От перемены мест слагаемых…

Двадцать седьмого декабря мы с Алексом стояли на площади Гриммо с листочком на котором было написано «Резиденция Блэков находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12». Алекс потом признался, что на его глазах дома одиннадцать и тринадцать разъехались и показался нужный дом. Я этого не видела, Блэк-хаус для меня спокойно стоял, нигде не прячась. Все-таки способность видеть потоки дает определённые преимущества и возможности для злоупотребления тоже. Внутри дома было предсказуемо мрачно. Я конечно понимаю, викторианская готика и всё такое, но как же хочется добавить света в эти мрачные помещения. А добавишь, и сразу видно будет, что вон там вайнскот потрескался, а там — шёлковые обои выцвели, а здесь — дерево древоточцами изъедено, и так далее. Плохое освещение прекрасно скрывает «зажитость» помещений. То же самое можно сказать и про Хогвартс, там чинят только в том случае, если совсем уж невозможно пользоваться, и то заклинанием. Оттого так много заброшенных помещений в замке. Мне казалось, что это нам, русским, принадлежит технология «на авось», оказалось — показалось. Эльф, который нас встретил выглядел немного получше, но до нормального состояния ему было далеко, Блэку самому ещё долго восстанавливаться после Азкабана. Сердце защемило, я вспомнила об отце, который находился там, и теперь окончательно один. После побега Сириуса, туда нагнали человеческой охраны, а дементоров направили в Хогвартс, наверное должно стать немного полегче. — Хозяин ждёт вас в малой гостиной, — проскрипел он, — и пошаркивая, направился показывать дорогу. Мы прошли мимо портрета Вальбурги, она подозрительно окинула нас взглядом, но видимо наш консервативный вид привел её к выводам, что мы достойные волшебники. Я сделала книксен, и она даже благосклонно улыбнулась. Блэк был хмур и трезв. Возможно хмур оттого, что трезв, не знаю. Мне эта мужская манера решать проблемы при помощи алкоголя всегда казалось странной. Но приветливое лицо, через неудобства похмелья, ему изобразить удалось. — Нина! Дай хоть рассмотреть тебя при свете дня! В сарае для лодок не до того было, — Блэк обошёл вокруг меня, поцокивая языком, — уже почти невеста, Антон будет в шоке, — он обратил внимание на Алекса, оглядывая его слегка мутным взглядом, — представь мне своего спутника. Я прыснула, кобель он и в Азкабане кобель, пусть и адская гончая. Я посмотрела на Алекса, он хорошо держал лицо, но где-то в глубине глаз, я увидела огонёк ярости, впрочем погасил он его быстро. — Мой магический опекун, лорд Принц, — представила я Алекса. — Александр, — представился Принц и подал Блэку руку. — Сириус Орион Блэк, единственный из Блэков, можно просто Сириус, — Блэк ответил на приветствие и пожал Алексу руку, — Нина говорила, что Вы бывали в этом доме? — Мой дед, Октавиус, как-то брал меня сюда на приём, мне было лет десять, это было в семидесятых. — Это, наверное было уже после того, как я ушел из дома в семьдесят шестом, — объяснил себе Сириус провал в памяти, — если честно, эти два месяца я не находил себе места от любопытства (считай — бухал), что же скрывает мой эльф, и очень волновался о своём крестнике. Как он там, Нина? — Он под присмотром. У него верные друзья в Доме Годрика, он очень близок с Хагридом, играет в квиддич на позиции ловца, берёт дополнительные уроки у профессора Люпина. — Что? Римус устроился профессором? Что он преподает? — оживился Блэк. — Боюсь это всего на год, он занимает должность профессора защиты от тёмных искусств. Как известно, на должности проклятие Волдеморта. — Тьфу ты, не поминай его при мне, пожалуйста. Как там в Хогвартсе, всё по-прежнему? Маккошка так же строга, Флитвик неуклюж, а Слагги любит засахаренные ананасы? — Слагги? А кто это? — я конечно знала кто такой Слагхорн, но осведомлённость лучше не показывать. — Гораций Слагхорн, профессор зельеварения. — Аааа, — протянула я, — он ушел в отставку лет десять назад, вместо него у нас преподает самый молодой Мастер зельеварения Северус Снейп. Он такой чудесный, улучшил аконитовое зелье, теперь у него нет таких побочных эффектов, как раньше, а это очень важно, потому что профессор Люпин так мучился раньше, так мучился… оно же ещё дорогое, а тут все за счёт школы… И