Рёв мотора заглушает стук моего сердца

Когда Ибо выходит, на него смотрит буквально вся команда во главе с господином Ли из федерации.  «Спасибо тебе, Юань-гэ», — мрачно думает Ибо. Он больше не заключит ради него ни одного рекламного контракта, не поедет ни на одну профильную конференцию, не даст ни одного интервью.  — Мы пока не звали медиков. До старта ещё есть время. Ты как? — спрашивает господин Ли, пристально вглядываясь.  — Я в полном порядке, — отвечает Ибо.  И это действительно правда. Его состояние не сравнить с утренним кошмаром. Тело немного тянет от непредвиденной акробатики, но по сравнению с тем, что было, — пустяки. Господин Ли долго изучает его с прищуром, но, похоже, решает поверить. Ибо старается не смотреть на механиков-альф. Они определённо озадачены шлейфом феромонов, который всё ещё витает вокруг него, но, скорее всего, промолчат. У него с ними хорошие отношения. Никто из своих не будет намеренно ставить ему палки в колёса без адекватных причин. Да и запах Сяо Чжаня всё ещё плотно перекрывает его собственный. Можно ли это считать плюсом? Наверное, можно. — Ладно, за работу! — командует Богэ. — Чего уставились?  Все тут же расходятся, словно и не было этой неловкой сцены. Квалификация уже на носу. Только когда вокруг не остаётся посторонних, рядом появляется раздражающий Юань-гэ. — Что Сяо Чжань делал у тебя в «лок-руме»? Вы что, подрались? — спрашивает он тихо.  Ибо чувствует, как у него моментально вспыхивают уши, а на затылке выступает холодный пот. Стоящий рядом Богэ громко откашливается и отрезает: — Брифинг по телеметрии. Долго обсуждали дождевые настройки.  Ван Юань что-то неразборчиво бормочет.  Ибо благодарно смотрит на понимающего Богэ. Тот понимает — что бы ни произошло между Ван Ибо и Сяо Чжанем, это их личное дело. Гул в голове постепенно стихает, уступая место звукам пит-лейна: голосам механиков, стуку инструментов, коротким командам по рации. Гонщик номер восемьдесят пять возвращается в свою реальность.  Он смотрит на время: до старта квалификации остаётся меньше часа.  Ибо бросает быстрый взгляд на пит-бокс, потом — на асфальт, ещё влажный после ночного дождя. Трасса подсыхает, но всё ещё предательски скользкая. Ничего, теперь у него вдвое больше мотивации справиться хорошо.  Он глубоко втягивает воздух — смесь топлива и феромонов, осевших на коже, — и направляется к машине.

✦ 🏁 ✦ 

Квалификацию Сяо Чжань проходит с рекордным для китайских гонщиков результатом: не поул, но третье место. Ибо вздыхает, смотря на его «1:27.361» и свои «1:28.103» секунды. Он десятый. Это всё ещё неплохо, учитывая, что в списке участников — двадцать восемь человек, лучшие представители своих стран и брендов.  Он переминается с ноги на ногу. Тело пока держится, но он всё равно старается отойти подальше от механиков-альф. К нему подходит Богэ, чтобы подозвать к монитору и дать несколько последних наставлений. Говорит спокойно, как всегда, в конце чуть дольше задерживает ладонь у него на плече в ободряющем жесте. Ибо нервно сглатывает.  Потом — проверка резины, короткий брифинг, стакан тёплой воды. Всё происходит быстро, почти на автомате. Ещё несколько минут — и его уже ведут к машине.  Ван Ибо слышит, как по громкой связи объявляют состав стартовой решётки. Ветер с океана гудит где-то за ограждением. Он поднимает взгляд на трибуны. Как непривычно: на них нет привычного зелёно-красного узора, ни единого знакомого баннера.  Публика кажется ему чужой. Такая она и есть. Он застёгивает шлем и всё остальное отступает. 

