Ее лучшая версия

Последняя барьерная печать была замаскирована под древесную кору одного из многочисленных деревьев в двух километрах от убежища. Сбивать Анбу со следа становилось все сложнее. Даже тот факт, что два местных жителя неожиданно вспомнили, что видели похожую девушку несколько недель назад по направлению в Суну, не смогли окончательно направить шиноби по ложному следу. В деревню Песка отправилась только часть отряда, оставшиеся же обустроились в гостевом доме на самой границе страны Огня, осложняя им жизнь. Печать Бьякуго на лбу куноичи наполнилась ярким фиолетовым цветом. Ее ошеломительной мощи чакра чувствовалась даже на расстоянии нескольких сотен метров от убежища, полном различных барьеров. Их обнаружат со дня на день. И все складывалось как нельзя удачно. Не вернуть Сакуру домой, а позволить Анбу найти ее, удивить этим сюрпризом Хокаге, джинчурики и половину оптимистично настроенной Конохи. Но день ото дня он исправно ходил по окрестностям и проверял барьеры. Ослабевшие печати снимал и накладывал новые. А иногда, в периоды большего энтузиазма, выходил дальше и накладывал еще один слой защиты. Лишь бы они не смогли добраться до его Сакуры. Его Сакура. Сломанная игрушка попала в руки сломанного кукловода, что могло быть лучше? Ведь куноичи всю свою жизнь только и делала, что желала наконец оказаться в руках Саске. Идти за ним, куда скажет. Делать то, что попросит, лишь бы быть рядом. И ее тяжелые тренировки были отнюдь не для того, чтобы наконец стать самостоятельной, убедить саму себя в собственной силе. А для того, чтобы стать для него полезной. Ведь если он и ценил что-то в своем мрачном однозначном мире, так это силу, способности. И девушке из посредственного клана пришлось пойти ва-банк, рискнуть всем, заручиться поддержкой самой сильной женщины в мире, чтобы проявить самую настоящую глупую слабость - просто отдать всю себя в руки человека, который ее об этом не просил. И много кто бы поступил также на его месте. Но не он. Итачи всю жизнь играл роль. В Конохе был двойным агентом - любимым сыном, гением клана с одной стороны. И преданным Анбу, защитником интересов «Короля» с другой. И кем же он стал на перепутье? Манипулятором, способным диктовать условия обеим сторонам. Палачом, перерубившим восстание своей катаной. И преступником, выраставшим Саске в ненависти, а его поколение детей Конохи в страхе перед их глазами и именем клана. Что он хорошо умел делать, так это управлять. Тянуть за ниточки, взращивать одни идеи и уничтожать другие. Его закостенелый разум и не надеялся больше снова столкнуться с этим - с ощущением жизни в своих руках. И Сакура оказалась для него тем самым подарком, в котором так много сломанного и неправильного, что он мог вволю насытиться, вырастить что-то совершенное. Даже не представляя, каким зависимым от нее он в итоге станет. После того разговора в зале Сакуру мучили кошмары. Она видела во сне его глаза, слышала его шаги. Видела блеск катаны в его руках и кровожадную улыбку. Стертые воспоминания преследовали ее блеклыми призраками в моменты, когда ее рациональная сторона затихает, во снах. И он приходил на каждый ее всхлип, на каждый стон от боли в кромешной темноте. И однажды она позвала его. Имя сорвалось с ее губ еле слышным шепотом, но для него это было аналогично удару в гонг, настолько пробирала дрожь от осознания, что куноичи нуждается в нем так отчаянно, так безмерно, что никакой кошмар не в силах заставить ее забыться. Тогда они провели свою первую ночь в одной постели, в ее постели. Потому что она попросила его остаться. Ее футболка была насквозь мокрая от холодного пота, покрывавшего ее всю от лба до стоп. Итачи нашептывал ей что-то успокаивающее, медленно стягивая с нее мокрую ткань, оставив почти обнаженной. Она его не боялась. Напротив, схватила за руку сразу, как только он немного отстранился, чтобы взять другую, сухую футболку. Она была так податлива, когда он снова приподнял ее и одел. А после, когда наконец лег в постель,она  тут же оплела его руками и ногами, утыкаясь холодным носом в сгиб шеи. Нукенин чувствовал этот горячий проблеск света в его полой темной душе. Ему нравилось быть внутри ее головы, нравилось быть ее наваждением, ее страхом и спасением в одном флаконе. Ему нравилось быть внутри ее мыслей, ее чувств и желаний. Его персональный змей искуситель, которого он так упорно игнорировал в течение всей жизни, так невинно прикинулся розововолосой бедовой куноичи, что он сомневался в том, стоит ли и дальше поддерживать хваленую выдержку. Но он не мог себе позволить взять ее. Их работа не закончена. Пока не закончена.

