Я научу тебя летать

Люк мысленно умолял Вселенную, чтобы его это не касалось. Посещение столицы и верхов само по себе в его глазах было прекрасным поводом представиться неотесанным деревенщиной, но встреча с самим Императором грозилась стать первым и последним большим провалом в его жизни. — Люк Скайуокер, Вы также приглашены на аудиенцию, — гвардеец кивнул ему, не сдвинувшись с места, и пригласил гостей пройти за собой. Все. Конец. Мальчик был готов прямо сейчас прыгать вниз с посадочной платформы. Он пытался мимолетно встретиться глазами с отцом, в надежде на его помощь, но за блестящими линзами маски разобрать даже направление взгляда совсем не выходило. Мало того, ситх будто вообще его не замечал. Вдохнув поглубже, и со всей возможной выправкой подняв голову, юноша двинулся в коридор, видевшийся сейчас дорогой на эшафот. Дворец же оказался оплотом богатства и власти всей Империи. Темный мрамор, от которого веяло холодом, вычурная тяжелая позолота и бархат цвета запекшейся крови. Даже жестокие дюны Татуина не были настолько неприветливыми и гнетущими, как обитель Императора. О статусе людей, изредка мелькавших в витиеватых коридорах, не стоило и гадать — так чинно и гордо не смог бы вышагивать ни один человек, выросший за пределами царских семей. И, пусть Люк старался не глазеть по сторонам, те люди резко отличались от военных, даже не стараясь показать уважение к нему или отцу. Лишь сухие кивки и формальные приветствия из чувства необходимости. Вейдер шел чуть впереди с тем же непоколебимым видом, изредка будто закрывая его спиной от встречных взглядов. Вся их процессия уже стояла перед входом в главный зал, когда из-за угла выехал небольшой дроид-официант с обширным набором столовых приборов. Для Люка все расплылось как при падении в воду, весь мир сошелся на маленькой машине, неумолимо приближавшейся к нему, — вот черный корпус отливает глянцем в нескольких шагах, и уже через мгновение с неестественно-громким жужжанием и лязгом металлических приборов дроид оказывается перед ним. Юноша замер, на грани сознания понимая, что он не может сейчас просто сбежать, он в ловушке и абсолютно бессилен. Сердце отдавало гулким стуком в ушах, воздуха не хватало, будто он и в самом деле оказался под толщей воды. Вейдер, не медля ни секунды, резко поднял руку, развернулся и встал перед мальчиком, полностью отгораживая его от дроида. Тот лишь что-то пискнул и покорно их объехал. — Здесь что-то не так, — ситх смотрел прямо в коридор, словно что-то заметив. — Я чувствую колебания в Силе. Гвардеец прошел до ближайшего проема и скептично осмотрел территорию. — Здесь никого нет, Лорд Вейдер. — Отлично. Будьте бдительны, офицер. Я уведомлю Императора о возможной опасности. Гвардеец лишь отдал честь. — Так точно, Милорд. Сделав несколько шагов к массивным дверям, он церемониально распахнул их для гостей, открывая путь в ослепительный зал. Вейдер у него за спиной легко подтолкнул Люка вперед, возвращая, наконец, какую-то осмысленность его взгляду. Створки так же тяжело закрылись за их спинами, оставляя снаружи стражу. Просторное помещение встретило их оглушающей тишиной. Трон, который Люк успел мысленно представить, был не столь монументален, и Императора там не оказалось. Сбоку послышался тихий кашель — пожилой мужчина, касаясь пола бархатными одеждами, бесшумно шел в их сторону, с еле заметной улыбкой походя больше на стервятника. Люк почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был не страх перед силой, а что-то иное, скользкое и неумолимое. Инстинкт и обрывки знаний о придворном этикете, почерпнутые из рассказов старых контрабандистов, столкнулись в панике у него в голове. Вместо чинного приветствия он выдал что-то среднее между поклоном и реверансом. Тишину зала прорезал тихий смех Палпатина. — О, не стоит, мой юный друг, — его голос прозвучал почти отечески. — церемонии здесь ни к чему. Энакин, тебе стоило предупредить мальчика, что тронный зал не место для расшаркиваний, пока здесь нет никого постороннего, — Император медленно перевел взгляд на Вейдера. Тот мягко сжал плечо сына, полыхающего от стыда, не произнося ни слова. Палпатин вновь обратил внимание на юношу. — Простота — не порок, дитя моё. В ней есть своя сила, — он плавно повернулся к панорамному окну, осматривая город. — Я рад наконец приветствовать