От перемены мест слагаемых…

Первого числа мне удалось закончить, отложенный из-за бала эксперимент, и дочитать книгу. Алекс опять куда-то испарился. Хотелось бы обсудить последние события перед тем как я в школу уеду. Нет, так нет, буду импровизировать, сам нарвался. Но вечером пятого января, после ужина, на котором опекун отсутствовал, ко мне в комнату пришла Линни и передала, что хозяин ждет меня в кабинете. Ну надо же, снизошел. — Привет! — зашла я в кабинет. — Присаживайся, — настроение у Принца было хорошее, как будто он заключил удачную сделку. Я расположилась на привычном месте, на кожаном диване в углу, — как проходит исследование хроноворота? — Неплохо, теоретически я его разложила на составные части. Но повторить не выйдет, некоторые части недоступны. — Вот и славно, — Алекс внимательно на меня посмотрел, явно надеясь на свой Дар, но я не врала, немного недоговаривала, с ним иначе невозможно, — махнем в кино? — внезапно предложил он. А почему бы и нет? Мы там с полгода не были, всё дела какие-то. И мы махнули. Только фильмов подходящих не оказалось, бедновато было на премьеры в начале девяносто четвертого. Тогда мы пошли гулять. Было довольно поздно, слегка морозно и шел небольшой снег. В результате мы оказались в небольшой кофейне, я взяла чай, Алекс кофе. — Говори, не тушуйся. Я же вижу, что ты весь вечер что-то хочешь сказать и не решаешься. — Я подумал, что ты права, и решил жениться, — выпалил он и смутился. — И ты просишь у меня благословения? — иронично спросила я. — Конечно, я только за, — «за» я не была, но это неважно, — надо пересмотреть договорённости? Слушаю внимательно. Кажется он немного обиделся: — Никакого пересмотра договорённостей не будет, я также останусь твоим опекуном. И ты даже не спросишь кто она? Я рассмеялась: — Это та дама? — он кивнул. — Любишь её? — У нас много общего, можно сказать работаем в одном направлении. Как интересно. Он ведь не хотел мне сообщать, чем он занимается кроме зелий в свободное время, а тут внезапно проговорился и кажется этого сам не понял. Исследователь… — Что даже отговаривать не будешь? — спросил он через какое-то время. — Ты большой мальчик. Сам в состоянии просчитать плюсы и минусы брака по расчёту, — он было вскинулся, но потом передумал, — а если у вас и в постели всё хорошо, то я только рада за тебя буду. Глядишь пойдут дети, буду нянчиться с младенцами, мамаша-то у них на должности в Министерстве будет, у меня опыт большой, своих пятеро, плюс внуки, правнуки. Как же давно я не чувствовала этот неповторимый аромат макушки малыша, — мечтательно потянула я. Из всех моих слов он услышал лишь про должность в Министерстве. — То есть ты даже имя знаешь моей женщины? — поинтересовался он. — Что ещё знаешь про неё? — Алекс, ну что ты в самом деле. Конечно знаю. Надеюсь вашим браком тебе удастся её спасти, это хороший неожиданный поворот в истории. — Она умрет? Когда? — Ты думаешь, я вот всё так помню? Году в девяносто шестом, когда Тёмный лорд захватит Министерство, а может чуть раньше. Тебя ведь это не остановит от женитьбы на ней? Не остановит ведь? — Не остановит, — решительно сказал он. — Тогда предлагаю обсудить, что ты ей про меня скажешь. — Ничего не скажу, кроме официальной версии про Дагворт-Грейнджера. Мы же договаривались, что это только между нами. — А я бы на твоем месте подумала. Доверие в браке самое важное. А тут такая бомба под боком. Извини, мне надо в дамскую комнату, — я встала и направилась в туалет. Мне тяжело далось лицемерие последних пяти минут. Очень тяжело. Я процентов на восемьдесят была уверена, что из этой затеи Алекса ничего не выйдет, хотя сама же и советовала ему завести семью. Я включила воду в раковине и со всей дури опустила под неё голову. Вода была холодной, но ни капли не помогла. Зачем, спрашивается