Не тех мыслей я хотел

После того, что произошло на репетиции, Миша ушел в жесткое отрицалово. Ну серьезно, с чего вдруг? Не мог же он резко превратиться в телепата. Не мог и все тут. Не было у него никаких сил, кроме способности пить пиво быстрее, чем закусывать. И сначала его даже не так пугали мысли сами по себе. Гораздо хуже был сам факт, что теперь голос Андрюхи всплывал в голове, прямо с его привычной интонацией: где-то хмыкнул, где-то недоговорил, где-то на рифму потянуло.  Сначала Миша и правда подумал про белочку. Не в смысле «пришла и ушла», а всерьез — с медицинским уклоном. Даже решил, что пора завязать: с бухлом, с куревом, может, даже в церковь заглянуть. Мало ли, мама свечи ставит и вроде жива-здорова. А я что, хуже? — подумал он.  Но как только представил себя, стоящего с трясущимися руками возле икон, мысль сама как-то съежилась и отвалилась. Через пару дней он заметил странность. Голос Андрея в голове звучал только тогда, когда они рядом. Стоило разойтись по домам после репетиции — тишина. Абсолютная. Как будто кто-то выключал радио. Миша сперва даже выдохнул с облегчением: значит, кукуха пока на месте. Значит, не белка, а что-то другое. Получается, он все-таки телепат? Ну, заебись. В лотерею ему никогда не везло, зато вот, выиграл «суперспособность». Только одна беда: она работала исключительно на Князева. Он даже пробовал в памяти покопаться — были ли прецеденты? Может, кто-то из классиков писал про это? Гоголь там или Толстой? Да хер там. Только фантастика да дешевые ужастики. Наука молчала. А у него в голове вместо науки только Андрей, и выключить это никак. И вот вроде бы он уже смирился. Да, слышит. Да, только Андрея. Да, придется таскать это с собой, как лишний орган. Но жизнь, сука, не дала расслабиться и вмазала по новой. Всё вроде шло по старому сценарию: отыграли концерт, сели бухать. Пот, сигаретный дым, пустые бутылки на столе. Все расслабленные, веселые, кто-то уже ржет над глупостями, кто-то затянулся песней вполголоса. Миша тоже сидел, подпирал щекой ладонь, лениво посмеивался. И тут голове вспыхнул знакомый голосок. И не просто мысль какая-то про «рыбу купить», а вот прямо с ходу: «Миш, ну че ты, давай уже эту рубашку сними. Пусть все на тебя пялятся, как я пялюсь. Да и как не пялиться? Тело у тебя такое сексуальное. Улыбка твоя… беззаботная, наглая… Господи, ты понимаешь, что ты похож на… да блядь, я не знаю, на кота, которого хочется взять на руки и не отпускать. Никогда…» Миша нахмурился так, будто ему кто-то под ребро засунул что-то холодное. Про каплю на шее он как-то и забыл уже. Ну не то, чтобы прям забыл, просто отложил в ящик «хуйня непонятная, разберемся потом». Но сейчас это был выстрел без предупреждения. Честно говоря, первая реакция была простая: подойти и врезать. Чтобы вылетело вместе с зубами все это котячье мурчание. Но он же не дурак. Сидел, смотрел — Андрей вон там, спокойно пьет пиво, третье подряд, ржет над каким-то анекдотом. Лицо обычное, глаза обычные, рот занят бутылкой. А в голове вот эта блядь порнография вперемешку с лирикой. И как на зло, сверху прилетело еще одно: «Эти пальцы твои Миш… Господи, я ж с ума сойду. Знал бы ты, что с ними можно вытворить. Еще в этих кожаных штанах… Миш, да ты ж издеваешься. Сидишь тут, ноги раскинул, будто на обложке. Хочешь, чтоб я совсем ебанулся?» Миша аж зубами скрипнул. Поднялся резким движением, так что стул чуть не перевернулся. — Я щас, — буркнул, и, не глядя ни на кого, вылетел в туалет. Дверь хлопнула. Тесное помещение встретило его облупленной плиткой. Миша встал у стены и с размаху кулаком ударил по кафелю. Кафель глухо звякнул, кожа на костяшках покраснела. — Что за нахуй, блядь? — выдохнул он, тяжело дыша. — Это что, теперь так и будет? Я буду слушать, как он меня там мысленно раздевает? Он провел руками по лицу, будто хотел стереть с себя эти слова. Но они не стирались. В голове крутилось одно: За мысли вообще бьют? Можно втащить человеку за то, что он думал? Смешно и страшно одновременно. И главное — они же друганы. Всегда были. Вместе жрали, вместе дрались, вместе песни писали. А выходит, что не вместе? Выходит, что Князев в него влюбился? Или это у него приколы такие пьяные? И что самое странное — у Миши внутри не щелкнуло: «фу, Андрей пидор». Не было этого. Мозг воспринял спокойно, будто «ну да, ну Андрюха. Он же всегда что-то чудит. Ну вот теперь так». От этого и бесило сильнее. Миша то не такой, вот он точно никогда так бы не подумал! Конечно. Сто процентов. Он поднял голову, смотрел в зеркало на свое покрасневшее лицо. — Ну и что мне теперь, ебать его? Или что? — процедил сквозь зубы. — Пиздец. Дверь вдруг скрипнула. В проеме появился сам Князев. Волосы чуть растрепанные, лицо красноватое от алкоголя, но глаза ясные. Смотрел прямо в Мишу. — Мих, ты чё? — Андрей шагнул ближе, поставил бутылку на бачок. — Ты нормально?  И протянул руку, будто проверить, не то ли голова кружится, не то ли давление. Миша дернулся, сбросил его ладонь. — Да нормально, блядь, — резко выплюнул он. Андрей нахмурился, снова потянулся — положить руку на плечо, как всегда делал, когда что-то не так. — Эй, ну подожди, ты чё заводишься-то? Миша резко повел плечом, будто хотел стряхнуть с себя не только руку, но и самого Андрея. — Отъебись, я сказал! — сорвалось у него. — Всё, хватит! Голос в узком помещении гулко отразился от плитки. На секунду воцарилась тишина, только кран капал в раковину. Андрей замер, руки повисли вдоль тела, губы чуть приоткрыты, будто он хотел что-то сказать, но не смог. Миша выдохнул резко, почти со стоном, и вышел из туалета широким шагом, даже не посмотрев на друга. Но стоило ему выйти в коридор, как снова — знакомый голос, глухой, растерянный, совсем не тот, что обычно: «Что я сделал? Может, я сказал что-то не то? Он смотрит, как будто я враг ему. Миш, ну не гони меня, пожалуйста…» И сердце у Миши сжалось. Потому что он знал — Князев не понимает, вообще ничего не понимает. А он его только что оттолкнул. Не просто словами, всем телом, всей злостью. Как будто Андрюха и правда виноват. Миша прошел к столу, налил себе пива, выпил залпом и стукнул кружкой. В груди крутилось чувство, что он только что сделал глупость, но назад ведь ничего не откатишь.