красивый… — мечтательно сказала я. Обожаю троллить, а тут сразу двое попались. — Кто красивый? — нарушил наступившее молчание после моих заявлений удивлённый Алекс. — Снейп красивый? — одновременно с ним воскликнул Сириус, — ты глаза то раскрой. Он — Пожиратель смерти! — Дамблдор ему доверяет! — упрямо заявила я. Это была не моя реплика, Хагрида, но подловить-то некому. — Александр, Вы бы присматривали за Ниной получше, — поджал губы Блэк, — ишь что удумала, Снейп ей нравится. Он же урод. Жениха ей найдите, соответственно возрасту из приличной магической семьи, помолвку какую организуйте, чтобы и думать забыла про него. Ну надо же! Антон хоть и говорил мне, что я предвзят к Снейпу, но он точно возражал бы, если бы его дочь да со Снейпом, фу…. Я посмотрела на Алекса, он откровенно ржал над реакцией Сириуса. Ну еще бы, Блэк с размаху наступил на мою больную мозоль — замужество. Сама виновата получилась. Я ухмыльнулась. — Вы совершенно правы, Сириус. Мне уже неоднократно говорили, что для девушки из магической семьи, Гермиона воспитана ужасно. У неё есть на всё своё мнение, и она не стесняется его высказывать. Издержки не волшебного воспитания. Но я работаю над этим, — говорил Принц серьёзно, но я-то знала, что ему весело, — у меня на рассмотрении восемь предложений о помолвке от магических семей, — я возмущённо фыркнула, — но они, к сожалению, не отвечают высоким стандартам Принцев. — В Сибирь убегу, к Агафье Лыковой, на заимку, — буркнула я по-русски. — Я тебя и в Хакассии найду, — так же по-русски заявила эта зараза, а за год он ещё улучшил произношение, — в Англию привезу и за младшего Уизли выдам, как в книжке. — А что сразу за Уизли? — я перешла на английский. — Чем он лучше Снейпа? Я только на его прокорм состояние потрачу. А Снейп стройный, ест немного… — Он тебя сам не возьмет, за характер дурной. А вот сейчас обидно было. — Это мы ещё посмотрим! Алекс прищурился, я посмотрела в его бесстыжие серые глаза и показала язык. Бабочки, цветочки, шмелики всякие, летают, жужжжжжат громко, птички поют, хрен тебе, а не мои мысли. Если что, то хрен это растение такое, из него настойка вкусная, хреновуха называется, и как приправа хорош, с лимончиком. Принц заржал, зараза! — У Нюниуса любовь неземная была, к Лили Эванс, она потом за Джеймса Поттера замуж вышла. Сын их, Гарри — мой крестник, — заметил Сириус, — что-то мне подсказывает, что Снейп по ней до гроба страдать будет. Типаж такой. Александр, а почему Вы Нину Гермионой называете? Ну наконец-то, можно переходить к деловому разговору. Мы заранее с Алексом обговорили что именно говорить Блэку можно, а что не стоит. И все разговоры — только под клятву, не иначе. Но уровень доверия должен быть высокий, иначе не видеть нам ни медальона, ни Чаши Хельги Хаффлпафф. Клятву Сириус дал. Взамен Принц поднял какие-то свои связи из обычного мира, не хочу даже углубляться какие, пусть сам разбирается, у него еще три года для этого есть, но в результате в Министерство Магии ушло несколько запросов из MI-5, JIC, с Даунинг-стрит и непосредственно из Букингемского дворца, на которые Корнелиус Фадж не мог не отреагировать, и назначил повторное расследование, возглавила которое Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка. Из канона я знала, что минимум до конца учебного года, Фадж будет расследование волокитить, а вот потом, похоже Сириус попал в сети Дамблдора. Алекс организовал Сириусу документы на имя Гэри Л. Черитона, из Южной Африки. Ну да, я подсказала, не буду отрицать, смешно же. К тому же он реально похож на Олдмэна, разве что цвет волос чёрный, а не тёмно-русый. В результате усилий Алекса, Сириус мог спокойно появляться как в обычном мире, так и в магическом, при минимальной маскировке по смене цвета волос и глаз — он побрился и стал пшеничным блондином с бледно-голубыми глазами, вообще не узнать. Но это было потом, а тогда двадцать седьмого декабря девяносто третьего года, нам удалось достать второй крестраж. — Кричер! — позвал Сириус своего эльфа. Домовик с приглушённым хлопком появился в гостиной. — Что изволит, недостойный хозяин Сириус, наказание благородной леди Блэк? — Разреши мне, Сириус, рассказать тебе и Кричеру одну грустную историю? — попросила я. Нельзя было дать эльфу увильнуть. Сириус