Долг жизни: сквозь века

… В которой герои совершают конную прогулку, мимоходом делают удивительное открытие, а Эрида начинает что-то подозревать. Может, в чем-то была права моя коллега Сара, когда настаивала на том, чтобы я вылезла из своего дупла. Из дупла я, может, конечно пока и не вылезла, зато теперь в этом дупле нас было двое — я и Раймунд, который тоже оказался не большим фанатом публичных мероприятий и командной работы, предпочитая заниматься делами в тишине и уединении. Возможно, каюсь, мое первое скептическое впечатление об этом человеке было ошибочным — Раймунд оказался порядочным малым, что не могло не радовать. Работа с ним давалась легко и весело, и даже наши поиски замка, безрезультатные, пока что, были мне в удовольствие. Заваривая себе утренний чай, крепче которого мог быть разве что черный арабский кофе, я смотрела на занимающуюся зарю и просыпающийся Иерусалим. Мысли о том, о сем, о насущном и о вечном плавно сменяли друг друга в голове. Я размышляла над тем, как строить свою жизнь дальше. Работа работой, но желание, чтобы не только в твоем рабочем дупле, но и еще и в своем собственном, тоже был не ты один, никуда не делось. Однако это желание сталкивалось с другим, не менее яростным — прожить эту жизнь в гордом одиночестве, в скорби по Балдуину, который в моем времени мертв уже как восемь столетий. Рана в сердце была гораздо свежее, чем зажившая давным-давно шишка на голове. Рождался парадокс. Чтобы сгоряча не нарубить дров (могу, умею, практикую), я решила отдаться в руки фатализма и флегматично плыть по течению, более не удивляясь всем превратностям судьбы. После пешей прогулки туда-обратно в эпоху крестовых походов, меня больше ничего не могло обескуражить. Звонок, раздавшийся так неожиданно, нарушил безмятежную тишину утра и вывел меня из философского состояния. На экране отображался номер Раймунда. — Доброе утро, Эрида. Я прошу прощения за ранний звонок, надеюсь, я вас не побеспокоил. — Доброе утро, родной, что ты. Я уже вовсю бегаю. — усмехнулась я, физически ощущая смущение Раймунда на том конце линии. Когда-нибудь я смогу остановиться и не подкалывать ни в чем неповинных людей по поводу и без оного вообще, но точно не сейчас. Раймунд прокашлялся, а потом неуверенно, словно пробуя свои же слова на вкус, выдал фантастическое: — Кажется, я нашел замок Шастеле. Кружка с чаем чуть не улетела на пол, как и я вместе с ней. — Правда??? — Я пока не могу быть точно уверенным в своих догадках, однако у меня есть весомая теория, которую я бы хотел проверить прежде, чем докладывать об этом руководству института. — Я в деле. На том конце мягко рассмеялись. — Я ведь даже еще не озвучил своего предложения. — Я знаю. Я заранее согласна на любую авантюру. — Очень рад, что ты со мной. Мне будет необходим компаньон. Территория поисков все еще остается неточной, но мне удалось снизить радиус до пары километров. — Когда выдвигаемся? — Я планировал сегодня. Если это день у вас свободен, то… — Конечно свободен! Кто я такая, чтобы не броситься в удивительное приключение по поиску разрушенного древнего замка? Мы пришли к обоюдному согласию встретиться через час в условленном месте. Сидя в машине, я скучающе смотрела как дворники динамично раскидывают набегающие капли дождя по стеклу. От этого мерного стука клонило в сон. Как назло погода испортилась незадолго до моего выхода из дома: поднялся ветер, налетели тучи и полил проливной дождь. Плотнее кутаясь в толстовку и накинутую сверху жилетку с геометрическими загогулинами, я прыгнула в машину и включила печку на максимум. Как коренной житель Иерусалима я терпеть не могла никакие холода. Сквозь пелену дождя я не сразу заметила