✦ 🏁 ✦ 

— …и после десятого круга лидерство уверенно удерживает Лукас Дальман из Manthey Racing! — голос комментатора прорывается сквозь рёв дождя и гул моторов. — За ним — Андреа Моралес на Porsche GT3R, а третьим стабильно идёт #33 — китайский гонщик Сяо Чжань на Ferrari 296 GT3, представляющий GG Corse. В кабине шум приглушённый, будто его упрятали в плотную капсулу, где есть только мотор, сердце и стук дождя по кузову. Ибо стискивает руль так, что ноют пальцы. Начался дождь, и теперь льёт как из ведра. Щётки лобового стекла едва успевают справляться — всё расплывается. — Ты десятый, но #22 теряет темп. Держи траекторию, не лезь — у него проблемы с контролем, — сообщает голос Богэ в рации. Ибо едва заметно кивает, переключает передачу и выходит из поворота чуть шире, чем раньше. #22 действительно срывается — слишком резко уходит влево. Он не ждёт. Плавный рывок, контроль, максимум тяги — и Audi под ним отзывается как живая. Ибо ныряет внутрь и обгоняет его на выходе из поворота. — Хорошо! Восьмой, закрепись, — снова Богэ. Пока всё идёт по плану. Но дождь только усиливается. А впереди ещё сорок два круга. В сегодняшних условиях даже просто удержаться на трассе — уже достижение. Ближе к середине чужая авария дарит Ван Ибо шестую позицию. Он не успевает рассмотреть номера — только всплеск воды и мелькнувший через визор кусок карбонового крыла. На следующем секторе уже машут жёлтым флагом. — #14 и #29 выбыли, — сообщает Богэ по рации. — Повторяю, #14 и #29. Жёлтый флаг, держи темп. Ты шестой. Всё хорошо. Загораются панели SAFETY CAR. Опять. Сегодняшнее количество аварий никому не даёт вырваться вперёд.  В зеркале мелькает мерцающий свет — впереди уже видна знакомая оранжевая мигалка. Ван Ибо убирает ногу с газа и переключается на пониженную. На тридцать пятом кругу опять авария.  — Сяо Чжань выбыл, — доносится голос инженера. Сердце Ибо ухает вниз. — Понял, — хрипло отвечает он и только крепче сжимает руль.  Последние круги становятся схваткой не на жизнь, а на смерть.  — #76 подбирается к #85! — комментатор почти срывается. — Это борьба за пятое место, и судя по всему, Ван Ибо не собирается уступать! Габриэль Шанье давит изо всех сил. Его McLaren то и дело всплывает в зеркалах — то справа, то слева, то впритирку к заднему диффузору. Но Ибо держит траекторию, будто вычерченную лезвием. Он перекрывает вход в поворот, сбрасывает позже, чем должен, но не теряет ни секунды.  В последнем секторе #76 ещё раз пробует атаковать — внаглую, по мокрому бордюру. Ибо не отступает. Он даже не вздрагивает, просто давит в пол и под овации публики мчится к финишу. — И это финиш! #85 пересекает линию пятым! Исторический момент — Ван Ибо становится первым китайским гонщиком, финишировавшим в топ-5 Intercontinental GT Challenge! Когда машина останавливается, Ибо не сразу отпускает руль. Тело дрожит, спина в липком поту, пальцы онемели.  Дверь открывается, кто-то помогает ему выбраться. На него тут же набрасывается восторженный господин Ли и, кажется, вся команда разом. Журналистка с микрофоном под мышкой уже караулит, стоит только снять шлем. Им всем даже не мешает ливень.  — Как вы себя чувствуете, господин Ван? — спрашивает китайская корреспондентка, ловко выждав момент. Он делает глубокий вдох.  — Потрясающе, — отвечает Ибо, всё ещё не до конца осознавая, что происходит. «На самом деле, хреново», — думает он, чувствуя, как подкашиваются ноги. Но адреналин бурлит в крови и даёт достаточно сил, чтобы постоять, улыбнуться, помахать зрителям, попасть в объективы сотен камер со всех сторон. — Как он? — спрашивает Ибо, добравшись наконец до Богэ. — Ничего страшного. Вылетел в забор на Т8. Там сегодня пять машин посыпалось.  Ибо сжимает челюсть. Его тело опять плавиться, как будто в нём не выключили двигатель внутреннего сгорания. Суета вокруг слишком шумная. Господин Ли бросается к нему со словами, что он сегодня переписал всю историю китайского автоспорта.   Ибо ему не верит.  К горлу подступает горечь. Победа не кажется ему полноценной, потому что Сяо Чжань не финишировал. Ибо готов врезать сам себе за подобные мысли.  