вести подобные тяжёлые разговоры в общественном месте? Подсластить новость? Неужели нельзя было все это обсудить дома, под чашку чая Линни? Как же домой-то хочется! И где у меня дом сейчас? А нет у меня дома. Тогда к Грейнджерам хочу, в свою старую комнату, где я очнулась. Почему я не там? В глазах внезапно потемнело, голова закружилась, меня швырнуло куда-то. Я осторожно приоткрыла глаза. Сильно мерцало, окружающий меня мир воспринимался то ярче, то приглушеннее. Но я находилась у Грейнджеров, видимо произошла стихийная аппарация. Очков у меня с собой не было, приглушить мерцание магии я не могла. А её тут было много — остаточной, моей собственной, от источника, что во Рву, даже немного магии Принца и МакГонагалл. Начала болеть голова. Я закрыла глаза и попыталась заснуть. Вот Роберт с Джин завтра удивятся, они ждут меня только после обеда. Заснуть не получилось. Раздирали противоречивые мысли. С одной стороны, прекрасно, что Александр нашел единомышленницу и женится, так он сможет поменять ход истории. И тогда я уже и не нужна буду. Буду как Трелони сидеть в уголке и тихо таять. Или не получится ничего поменять? А вдруг если я сдамся, то все пойдет по канону и погибнут люди? Я все равно умру, но поборюсь сначала. Себе признаться, что я запуталась в чувствах, я так и не смогла. Нет, уверяла я себя, это конечно ревность, но ревность как у дочери-собственницы к мачехе, не более. Ведь я ещё маленькая. Мерлин, как сложно-то. И голова просто раскалывается. Что-то теплое возникло возле моего лица, пытаясь заставить меня открыть глаза. Патронус в виде магистра Йоды возник перед глазами и взволнованным голосом Алекса произнёс: «Где ты? Всё в порядке с тобой?». Сил для ответа сразу не нашлось, пришлось сконцентрироваться: «У Грейнджеров, в своей комнате, принеси очки», — патронус-лисичка вышел слабенький, полупрозрачный, но по адресу улетел. Через несколько минут появился Алекс. — Ты все-таки обиделась, — констатировал он укоризненно, — не стоило так… — Очки принёс? — оборвала я его, — дай сюда. — прозвучало очень грубо. Лицо у него сделалось как у Снейпа, когда он смотрит на тупых учеников, непроницаемо-презрительным. Но очки передал. Я нацепила их на нос, открыла глаза, огляделась. Стало лучше, пульсирующая головная боль начала отступать. — Спасибо, — я села на кровати, — нет, я не обиделась. Стихийная аппарация видимо привела к нестабильности магического зрения. Не было времени объяснять, голова раскалывалась. Упустим причину стихийной аппарации, переведем фокус на Дар. Манипуляция легкая, но из-за чувства вины у некоторых сработала на ура. Выражение лица сменилось на озабоченное, в меня кинули диагностическое. — Хм, действительно, истощение, и довольно сильное. Выпей, — он достал из кармана куртки зелье, ну не думаете же Вы, что в обычный Лондон мы вышли в мантиях? — тебе надо отдохнуть, после поговорим. После, так после. По мне так вообще можно и не разговаривать. Алекс снял куртку, бросив её на край кровати, сам уселся в кресло, переложив Тедди на стол, и закрыл глаза. Я последовала его примеру. Проснувшись утром, я сначала не поняла где нахожусь и почему я сплю в очках, которые за ночь с меня не свалились. А потом вспомнила и посмотрела на кресло. За ночь кресло превратилось в кушетку, на которой мирно спал Принц. Ботинки он снял, куртку превратил в плед, свитер в подушку. Говорят, что если долго смотреть на спящего, он обязательно проснется. Я смотрела очень долго. А ему что-то снилось, судя по движениям глаз под веками, и что-то очень приятное, он улыбался во сне. Я не выдержала и ушла в ванную комнату, в душ и приводить себя в порядок. Зеркало, то же самое зеркало, которое почти семь лет назад показало мне меня, висело всё там же. И сново показывало меня. Я выглядела сейчас иначе, чем