волшебников». Я привычно посмотрел в глаза и нырнул в сознание. Она почувствовала и аж заорала в голове какую-то маггловскую песню, я кажется даже слышал её когда-то. Защита была слабенькой, я усилил напор, передо мной предстала стена с колючей проволокой и солдат с ружьём. Перспективная, нечего сказать, для одиннадцати лет неплохо. Я ослабил напор. Что же за способности в тебе прячутся, ребёнок? Надо же, Долохова, а росла у магглов. Я почувствовал непонятное для себя желание помочь. Я не мог помочь её отцу сейчас, но вполне мог оказать услугу дочери. Как минимум скрыть информацию от Люциуса. Мордред! Его вспомни, он и появится. Из Гринготтса вышел Малфой и направился в нашу сторону. Мы были довольно далеко от него, девочка, назвавшаяся Гермионой Грейнджер, вообще стояла к нему спиной, поэтому пришлось проявить бестактность и накинуть ей на голову капюшон от мантии. Люциус стремительно приближался, шансы таяли на глазах, но я успел влить в неё зелье, меняющее цвет волос на чёрный, велел молчать и смотреть в пол. Она меня удивила, на предложение притвориться внучкой испанского зельевара, ответила согласием по-испански с кастильским выговором. С опасностью лучше встретиться с открытым забралом, поэтому мы двинулись навстречу Люциусу. Я знал, о чем он захочет спросить, и отрицательно покачал головой. Но информация всегда интересовала его, поэтому он остановился, завел разговор о погоде, попытался разговорить девочку. Та, достоверно придуривалась, глядя в пол, на его вежливость отреагировала так же, присела в безупречном книксене, назвала зубодробительное испанское имя, от которого даже Люциусу стало кисло. Имя она выбрала с приподвыподвертом, интересно откуда? При этом поверхностные мысли её громко исполняли маггловский шедевр, но уже на испанском. И она очень сильно боялась, я чувствовал как дрожала её рука, пока Малфой был рядом. Интересно. Стоило это обдумать. Пригласил девочку к Фортескью. Представляю какие сплетни теперь обо мне ходить будут. Снейп гулял с дочерью, не меньше. К сожалению, про Малфоя она ничего не знала, её реакция была чем-то на уровне инстинктов. Ещё бы, сын убийцы матери и пособник подставы с отцом. А вот выводы она делает не типичные для одиннадцати лет. Неужели за этим талантом охотился Люциус? Не похоже, есть видимо что-то ещё. Надо бы с приёмными родителями поговорить. Мы вышли в маггловский Лондон, и я дал выпить ей нейтрализатор. Придётся поставить изготовление и зелья, и нейтрализатора на поток, теперь их понадобится больше. Приёмные родители, Грейнджеры, оказались приятными людьми, но на них неоднократно воздействовали магией, в последний раз воздействие было топорное, видимо Минерва совсем не старалась. При том, что оба были сквибы, в разговоре они упомянули, что вход в тошниловку под названием «Дырявый котёл», по недоразумению являющийся воротами в магический квартал Лондона, они видят прекрасно. Я аккуратно снял воздействие. Надо навести о них справки. Пока мы шли на встречу с ними, и пока расшаркивались про погоду и молодежную моду, я лихорадочно пытался найти выход, как помочь Гермионе. И нашёл его, он лежал на поверхности и прекрасно вписывался в мои непростые жизненные обстоятельства. Интересно, что за реакция у девочки на мой контракт с Хогвартсом, почему она так громко думает про второе мая девяносто восьмого года? Пришлось признаться, что я догадываюсь кто её отец. Подтвердить конечно не мешало, осталось придумать как волос Антона раздобыть. Наслать на Азкабан комиссию из Конфедерации? Или пойти простым путем — подкупить охрану? Второе проще, но не быстро, время терпит. Расстались мы вполне довольные друг другом, у меня теперь была задачка поинтереснее, чем опекать Поттера в следующем году. Узнать зачем этот ребенок нужен Люциусу, вот это вызов. Малфой все-таки явился в Хогвартс в понедельник. Я ознакомил