✦ 🏁 ✦ 

В отель он попадает только после пресс-конференции и короткой фотосессии. Его подвозит Янь-Янь — и всё это время смотрит на него слишком внимательно. Ван Ибо знает почему. Потому что его тело опять начинает скручивать изнутри. Едва заметно, пока что. Но менеджер-альфа чувствует такие вещи сразу. Он точно знает, в чём дело. И от его взгляда становится некомфортно. Хочется согнуться, свернуться клубком и забиться куда-то под сидение. Ибо отворачивается. — Этого не должно быть. Тебе нужно в больницу, — произносит Янь-Янь со своим обычным суровым выражением лица.  — Просто запиши меня к омегологу по возвращении домой, — отзывается Ибо. — Я справлюсь.  Янь-Янь явно не убеждён, но Ван Ибо всё ещё его босс. В отличие от идиота Ван Юаня, он не станет действовать самовольно. — Звони, если будет нужна помощь. Это очевидный сбой, это может быть серьёзно, — говорит он уже мягче, но Ибо передёргивает от слова «помощь».  Он знает, что тот не имел в виду ничего такого, но ему становится мерзко. И чужой запах — резкий, дымный, с лёгкой горькой примесью — неприятно бьёт в нос. Его подташнивает.  — Хорошо, — выдавливает он и как можно быстрее выскакивает из машины, в которой начинает задыхаться. Но ничего. Он справится и с этим, раз уж смог в принципе пережить этот день и даже не снискать славу главного национального позора. Напротив, завтра о нём будет трубить весь Китай. По крайней мере, свою патриотическую миссию Сяо Чжань выполнил на ура: помог китайскому гонщику войти в пятёрку.  Сяо Чжань. Мысль о нём снова опаляет изнутри, оставляя после себя жгучие ожоги. Ибо больше всего жалеет о том, что у него нет его контактов. Ни телефона, ни WeChat. Он даже не может просто узнать, в порядке ли он. Нет, конечно, при желании он мог бы на него выйти. Их всё ещё сопровождают одни и те же люди из федерации. Но как это будет выглядеть, если он, в своём состоянии, начнёт сейчас искать Сяо Чжаня? Ван Ибо ухмыляется при этой мысли. Возможно, такая новость стала бы даже большим хитом, чем его пятое место. В определённых кругах — уж точно. 

✦ 🏁 ✦ 

Оказавшись у себя в номере, он наконец с облегчением заваливается на кровать. Душ он принял ещё в паддоке — точнее, просто вылил на себя ведро ледяной воды.  Теперь может позволить себе несколько минут спокойствия. Весьма относительного, учитывая, что его разум перегружен беспрерывным потоком мыслей, а сердце колотится так, словно он всё ещё на трассе не даёт номеру семьдесят шесть себя обогнать. Стоит закрыть глаза — он снова видит фары впереди себя и летящие во все стороны брызги. Он слышит фантомный рёв мотора и вздрагивает.  Но это не самое страшное. Хуже то, что его опять накрывает течка. Точнее — обрушивается, как цунами. Всё гораздо серьёзней, чем было с утра. Организм, пережив секс с альфой, отказывается понимать, почему теперь ему объявили голодовку. И чем дольше длится эта «диета», тем сложнее заглушить эту потребность.  Ибо сжимает кулак и бьёт по ни в чём не повинной подушке. Он держится ещё минуту, потом всё же тянется к тумбочке за новой дозой подавителей, надеясь, что те строчки о допустимых дозах писали люди, которые хотели перестраховаться. К сожалению, таблетка не действует мгновенно. Его тело буквально ноет, где же его альфа. Ибо и сам задаётся этим вопросом. С каждой минутой с большей силой.  Он не включает телевизор боясь, что на него выпрыгнет какая-то реклама с Сяо Чжанем. Например, та самая со спортивной одеждой в качалке. От одной мысли об этом Ибо чуть не давится воздухом. Хочется дать себе пощёчину. Или, лучше, приложить себя чем-то тяжёлым и вырубиться. Он бы с большим удовольствием пережил остаток вечера в обмороке.  Он встаёт и плетётся в ванную, где открывает воду и подставляет под неё ладони. Даже самая холодная вода кажется ему тёплой. Это совсем не хорошо. Он мучительно стонет и опускается на пол у раковины, сжимаясь в комок. Примерно в этот момент в его кармане вибрирует телефон. Он берёт его в руку только с одной целью — это неплохая попытка отвлечься. Хоть как-то.  