когда очнулась, выросла, волосы отросли и стали виться, тело стало даже не подростковым, а девичьим, выраженные бедра, тонюсенькая талия, прямо как у моделей, и появилась грудь, пока небольшая, чашка b была мне велика, но округлая. Сильно выступали ключицы и плечи были угловаты, как и коленки оставались острыми. Рост тоже был не сильно выдающимся, метр с кепкой, то есть не больше ста шестидесяти сантиметров или пять футов и два дюйма. Но я вырасту. В прошлой жизни, довольно долгое время, лет до двадцати, у меня было выраженное детское лицо, с круглыми щечками, мягким выражением лица и широко раскрытыми глазками, из-за чего я выглядела младше. Сейчас я видела себя иначе, черты лица были более резкими, возможно я просто была стройнее, на волшебниц не так гормоны действуют, да и ем я немного, глаза если не в прищуре, то смотрят очень серьезно, выражение лица взрослое. Нарядить, накрасить, и меня спокойно в ночной клуб без документов пропустят, несмотря на рост. Кстати о глазах, они потускнели, перламутра стало меньше, желтого цвета тоже, почти обычные карие глаза. Волосы тоже потеряли в блеске, я стала светло-русой, а не рыжей. И всё за одну ночь. Когда я немного пришла в себя, не знаю полчаса прошло или всего десять минут, Алекс уже проснулся, вернул креслу его первоначальный вид, даже Тедди восседал на своем месте. Он стоял у окна и повернулся, когда услышал скрип двери. Принц мгновенно оценил все изменения, схватил меня за руки, и вот мы уже стоим возле поместья Фламелей, и он отправляет Нику патронус. Он что, полагает Ника экспертом по Видящим? Холодно между прочим, я хоть в джинсах и свитере, но на ногах у меня носки. Алекс вообще в футболке и джинсах, но у него на ногах хотя бы ботинки. — Зачем мы тут? — я почти с силой освободилась из его рук, — что за острая необходимость беспокоить Фламелей шестого января ранним утром? — Ты себя в зеркале видела? — прошипел он. — Я себя каждый день в зеркале вижу. Ничего нового, разве что прыщик на подбородке выскочил, значит скоро месячные, — невозмутимо сказала я, — это не повод стоять полураздетыми перед воротами. Мои носки немедленно превратились в сапожки, а свитер в теплую куртку с капюшоном, сам Алекс так и остался в футболке и джинсах. Ворота открылись и мы прошли в поместье. Ник стоял на пороге, взволнованно на нас смотря. — Александр, что у вас случилось? Почему ты в таком виде? — Что-то с Гермионой? — по лестнице со второго этаже спешила Нелла. — Да всё в порядке со мной. Это Алекс всполошился на пустом месте. — Не на пустом, — упрямо заявил Принц, — вот, поглядите, — он вернул моей куртке первоначальный вид, и с меня спал капюшон. — Хм, интересно, — задумчиво сказал Ник, — предлагаю сначала позавтракать, а потом заниматься диагностикой. Завтракали в молчании. Нелла попыталась было завязать разговор, но Алекс так зыркнул, что она оставила свои попытки. После окончания завтрака все прошли в кабинет Фламеля. Он бросил в меня несколько диагностических и спросил: — Причина истощения? — Стихийная аппарация, — ответила я. — Причина аппарации? — Домой захотелось, — почти не соврала я. — А домой почему захотелось? — продолжал допрос Ник. — По Грейнджерам соскучилась. Ник непонимающе уставился на меня, потом на Алекса. — Мы что-то не знаем? — спросил он. — Гермиона не рассказала, что она приёмная дочь сквибов из рода Грейнджер? — Упоминала, — вмешалась Нелла, — но мы как-то не обратили на это внимания. — И кто у нас настоящие мама с папой? — ласково поинтересовался Николас. — Антон Долохов и его супруга Екатерина, в девичестве Кузнецова, — за меня ответил Александр. — Папа значит в Азкабане, а мама умерла? И всё по вине Дамблдора? — Не только, ещё кое-кто руки приложил. И какое это имеет отношение к тому что я сейчас тут? — вмешалась я. — Вообще не понимаю, что