***

- Что это? Итачи вернулся в этот раз поздно, уже стемнело. Сакура заняла его кресло с очередной книгой. Оно было таким большим, что девушка смогла без труда свернуться калачиком. И каково было ее удивление, когда нукенин передал ей большой крафтовый пакет. - Открой, и увидишь. - Учиха сел на соседнее кресло напротив и пристально следил за ее реакцией. Куноичи открыла пакет и увидела там форму. Два комплекта. Первый - стандартная форма шиноби Конохи, темно-синяя водолазка и брюки, ничем не отличающаяся от той, что Итачи сжег своим Аматерасу в первый день их встречи. И вторая - красное платье, так сильно напоминающее ее ципао, что девушка тут же огладила приятную мягкую ткань. Белая окантовка, высокий разрез от бедра. Единственное, на нем не было символа клана Харуно. Но Сакура была уверена в том, что его сделали на заказ. Для нее. - Предлагаю спарринг. Нужно проверить твои навыки боя. - Итачи вкушал каждый оттенок ее эмоции, каждую толику детской радости, в которую куноичи с головой погрузилась, видя такие родные краски. - Я никогда не носила боевые платья. - Смущенно сказала она, не отнимая руки от красной ткани. - Почему? - Не думаю, что мне идет. И это не практично. - Примерь его, Сакура. Девушка посмотрела в его глаза, черный оникс так уверенно смотрел в ее, что она тут же приняла его просьбу за собственное решение. Кивнула и побежала в свою комнату, единственное место, где было зеркало в полный рост. Платье было длинным, практически в пол. Высокий разрез сразу же заставил Сакуру стыдливо зардеться. В форме она искала две вещи - удобство и практичность. Это платье не соответствовало ни одному из ее скромных критериев. Хотя, нужно отдать должное, к платью прилагались тонкие короткие шорты. Высокий разрез делал каждый возможный спарринг заметно... откровенным. А шорты лишили бы врага возможности созерцать все самое сокровенное. Куноичи отвернулась от зеркала и приступила к примерке. Сначала надела шорты, которые оказались короче ее белья. А после платье. Обтягивающий фасон доставил не мало дискомфорта при натягивании на себя, но тем не менее она справилась. И обнаружила, что оно идеально на ней сидело. Не давило и не было свободным. Тянущаяся ткань обтягивала и не лишала свободы движений. А разрез... безумно красиво подчеркивал стройную ножку. Итачи коротко постучал и сразу же вошел, не дожидаясь устного разрешения. Он прекрасно знал, что девушка уже одета. И как чувствовал - обнаружил ее спиной к зеркалу. Харуно неуверенно повернулась к нему, переминаясь с ноги на ногу, боясь увидеть в его реакции насмешку, презрение или... равнодушие. Но вместо этого черные глаза смотрели на нее с интересом. Он медленно скользил взглядом от шеи до щиколотки и остановился на обнаженном бедре. - Ты бесподобна, Сакура. От этих слов куноичи жадно втянула ртом воздух, чуть ли не подавившись живительным кислородом. Она нервно огладила идеальную прямую ткань и боковым зрением наконец обратила внимание на зеркало, где видела себя только ярким бесформенным пятном. Итачи подошел к ней. Положил обе руки на талию и развернул лицом к зеркалу, оставаясь за ее спиной. Сакура прикрыла глаза, сохраняя интригу. - Посмотри на себя. - Шепот обжег ее ухо, а прядь смоляных волос упала на обнаженное плечо. Куноичи чувствовала руки нукенина на своей талии, мягкие и теплые, они гладили ее поверх ткани нового платья. И она наконец распахнула глаза, когда правая рука начала подниматься выше, по выступающим ребрам. В отражении на нее смотрела безумно красивая девушка. Розовые волосы уже давно миновали длину по плечи, спокойно укладываясь за спину. Ромб Бьякуго привычно контрастировал на фоне розовых волос с бледной кожей лба. В полумраке убежища зрачки казались невероятно большими, закрывая собой изумрудную радужку. А ее тело, обтянутое алой тканью, приобрело ранее незамеченные формы. Приталенный крой делал талию уже, а бедра шире, соблазнительно очерчивая изгибы. Разрез на левом