Ее лучшая версия

Flashback Сакура не могла сидеть на месте уже несколько недель. В ее ставшей рутиной жизни произошел новый, крутой виток. На одной из миссий несколько месяцев назад Наруто пересекся с Саске. И в нем уже не было былых мстительных замашек, присущих ему в юности. Возраст никого не щадит, заставляя меняться, отпускать детские обиды и несбыточные мечты в пользу такого неизвестно, но крайне ценного настоящего. Узумаки рассказал ей об этом сразу, как вернулся. Без стука он зашел в ее кабинет глав-врача госпиталя Конохи и на всех радостях поделился новостью. Дело было за малым. Какаши весьма быстро уговорил старейшин, а после и всю оставшуюся пятерку Великих стран убрать его имя из книги Бинго. Ведь по сути ничего плохого Учиха не сделал. Или не успел. Напротив, косвенно или намеренно, но он помог им ликвидировать несколько давно угрожающих судьбе мира шиноби лиц. Убийство Орочимару и нескольких особо важных членов Акацуки. Освобождение пленных шиноби, подвергающихся экспериментам и пыткам. И все это вкупе с банальной помощью местным жителям от простых разбойников до закоренелых бандитов по пути его странствий. Из рьяного мстителя он превратился в исследователя. Человека, пытающегося понять мир, а не уничтожить. Эта трансформация далась ему с трудом. И на нее потребовалось крайне много времени. Как раз сегодня Учиха оказался полностью оправдан. Единогласно всей пятеркой Великих стран. Неужели, он вернется домой? Харуно словно парила в воздухе, настолько окрыленной ее сделала такая долгожданная и казавшаяся ранее совершенно несбыточной мысль. И вот, до заветного кабинета Шестого осталось всего несколько шагов. Стук в дверь, еще три шага до его стола. Улыбка медленно, но верно съезжала с лица, когда она увидела нахмурившегося сенсея и не менее нахмурившегося Наруто, смотрящих в один маленький свиток. Затем оба, как по инструкции, сделали вид, будто ничего не было. Натянули на свои лица широкие улыбки и повернулись к девушке, замершей в ожидании. Какаши  незаметно толкнул Узумаки локтем, после чего джинчурики неловко и совершенно неправдопободно сказал: - Тэме вернется совсем скоро, как закончит свое путешествие. - Промямлил он, то и дело косясь на Какаши в поисках поддержки. Но тот замер с натянутой фальшивой улыбкой, словно статуя. - Что он написал? - Проигнорировав лживо-ободряющее высказывание друга, спросила девушка. - Сакура, он... - Начал Какаши, но снова был прерван тем же вопросом. - Он сказал, что не уверен, хочет ли вернуться в Коноху. И сообщит, если соберется домой.

***

Девушка не помнила, как оказалась дома. Не помнила, как ее окликнула Ино по пути. Как ей кричал Наруто, когда она, как ошпаренная, выскочила из кабинета Шестого. Хотя «ошпаренная» - мягко сказано. Ее вечно юные влюбленные амбиции просто разбомбили десятком бомб хвостатых, а после испепелили несколькими огненными шарами, чтобы не оставить даже намека, маленького расточка оптимизма. Но все изменилось под покровом ночи. Проходясь по парку с каменными скамьями, где некогда она уже упустила возможность остановить Саске, ее сердце наполнилось легким ненавязчивым проблеском надежды. В конце концов, была бы она собой, если бы не попыталась в очередной раз вернуть его домой?

***

Искать Саске было трудно в команде из четырех человек. Было трудно искать нескольким отрядам Анбу. На что рассчитывала резко наполненная ночным энтузиазмом Сакура, непонятно. Она сбежала из деревни под покровом ночи, надеясь, что за выходные ей удастся раздобыть хоть какую-то информацию. А после она либо найдет Саске, либо отправит послание в деревню, что ее не будет еще какое-то время. Эгоистично? Возможно. Но ее ноющее сердце и давящее чувство недосказанности не позволит ей сидеть и ждать развязки сцены между ними, которая может и вовсе никогда не случиться. Существует ли риск для одинокой девушки, которая спрашивает якобы ненароком жителей окрестных деревень в стране Огня о экс-нукенине, совсем недавно вынесенным из книги Бинго? Разумеется, да. И стоило ли говорить, как недальновидно поступила наша героиня, прибыв в одну из приграничных деревень, где, по слухам, скрывались бандиты и охотники за головами?