происходит. — У тебя сильно изменились внешние показатели, свидетельствующие о силе Дара. Мерцание было? — Было, — призналась я, — вчера вечером, я попросила Алекса принести мне очки. — Сними. Я сняла очки. Мир замерцал, но уже не так интенсивно, как вчера. Я зажмурилась. — Можешь надеть очки. Постой спокойно минут пять, я еще продиагностирую. Можно подумать, что мне пять лет, а не почти пятнадцать, и я не смогу устоять на месте несколько минут. Я послушно замерла. На самом деле мне тоже было интересно, что произошло. Хотя определенные догадки были. Вот и посмотрим насколько они верны. Алекс явно нервничал, потому что когда он психует, он надевает все свои щиты и становится похожим на Люциуса Малфоя, но не магией, а внешним видом, такой же холодный и высокомерный. — Пойдем в библиотеку, — позвал Алекса Ник, — а вы, девочки, посидите в гостиной, поболтайте о своих женских штучках, Вам определенно есть что обсудить. Мы с Неллой устроились в гостиной, нам подали чай. Я стала рассказывать про школу, про бал, благодарила за платье и аксессуары. Она внимательно меня слушала, хихикала, когда я рассказала, что леди Лонгботтом не сняла свою шляпу даже ради бала, удивлялась бестактности Люциуса, и в результате сказала мне: — Мужчины сейчас пойдут искать в книгах причину, мне она не нужна. Ты выросла, у тебя в глазах раньше огонь был, а сейчас тоска. Не буду даже спрашивать что произошло, но ты уже приняла решение. И оно неверное, Гермиона. Мне почему-то кажется, что ты наступаешь на те же грабли, на которые постоянно пытается наступить твой опекун — пожертвовать собой. — Цугцванг, Нелла. При любом раскладе окончание истории будет печальным, в одном случае только для меня, в другом для всех, включая меня. — Это сейчас так кажется. Жизнь иногда преподносит сюрпризы. Через некоторое время пришли мужчины. Подали чай, Ник сначала долго остужал его, потом с удовольствием пил, и только после первой чашки приступил к делу. — В общем, ничего страшного не произошло. Просто спала вторая защита, семейная, скорее всего. Теперь у Александра важная задача, найти тебе Защитника. — Защитника? — спросила я. — Отец тоже упоминал об этом в письме, — придуриваться было легко, голова была пустая после вчерашнего выброса, — замуж — не пойду. Нарушишь договорённости — сбегу, раньше чем произнесешь слово «помолвка», — обратилась я к Алексу. — Гермиона, ты не понимаешь, — попытался урезонить меня Ник, — даже помолвка с будущим защитником поможет стабилизировать Дар. Иначе тебе грозят угасание и ранняя смерть. — Всё я прекрасно понимаю, — оборвала я его, Нелла взяла меня за руку, поддерживая, — в отличие от вас я вдумчиво прочитала с третьего по пятый абзац седьмой главы той книги про Видящих, хоть и не с первого раза дошло. Чувствую, что они задумались, вспоминая, и после разговора побегут перечитывать. И всё равно не поймут. В разговор вступил Алекс, уже слегка успокоившийся, поэтому более эмоциональный. — Гермиона, я от своих обещаний не отступаю. Мы вернёмся к этому разговору перед твоим шестнадцатилетием, если ты раньше сама не заговоришь об этом, хорошо? Мы вернулись на позиции, с которых начинали, меня не будут трогать, и я помру в сорок. Это лучше чем помереть в тридцать пять замужем за кем угодно. — Ладно, — милостиво согласилась я, — и ни слова о Видящих. Этот вопрос я буду отныне обсуждать только с другими Видящими. — Это сложная задача, — усомнился Ник. Алекс сдержал ухмылку, молодец. Вскоре мы вернулись к Грейнджерам, Линни перенесла все мои вещи, включая хроноворот, и я погрузилась в несложную подготовку к следующему триместру. Сириуса Блэка мы с Алексом так и не обсудили, жаль. Теперь придется ждать пасхальных каникул. Принц немного поколдовал и Роберт с Джин не обратили внимания на мой изменившийся внешний вид.