его с результатами, он разочарованно вздохнул и сказал, что пара шансов найти девочку есть. Попытается поискать на выставке в мае, и в следующем году в Хогвартсе. А через три дня мне пришло письмо от Гермионы. Ответил односложно, по делу. Через какое-то время она написала снова, у нас завязалась переписка по зельям, ей было интересно, но я уже знал, что таланта у неё нет, а усидчивость и интерес имеются. По возвращении с зимних каникул я получил странное послание с восьмым сонетом Шекспира от человека, подписавшегося «Тот, кто знает». Почерк был каллиграфический и явно женский. Магические следы отсутствовали, сова была с обычной магической почты, не определишь отправителя. Я насторожился, ожидая подвоха, но его не последовало. Сонет советовал задуматься о причинах моего одиночества. Действительно, может быть вступить в какие-нибудь отношения без обязательств. Вылечит ли это душу? Вряд ли… Со второго триместра меня начал доставать директор. Он хуже Люциуса. Я столько раз фамилию Поттер не слышал когда сам учился в Хогвартсе, сколько Альбус повторил её за эти месяцы. Он меня дебилом считает? Я конечно знаю, что у него есть иллюзии на мой счет, но не в умственных же способностях. Пришлось подтвердить, что к мальчику буду строг, но справедлив, но больше строг, что означало карт-бланш на проявление моего склочного характера, эта мысль шла у Дамблдора подтекстом. И да, буду его защищать от всех опасностей, в которые он влипнет в ближайшие семь лет. Обещания не давал, но прозвучало похоже. На время он отстал. Атака продолжилась летом, Альбус писал мне письма, постоянно пытался прийти ко мне домой в Спиннерз энд, я его технично посылал, но пару раз пришлось принять. А ещё он сделал большой заказ на зелья, как обычно ингредиенты от школы, работа от меня — бесплатно. Плюс зелье для волос с нейтрализатором и капли в глаза для Гермионы. Надо было подобрать ингредиенты тщательно, чтобы цвет волос и глаз не отличался в зависимости от партии зелья. Про сон пришлось забыть. Ну ничего, мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним. В конце августа Альбус провел профилактику. На этот раз досталось всему преподавательскому составу, все роли были распределены, а у меня от «педсовета» осталось горькое послевкусие готовящейся директором подставы. Преподавателя по защите пока не было. Альбус удивил, переведя на эту должность профессора маггловедения, а на его место приняв чистокровную девицу, которая про магглов только в книжках читала. Первое сентября, вечер, Большой Зал, измученные дорогой первокурсники толпятся, переминаются с ноги на ногу. Осматриваю их. Вон там Малфой и его сателлиты Крэбб и Гойл, рядом блондинка, Гринграсс, вероятно. Чуть дальше кривляется сын отравительницы Забини, он похож на мать, так же как и Нотт, стоящий рядом, похож на отца. Рыжий, вероятно один из Уизли, макушка яркая, ребёнок совсем неухоженный. Рядом с ним заморыш в сломанных очках и стоптанных кроссовках, неожиданно, но это Поттер. Дамблдор, как обычно соврал, что неудивительно. Рыжих, кроме Уизли нет совсем, есть беленькие, черненькие, несколько русоволосых, а вон и Гермиона стоит, в очках, волосы аккуратно убраны во французскую косу. Через плечо сумка висит. Шляпа как обычно поет дрянную песенку, начинается распределение. — РЭЙВЕНКЛО! — громко объявляет шляпа, подумав несколько минут, — интересно о чём они с Гермионой разговаривали? Вижу, что Минерва поджимает губы, у нее что виды были на Долохову? Нет, не так, на Грейнджер. Надо даже в уме её называть только так, как минимум пять лет, пока обязательное обучение не закончится. Поттер с Уизли разумеется попали в Дом Годрика. Не сомневаюсь, что пропаганда сработала как надо. Жаль пацана, воображение у Альбуса богатое, приключения ему придумают по высшему разряду. Как пережить этот год? Ну или хотя бы до зимних каникул?