***

Сакура не помнила, как уснула. И ноющие запястья, крепко связанные над головой, и тело, висящее в одном положении долго, ноющее и затекшее, говорили об одном, - она не засыпала. Последнее, что она помнила - это как зашла в переулок по указке местного жителя, владельца закусочной лавки. Мол, там она встретится с человеком, слышавшем о похожем парнишке. В переулке она не увидела никого. Но почувствовала. Тупой и сильный удар по голове. Место, в котором она находилась, было похоже на техническое помещение какого-то здания. Везде были трубы. Пахло сыростью и пылью. Где-то в углу капала вода. Сначала тихо, а потом громко из-за постоянного непрекращающегося давления на ее итак раскалывающуюся голову. Было темно. Глаза не хотели фокусироваться на чем-то одном. Но резкий удар ладонью по щеке все же заставил ее прийти в чувства. - Вы явно перестарались. Вдруг ей всю память отшибло, придурки? - Напротив сидел мужчина лет сорока, недовольный нерасторопностью своей пленницы. Ее глаза никак не хотели смотреть прямо, то и дело скитаясь по углам век. - Что вы... Что вам нужно... - Пролепетала Харуно, слыша свой голос будто бы под толщей воды. Мужчина напротив брезгливо схватил ее за подбородок и открыл рот, вкладывая туда тонизирующий шарик из трав, который тут же неприятно сковал своей горькой вязью. Сакура бы поморщилась, но вкупе с остальными ощущениями, неприятный отвар был куда меньшей из ее проблем. Сознание медленно прояснялось. Как и зрение, позволившее ей разглядеть незнакомого человека напротив. - Очнулась? Что ж, говори, где Учиха? - Грозно спросил он, подвинувшись к своей жертве. - Я... я не знаю. - Сказала она чистую правду и поморщилась от боли в руках, кровь из которых давно отлила и свела их электрическим покалыванием. Раздался звук еще одной пощечины. Они явно не хотят слышать отрицательных ответов. - Повторяю. Где Учиха? Сакура сократила и расслабила мышцы лица, чтобы сразу почувствовать возможный перелом или рассечение, но ничего не заметила. - Я и сама ищу его. Я не знаю, где он. - Уже уверенно сказала она, прикрывая глаза. - Сучка ищет его. - Рассмеялся он, отчего его смех поддержала пара-тройка стоящих за спиной преступников шайки. - Кем же он тебе приходится, деточка? Вот она и вышла на ту самую ступень, когда сказать опрометчивую правду будет приравнено к собственной гибели. В лучшем в случае. В худшем - к долгим изнуряющим пыткам. - Никто. - Сказала она и напряглась всем телом, насколько возможно, в ожидании нового удара. И он последовал. Но уже не рукой. А ножом, прямо по шее, так, чтобы не глубоко ранить, но весьма ощутимо задеть, заставить бояться смерти, возможной в любую минуту. Обессиленная Харуно на автомате выпустила немного чакры из Бьякуго, в мгновение заживив порез, который само подсознание посчитало опасным. Но глаза ее истязателя только засверкали в кровожадном восторге. - Сучка у нас, оказывается, целитель. - В подтверждении своих слов он полоснул еще раз, уже глубже по длине руки, облаченной в темно-синюю водолазку, вспарывая ткань вместе с бледной кожей. Порез снова затянулся, расходуя лишь крохи чакры, заключенные в ее метку на лбу. - Какая новость. Сколько бы я с тобой не игрался, ты всегда будешь восстанавливаться. - Вот и она. Та фраза, которая станет отправной точкой в безумии Сакуры Харуно. Ее мучитель повернулся в сторону прихвостней и сказал: - Отправь послание. Скажи, что его подружка у нас. Явится, возьмем его. Не явится, убьем девку, и дело с концом.