***

Первой мое угнетённое состояние и изменения во внешности заметила, естественно, Луна и очень обеспокоилась: — Сразу по приезду в замок мы идем к Сибилле, она знает чем помочь. Ты ужасно выглядишь, уставшая и убитая. И поверь, дело не только в твоих мозгошмыгах серого цвета. Старшая сестра лишь взглянула на меня и сказала: — Добро пожаловать в клуб, где теплится надежда. Садись, Гермиона. Мне нужно, чтобы ты сняла ненадолго свою маскировку, — Трелони достала нейтрализатор, я выпила, залезла к себе в сумку, закапала в глаза, — как интересно, — пробормотала она, — сейчас посмотрю твои пути. Луна, завари пока чаю. Травы в большой синей банке, три щепотки, пожалуйста. Ну вот что она мне может сказать? Трелони на меня долго внимательно смотрела, потом смотрела на Луну, как она заваривает чай, потом снова на меня. — Ты психанула, — довольно грубо сообщила она, — полагаю был повод. — Был, — призналась я, — я стихийно аппарировала, и почти сразу появилось мерцание. — Силища! — уважительно сказала Сивилла. — В четырнадцать лет и аппарировала. Авроры небось прискакали? — Нет, а должны были? — На палочке же надзор. Они бы в начальной точке появились, а потом по следу тебя нашли.        — Так я же стихийно, — пробормотала я. — Чему Вас учат, а? Стихийные выбросы могут быть лет до семнадцати, а стихийная аппарация после одиннадцати — миф. Подожди, так ты без палочки? — А что так нельзя? — удивлённо спросила я. Алекс так всегда делает, просто хватает за руку и аппарирует. — Немногие взрослые волшебники могут, опыт и сила нужны. А ты похоже на одной силе. Мда, расскажу Северусу, не поверит. — Полагаю, он уже в курсе. — Отлично, тогда давай вернемся к твоей проблеме. Что ты себе надумала? Дар стал нестабильный из-за отсутствия защиты? Поэтому мерцание? Магия уходит и волосы потускнели, и глаза погасли? Так вот, дура ты. У тебя весь резерв на аппарацию ушел, рано тебе так передвигаться. На сколько миль махнула? Истощение было сильное? — Миль пятьдесят, истощение было, но я почти сразу выпила укрепляющее. — Еще и психанула, вот и результат. Все у тебя в порядке с защитой, вероятность потери процентов пять, и для этого тебе придется очень постараться. В данный момент ты идешь по благоприятному пути, в начале ноября была развилка, с тобой помнится неприятность с палочкой случилась? Следующая в июне. Но там, по какому пути не пойдешь, всё в одну точку придешь. Давай, глотни чай, станет легче. Луна расставила чашки, налила чай, посмотрела на меня и сказала: — Вижу тебе лучше, мозгошмыги пропали. — Луна, — попеняла ей Сибилла, — просила же при своих так не говорить. — Дурные мысли ушли, — засмеялась Луна. — Плохо, когда у Видящей нет наставника, то мозгошмыги изобретает, то Дар мерцать от нервов начинает, и некому объяснить, что это естественный процесс. Луна вот от матери унаследовала Дар, после смерти, я после бабки, а ты, Гермиона? — Мама умерла, когда мне было пару месяцев. От проклятия. У неё самой Дар был нестабильный, постоянно мерцание было, поздно проявился, насколько я знаю. — Вот, а ты сразу психовать. — Да и не нервничала я особо, так варианты просчитывала, и поняла, что куда ни кинь, всюду клин. — С твоим Даром это одно и тоже. Даже у меня, несмотря на отсутствие третьей защиты и пробитую первую, Дар угас только частично. Мне можно сказать повезло, я теперь могу вероятности на короткие сроки видеть, длинные не вижу, туман. Может оно и к лучшему. Помню, когда я только почувствовала в себе Дар, курсе на четвертом Хогвартса, открыла путь одной однокурснице, сказав, что она выйдет замуж за Блэка. А срок указать забыла, вероятность была длинной, лет на двадцать. Ну