бедре был таким высоким, что она невольно прикусила губу, просто представляя, как бы ее осудили в деревне Листа за такой провокационный наряд. Особенно, если бы она выбрала боевое платье для выполнения миссии. Но куноичи не могла отрицать, что ее собственное тело, облаченное в красную ткань, ей нравилось. Предательские мурашки пробежали скользким холодом по позвоночнику. И она не была уверена, что в этом была виновата все еще прохладная молния, шедшая по спинке ее одеяния. Скорее - два черных оникса, что не сводили глаз с ее отражения. - Ты так смотришь на меня... - Смущенно сказала Сакура, переводя взгляд в угол потолка. - Как? - Прядь розовых волос была убрана за ухо легким аккуратным движением. - Будто я тебе нравлюсь. Харуно услышала легкий смешок над своим ухом. И почувствовала прикосновение его руки в самом разрезе платья. - Мне нравится в тебе все, Сакура. И это сводит меня с ума. Его голос впервые утратил свое спокойствие, выдав все отчаяние, желание и проклятое терпение, которым он был преисполнен. Одна рука сильнее обхватила девичью талию в то время, как вторая от разреза двигалась выше, минуя талию, ребра и наконец достигла скулы, поворачивая девушку снова к зеркалу. Алый шаринган удачно вторил цвету ее платья. Сломанная и сломленный. Желание закручивалось внизу живота, которого так обжигающе касались мужские пальцы. Воздуха критически не хватало. Она открыла рот шире в попытке наконец надышаться и почувствовала прикосновение к нижней губе. Чувствительную кожу губ сковала щекотка от неожиданного прикосновения руки, и девушка не сдержала порыв облизнуться, кончиком языка касаясь его пальца, совсем немного, совершенно случайно. Но этой случайности было достаточно для них обоих. Сакура откинула голову на его грудь, не в силах больше смотреть на себя и задыхаться в агонии страстного желания, чуждого и незнакомого. Промежность пульсировала, взывая к тому, чтобы к ней наконец прикоснулись, сбросили это наваждение, доставив желаемое удовольствие. Она свела ноги, чтобы уйти от навязчивых мыслей, закрыться, но получила предательский разряд удовольствия по всему телу, выгнулась дугой, ягодицами вжимаясь в торс и уже твердый член нукенина. Итачи рвано выдохнул ей на ухо и, положив руку на стройный живот, прижал к себе еще сильнее, чтобы куноичи почувствовала, что она с ним делает одним своим видом, своим томным выдохом и взглядом. - Я больше не могу... - Шепотом сказала девушка, сводя ноги еще сильнее, и дернулась, когда новая вспышка удовольствия промчалась от низа живота по всему телу. Соски вызывающе торчали сквозь тонкую ткань платья, так и прося Итачи прикоснуться к ним, но он не мог. Сжимал зубы до скрипа и не мог. Скользил руками по напряженной талии, удерживая извивающуюся в желании девушку на месте, и не мог позволить себе перейти черту. Ему нравилось это чувство недозволенности, ограничения. Ему мазохистски нравилось терпеть собственную агонию и злость на себя же за возведенные рамки. Ведь только так он чувствовал себя снова живым. - Доставь себе удовольствие, Сакура. Молния платья, застегнутая от силы десять минут назад, предательски поползла вниз. От громкого звука съезжающей собачки, девушка распахнула глаза и встретилась с алым шаринганом, который тут же захватил ее в свои сети контроля. Ее желание разгорелось пожаром. Часто вздымающаяся от коротких вздохов грудь стала еще чувствительнее. Сакура застонала, когда ткань платья от вдоха прокатилась по напряженным соскам. И не смогла удержаться от долгожданной ласки. Миниатюрная ручка с тонкими пальцами поднялась выше, захватывая в плен правое полушарие груди сквозь красную ткань, покручивая горошину соска пальцами. Куноичи снова выгнулась, заставив Итачи шикнуть от давления ее ягодиц на колом стоящий член. Он смотрел на открытый от череды стонов рот и сглотнул вязкую от возбуждения слюну. Пальцы сводило в желании наконец прикоснуться к ней. А член подрагивал, никогда не испытывая такую