Функция распознавания лица не срабатывает, как будто даже собственный телефон сомневается, что этот человек, сидящий под раковиной на другом конце мира, может быть его хозяином. Он делает глубокий вдох и вводит пароль вручную, а затем открывает всплывшее уведомление из WeChat: запрос в друзья от некого пользователя DAYTOY.  «Это Сяо Чжань. Добавь меня», — написано в лаконичном сообщении.  Ибо настолько медленно нажимает кнопку «Добавить», будто боится, что может промазать и смахнуть заявку.  Сяо Чжань реагирует сразу. Он отправляет сообщения одно за другим, не скрывая своего нетерпения.  «Ты уже в отеле?» «Ты в порядке?» «Поздравляю!» «Ты молодец!» В этих фразах нет ничего такого, что в обычном состоянии вызвало бы у Ван Ибо такой шквал мурашек. Но его состояние не обычное. Только необходимость ответить удерживает его от желания немедленно схватить свой налитый тяжестью член.   «Спасибо 🙂 Это я должен тебя спрашивать, как ты?» — печатает он и тут же отправляет.  «Я в порядке», — без промедления отвечает Сяо Чжань.  А дальше наступает тишина. Ибо ухмыляется. Он кладёт ладонь на прохладную плитку, пытается оттолкнуться, чтобы подняться и хотя бы вернуться в комнату, когда приходит новое сообщение.  «Мне прийти к тебе?»  «Да», — отправляет Ибо так быстро, что сам не уверен, прошла ли хотя бы секунда.  В этот момент ему совершенно всё равно, как это выглядит.  «Какой у тебя номер?»  «1035». В конце концов, он даже благодарен федерации за то, что их поселили в одном отеле. А ведь раньше бесился, что придётся сталкиваться на завтраке. Как всё способно измениться за несколько часов.  Он резко поднимается, смотрит на себя в зеркало и ещё раз умывается ледяной водой. Успевает только прополоскать ополаскивателем рот, когда слышит стук. Всё внутри подскакивает.  Он почти бросается к двери, но, уже стоя перед ней, тормозит себя и мысленно считает до десяти. Только потом открывает. Сяо Чжань не ждёт приглашения и без колебаний заходит в его комнату. Ибо глубоко вдыхает его запах. Ему приходится прикусить губу, чтобы не заскулить. — Ты как? — спрашивает он. — Не спрашивай, — усмехается Сяо Чжань, качая головой. Он стоит на расстоянии вытянутой руки — и эта дистанция кажется безобразно далёкой. — Не пострадал? — продолжает задавать вежливые вопросы Ибо. — Нет, — говорит Сяо Чжань.  Наконец он делает шаг вперёд и охватывает ладонями его шею, запуская пальцы в волосы на затылке. Ибо рад, что тот ничего не спрашивает. Он просто действует. Подталкивает большими пальцами его подбородок вверх, заставляя запрокинуть голову. Не просто целует его шею, а оставляет на ней размашистые мокрые мазки языком. Затем резко обнимает и прижимает его к себе. Гладит спину, сжимает ткань футболки, натягивая её пальцами, — так, словно из них двоих именно ему сейчас отчаянно нужно чувствовать Ибо рядом. — Как ты пахнешь, — шепчет Сяо Чжань ему на ухо, прикусывая мочку. — Как любая сувенирная лавка в сентябре, — отзывается Ибо. Он не виноват, что запах османтуса давно перестал быть уникальным и утончённым. Примерно с тех пор, как его начали пихать буквально во всё: от духов до лунных пряников. — Я с тобой позже не соглашусь, — произносит Сяо Чжань уже прямо ему в губы и в следующий миг накрывает их своими. Они целуются так жадно, словно это последний день на земле. Ибо вцепляется в него так, будто это последняя возможность дышать.  Их слюна смешивается. Чужой привкус имбиря заводит ещё сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.  Ибо решительно запускает руки под футболку Сяо Чжаня, не отрываясь от его губ. Он с наслаждением ощущает твёрдый пресс альфы, скользит ладонями по горячей коже.  