кивнул, я продолжила. — Кричер, тебе будет очень интересно, обещаю. Старый эльф напрягся, дёрнул себя за уши и проворчал: — Какую такую историю расскажет чистокровная мисс, гостья непутёвого хозяина Сириуса? — Мы превратим твоего непутёвого хозяина в путёвого, но нужна будет твоя помощь, Кричер. Мне бы хотелось, чтобы портрет Вашей матушки, тоже послушал эту историю. Сириус принял эту идею со скепсисом, но мы с Алексом убедили его, что так будет лучше. — Добрый день, леди Блэк. Позвольте представиться, лорд Александр Принц, а это моя воспитанница Гермиона Грейнджер, правнучка Гектора Дагворт-Грейнджера, — начал разговор с портретом Алекс. Я повторно сделала книксен. — Внук Октавиуса? Что-то смутно припоминаю, он тебя приводил вроде? Что же привело Вас, лорд Принц, в брошенный и покинутый дом Блэков? Странно видеть достойного представителя древнего рода в компании моего сына. — Моя воспитанница получила интересную информацию относительно Вашего младшего сына. К сожалению, неутешительную. Гермиона, расскажи. Я начала рассказывать тщательно смешанную с правдой ложь. — Леди Блэк, Сириус. Я учусь на третьем курсе, Дом Рэйвенкло, лучшая по результатам второго года. В этом году я взяла все предметы по выбору, которые были предложены школой. Как мне объяснил профессор Флитвик, до меня таким студентом был Регулус Блэк, студент Дома Слизерин. Среди других у меня есть и уроки «Предсказаний». Сам предмет — полная чушь, но профессор… она странная, — мы решили, что не будем акцентировать на том, что Сибилла — Видящая, пусть лучше будет обкурившейся, для неё безопаснее, — в кабинете всегда воскуриваются какие-то травы, у некоторых на них реакция, они задыхаются, но профессор Трелони считает, что так лучше для «третьего глаза». — Сириус и его мать одновременно одинаково фыркнули. Начало положено, подумалось мне, и я продолжила. — Иногда она просит меня помочь ей помыть чашки после гадания на чаинках. И однажды она при мне впала в транс. В тот день травы пахли особенно сильно и сладко. Она говорила довольно сумбурно, но я достала пергамент и записала. Это была очень печальная история про юношу, погибшего, чтобы защитить магический мир от сумасшедшего террориста. Однажды, Тёмный лорд Волдеморт, попросил своего юного последователя Регулуса Блэка, одолжить ему домового эльфа… В середине моего рассказа Кричер начал мелко дрожать и терзать свои уши. Это заметила леди на портрете: — Кричер, немедленно неси сюда медальон! Хлопок, снова хлопок и вот перед нами стоит эльф с медальоном и истерично причитает: — Не отдам, никому не отдам, последняя память о хозяине Регулусе. Я продолжила рассказ. Когда я замолкла, Сириус спросил морщась: — Что это? — видимо медальон начал действовать на окружающих. — Боюсь, что это крестраж Тёмного лорда, известного под именем Волдеморт, настоящее имя которого — Томас Марволо Риддл, — с отвращением сказал Алекс. — Не может быть! — взвизгнула Вальбурга на портрете, — Где были мои глаза? Я же училась с ним на одном курсе! Полукровка поганый! Посмел создать крестраж! — Сириус, Гермиона, отойдите на несколько шагов назад, — приказал Алекс, а Сириус загородил меня собой, когда мы отошли к лестнице, — Леди Блэк, прикажите, пожалуйста Кричеру отдать мне медальон, — Принц достал перчатки из… ого, уже из шкурки василиска, надел их, достал шкатулку, — или пусть положит в шкатулку. Ментальное воздействие крестража очень сильное. Сириус сделал шаг вперед, видимо медальон выбрал его своей жертвой. Я прошептала Incarcerous, и он рухнул связанный на пол, а сама сделала ещё несколько шагов назад. Сириус полз на пузе вперед, даже связанный. — Кричер! Положи медальон в шкатулку! — грозно приказала Вальбурга, как на портрет на неё такая магия не действовала, а я вот очень хорошо видела и ощущала щупальца этой мерзости, плотно окружившие Алекса и тянущиеся ко мне и к Сириусу. Дрожа как осиновый лист, эльф нехотя положил медальон в шкатулку, он не мог ослушаться хозяйки даже при таком сильном ментальном давлении, крышка захлопнулась, напряжение мгновенно спало, а я отменила заклинание связывания. Мне показалось, что в доме стало чуточку светлее. Кричер безутешно расплакался, я попыталась его утешить, но он с хлопком исчез. — Гадость какая, — сказал, вставая