Раймунда, бодрым, но не торопящимся шагом идущего прямо к машине. Без зонта! Когда он очутился внутри, я, пребывая в шоковом состоянии от его, мягко говоря, необычного вида, выдавила из себя приветствие, а потом не преминула поинтересоваться: — Вы что, шли пешком под таким дождем?! — Да, — совершенно спокойно ответил он, с какой-то блаженной улыбкой вытирая капли, падающие с волос на лицо. — Но… Вы же весь промокли! Одежда, волосы брр… Холодно, должно быть. — Ты не представляешь, какое это великое счастье — ощущать дождь, ветер, солнце на своём лице. Одежда, что одежда — ее можно легко высушить. Столько лет уже живу в этом мире, а все никак не могу перестать восхищаться его дарами. Я выгнула бровь. — Говорите прям как мой дедуля. Раймунд усмехнулся. — Ваш дедуля понимает эту жизнь. Я с улыбкой покачала головой и включила этому философу подогрев сидения, чтобы он не простудился. Мы вырулили на шоссе. Мы ехали около двух часов почти на самый север и взяли чуть восточнее к Дамаску, чтобы попасть в небольшое поселение в пустынных холмах которого и редком пролеске вокруг были спрятаны, по убеждениям Раймунда, руины замка Шастеле. Пока мы ехали, дождь успел прекратиться, но остался сильный ветер, который раскачивал облака на небе и солнце то озорно выглядывало на краткий миг, то пряталось вновь. Машину пришлось оставить в поселении, потому что по заверениям Раймунда дорог дальше не было. Мы припарковались у какого-то магазинчика и Раймунд вышел из машины, вернее будет сказать, выполз, совершенно зеленый и еще долго стоял, облокотившись о капот и тяжело дыша. — Укачало? — с сочувствием поинтересовалась я. — Немного, — коротко ответил он. — Не в восторге от современных технологий. От машин, я имею ввиду. Мы простояли еще какое-то время, я даже слегка погладила беднягу по спине, выражая понимание его тяжелым страданиям. Не знаю, как можно не любить машины. Я без своего железного коня никуда. Оказалось, последнюю фразу я произнесла вслух, отчего Раймунд неожиданно воспрянул духом. — Точно, кони! Вот, что нам необходимо. — Зачем? — Эрида, нам предстоит путь в несколько километров через размытое дождем поле, а затем на холм. И это будет большая удача, если мы найдем нужное место с первого раза, а не заплутаем в трех соснах. Там на въезде в деревню была вывеска. Я скептично приняла эту идею, но все-таки последовала за воодушевленным Раймундом, который в несколько шагов оказался рядом с этой вывеской и уже завернул в направлении, которое она указывала, пока я лишь добежала до него. Действительно, это была ферма, где содержались животные, в том числе и лошади. И когда я до нее доковыляла, Раймунд уже вовсю беседовал с хозяином, уверенными действиями, за которыми явно чувствовался опыт, проверяя сбрую и седло. Они ударили по рукам и Раймунд обернулся ко мне, улыбаясь. — Этот радушный господин согласился дать в долг нам своего доброго коня за умеренную плату. Я уже обо всем договорился. Мужчина в возрасте подвел ко мне грязновато серую клячу, которая всем своим видом не внушала мне доверия и буравила своим кровожадным взглядом, флегматично пережевывая остатки овса в своей кровожадной пасти. Я попятилась. — Эрида, не стеснит ли вас поездка в моей компании? Хозяин говорит, что конь только один. — Я бы предпочла идти пешком… Я боюсь лошадей… — Не бойтесь! Он совершенно безобидный, он вас не укусит. Подбадривающие слова Раймунда не возымели особого эффекта, однако деваться было некуда: увязнуть в грязном поле колесами или ногами определенно не хотелось. Я кивнула с готовностью приговоренного к смертной казни. Мне помогли усесться на клячу, которая не спускала с меня убийственного взгляда, затем Раймунд сел позади