ломку по женскому телу. Он никогда себя ни в чем не ограничивал, но сейчас испытывал истинное удовольствие в истязании своей сдержанности. Когда собачка замка на платье достигла поясницы, Итачи медленно принялся стягивать его с плеч, затем с рук, затем медленно с талии. И, присев на корточки, бросил платье к ее стопам, оставив девушку только в коротких черных шортиках. Ее ноги покрылись мурашками от доносящихся до них прохладных выдохов нукенина. Кожу жгло от ощущения, что вот-вот он прикоснется к ней, но этого не происходило. Только хвосты долгих выдохов оглаживали бледные стройные ноги. Нукенин выпрямился, жадно скользя багровым шаринганом по отражению нагой девушки. Аккуратная грудь второго размера с розовыми торчащими маленькими сосками, часто вздымающаяся в ритмичных вдохах, выраженные ключицы, стройный напряженный в возбуждении живот. Пышные бедра, сведенные в коленях ноги. Сакура смотрела на свое отражение, словно не на себя. На другую красивую девушку, которая по каким-то непонятным причинам чертовски ее возбуждала. И пара багровых глаз, плотоядно исследующих каждый уголок ее тела, тоже. Куноичи прикусила губу и положила уже обе руки на грудь, сжимая и оттягивая соски. По телу пробежала дрожь от внезапного холода. Помимо платья девушка лишилась еще двух согревающих вещей - рук Итачи, стоящего за спиной. Даже его тело служило опорой только ее плечам, лишая ягодиц и толики возможности коснуться его паха. Это заметно огорчило девушку. Но его взгляд. Его взгляд был куда более ценным. И он принадлежал ей полностью. - Ты себе нравишься, Сакура? - Заискивающий шепот опалил ушную раковину. И она застонала прежде, чем успела понять суть сказанного. - Да... - Докажи. Не успела она снова ущипнуть себя за сосок, как правую руку потянули ниже. И она послушно спустила ее прямо на тонкие черные шортики, в которых уже так явно очерчен набухший клитор. Она надавила на него двумя пальцами, вызывая очередной долгий и томный стон. Сакура распаляла себя медленными круговыми движениями, фокусируясь на собственных ощущениях. Но было мало. Чертовски мало. - Итачи... - Простонала она, вдыхая мускусно-мятный запах его тела, растворяясь в нем. Девушка почувствовала прикосновение к своей талии и сразу же подалась к его руке, желая ее больше, сильнее, крепче. Она открыла глаза и увидела его взгляд, жадный, не упускающий ни одного ее вдоха, стона, ни одного дерганья в сторону своей же руки, так тягуче ласкающей себя через тонкую ткань шортов. - Ками, Итачи... Поцелуй меня, пожалуйста... Ее губы, блестящие от постоянных облизываний острого красного языка манили его. Рот был всегда приоткрыт для очередного несдержанного стона, на которые она, к счастью, совсем не скупилась, уничтожая в Итачи дворец терпения по кирпичикам. Он был так близок к тому, чтобы сорваться, что предпочел и вовсе не трогать ее, не давать своим рукам ложную надежду на то, что все-таки даст им вволю насладиться желанным телом. Но он проиграл. Уже проиграл в игре, в которой был зачинщиком и создателем, диктующим правила. Аккруатно взяв ее за шею он наконец приблизился к ней. И поцеловал. Девушка тут же застонала от удовольствия, чувствуя прикосновение таких желанных губ к ее. Он сминал и втягивал в медленном поцелуе ее уста. И, когда она снова открыла рот для нового стона, проник внутрь своим языком. Сакура ускорила движения рукой, принимая язык в себя, посасывая его губами, лаская его кончиком своего языка, отчего Итачи низко простонал, вибрируя по ее губам своим голосом. Она была такой податливой, так жадно принимала каждую его ласку, что он снова несдержанно толкнулся в ее ягодицы бедрами. Его рука двигалась с талии в сторону груди, изнывающей в отсутствии ласки. И он наконец накрыл полушарие, полностью скрывая грудь в большой мужской ладони. Сакура застонала и прикусила его губу от обилия новых ощущений, до крови травмируя нежную кожу. В отместку нукенин с силой оттянул ее сосок, вызывая крик, смешанный