с пола, Сириус, — он показывал мне как Гарри страдает без меня, я не мог не откликнуться. Спасибо, Нина, что связала меня. Александр, как Вам удалось справиться с влиянием этой мерзости? — Я подготовился, — ответил Алекс, — прочитал всё возможное. К тому же, я владею окклюменцией. — Судя по тому, как лорд Принц держался, он как минимум мастер менталистики, а девочка его подмастерье, — заметила с портрета Вальбурга. Алекс отвесил ей церемонный поклон. — Вы очень проницательны, леди Блэк. — Теперь прошу прощения, мне надо побыть одной. Такие новости лучше переживать в одиночестве. Сириус, будь добр, задерни штору. Сириус, Алекс и я вернулись в гостиную. Сириус достал бутылку, налил себе и Алексу виски, они выпили. Ну я молчу, молчу… — Вы же не всё рассказали, да? — спросил он через некоторое время молчания. — Как-то не верится, что чокнутая Трелони действительно могла что-то стоящее изречь. Особенно после того, как изрекла то проклятое пророчество, из-за которого погибли Поттеры, — такая горечь звучала в его словах. — Я бы попросила, — искренне возмутилась я, — профессор Трелони мой второй самый любимый преподаватель в Хогвартсе, после профессора Снейпа конечно. Провидица не виновата, это Дар, против него не пойдешь, — я широко зевнула и свернулась калачиком в кресле. Мужчины синхронно засмеялись и я услышала: — Есть ещё один крестраж, который ты можешь помочь достать… Алекс и Сириус долго что-то обсуждали, договаривались, а я пригревшись на кресле позорно заснула, время было позднее. Ну не могу я спокойно смотреть на пьющих мужиков, вот и ладно, пусть пьют, а мне потом всё Алекс расскажет. Проснулась я уже а Принц-хаусе в своей кроватке, в пижаме, видимо Линни меня переодела. Следующие три дня я была посвящена сама себе, изучала хроноворот, читала книги, вела переписку с друзьями — Луной, Невиллом, Сибиллой, Неллой. Пообщалась я и с Линни, она была очень обеспокоена, что хозяин три дня не появляется дома, переживала сильно. Сходила к портретам, поболтала с ними о Принцах, Октавиус сильно расстраивался, что дочка у него не удалась, сбежала непонятно куда, лишилась поддержки, даже портрета теперь нет, сетовал, что у меня совершенно нет таланта к зельям. На это я философски заметила, что каждому своё, мне и при моих талантах неплохо живется, суетно только. Тридцать первого утром на завтраке появился неприлично довольный и бодрый Принц, с остаточным ароматом волшебных духов и спросил: — Ты готова? — К чему? — я собиралась закончить один эксперимент и дочитать книжку по греческой мифологии. — Бал у Малфоев, сегодня вечером, надеюсь ты не забыла? Конечно я забыла. Совершенно и абсолютно. В уме сама собой выстроилась многоэтажная эмоционально-матерная конструкция, Алекс аж губы поджал от неудовольствия, а вот нечего подслушивать. — Я не подслушиваю, объяснял же про поверхностные мысли, — обиделся он. Я отмахнулась, и наколдовала патронуса-лисичку с сообщением Нелле: «Нелла, извини, что беспокою, но где мое платье?». — Ты начинаешь суетиться, — констатировал Принц, с усмешкой наблюдая за тем как я постукиваю пальцами по столу. Действительно что это я. Три глубоких вдоха-выдоха, глубокий вдох и резкий выдох, ура, я с Вами. Через минуту в окно влетела небольшая птичка-патронус и голосом Неллы сказала: «Передала Алексу еще неделю назад, вместе с сумкой, туфлями и прочими мелочами. Александр, ты ничего не сказал?» — птичка повернулась к Алексу. Тот даже не смутился, только ухмыльнулся: — Забавно было смотреть как ты нервничаешь. — Больше мыслей поверхностных слышно? — ехидно поинтересовалась я. — И это тоже. Будь готова в девять. Портал сработает в половину десятого. Список танцев, — он протянул мне пергамент, — мне оставь The Grand March, первый вальс и мазурку перед ужином. Я обреченно вздохнула, грядущий бал представлялся изощренной пыткой. В девять я была в гостиной. Платье, подобранное Перенеллой, было пошито для дебютанток, в типичном викторианском стиле, со шлейфом, разве что с учетом волшебных традиций. Оно было нежно-голубого цвета, из летящей ткани, по низу чуть темнее, подол был похож на окно в морозных разводах, и приглушенно сверкал, отражая свет. К нему — удобные изящные голубые балетки на низком каблуке, кулон и серьги с голубыми