меня, взял поводья и мы двинулись в путь. И, черт возьми, знакомое чувство щекотало мне затылок, спускалось теплом и покалыванием к кончикам пальцев, заставляя сердце биться в невозможно быстром темпе. Что-то с Раймундом было не так — вся моя интуиция кричала об этом. Его странная манера речи, повадки, умения, которыми люди уже не владеют в нашем столетии. Даже то, как он управлял конем, ловко продев поводья меж пальцев и маневрируя лишь ногами. Я знала лишь одного человека, который был первоклассным наездником. Он мертв. Он мертв. Он мертв. Кричал голос в голове. Что-то с Раймундом было не так. Даже его чертово имя. Небезызвестный граф Триполи, которого я знала лично и с которым этот «Раймунд» не имел ничего общего. Но что, если… Он тоже был таким, как я — путешественником во времени? Мог ли он знать обо мне? — Откуда вы так хорошо знаете, как обращаться с лошадьми? — Я не то, чтобы большой знаток… Просто… У моего отца была ферма, там были лошади, он научил меня некоторым знаниям… Звучало неубедительно, и теперь эту фальшь я прекрасно слышала. Но все мои дальнейшие расспросы моментально улетели из головы, как только Раймунд свистнул лошади и мы сорвались на галоп. В лицо ударил свежий ветер, а от страха я прижалась спиной к груди Раймунда. Мы во мгновение ока очутились на небольшом холме, после чего лошадь остановилась и Раймунд легко спрыгнул вниз, помогая мне спуститься следом. Чертов ковбой явно догадывался о том, сколь велик мой страх перед этими парнокопытными и решил избавиться от моих расспросов таким жутким способом. — Не делайте так больше! — взвилась я, пытаясь унять дрожащие руки. — Я чуть Богу душу не отдала! — Вам еще рано, — с улыбкой заметил Раймунд. — Не смешно! — огрызнулась я. — Прошу простить мою вольность, госпожа Эрида. — он отвернулся, разглядывая карты, которые достал из нагрудного кармана куртки, но по голосу я слышала, что он улыбается и ничуть не раскаивается в содеянном. Ну что же, посмотрим, как он запоет, когда на обратном пути я устрою ему иерусалимский дрифт. Пока я обрабатывала свой план мести, мой деятельный коллега достал компас и, держа в другой руке карту, вертелся вокруг своей оси, пытаясь понять, куда нам идти дальше. Лицо его было необычайно серьезным: внимательный взгляд пронзительно синих, как высокое чистое небо, глаз, тонкая полоска губ и пшеничные волосы, хлестко бьющиеся о лицо из-за сильного ветра. — Нам туда, — странным, изменившимся голос сказал Раймунд и уверенно зашагал в одному ему известном направлении. Мы прошли так еще какое-то расстояние, постоянно петляя и поворачивая, пока наконец Раймунд не остановился как вкопанный, словно его пронзила молния. Он повел носом как гончая, взявшая след, затем резко присел и начал шарить рукой где-то под маленьким кустиком, затем, обхватив его поудобнее, он выдернул его с корнями с какой-то нечеловеческой силой. И взяв лопату, которую мы прихватили с собой, на всякий случай, принялся копать. И сквозь буро-коричневые комья земли перед нами проступил кусок светлого облицованного камня с едва различимой печатью средневековой гильдии каменщиков. — Неужели… Мы нашли Шастеле… — едва сдерживая внутренний трепет, прошептала я. — Не может быть… Мы были первые спустя столько столетий. Первые… Чувство, будто временная грань стирается и я вновь слышу конский топот, бряцание оружия и кольчуги рыцарей, и голос, нежный голос короля Балдуина, долетающий до меня обрывками вместе с порывами ветра. Погрузившаяся в этот вихрь чувств и эмоций, я едва ли услышала и совсем не обратила внимание на то, как Раймунд пригнувшись к самой земле, нежно прикоснулся к камню и произнес, словно обращался к старому другу: — Ну здравствуй…