***

День за днем в ее жизни проходил одинаково. Утром - ее окатывали ледяной водой, чтобы привести в чувства. Затем все по заезженному сценарию. Удары, порезы, переломы. Каждый новый происходил после того, как затянется предыдущий. Их это явно развлекало. Она как волшебная кукла, подарок безумным садистам на рождество. И они смеялись, для них это было весело. А ее убивало изнутри. Один и тот же вопрос «Где Учиха?», на который она всегда неизменно отвечала «Не знаю». Она не молила о пощаде, старалась не кричать, не плакать, не угрожать. Не издавать совершенно никаких звуков, которыми могла бы распалить гнев своих мучителей на нее или Саске. Каждый день, засыпая от бессилия, она думала только о том, как увидит его. Как он спасет ее, перережет глотки каждого пытающего ее своей катаной. Бережно снимет с нее оковы, поднимет на руки и унесет в родную деревню, где больше никогда не отпустит. Но день за днем этого не происходило. Она не знала, какие у Саске счеты с этими бандитами, но это было и неважно. Важно то, что, судя по их словам, ему направили послание о ней. И он до сих пор не явился. Возможно, в Коноху он не является по той же причине. Она просто ему не нужна. К десятому дню непрерывных истязаний, она потеряла всякую надежду, позволив на каждый удар ответить отчаянным криком. От слов оскорблений в свой адрес разразиться крокодильими солеными слезами. А после кричать в отчаянии, что она ничего не знает и умолять ее отпустить. К вечеру она и вовсе начала разговаривать сама с собой, тихо бормотать что-то себе под нос, совершенно несвязное и непонятное. Возможно, это голодный бред. А может, и помутнение рассудка. И, как только рука занеслась для нового удара по телу плененной девушки, истязатель остановился. Даже склонил голову набок, рассматривая ее приступ бреда. - Слышь, мне кажется она того, чокнутая. И была ей изначально. Какая-то дурная фанатка. Явно об Итачи она ничерта не знает. «Итачи?», -  подумала она, после чего провалилась в забытие.

***

Она проснулась от непривычно горячих капель, хаотично упавших на ее лицо. Густая жидкость, будто масло, неохотно стекала вниз по ее бледной коже. Чем больше прояснялось сознание, тем больше она слышала звуков вокруг. Удары, крики, лязг металла. Перед глазами была почти совершенная темнота, если не считать одну оставшуюся гореть в углу большой комнаты свечу. Сакура моргала все чаще и чаще в попытке разглядеть происходящее перед ней. Фигура в черном плаще, что четким ударом перерубила напополам тело ее мучителя, стояла к ней спиной. Видимо, именно от этого удара капли крови так неосторожно брызнули на ее лицо, вырывая из омута бессильного сна. Ее сознание, подпитанное импульсом надежды, уже нарисовало знакомый ежик из темных волос, что возвышался над высоким воротом черного плаща, но его не было. Лишь темные, приглаженные вниз волосы. Совершенно непривычные. Совершенно незнакомые. - Пожалуйста, помогите мне... - Прохрипела слабым от целого дня рыданий голосом Сакура. Ее «спаситель» наконец обернулся. И в два шага подошел к девушке, спасти которую пришел из чистого любопытства. Та, что была названа его «подружкой», была девушкой куда младше его самого. Исхудалый вид, впалые щеки, чрезмерно бледная кожа. Почерневшие от долгого пребывания в кандалах запястья. Розовые волосы, непривычно яркие для его картины монохромного темного мира. И печать Бьякуго, о которой он так много слышал, но не видел ни у кого, кроме Цунаде Сенджу. - Интересно... - Шепотом проговорил он, активируя шаринган. Итачи взял ее за подбородок аккуратными длинными пальцами, совсем легко, словно боялся разбить хрупкую от недоедания и пыток девушку. Она тут же открыла глаза и, увидев багрового цвета яблоки, хотела отвернуться, но было поздно. Он уже проник в ее голову. - Ты искала Саске. - Сказал он, после чего девушка тут же провалилась в сон.