топазами, перчатки по локоть, сумочка в тон и веер с пергаментом карнэ-де-баль. Прическу мне сделала Линни, она была невысокой, скромной, но сложной, косички, шпильки, «Простоблеск», вышло неплохо. Я посмотрелась в зеркало, из зеркала на меня смотрела я сама образца моего первого девяносто первого года, только глаза серые, уже не ребёнок, но ещё и не девушка, так девочка-подросток. Вот вроде надо наслаждаться детством, а мне тягостно, хочется хотя бы в восемнадцать… Да и фиг с ним, время оказалось пластичным, будет и на моей улице праздник. В гостиную зашел Алекс, он был во фраке. — У Малфоя рожа (хотела сказать жопа, но удержалась) не треснет от White Tie? — И то что ниже не треснет тоже. Это же Малфой, — опять, да что же такое… — У тебя два варианта — не снимать окклюментивный щит, но тогда ты будешь похожа на ледышку, мне бы этого не хотелось, твои реакции весьма забавны порой, либо расслабиться и получать удовольствие, тренируясь не выставлять свои первичные реакции на передний план, — подмигнул он, — Но уверяю, таких как я в Британии больше нет. — Хороший Дар, нашим детям передастся? Кажется мне удалось его смутить. Но он быстро переключился на мой внешний вид. — Выглядишь неплохо, но для мероприятия в Малфой-мэноре следует сменить лицо на более приветливое. Сейчас у тебя вид, как будто ты навоз нюхаешь. — А разве не так? — парировала я. — Я должна идти на бал в дом к сыну убийцы моей матери. И неизвестно, может быть и нынешний лорд был в этом замешан. В том, что отец находится в тюрьме Люциус виноват точно. — Прониклась к Долоховым, значит? — вот гад, это он мне за «детей» мстит. — Я — русская, значит не терплю несправедливости. Но попытка вызывать у меня здоровую злость засчитана, тебе удалось меня выбесить. Так вот, есть три вещи, о которых тебе следует подумать вотпрямщас: руки и как ты их будешь прятать за ужином, когда надо будет снять перчатки, твой голос и твой запах, там ведь будет та дама, от которой ты сегодня вернулся такой сытый? Два — один. Алекс мгновенно испарился в лабораторию. Вернулся очень довольный, через пять минут. — Про голос я подумал, уже давно изобрел и применяю зелье, которое на три часа меняет тембр голоса — немного его повышает, — он заговорил голосом действительно чуть выше и совершенно неузнаваемым, — классная штука, продам ее куда-нибудь в особый отдел МКМ, возможно. Про руки и запах, я действительно не подумал, спасибо. Нейтрализатор запаха я тоже разработал давно, он хорошо скрывает даже от оборотней, уже протестировано. Хватает на день, — Алекс глотнул из небольшого пузырька, — для рук взял немного не волшебного грима, как думаешь, поможет? — Если намажешь непосредственно перед ужином, вполне. — Он стойкий, театральный. Театральный? Интересненько… — С тебя мастер-класс по использованию. — Зачем тебе? — А тебе? Вот и поговорили. Алекс предложил мне мантию, красивого серо-синего оттенка, капюшон, рукава и опушка были отделаны пушистым белым мехом. — Я похожа на Снегурочку, — буркнула я, крутясь перед зеркалом. Алекс надел поверх фрака чёрную зимнюю мантию, его мантия была отделана норкой. «Ты и есть Снегурочка, моя Снегурочка». Я удивленно на него уставилась и он спросил: — Что? У меня чернила на носу? — Ты прекрасно выглядишь, первый жених магической Британии, — ответила я, убирая интересную мысль за привычный щит, обдумаю её потом. — Тогда берись за меня крепче, сейчас сработает портал, — я ухватила его под локоть, и… воронка портала выбросила нас возле ворот Малфой-мэнора. Поместье переливалось огнями, вдоль дорожек стояли ледяные скульптуры, искусно подсвеченные разноцветными фонарями. Снега в тот год практически не было, дорожки были чистыми, но вдоль дорожек лежали пушистые сугробы. — Помни, любой кто может тебе тут встретиться — твой потенциальный враг, действуй сообразно этому, — шепнул мне на ухо Алекс. — Мог бы и не напоминать, — я нацепила на лицо маску любезности и добавила в неё немного восторга, — так сойдет? — Приемлемо, — тоном Снейпа сообщил Принц, — твоя задача — улыбаться, танцевать, по возможности молчать, при необходимости — глупо хихикать и постараться не нарваться на неприятности, уж больно у тебя это хорошо выходит. — Принято, шеф. — Лорд Александр Принц и мисс Гермиона Грейнджер, — объявил