Сяо Чжань осторожно подталкивает его к кровати. Снимает с него футболку и оставляет бережные касания на его теле. Ибо благодарен, что он ничего не говорит. Не отвешивает тех похабных комментариев, которые так любят альфы, указывая омеге на его нуждающееся положение. Комментарии, от которых потом противно на следующий день. Сяо Чжань не делает ничего подобного. Только укладывает Ибо в постель и стаскивает с него шорты вместе с боксёрами. Ибо не сопротивляется, ему комфортно, и сейчас важно только это. Потому что всё его тело дрожит от нетерпения. Ему становится всё труднее не издавать звуков мольбы. Хотя всё и так заметно по тому, как он разводит колени и поджимает пальцы ног. Тяжело дышит сквозь полуоткрытый рот. Он не виноват, что его организм буквально выкручивает от потребности. К счастью, Сяо Чжань не медлит. Он быстро раздевается. Ибо уже видит его член с тёмной налитой головкой и облизывается, когда тот раскатывает по нему презерватив.  — Тебе это не нужно, — говорит Ибо, когда замечает, как Сяо Чжань достаёт тюбик со смазкой. — Посмотрим, — спокойно отвечает альфа и устраивается между его ног.  Он проводит двумя пальцами у него между ягодиц. Ибо дрожит ещё сильнее. Почти переворачивается на бок от того, что просто не может сдерживаться. Его тело содрогается в лёгких конвульсиях, а разум балансирует на пределе. — Тс-с, — успокаивающе шепчет Сяо Чжань, наклоняясь к нему. — Я здесь, — говорит он и тут же входит. Ибо издаёт сдавленный звук облегчения. Ему хочется кричать, но он сдерживается, сжимая сильнее челюсть. Сяо Чжань охватывает ладонями его лицо, мягко. Он всё ещё не заставляет его на себя смотреть, но Ибо смотрит. И он громко стонет, когда входит в Ибо до предела . Он не смыкает губ, только наклоняется ещё ниже и стонет почти Ибо в рот, делая ещё один резкий толчок. И тот сдаётся, он приоткрывает рот, и тихий стон сам вырывается из его горла.  Сяо Чжань опять ничего не говорит. Его выражение лица ничуть не меняется. На нём нет ни капли самодовольства, ни улыбки, ни присущего альфам желания доминировать. Напротив — он сам стонет всё громче, демонстрируя всем своим видом, насколько то, что между ними происходит, нужно ему, не только Ибо. Он не делает ему одолжение.  И Ибо хватает его крепче, запускает пальцы в его волосы, притягивает к себе и целует. Ведомый бурлящим желанием, он сильнее разводит бёдра, раскрываясь ещё больше, позволяя брать себя глубже. С каждым новым проникновением он всё сильнее забывается, вскрикивает отчётливее. Ему так хорошо, так горячо. Его собственный член оказывается зажат между их телами — трение головки даёт дополнительную стимуляцию. Ибо буквально видит, как перед его глазами взрывается фейерверк, когда он кончает. Он делает это первым ещё до узла, не трогая себя. Это само по себе удивительно. У никогда не было такого с альфой. Вот что значит доведённый до предела организм, измученный ожиданием.  Сяо Чжань не останавливается, не сбавляет темпа. Он двигается так же быстро, ритмично и уверенно. Ибо сжимает его ладонь, переплетая пальцы. Они сливаются в поцелуях, стоны путаются, становясь общими. Ибо не замолкает после оргазма. Они чувственно вскрикивают вместе на каждом новом толчке, пока Сяо Чжань не достигает своего пика и внутри Ибо не разрастается узел, который опять связывает их в одно целое.  Они лежат так какое-то время, тяжело дыша. Ибо снова обнимает его двумя руками, а Сяо Чжань утыкается носом ему в шею.  — Тебе легче? — спрашивает наконец альфа, приподнимая голову.  Ибо не отводит взгляда и издаёт утвердительный звук.  — Ты можешь расслабить ноги, — мягко говорит Сяо Чжань, поглаживая его бедро. — Опусти их немного.  — Всё в порядке, — отзывается Ибо, чуть улыбаясь. — Приятно находиться на кровати.  А ещё приятней наконец опять чувствовать своё тело, а не только пульсирующий сгусток нервов.  — Хорошая у тебя растяжка, — произносит Сяо Чжань и вдруг тихо хихикает.  Ибо смущённо ухмыляется.  — Я был мотоциклистом, — говорит он и правда свободно раскидывает ноги, не чувствуя напряжения.  — Тебе это завтра аукнется, — на этих словах Сяо Чжань массирует мышцы его бёдер.  — Я тебе сейчас покажу. — Что покажешь?  — Мотоциклиста, — отвечает Ибо, и ему становится смешно от собственной тупой шутки. А ещё немного неловко, потому что, кажется, он только что предложил Сяо Чжаню остаться и взять его ещё раз. — Если ты только не… — пытается поправить себя он.  — Было бы странно, если бы я пришёл к тебе, чтобы бросить и уйти, — перебивает его Сяо Чжань, всё ещё делая ему лёгкий массаж. — Ты удивительный человек, Ван Ибо, — добавляет он с непринуждённой искренностью. — Никто бы кроме тебя не вышел с течкой на трассу.  — Это какой-то сомнительный комплимент, — кривится Ибо. — Вряд ли этот подвиг впишут в мой список достижений.  — Я впишу, — слишком уверенно говорит Сяо Чжань и оставляет влажный поцелуй на его нижней губе.  Ибо чувствует себя странно, как будто его гормоны окончательно сошли с ума. Он не может дождаться, когда спадёт узел, только для одного — чтобы немедленно уложить Сяо Чжаня на спину и сесть на него сверху.  — Прости, что я так долго искал твой телефон, — произносит Сяо Чжань, поглаживая его щёку большим пальцем. — Пф, — фыркает Ибо, — я выгляжу настолько слетевшим с катушек?  — Немного, — улыбается Сяо Чжань.  — Ну примерно так я себя и чувствую, — признаётся Ибо со вздохом. Он не может сдержаться и уже ёрзает в нетерпении. Конечно, Сяо Чжань это замечает. — Где ты вообще взял номер? Только не говори, что у Ван Юаня? — Ибо почти стонет, но теперь от мучительной неловкости. — Нет, — спокойно отвечает Сяо Чжань, — у господина Ли. Просто сказал, что очень хочу тебя поздравить.  «Умно», — думает Ибо, но не произносит вслух, потому что Сяо Чжань уже двигается, чтобы выйти из него и оставить с неприятной пустотой.  — Как быстро в этот раз, — выдыхает Ибо.  Но его хватает всего на несколько секунд покоя. Затем он в один момент перехватывает инициативу — резко валит Сяо Чжаня на спину, устраивается у него на бёдрах и без стеснения проводит рукой по его члену. Вздрагивает, роняя прерывистый вздох… Сяо Чжань тоже дёргается. Это действует на Ибо, словно спусковой механизм. Он резко подаётся вперёд, чтобы направить в себя альфий член. — Стой! — перехватывает его руку Сяо Чжань.  Ибо смотрит на него затуманенным взглядом, в котором читается непонимание и тень обиды. Он так долго терпел, неужели ему нельзя ещё? — Презерватив, — выдыхает Сяо Чжань.  — Блядь, — ругается Ибо, прошибленный осознанием, что он только что чуть не сделал.  Волна паники проходит по телу и, видимо, отражается на лице, потому что Сяо Чжань крепко сжимает его предплечье и говорит:  — Расслабься, ничего не случилось, я здесь, — он дёргает руку Ибо, чтобы вернуть его внимание. — Вон там их ещё сколько угодно. Просто дотянись.  Ибо слушается на полуавтомате. Он удивляется, с какой скоростью его голову заполняет белый шум вместо серого вещества. — Это адреналин, Ибо, — говорит Сяо Чжань, словно читая его мысли. — Нервы, адреналин, гормоны. Всё в порядке.  Он забирает у него из рук упаковку, сам её открывает и раскатывает латекс по члену. Затем сдвигается чуть ниже.  — Теперь можно, — произносит он, привлекая внимание Ибо к себе. — Делай как хотел. Забудь обо всём.  Он кладёт обе руки на его ягодицы, чуть разводя в их стороны, и пожар внутри Ибо вспыхивает заново. Стоит ему только податься вперёд и опуститься на член, как всё снова становится на свои места. Возможно, это гормоны, а может, адреналин, но он сходит с ума — скачет на альфе, крича так громко, как никогда в жизни. Он теряется в собственных ощущениях, путается пальцами в волосах Сяо Чжаня, смотрит ему прямо в глаза — открыто, без капли стеснения. Потому что каждый новый толчок, с которым они стремятся друг другу навстречу, зажигает в нём дикое, бесконтрольное пламя.   Узел на этот раз длится дольше, и это к лучшему. Ибо успевает за это время немного прийти в себя и вернуть контроль над своим телом. Потом они даже принимают душ, потому что становится слишком липко от пота и не только.  В комнате стоит интенсивный запах смеси пуэра с османтусом. Выходя из душа, Ибо ловит себя на мысли, что они сочетаются. А ещё, что Сяо Чжань поправил простынь, до этого смятую в комок. Он выглядит напряжённым, что-то там листая у себя на телефоне. Но у него всё ещё стоит, и это заставляет Ибо хищно улыбнуться.  — Ты ещё не собираешься от меня сбежать? — спрашивает он, подходя ближе и усаживаясь на край кровати.  Теперь, когда он рядом, ему кажется, что это слишком далеко. Он поддаётся импульсу, забирается на кровать на такое расстояние, что Сяо Чжань может достать его рукой. Тот так и делает. Кладёт ладонь ему на колено и поглаживает своими длинными, тонкими пальцами. У него на руках красиво выступают вены. Конечно, после всей физической нагрузки сегодня.  — Как ты умудрился вылететь с трассы? — спрашивает Ибо слишком резко.  Сяо Чжань хмыкает, хмурится, но руку не убирает.  — Думаешь, это было сложно на новой трассе при таком ливне? — он трёт переносицу свободной рукой. Ибо впервые замечает, какой у него, на самом деле, уставший вид. — Не рассчитал сцепление, — продолжает объяснять он. — Машина повела себя агрессивнее, чем на тренировке. Пришлось вылетать, чтобы не зацепить других и не спровоцировать массовую аварию.  — Это глупо, — бросает Ибо не потому, что действительно считает, что это глупо. Он просто злится. Это глупо, потому что Сяо Чжань должен был остаться позади него, а не вылететь в забор.  — Ты уверен? Думаешь, я мечтал сойти с IGTC? Ещё скажи, что я нарочно, — раздражённо отвечает Сяо Чжань. Он приподнимается, садится, опираясь о спинку кровати. Его ладонь с колена Ибо исчезает, и внутри поднимается тупая, почти животная обида — обида омеги, от которого отстраняется альфа во время течки. Ибо дышит часто и шумно, словно в лёгких кончился воздух. Сяо Чжань смотрит с беспокойством.  — Прости, — произносит Ибо, отдышавшись, — прости, что задел неприятную тему.  Он не смотрит на Сяо Чжаня, потому что не может справиться с тем вихрем разнообразных эмоций, который переворачивается у него внутри. Он сжимает-разжимает кулак, пытаясь стабилизировать своё состояние.  Сяо Чжань встаёт на колени рядом, ровняясь с ним и осторожно касается его плеча. — Ложись, — говорит он. Его голос снова мягкий. — Мы можем поговорить о гонках в другом состоянии.  Ибо думает, что никогда не захочет говорить с ним о гонках. Ярость печёт внутри, когда он вспоминает свой очередной номинальный проигрыш, проигрыш перед самим собой. Но он ложится.  И Сяо Чжань обнимает его со спины. Альфа Сяо Чжань с приятным умиротворяющим запахом. Противоречивые чувства сбивают его с толку, но он не отодвигается. Позволяет Сяо Чжаню прижиматься сзади, ощущает его член, скользящий от ягодиц к пояснице, и пальцы, замирающие у кадыка. Он снова хочет его. Особенно когда Сяо Чжань просовывает руку между его бёдер и берёт в ладонь его набухшие яйца. Ибо поворачивается. Ему резко недостаёт чужих губ. Сяо Чжань улавливает его желание и целует его, но не даёт полностью к себе развернуться, даже несмотря на неудобство. — Новый узел будет спадать дольше, — произносит он тихо. — Я уже оценил способности твоей растяжки, но в этой позе тебе потом будет удобней.  Он перебрасывает руку через его живот и лёгкими, дразнящими движениями проводит пальцем по всей длине его члена. Ибо стонет и отворачивается, утыкаясь лицом в собственную руку. Сяо Чжань не даёт ему уйти, наваливаясь сильнее.  — Или ты больше хочешь целоваться? — шепчет он.  Ибо ухмыляется, а затем резко разворачивается, прерывая его провокационные ласки. Он нависает над Сяо Чжанем, несколько мгновений вглядывается в его лицо, и только потом наклоняется, чтобы поцеловать глубоко и страстно. Только насытившись вдоволь, он отстраняется, становится на колени, разводя их на влажных простынях.  — Говоришь, сзади удобней? Тогда давай так, — он упирается рукой в спинку кровати, приподнимает бёдра, чуть выгибаясь в пояснице.  Ему нравится, как смотрит на него Сяо Чжань, как у него расширяются зрачки и с какой страстью он бросается к нему — и тянет на себя. Ибо окончательно оказывается на четвереньках. Он крепко держится за опору впереди себя. И совершенно не зря, потому что в следующий миг Сяо Чжань яростно вбивается в него, именно так, как Ибо и хочется. Именно так, чтобы все его эмоции могли найти выход в тех криках, которые он при этом издаёт.