тебя в этих стенах. — Спасибо, сэр, — еле слышно ответил тот, желая прямо сейчас провалиться под пол. — Избранные представители Имперского Сената ждут присутствия Дарта Вейдера на собрании. Так что, боюсь, Энакин, тебе придется оставить нас на некоторое время. — Да, учитель, — мужчина сквозь маску посмотрел на потерянного сына, так нехорошо попавшего в ловушку, и с сожалением вздохнул. — Насколько мне известно, сегодня там будет присутствовать наш информатор? — Все верно. Передай мне все сведения по базе сегодня же. Кратко сжав плечо мальчика чуть сильнее, Вейдер стремительно вышел обратно в коридор, в надежде закончить переговоры как можно скорее. Люк только успел проводить его жалостливым взглядом, потерянно продолжая стоять на ковровой дорожке. — Оставь переживания, мой мальчик. Собрание Сената сегодня не продлится долго, — Палпатин повернулся к нему, участливо всматриваясь в лицо. — Надеюсь, ты не откажешься разделить со мной ужин? Юноша пролепетал «конечно», и Император продолжил, проходя вглубь зала. — Я слышал, что перелет был для тебя не самым простым. Надеюсь, ты понимаешь, друг мой, что в этом нет вины твоего отца? Коррупцию и бюрократию не победить так просто, как бы мы не стремились к этому. Он разлил янтарный напиток в пару бокалов, жестом приглашая мальчика присоединиться. — Но давай же оставим эти тягостные мысли. Судя по твоему виду, тебе сейчас куда нужнее не рассказы о политике, а хороший глоток набуанского вина. Люк хотел было вежливо отказаться, сославшись на возраст, но Палпатин не дал ему сказать и слова, всучивая напиток в руки. — Не отказывай старику в компании. Мне так редко удается пообщаться с молодежью. Он грациозным жестом покатал золотистую жидкость по стенкам, вглядываясь в бокал. — Твой отец первый раз оказался в столице, когда ему едва перевалило за девять лет. Думаю, он чувствовал себя примерно также. Слишком большой, быстрый, громкий и чужой город. Все мы когда-то проходили через это, — ситх тихо вздохнул, но в его глазах светилась теплая ностальгия. — Поэтому не кори себя за ту неловкость. Искренность в наши дни куда ценнее безупречных манер. Люк молча кивнул, сжимая в руках холодный хрусталь, и сделал маленький нерешительный глоток. — Спасибо, — пробормотал он чуть увереннее. Палпатин на секунду хищно улыбнулся, тут же возвращая вид умудренного жизнью старца. — Знаешь, именно феноменальная честность и тяга к справедливости всегда были сильными чертами твоего отца. Энакин, ещё будучи мальчишкой, видел повсюду неравенство и жажду власти. — Палпатин отпил из бокала, его взгляд задумчиво скользнул по шпилям башен за окном. — Тогда меня поразил его ход мыслей, я будто заново открыл глаза. Император повернулся к юноше, и в его глазах читалась неподдельная, спокойная уверенность. — Тогда я осознал, что систему необходимо менять. И единственный способ привнести справедливость в Галактику — это взять территории под жесткий контроль, — он вновь снисходительно улыбнулся. — Пусть для тебя это и звучит противоречиво, но порой единственный способ защитить — это ограничить. — Он сделал небольшую паузу, давая словам впитаться. — Первым же указом я объявил работорговлю в Империи вне закона. Мальчик нахмурился. В его памяти всплыли пыльные улицы Мос-Эспа, переполненные чужими стенаниями. Дядя всю жизнь запрещал ему заходить в некоторые кварталы, и явно это было не простым запретом. — Но разве Империя... — он запнулся, боясь показаться неблагодарным. Ситх кивнул. — Разве Вы не поддерживаете рабство на Внешнем кольце? Вместо того, чтобы возразить, Император лишь печально покачал головой, отставляя бокал в сторону. — Увы, дитя мое, одного указа мало для того, чтобы поменять Галактику, веками утопающую в лжи и корысти. И твои слова тому подтверждение. Миры, отдаленные от центра, все еще находятся под влиянием хаттов. — Но разве не Империя поставляет им рабов? В глазах Палпатина мелькнула неясная искра, на миг заставившая юношу пожалеть о своих словах. — Я не хотел бы говорить этого за спиной твоего отца, но он рос, как и ты, на Татуине. За одним лишь исключением — до того, как джедаи нашли его и смогли освободить, Энакин с матерью жил как раб. Мальчик побледнел, в очередной раз чувствуя уходящую из-под ног уверенность в собственном здравомыслии. С каждым часом, проведенным в новом