и финал не очень был, откровенно говоря, все бы умерли с большой вероятностью. С тех пор она долго с мужчинами не встречается, пара лет и адьё, всё Блэка ждёт, несмотря на неблагополучный финал. И вот что удивительно, Гермиона, вспомнила я о ней, подумала о пути открытом, а вот он, скоро выйдет она за Блэка, трёх лет не пройдёт. Она, моя школьная подруга, сейчас в той вероятности, которая и в расчёт не входила — ответвление в связи с появлением нового фактора. Я посмотрела на Трелони недоуменно, к чему это она? — Блэк один остался, Сириус, и тот в розыске. Говоришь через три года он жив будет? — Если поспособствуешь, то будет, женится и детей заведёт. — А я тут при чем? — Так пути переплетаются. Больше ничего не скажу. И так много сказала. — Скажи хоть как звали твою подругу. Чтобы понять на ком Блэка женить. Сибилла засмеялась: — Не скажу, скоро сама узнаешь, если второй Дар применишь. Так к чему это я? Так вот до момента когда Дар угасать станет, у тебя лет двадцать, если без защиты. Это мне всего лет пять осталось. — А себе ты не можешь путь посмотреть? — спросила молчавшая все это время Луна. — Не могу, иногда вижу себя в чужих вероятностях, но неотчетливо. Если всмотреться в путь Гермионы, то у меня следующий год решающий, у Гермионы, кстати, тоже. — А у меня? — спросила любопытная Луна. — Тебе главное с компанией Поттера всерьёз не связываться, тогда все у тебя будет хорошо. Остальное — в тумане, извини. Что-то засиделись вы девочки, отбой уже был. Сибилла вызвала патронуса, большую стрекозу, размером с голубя, не меньше, и продиктовала сообщение: «Северус, загляни ко мне, пожалуйста, у меня закончилось зелье сна-без-сновидений». Я удивленно вскинула брови, но потом до меня дошло, что это шифр. Хотя, если Дамблдор услышит, прозвучит двусмысленно. Мы с Луной собрали чашки, помыли, расставили. Через пять минут раздался стук в дверь. — Северус, заходи, — довольно громко крикнула Трелони. Зашел усталый Снейп, явно после бессонной ночи, оглядел нашу компанию бесстрастным взглядом и сказал: — Мисс Грейнджер, мисс Лавгуд, ничуть не удивлён, что придется вас провожать. Мисс Грейнджер, а почему Вы в таком виде? В каком таком? Нормальный у меня вид, обычный. Снейп подошел поближе, обошел меня по кругу, поднял рукой подбородок и посмотрел в глаза: — Разрешите продиагностировать? Я кивнула. Да, шпионом мне не бывать, на глаза упала прядка волос, я снова стала земляничной блондинкой. То палочку в волосах забуду, то чуть зелье не забыла принять. Стало щекотно от диагностики. — С глазами все в порядке? — с надеждой спросила я. — А что у Вас может быть с глазами? — спросил он. — Цвет обычный, как и был, — довольно равнодушно бросил он, — выпейте зелье и закапайте в глаза, не хотелось бы, чтобы в таком виде Вас увидели профессора или директор. — Можно я сначала в зеркало посмотрюсь? — спросила я и Сибилла кивнула, указывая рукой на дверь в ванную комнату. Что ж Трелони была права, я психанула. И второй раз права, говоря про надежду. И в третий тоже права будет. Ко мне вернулись привычные уже янтарные глаза и золотисто-рыжие волосы. Я выпила зелье и закапала в глаза. Осмотрела себя ещё раз, переплела косу, надела очки и вышла к ожидающему Снейпу. — Поторопитесь, мисс Грейнджер, завтра у Вас уроки по индивидуальной программе, в том числе и сдвоенные зелья. Спасибо Сибилла, вот твое зелье, — Снейп достал флакон и передал его провидице, — дезиллюминационное я наложу сам, у Вас, Грейнджер, лёгкое истощение имеется. Не забудьте принять укрепляющее перед сном. — Хорошо, профессор. Меня ждал увлекательный день в библиотеке, буду искать подружку Сибиллы в архивах Хогвартса.