церемониймейстер. Ну надо же, человеческую прислугу наняли. Нас, по традиции, встречала хозяйка поместья и, неожиданно, Драко Малфой. Меня представили, я сделала приличествующий случаю книксен, меня обозвали деточкой и перепоручили Драко сопроводить к сокурсникам, сопроводив намеком заполнить мой «Carnet de bal». И с каким прононсом это было сказано, как будто французский ей родной. «Война и мир» прямо. В этот момент подошел сам лорд Малфой и первым вписался в мой бальный пергамент на второй вальс. — Пойдем, Грейнджер, — Драко подставил мне локоть, — провожу тебя к нашим. Запиши меня на польку и третий вальс. А ты танго умеешь танцевать? — я кивнула. — Жаль его не будет, мы бы с тобой зажгли, — мечтательно сказал он, — ты единственная, кто признался, что умеет танцевать танго. «Нашими» Драко назвал молодежь — студентов Хогвартса с третьего по седьмой курс. Встретили они меня настороженно, особенно те, что относились к Дому Салазара. Особенно сильно напряглась Пэнси Паркинсон, невысокая черноволосая девочка, весьма миловидной внешности, сокурсница Драко. Но узнав, что я воспитанница лорда Принца, все немного расслабились. В «молодежном» углу были диваны, небольшие столики, бар с безалкогольными напитками и дуэнья, тихо «дремлющая» в кресле. Через минут десять мой бальный блокнот был заполнен, меня пригласили даже Крэбб с Гойлом, хорошо, что на контрданс. Вечер предстоял нелёгкий. Спустя полчаса, все гости собрались и ко мне наконец подошел мой Принц, чтобы повести меня на The Grand March, этакий аналог торжественного полонеза, только по-английски. Последующую польку Алекс танцевал с хозяйкой, а я с Драко. Худшего способа привлечь внимание к нашим персонам было найти сложно. Ведь мне предстоял танец с Люциусом. Его тяжелая магия наполняла этот, удивительно светлый дом, входя с ним в диссонанс, я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Но где-то рядом, всегда на расстоянии нескольких метров, среди всего разнообразия магических потоков, составлявших гостей Новогоднего бала, как путеводная звезда ярко сияла магия Александра, и мне становилось чуточку легче. — Как рука? — светским тоном поинтересовалась я у Драко во время польки. Он аж задохнулся от возмущения, но быстро взял себя в руки. — Если бы не ты, и Поттер, ничего бы не было, — прошипел он. — Драко, ты всерьёз считаешь, что я, в первый раз в жизни видевшая гиппогрифа, могла его на тебя натравить? — весело исполняя движения польки, поинтересовалась я. — Удивительно, но papa сказал мне тоже самое. — У тебя мудрый отец, — сделала я Люциусу комплимент. — Но гиппогриф все равно будет наказан, и я очень надеюсь, что ты не полезешь в это дело, как полезла Перкс. — Перкс — дура. С таким отношением она скоро одежду домовикам раздавать начнет. Драко хмыкнул: — Вот, даже ты понимаешь. — Что значит даже? — невинно поинтересовалась я. — Ну хорошо, без даже. Мир? — Мир, Драко. Несмотря на подростковый сволочизм, Драко Малфой был не таким уж и плохим. Удивительно, но его магия не была даже отдаленно похожа на магию его отца. Да, она тоже была тёмной, но это была тёплая темнота, обволакивающая, согревающая. Я присмотрелась к его матери, Нарцисса была почти такой же. Значит Драко больше Блэк по магии, чем Малфой. Какая досада для Люциуса, занятно. Полька закончилась, зазвучал «Вальс цветов» из Щелкунчика. Всё верно, Новый год же. Мой первый вальс. Ноги подкосились, как в первый день в этом мире, но крепкая рука на талии не дала упасть. — Уизли, — услышала я едва различимый шёпот. — Что Уизли? — не поняла я. — Их тут вроде нет. Действительно, священные двадцать восемь были представлены почти все, кроме тех что были в Азкабане и вымерли, ну и Уизли, которые давно были для Малфоев врагами номер один. — Замуж за Уизли отдам, — уголками губ улыбнулся он, — забыла зачем ты тут находишься? — Я сюда не напрашивалась, это ты настоял, — разозлилась я. — Приди в себя, Гермиона, движение, на раз-два-три. — Почему Уизли? — спросила я, автоматически переставляя ноги. — Чтобы позлить тебя, — буркнул он, — расслабься. У меня ощущение, что ты сейчас в столп соляной превратишься. Работай не только ногами, голову подключи! В голове от злости прояснилось, и я чуть не отдавила Алексу ногу, но он вовремя шагнул