статусе, он все больше подвергал сомнению каждую деталь в своей жизни. — Теперь, я надеюсь, ты понимаешь, почему Империя никак не могла бы поддерживать этот ужасный бизнес? Я сожалею, что ты узнал об этом так, но, очевидно, влияние пропаганды на Внешнем секторе еще больше, чем я мог себе представить. Мужчина медленно встал, возвращаясь к окну. Его миссия была на сегодня закончена, оставалось лишь ожидать ответного шага от мальчишки. Присутствие в Силе ученика становилось все ближе, и все отчетливее в нем было беспокойство. Не прошло и пары минут, как двери с грохотом распахнулись, впуская статную фигуру внутрь. Император обернулся с деланным удивлением. — Энакин? Что-то произошло? — Учитель, боюсь, наши подозрения оправдались, — Вейдер почти сорвал шлем с головы, болезненно втягивая теплый воздух. — Все произошедшее на базе было диверсией, и явно не обошлось без опытного джедая. Высшее командование по плану повстанцев должно было находиться под мощным внушением. — Вот как, — Палпатин обеспокоенно посмотрел на мальчика, с непониманием вслушивающегося в их разговор. — Так значит, и сигналы глушились изнутри, — он задумчиво потер подбородок. — Вам следует прийти в покои, выделенные во дворце, и сразу улетать в другое место. Боюсь, мальчик стал частью плана нашего общего старого друга. — Да, учитель. Люк с нарастающей тревогой смотрел на отца, впервые увидев такое смятение, и ждал хоть сколько-нибудь понятного сигнала. — Что ж, друг мой, нам повезло, что принцесса осталась верна себе и своему народу. *** Уже через четверть часа отец и сын на спидере сливались с широким потоком в небе, ловко петляя между рядами и уровнями. Вейдер оставил доспехи в покоях, зная, что те уже должны быть уничтожены верными людьми императора без остатка. Сейчас они были никак не выделяющимися людьми, рассекающими ночной воздух по дороге домой. Совершенно ничего не понимающий Люк окончательно притих, не решаясь задавать неудобные вопросы. — Не переживай, так нас вряд-ли кто-то заметил. — А к чему вообще этот побег? Мужчина заложил крутой вираж, почти уходя в пике, и с сожалением взглянул на мальчика, не обращая внимания на живой поток. — Боюсь, сын, ты стал частью чьего-то масштабного плана. Я не буду вдаваться в подробности, пока мы здесь, но у меня есть основания полагать, что за тобой следят. Юноша испуганно вцепился в кресло, не зная, чего он боится больше — неясной внешней угрозы или беспечности родителя за рулем. — А разве, — он сглотнул, широко открытыми глазами глядя на стремительно приближающийся зад старенького грузового транспортника, отворачиваясь в последний момент перед очередной рискованной петлей, — тебе не нужно носить костюм большую часть времени? — Нет. Несколько лет назад — да, я почти не вылезал из него после травм. Но сейчас это просто символ. Хотя, надо признать, мне иногда тяжело дышать при резком перепаде температур. У меня есть несколько копий, если тебя это интересует. Мальчик посмотрел на него с сочувствием, пробивающимся через общий шок от происходящего. С выходом в верхние слои и выросшей в несколько раз скоростью он перестал различать здания вокруг, пытаясь не ослепнуть от бесконечно мелькающих огней и не окоченеть от ледяного ветра. К счастью, их недолгий полет подходил к концу, и маленькое судно элегантно остановилось у небольшого особняка верхнего уровня. — Ну что, живой? Ситх ловко спрыгнул с судна, с почти юношеским задором протягивая парню руку. Люк вылез следом на негнущихся ногах, осматривая светлое здание с неподдельным интересом. — Да, спасибо. А где мы? — Это моя квартира на Корусанте. Сюда я попадаю только как Энакин Скайуокер, так что в ближайшее время нас не должны найти, если даже кто-то решится на открытое преследование. Мальчик кивнул, надеясь когда-нибудь получить ответы на бесконечные вопросы. Слышать свою фамилию в таком ключе было несколько непривычно, но спрашивать о причинах этих двойных имен он пока не решался — отца явно интересовали проблемы важнее. — Завтра нам придется вернуться во дворец — меня ждет работа. Тебя будет сопровождать кто-то из гвардейцев императора. — Все настолько серьезно? — печально спросил Люк, с досадой поджимая губы. Мужчина подошел к нему, осторожно касаясь волос. — Я не хотел бы оставлять тебя одного, пока масштаб угрозы неизвестен. Риски слишком высоки.