с сладким стоном. - Прикоснись ко мне. Я хочу почувствовать... тебя... в своем теле. Сакура посмотрела на него затуманенным от возбуждения взглядом. Она так отчаянно нуждалась в этом, что Итачи сдался. Не отрываясь от ее глаз, он спустил руку ниже, поддевая указательным пальцем ткань шортов. И коснулся набухшего влажного от смазки клитора пальцами. Девушка запрокинула голову назад, подаваясь к его руке. И он сразу же начал двигаться быстро, резко, сильно надавливая, сводя ее с ума. Он знал женское тело так, как никто другой. Как она себя не знала, хоть и несколько ночей в неделю мастурбировала, прикусывая зубами кулак в попытке сдержаться. Ее опыт не мог сравниться с его. Нукенин знал каждое ее желание, даже самое тайное, скрытое от ее же разума стыдливым правильным подсознанием. И, исполняя ее несказанную просьбу, он ввел два пальца в горячее сочащееся смазкой лоно. - Смотри на себя, милая. Я хочу, чтобы ты кончила, смотря на себя. От его слов даже мочки ушей сковало стыдливым обжигающим румянцем. Но она послушалась, переводя все внимание на зеркало. Она видела, как его и ее рука ласкали налившуюся грудь с уже бордовыми истерзанными чувствительными сосками. Видела, как его ладонь с четкими от напряжение венами быстро движется в ее шортах, входя и выходя из нее с запредельной скоростью. Видела свои подрагивающие ноги, сведенные в коленях, но никак не мешающие нукенину быстро двигаться в ней. Она видела раскрытый рот, обрамленный ягодными пухлыми от поцелуев губами. И глаза Итачи, в которых возбуждение плещется через край. Она снова почувствовала, как призывно дернулся его член. И Сакура принялась двигаться в такт его движениям, насаживаясь на его пальцы глубже и касаясь его паха, скрытого черными брюками. Учиха остановился, выкручивая и оттягивая ее сосок, вынуждая девушку саму продолжить движения в погоне за пиковым удовольствием. И она продолжила насаживаться на него, постанывать. И даже одарила его долгим взглядом в отражении, словно бросая вызов. Итачи не удержался от победной улыбки. Еще один комплекс можно вычеркивать из их терапии. Нукенин снова возобновил движение, вбиваясь в женское тело, большим пальцем задевая клитор. Стоны Сакуры стали криками, несдержанными, рваными. Она подавалась к его руке небрежно, не имея уже возможности стоять на дрожащих ногах, которые вот-вот сведет в подходящем оргазме. Она отпустила свою грудь, впиваясь в его быстро движущуюся руку ногтями. А вторую запустила в его волосы, накручивая на кулак длинный низкий хвост. Итачи зашипел от сладкой боли и впился в ее шею поцелуем, не отрывая взгляда от ее совершенного тела, покрытого горячей испариной. Харуно послушно смотрела на себя, на свою трясущуюся от остервенелых движений грудь, на губы, выстанывающие его имя, на мужскую руку в своих шортах. И, когда до долгожданного пика осталось несколько фрикций, запрокинула голову назад и закатила глаза в сковавшем ее удовольствии. Ее тело выгнулось еще сильнее, ноги затряслись и свелись до боли в коленях. Она широко открыла рот и уже хотела было громко застонать, как Итачи тут же проник в рот языком, проглатывая ее оргазм вместе со стоном. Его пальцы сковали стенки влагалища, подрагивающие от накрывшего куноичи оргазма, но он не переставал двигаться, медленнее, глубже, продливая ее удовольствие. И только, когда она уже захныкала от невозможности больше терпеть разрывающей на части истомы, он наконец остановился и вышел из ее лона. Смазка насквозь пропитала ее черные шортики. Липкую жидкость Итачи растирал между пальцами прежде, чем поднести к лицу Сакуры и засунуть в ее податливый рот, который тут же начал со стонами посасывать их, слизывая собственный сок удовольствия. - Умница. Итачи с трудом заставил себя покинуть рот куноичи, заменяя пальцы своими губами, медленно целуя обмякшую в его руках девушку. - А как же спарринг? - Сонно спросила она, едва ли разлепляя изумрудные, полные удовлетворения, глаза. - Ты победила.