назад. Вёл он уверенно, и у меня даже получилось насладиться танцем. Но то был танец не для нас, это был танец для окружающих. Технически отточенный, если не считать недочета с ногой, слаженный, практически как на соревнованиях по бальным танцам. Со стороны, наверное смотрелось красиво. Я обновила щит, поправила свою чуть не съехавшую «маску», действительно что это я так расклеилась, неужели это «Вальс цветов» виноват? — Вот так лучше. Можешь оглядеться уже. И потерпи, пожалуйста, понимаю, что тебе неприятно. — Мне неприятно? Что он имеет ввиду? — Ты хорошо держалась с Малфоем, продержись и сейчас, пожалуйста. — Да в чем дело-то? Не первый раз ведь намекает. — Мы обсуждали гиппогрифов, — непонятно к чему сказала я. Рука на спине, хоть и была в перчатке, прожигала своим теплом спину до костей. Так с чего он взял, что я ощущаю дискомфорт? Алекс подвел меня к молодежному уголку и откланялся: — Покину тебя до мазурки, надо кое-какие рабочие вопросы решить. Ко мне тут же подбежала Пэнси и закидала вопросами и репликами. Она мне показалась этакой слизеринской Браун, любительницей сплетен, с носом, глубоко погружённым в чужие дела. — Пять минут до контрданса и ты должна мне все рассказать про своего опекуна. Он такой красавчик! Он же не учился в Хогвартсе, да? А он женат или помолвлен? А почему нет? А что он любит? Последний вопрос меня вообще добил. Любит что именно? Есть, пить, слушать, делать? Или хобби имелось ввиду? — Пэнси, остановись, пожалуйста. Он мне опекун, а не отец или брат. Просто следит за моим образованием и принимает решения по моим счетам до моего совершеннолетия. Он учёный, и занят какими-то исследованиями. А я даже на каникулах живу с родителями. Пэнси заметно расстроилась. — А ты сможешь узнать для меня? Он сейчас женихом номер один в Британии считается: богат, знатен, одинок. Случайно не из этих? Ну, как Локхарт? Приехали. — Не думаю, кажется, у него женщина была. Как же прекратить этот ненужный разговор? К счастью начался контрданс, и как ни странно, я здорово повеселилась сначала с Гойлом, а потом с Крэббом. А потом пришел мой персональный ужас — Люциус Малфой. Танцевал он молча, просто внимательно на меня смотрел. Я нацепила дежурную улыбку и чуть усилила окклюментивный щит. Но было тяжело, это давление, тянущая темнота, исходящие от него, лишали меня сил в буквальном смысле. — Простите, Амелия, Корбан, — Люциус извинился перед парой, с которой мы чуть не столкнулись. Это были Корбан Яксли и Амелия Боунс, глава департамента магического правопорядка. На вид ей было лет тридцать пять, короткая стильная стрижка, русые волосы с ранней проседью, элегантное бальное платье темно синего цвета, красивая женщина, приятные духи. Я отвлеклась на свои невесёлые мысли, но странно, мне стало немного легче. — Вы бывали когда-нибудь на Дунае, мисс Грейнджер? — неожиданно спросил Малфой, играл «Голубой Дунай» Штрауса. — В Вене или в Будапеште? — Не приходилось, лорд Малфой. Но с удовольствием съезжу, — была я в прошлой жизни и на Дунае, и на Днепре, и на Волге, и на Енисее, да где я только не была, на Амазонке вот не была точно. — Попросите своего опекуна свозить Вас. Маггловская Венская опера Вам понравится, — я поморщилась, но он понял это неправильно, одобрительно приподняв уголки губ. Он отвёл меня на место и кланяясь, заметил: — Вы прекрасно вальсируете. Признаться, я недооценил эффективность дрессуры на маггловоспитанных магах. Ваш опекун меня приятно поразил. Я опустила глаза в пол, пытаясь не засмеяться, присела в книксен: — Благодарю, лорд Малфой. Когда же это закончится? Дежурные улыбки, сплетни, глупые вопросы, мои скупые ответы, заигрывания, вальсы, контрдансы, польки… Интересно было только наблюдать, вот тут я оттянулась. Вот министр танцует с Нарциссой Малфой, что-то пытаясь ей доказать и постоянно сбиваясь с ритма, чуть дальше эффектная полноватая южная женщина, возможно это мать Блейза Забини, чуть более тесно, чем нужно прижимается к старшему Нотту, младший же кружит Пэнси, они смотрят друг на друга как на врагов, интересно почему? Боунс вальсирует с Люциусом, на обоих надеты непроницаемые маски вежливости, что-то в их разговоре не сложилось, недовольны оба. А вот эта сценка интереснее: высокий чернокожий волшебник, одетый не во