✦ 🏁 ✦ 

Эта сцепка и правда длится долго. А за окном уже сгущается ночь. Ибо почти посапывает под Сяо Чжанем. Теперь он благодарен ему за то, что они оказались именно в этой позе, и ему не нужно ждать с широко разведёнными ногами. Время от времени Сяо Чжань поглаживает его запястья, но они молчат.  Они снова начинают разговор, только когда разъединяются и лежат рядом, уставившись в потолок.  — Ты слышал о маленьких синих пингвинах, которые живут на этом острове? — задаёт Ибо самый внезапный вопрос, который можно задать после секса.  В ответ звучит хрипловатый смех.  — Слышал, — отвечает Сяо Чжань.  — Их обычно можно увидеть на закате. В это время они возвращаются домой после охоты на рыбу в океане, — говорит Ибо и поворачивается в сторону окна, а затем добавляет меланхолично: — Но уже слишком темно.  — Ты хотел бы посмотреть на пингвинов? — спрашивает Сяо Чжань с искренним интересом. — Было бы классно, нет? — произносит Ибо и вздыхает: — Как-то это грустно даже — побывать на Филлип-Айленде и не увидеть синих пингвинов.  — И правда, — неожиданно соглашается Сяо Чжань. — В следующий раз обязательно стоит посмотреть на пингвинов.  Они снова замолкают. Молчат, пока Сяо Чжань не приподнимается со словами: — Кажется, мне пора.  Ибо ничего не отвечает, потому что его омежья сущность сжимается от этих слов, но он не собирается его останавливать. Тем более, что течка почти спала.  — Если не будешь справляться, у тебя есть мой WeChat, — напоминает Сяо Чжань.  Ибо усмехается. — Я пережил три сцепки и сожрал конскую дозу подавителей. Кажется, уже отпустило. — Их нельзя принимать в неограниченном количестве, — замечает Сяо Чжань.  Тон у него такой поучающий, что Ибо фыркает: — Конечно, Сяо лаоши — великий специалист во всех сферах.  Теперь хмыкает Сяо Чжань: — У тебя язык отсохнет, если ты не огрызнёшься?  — О нет, сухость — это последнее, что мне сегодня грозит, — произносит Ибо и, поморщившись, пытается приподняться. Он начинает чувствовать мышцы, которые явно ему не благодарны.  — Какой же ты вне камер дерзкий, — роняет Сяо Чжань.  — Да ты тоже далёк от воплощения скромности с соловьиным голоском.  — Ты смотришь мои шоу? — приподнимает бровь Сяо Чжань. Ибо доволен, что здесь уже слишком темно, и он не видит радость на лице альфы.   — Я был бы очень счастлив, если бы их можно было не смотреть. Но ты буквально вылезаешь изо всех щелей национального телевидения, — ворчит Ибо, вызывая у собеседника звонкий смех.  Слишком радостный для его ремарки. Ибо думает, что этот альфа немного чокнутый. Они оба такие.  — Ладно, — Сяо Чжань хлопает себя по бедру. — Не буду больше обременять тебя своим присутствием. Тем более ты сам знаешь, что делать. Он встаёт с кровати и начинает собираться. Он не включает свет, натягивая на себя одежду в полумраке. Трогает карманы, проверяя, всё ли забрал, а затем направляется к выходу.  Только тогда Ибо говорит ему в след:  — Спасибо.  Сяо Чжань останавливается, медленно поворачивается и повторяет, прежде чем скрыться в темноте коридора:  — У тебя есть мой WeChat.  Ибо снова думает, что ему он не нужен, но не говорит этого вслух.