фрак, как все мужчины, а в национальные расшитые одежды, видимо Кингсли Шеклболт, что-то обсуждает с незнакомым мне волшебником, а рядом, любезничая с Августой Лонгботтом, её я узнала по чучелу птицы на шляпе, пристроился Алекс. Подслушивает что ли? У мужской части молодёжи тоже разговоры в основном про политику, но они до серьёзных разговоров не доросли, так сплетни, кто что краем уха от отцов услышал. Про Блэка — всё неправда, про квиддич — не интересно, про дементоров — правда частично, про Дамблдора — в основном домыслы, про страшное проклятие, от которого умер какой-то высокопоставленный чиновник из Министерства, а Блэки-то все повывелись, некому было снять — любопытно. Сириус, откровенно говоря, не был похож на обладателя семейного дара, он был скорее всего у Регулуса, но тот ввиду отсутствия должного обучения и недооценки сил Риддла, погиб. Остаются сестры Блэк, и Драко. В линию Андромеды ушел метаморфизм, у Беллы детей нет, проклятое дитя пока не случилось, да и что-то я сомневаюсь в этой истории, если честно. Вот значит какой магией обладает Драко. Я так задумалась, что не заметила как подошёл Алекс, пришло время мазурки и ужина. — Сделай лицо попроще, у тебя как будто костяшки абакуса в голове щёлкают, — пошутил он. — Так и есть, информация требует осмысления, а мозг должен работать, — улыбнулась я, — что интересного сказала леди Лонгботтом? — Обсуждали роялти за твою теплицу, — ага, так я и поверила, — про Невилла говорили. Августа решила не брать его на приём, тут слишком много бывших Пожирателей, боится травмировать ребенка. На Снейпа жаловалась, — Алекс издал смешок, — говорит, придирается. — А разве нет? — спросила я. — Мог бы быть и помягче. Принц попытался закатить глаза, но вспомнил, что я просила так не делать, поэтому просто состроил непонятную гримасу. Я хихикнула, это было смешно. Незадолго до полуночи, когда был подан десерт, а в бокалах разлито шампанское, слово взял хозяин бала. — Дорогие гости! Я рад, что вы пришли на этот праздник в Малфой-мэнор! Сегодня тут собрались достойнейшие представители магического общества Британии, способствующие его неуклонному процветанию, — Люциус довольно долго и пространно благодарил присутствующих, их детей и ратовал за счастливое будущее магической Британии. Хорошо, что бокал не взял в руки, у половины присутствующих руки бы уже отсохли. — И с учетом событий, предстоящих нам в следующем, девяносто четвертом году, многие из вас уже в курсе каких, я хочу поздравить всех словами моего старого замечательного русского друга Антона, — я схватила под столом своей правой рукой левую руку Алекса и с силой сжала, как Малфой только посмел такое сказать. Алекс бережно сжал мою руку в ответ, успокаивая. Я само спокойствие, глаза на верхнюю пуговицу белого жилета Малфоя, ни одной мысли в голове, — который, к сожалению оступился, поэтому сегодня он не с нами: Я славлю чудное мгновенье, Когда приходит Новый Год — Звучат благие поздравленья И сок хмельной струится в рот. С Новым годом, с Новым счастьем! Happy New Year! Люциус поднял бокал с шампанским, раздался бой часов. Гости повставали со своих мест, с бокалами в руках. Я нехотя отпустила руку Алекса, и тоже поднялась. — Загадай два желания, — шепнула я Алексу, — на последний удар часов. Одно для себя, второе для Тони, имея ввиду Долохова. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать… Я тоже загадала два желания: одно об освобождении отца из Азкабана, второе совершенно дурацкое об омеле над моей головой на следующий Новый год. Всё-таки гормоны у меня шалят… Дальше был фейерверк в саду, шуточные подарки, и наверное что-то ещё, но мы ушли по-французски, не прощаясь. Алекс перенес нас в переулок в центре Лондона. Мы вышли на Трафальгарскую площадь, народу было много, фейерверк еще не окончился, веселье витало в воздухе и ощущалась каждой клеточкой. Мы дошли до парка Сент-Джеймс, полюбовались на ледяные скульптуры, на артистов, развлекающих публику. — Ты хорошо держалась, — сказал Алекс, — особенно в конце, когда Малфой упомянул твоего отца. — Надо же, Малфой цитирующий Пушкина. Покажу воспоминание отцу, когда он выйдет. Я загадала, чтобы он вышел из Азкабана. — Я тоже. И, прости меня за утренние слова. — Давно не сержусь, — улыбнулась я.